Текст книги "Лея Леса (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 13

После общения с журналистами, после тяжелого утра, девушки едва доплелись до дома. Даэрте так и остались в лесу, и отбивались от репортеров только Лея и Таня. Да так и проще.

Одежды-то у даэрте пока нет – нормальной. Современной. А то, что на них надето – достаточно своеобразное. Из травяной ткани, смесь льна, крапивы, конопли, еще нескольких десятков растений – получается замечательная ткань. Но вид у нее своеобразный. И реакции у даэрте пока тоже своеобразные. Могут и микрофон вырвать, и запихать его журналисту куда-нибудь поглубже… примут интерес за агрессию – и готово!

Так что девушки остались одни.ю и домой добирались одни. На такси.

А в дверях наткнулись на Людмилу Владимировну, которая шла выносить мусор. Переглянулись, отобрали у нее ведро – и направились к помойке. Тут недалеко, за два дома завернуть, сто метров пройти – и вот он, закуток. Удобный такой, образован забором и двумя домами. Правда, мусоровозы сюда заезжать не любят, и водители периодически матерятся, но зато жильцы довольны. Сюда выходит только глухие стены, то есть никакой вони в квартирах. И смотреть на помойку не надо.

Девушки как раз дошли до помойки, Таня выкинула мусорный пакет, не обращая внимания на бомжа, который копался в мусорном баке. Обычно такие люди не агрессивны… не в этот раз.

Бомж перегородил проход.

– Бабки есть? Гони сюда, б….

И изрыгнул матерную тираду.

– Пошел на… – в том же духе ответила Таня. Она устала, она хотела кушать, на диван, хотела отдохнуть… еще Петров позвонил, надо будет к нему приехать. С губернатором пообщаться… ладно, это – надо! А силы где взять?

Сил нет. Их просто нет…

И тут еще этот… бомжей Таня не любила. У человека могут быть разные обстоятельства, но вот этот образ жизни ей не нравился. Когда сегодня есть пожрать, выпить, а завтра… а завтра – будет? После того, что она видела у своей мамаши, ее это все бесило до крайности.

– Ах ты… – в руке бомжа блеснул нож.

И тут в дело вступила Салея.

Пока ничего не угрожало ни ей, ни Тане, она кое-как сдерживалась. Да, именно терпела. Стискивала зубы, сжимала кулаки, чтобы не сорваться. А легко, что ли?

С утра – работать с силовыми линиями. Потом, вместо отдыха – полиция, МЧС, чертовы журналисты! Не успели до дома добраться – вечером надо опять ехать. И снова переговоры. И снова работать. И еще – ЭТО⁉

Так, до кучи⁈

Тут бы и у кого более терпимого взрыв случился, а Салея никогда не отличалась долготерпением. Одно движение руки. Лишь одно движение.

Дубовая Корона полыхнула алым, и алым полыхнули искры в глазах друидессы. Бомж и вскрикнуть не успел.

Сорняки, которые обильно росли в переулке (где их нет?) вдруг вытянулись, в единую минуту оплели его, не хуже кокона, спеленали, заткнули рот, чтобы не привлекать внимания…и на них проросли шипы.

Блеснула кровь.

Алые капли дождем посыпались на старый потрескавшийся асфальт – не долетели. Растения слизнули их на подлете.

– Лея…

Но было необратимо поздно. В тело несчастного ввинчивались все новые и новые шипы… сначала он дергался и хрипел. Через пару минут – перестал.

Таня прижала руку к губам, чтобы не закричать. Смотрела с ужасом, как перестает капать кровь, как растения сноровисто утаскивают свою добычу куда-то в угол, туда, где асфальта и вовсе уже не осталось…

– Лея…

Салея резко развернулась к названной сестре.

– Таня?

– Ты… это корона?

Друидесса посмотрела на перепуганную девушку. Сейчас все висело на волоске. Если бы Таня отшатнулась, проявила отвращение, закричала, побежала…

Было от чего. Салея была не похожа сейчас сама на себя. Алые глаза, резко удлинившиеся клыки и когти, алые искры, бегущие по Дубовой Короне, осунувшееся лицо, словно череп, обтянутый коричневой кожей. Уже не друидесса – уже только дух Леса. Его боль, страх, жестокость – кто сказал, что природа добрая? Смешно!

Безумие Дубовой Короны – не знает ни привязанностей, ни родства. С ней на голове можно убить даже собственного ребенка. Но Таня только смотрела. И алые огни начали угасать. Медленно, очень медленно, Салея приходила в себя.

Хотя Таниной заслуги здесь не было. Кстати говоря. Была инстинктивная человеческая реакция на опасность – замереть на месте. Авось, мимо пройдет опасность.

Вот и прошла. Или нет?

Но алые огни исчезали, глаза Салеи приобретали свой нормальный зеленый цвет, лицо возвращалось к прежнему. Исчезли и клыки с когтями, словно втянулись внутрь. И девушка пошатнулась… она бы так и упала на грязный асфальт – Таня подхватила, почти поволокла подругу. Куда и страх делся?

Дотащила до дома, и почти свалила на диван в комнате.

– Разувайся!

Лея послушалась. Кроссовки полетели в коридор, Таня укутала подругу пледом.

После взрыва ярости накатило отупение. Она едва двигалась, девушку подташнивало, голова кружилась… было страшно. Просто дико страшно терять себя.

Вот оно что…

Оказывается, иногда лучше умереть. Лучше и для тебя, и для твоих близких.

Все равно ты погибнешь. Тебя, как личности, уже не будет. Останется полубезумное кровавое чудовище, опасное для всех… только не это!

Людмила Владимировна, видя состояние девушки, приволокла чашку горячего молока с медом, и принялась вливать Салее почти по капле. Ложечкой…

– Вот так, еще попей…

Салея послушалась. Глоток за глотком, она пила молоко. Таня сидела рядом, придерживала плед, и дрожь постепенно отпускала несчастную друидессу.

– Что это было? – наконец спросила подруга, понимая, что самое страшное миновало. Кризис прошел, теперь можно и поговорить.

– Тоже я. Дубовая Корона, напитанная кровью. Когда она активируется сама, мы можем и принять ее силу, и выдержать, и все будет хорошо. А когда приходится вот так, преждевременно… мои предки несколько раз так поступали. И каждый раз старались погибнуть быстрее. Я не понимала, почему.

– М-да…

– Я тоже постараюсь умереть быстрее. Пока осознаю себя, – тихо сказала Салея.

На колени с двух сторон ей прилетело примерно пятнадцать килограмм кошатины. Замурчали, принялись греть и успокаивать. Они тоже все понимали. Вообще все…

Иногда можно помочь.

Иногда помочь нельзя. Никак. Никогда. Это надо просто принять, это закон жизни. Закон Джунглей, закон Тайги – неважно. Таков Лес.

Таня хлюпнула носом.

– Лея, я…

– я тебя сильно напугала?

– Немножко. Я знала, что это ты, а ты мне ничего плохого не сделаешь.

Лея улыбнулась краешком губ.

– В том-то и дело, сестричка, что я – не сделаю. Но то, что ты видела, уже не я. Полубезумное кровожадное чудовище, в котором все меньше будет разума, все больше инстинктов…

Людмила Владимировна, которую Таня парой слов посвятила в происшедшее, только головой покачала.

– Ты же не просто так. Ты защищала себя и Таню.

– Да. Но я могла его не убивать. Не поить его кровью землю. Могла сдержаться.

Людмила Владимировна пожала плечами. Как геолог, она была достаточно цинична. Навидалась по экспедициям, наслушалась…

– Ты сдержалась и не причинила вреда Тане.

– Но могла.

– Так и я могу. Хочешь крысиного яда в молоко?

– Не хочу.

– А я могу. Успокойся, детка. Ты больна, это верно. Но ты осознаешь свою болезнь, ты ее контролируешь, ты можешь с ней бороться. Поэтому все не так страшно.

Таня кивнула.

Салея потихоньку перевела дыхание. Да, ей было плохо. Но если бы Людмила Владимировна от нее отвернулась, если бы Таня… ей было бы намного хуже. Эти два человека ей дороги по-настоящему.

– Спасибо.

– Дыши ровнее, детка. Давай я Петрову позвоню, на фиг того губернатора?

– Нет, – покачала головой Салея. – У меня мало времени, завтра нам надо снова прийти на Дараэ, уточнить все, и через три-четыре дня назначать Исход.

Салея точно знала, она его не переживет. Но говорить об этом не стала.

– Мы не слишком торопимся? – усомнилась Таня.

– Ша-эмо ждать не станут.

С этим было сложно спорить.

– Тогда выпей еще молочка с медом. Или хлебушка тебе с медом сделать? С вареньем?

– Шоколада, – попросила Салея. – И молочка.

И тут же получила просимое. И обняли ее, и по голове погладили, и друидесса прижалась к Людмиле Владимировне. Хоть на минуту почувствовать тепло, любовь, заботу, ласку… это – не игра! Не поиск родителей. Это другое. Родители любили потому, что Салея была на свете. Людмила Владимировна ее тоже любит безусловно. Может, слабее, чем Таню, но искренне. В ней нет лжи.

И на долю минуты Салея позволила себе забыться. Уже через несколько часов она будет лечить губернатора. Улыбаться, играть в политику, говорить нужные слова.

Завтра она навестит Дараэ.

Еще через несколько дней ее не станет. Но здесь и сейчас… тепла! Хотя бы тоненький лучик! Иначе ей просто не выдержать…

* * *

Олег Михайлович Никольский, губернатор области, на которой можно было спокойно потерять Европу, а то и не одну, смотрел на стоящую перед ним девчонку.

Салея тоже смотрела в упор на губернатора. И они друг друга не впечатлили.

Подумаешь, девчонка! Слегка эльфийского вида, ну да сейчас косметология и не такие чудеса творит! И зубы имплантируют, и уши, и татуаж делают, и макияж… хоть кого из тебя изобразят! Два раза! Позерство.

Подумаешь, губернатор. Стоит тут оплывший кусок сала, с прожилками на носу, и все пороки у него на лице написаны. Большими буквами. Пфу.

Но вежливость проявлять стоило.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер… Салея?

– Олег Михайлович. Мы будем вежливыми – или перейдем к делу?

Друидесса до сих пор не пришла в себя, так что некоторая резкость была оправдана. Да и губернатору придираться не хотелось.

– Даниил мне сказал, что вы хотите легализоваться. Стать подданными Российской Федерации.

– Да. Это возможно?

– Вполне. Это хороший пиар.

Салея кивнула. Это слово она уже знала.

– И мы хотели бы заниматься лечением людей. Открыть свои клиники, санатории…

– Нужен диплом.

– Даэрте будут их получать – постепенно, – разъяснила Салея. – Мы многое знаем о медицине, вот у вас проблемы с печенью, почками – в левой камень, а еще какая-то старая беда с легкими.

Это губернатора не сильно впечатлило. Это все было в официальной карте.

– И в паху тоже. Начинается, – локализовала заболевание Салея.

Вот это было уже интереснее. Губернатор пока только подозревал у себя простатит. Но уверенности не было, и анализы он не сдавал…

– Вы можете что-нибудь с этим сделать?

Салея даже не задумалась. Они с Таней уже обговаривали алгоритм действий, так что…

– Могу. Но предупреждаю, таких как я – единицы. Вот, может потом Таня будет, остальным придется лечиться долго и упорно.

Губернатор кивнул.

– Я понимаю.

– Я тоже понимаю, – без всякой доброты улыбнулась Салея. – Вы здесь хозяин и господин всего края, от вас многое зависит. Но сразу хочу предупредить – любое действие сначала надо будет согласовывать с Таней.

– Простите?

– Самое ценное в жизни – это жизнь и здоровье. Я могу многое, но не все. А остальные даэрте смогут еще меньше меня. Так что о мгновенных исцелениях мечтать не стоит. И торговать ими тоже не получится, и обещать здоровье за прянички. По крайней мере, не поделившись и не посоветовавшись. Сначала – история болезни и диагностика, потом вы точно узнаете, что мы можем сделать, а потом за это торгуетесь. А не так, чтобы наоборот. Когда сначала наобещают сорок бочек мухоморов, а потом даэрте окажутся во всем виноватыми.

Губернатор аж скуксился. Явно что-то такое планировал.

– Я…

– Дадите мне слово. И если его нарушите – сгниете заживо.

– Мы так не договаривались.

– А мы пока еще никак не договаривались. Здесь все от вас зависит. Хотите – будет и здоровье, и ваше личное участие.

– Но…

– Угроза пугает? И правильно, чего стоят угрозы, которые нельзя претворить в жизнь.

– А если я… приму меры?

Салея безразлично пожала плечами.

– Принимайте.

А потом подняла руку. И на ее ладони очутился цветок. Тюльпан, один из многих, которые росли в саду у Петрова. Садовник их холил и лелеял, и то! Стоили милые цветочки дороже иной машины. Импортные, заказаны из Голландии или из Германии… откуда-то оттуда. Таня из головы это мигом выкинула. Не цветовод она, ни разу.

– Принимайте, – еще раз улыбнулась друидесса.

И цветок на ее ладони – скукожился. Съежился, потемнел, постарел за пару секунд, а потом, как был, на ладони, начал рассыпаться в прах. Черный, грустный такой…

Ветер сдувал крупицы праха прямо на побелевшего губернатора. Кажется, он понял. И прочувствовал. Не только умом, нет. Чем-то внутренним, чутьем, которое хватает за руку, кричит внутри пожарной сиреной, требует – замри! И останешься жив… рядом стоит чудовище.

Вот Салея чудовищем сейчас и была. Куда там голливудским страшилкам? Смешные они… клыки, когти, чешуя – чушь. А вот когда на тебя из темно-зеленых глаз смотрит – вечность… смотрит, облизывается, явно собирается пополнить рацион твоей тушкой…

Олег Михайлович вздрогнул.

Несколько секунд он серьезно думал – развернуться и уйти?

Можно. И никто его останавливать не будет, это понятно. И уговаривать – есть соседние области, есть Китай, есть… да человека с такими способностями где угодно примут. С радостным визгом!

А он лишится и выгоды, и здоровья.

А условие не такое уж и страшное. Ему же в принципе не запретили! Его попросили соразмерять аппетиты. И то… пусть он наобещает кому, а слова не сдержит? Что с ним потом сделают?

То-то и оно…

А так он поговорит заранее с даэрте, согласует…

– Я дам клятву. При условии, что мои просьбы будут приоритетными.

– Это я могу пообещать, – кивнула Салея. – Ваша земля, ваши правила. Мы будем лояльны.

И протянула руку, с которой ветер унес последние частицы тюльпанового праха.

Несколько секунд губернатор все же колебался.

А потом – решительно сомкнул пальцы вокруг ее ладони.

– Договор.

– Подтверждаю, – кивнула Салея. – Все сказанное…

И глаза ее полыхнули зелеными огнями. И Корона.

Олег Михайлович глухо вскрикнул, выгнулся, медленно опустился на колени, прямо на землю, но руку не разжал.

С чем это сравнить?

Как будто через тебя пропустили электрический ток. И он бьет и бьет, только не больно. Наоборот, тебя словно очищает изнутри. И это – восхитительно!

Первой разжала пальцы именно Салея.

Олег Михайлович где стоял, там и сел.

– Это… клятва?

Голова у него кружилась, вид был ошалелый.

– Нет, – равнодушно ответила Салея. – Это ее гарантия. То есть – лечение. Я вернула вам здоровье, если обманете, оно уйдет.

Глаза ее снова были обыкновенными. Человеческими, разве, что слишком большими. Но кого этим удивишь в эпоху манги и прочих анимешек? Там у всех глаза такие, словно они на ежика уселись. Даниил Русланович вздохнул, и подхватил губернатора под руку.

– Ну-ка… вставайте. Нечего на траве сидеть!

Простатит только вылечить успели. Впрочем, об этом – не стоит. Вот так, и на скамеечку…

А где девочки?

Салея отошла к ближайшему дереву, прислонилась, почти слилась с ним. Таня рядом с ней. Чжао… китаец словно растворился в пространстве. Умеет человек.

Уфффф… а теперь губернатора на скамеечку. Вот отожрался же! Ничего, главное – начать, а потом пойдет и хорошо.

* * *

– Лея, как ты думаешь – получится?

– Если заставишь себя уважать. Элран поможет, – отмахнулась Салея.

Таню аж затрясло.

– Я… но…

– Таня, ты же понимаешь, что мы, при всем внешнем сходстве, НЕ люди. Мы иначе думаем, мы иначе делаем свой выбор. Более того, это – другой мир. Я потому и упомянула Элрана, что он – подходящий кандидат. Старейшины не смогут… просто не адаптируются. Они привыкли к Дараэ, они твердо знают, что мы единственные, они… они будут стараться, но возраст. Просто – возраст.

– А я вообще человек.

– Ты – человек, и ты моя кровная сестра. Для людей хватит первого, для даэрте – второго.

– Ыыыыыыы…

– Неубедительно.

– И когда ты стала такой язвой?

– Наверное, всю жизнь ей была. Просто шансов не было.

Таня устыдилась, и обняла сестру за плечи.

– Лея, прости. Я свинюшка.

– Не думай о плохом,. – шепнула ей Салея. – Все правильно.

Девушки смотрели в окно, на звезды. Мурчали кошки, сопел рядом Гном. Несколько минут уюта. И счастья. Да, оно и такое бывает…

Смотрели в земное небо даэрте. Звезды были новыми и незнакомыми. И Лес тоже. Но это был – Лес. И это было небо. И здесь не было ша-эмо. Здесь их могут принять, а что придется называть себя людьми… все эти ритуальные танцы? Ничего страшного. Они знают, что такое дипломатия.

И только Элран, глядя в небо, видел не звезды, а нежное девичье лицо. Каштановые волосы, глубокие ясные глаза…

Та-ния…

Отец не одобрит, но это и неважно. Уговорим маму, а она уговорит отца.

А в красивом большом доме мужчины обсуждали перспективы дальнейшего сотрудничества. По области есть брошенные деревни – их много. И по документам разобраться, что там и чье, отдать бесхозное даэрте…

Можно!

Особенно если они это самое бесхозное не просто возьмут, а выкупят. За золотой песок, к примеру.

Или за женьшень. Губернатору все не показали, но он и один корень оценил. Купил бы, да денег столько нет. И пока, вроде, незачем. Родные?

Им такой радости, как мгновенное полное исцеление не достанется, но приоритет пообещали.

Клиенты? Тоже будут…

Итак, заселяем даэрте пустующие деревни, проводим перепись населения, вносим в реестры и списки, а потом строим лечебницу, а лучше – несколько, и начинаем работать.

Конечно, смущало число даэрте. С другой стороны, народа в области пара миллионов есть, среди них двести тысяч только так растворятся.

Про миллион Салея и Таня не сказали никому. Решили, что даэрте будут постепенно прибавляться.

Жить они могут и в лесу, очень даже прекрасно, документы – по ходу дела сделаются, и вообще, интеграция в общество, это не разовая акция, а долгосрочная программа. Лет так на десять – двадцать. А еще не все даэрте смогут жить рядом с людьми, и это тоже надо учитывать.

Так что…

Дети – практически все. Их родители. Это на первое время. А остальное…

Постепенно приложится.

* * *

Шавель ощущал напряженность информационных потоков.

Что-то происходит. Что-то готовится такое, неприятное… что именно?

Надо узнать.

Защищенные каналы связи? Линии, экранированные от хакеров? Компьютеры, отключенные от сети?

Остановить Шавеля можно было одним способом – писать пером и на бумаге. И не произносить ничего вслух. Ноосфера – это информационное поле планеты. Все сказанное, все случившееся, все, что попало в информационное поле, можно найти в нем. И сейчас Шавелю было намного проще и искать, и работать с информацией.

Он еще приходил по ночам в сон к матери, заглядывал к сестре, один раз и к отцу заглянул, успокоив того, мол, папа, все в порядке, все будет хорошо, но это, пожалуй, было единственным, что оставалось от прежней личности.

И яростный интерес к знаниям.

Шавель все больше встраивался в ноосферу Дараэ. И откопать там информацию о планах Дарса Кета было совершенно несложно. Как конфетку у ребенка отнять.

Убить хотим?

Союзников?

Тех, кто дал даэрте шанс на выживание? Встречу Татьяны и Командора Шавель тоже видел. Правда, считать что-то из разума девушки он не мог, пообщаться с ней тоже – она не спала. Поэтому ее намерения оставались для Шавеля закрытой книгой. Но королева-то не ошибется!

И врать не станет!

Надо помочь ее величеству. Надо дать ей знать о коварстве ша-эмо. Только вот… королева пока еще не пришла.

А что это у нас? Лакс Рей? Бывший наместник?

Шавель считал из ноосферы все, что касалось мерзавца, чувствуя себя при этом так, словно окунулся в выгребную яму. Души туда могут попадать?

Неизвестно. Но некоторые люди ничем не лучше. Шавель успел наглядеться на ша-эмо. Большинство из них были обычными, работягами, специалистами, они просто функционировали и старались не задумываться. Простые радости, простая жизнь… какая разница, работает человек в кузнице подмастерьем – или в фотонной лаборатории помощником лаборанта, если хочется ему одного и того же. Расслабиться после работы, посмотреть что-то незамысловатое, закатиться под бочок к теплой женщине, может, семью создать, детей завести…

Почему нет? Это и среди даэрте не редкость… почему мы воюем?

За что?

Если и мы, и они так похожи, неужели мы не договоримся? Вселенная ТАК велика? Она бесконечна, как разум, а мы все равно не можем договориться. Но об этом Шавель решил подумать потом. А сейчас…

Кто сможет воспринять его информацию?

Старейшина Мирил. Отец Элрана.

Лучше бы рассказать обо всем другу, но друг ушел. Ушел с королевой, ушел оберегать ее и защищать, как мечтал. Что ж, Шавель постарается достучаться до старейшины. Благо, они знакомы. Ему это будет несложно.

Надо только дождаться ночи.

* * *

Ночь…

Салея шла по городу.

Она понимала, что это опасно, что она может попасться, что… да все она понимала. Но и другого выхода у нее уже не было. Уже сейчас.

Дубовая Корона…

С этим ничего не поделаешь, Дубовая Корона требовала крови. И если Салея останется дома, и будет спать… она может сорваться в любой момент – и кто тогда пострадает? Кто-то из глупышей, которые учатся вместе с ее сестрой?

Другие люди?

Она бы с радостью сорвала злость на ша-эмо, но открывать переход на Дараэ ради того, чтобы сбросить напряжение? Глупо.

Снова слишком большой расход сил, и получится в результате то же на то же.

Она пойдет другим путем.

И идет она сейчас по ночному Барску, и ни о чем не думает, и выглядит крайне безобидно… то ли школьница, то ли студентка начальных курсов. Невысокая, хрупкая, в льняном платьишке – провокация. Иначе это и не назвать.

И результат не заставляет себя долго ждать. Из тени выступают три силуэта. Очередные шакалы подворотни, которых милует и защищает закон.

Попадешься таким в руки – или искалечат, или убьют, уж точно ограбят, изнасилуют, поиздеваются. А будешь сопротивляться – превышение самообороны. Так-то…

Есть тут недоработка в законах. Или начинай сопротивляться, когда тебя убьют, или садись в тюрьму. А что? Вдруг они только побеседовать хотели? О Канте и Гегеле?

– Что вам нужно? – голос Салеи не дрожит, хотя мужчины плотно перегородили дорогу. – Расступитесь.

Настоящей силы в ее словах тоже не слышно. Зачем? Распугивать дичь? Непозволительная роскошь… эти трое появились очень удачно. И быстро, и переулок темный, и о ее безопасности эти гопники сами позаботились. То есть о своей – камеру из строя вывели. И не подумали, что работает это в обе стороны.

– Девушка, куда же вы так торопитесь?

– Давайте посидим вместе, выпьем…

Ага, эти двое поумнее. Или померзее. Им поглумиться интересно. А третий?

– Чего на нее водку переводить? Так трахнем…

Салея сморщила нос.

– В зоопарк, юноша. В обезьянник.

До третьего не дошло, видимо – тупое бычье, взято для силовой поддержки. Дошло до двух других, и мужчины сразу ощетинились.

– Ты… – заговорил первый. Много он не сказал, да и Салея не слишком вслушивалась – противно. Словно грязью плюется. А смысл-то прост. Раздевайся, ложись – и может, тебя оставят в живых. А может, и не оставят.

Добыча.

Салея нежно улыбнулась.

– Ко мне, твари!

А вот теперь она силу в голос вложила. Ровно столько, сколько нужно, чтобы мужчины качнулись вперед. Те, кто поумнее – не сильно, а третий сделал шаг, второй… и оказался в пределах досягаемости.

Один взмах рукой. Всего один взмах тонкой нежной ручки, на которой откуда ни возьмись, отросли здоровущие когти. Кровь хлынула потоком. Гопник еще падал, подламываясь в коленках, и на лице его было тупое недоумение – он так и не понял, что происходит, что случилось, даже не осознал, что умирает. А Салея сделала шаг вперед – и еще раз махнула рукой.

Второй из негодяев скорчился на земле, тишину разорвал дикий вой. Жаль, конечно, но выбора у Салеи не было. Рваная рана живота, такая штука… впрочем – никто их не услышит. Пока.

Минут на пять ее сил хватит.

Третий рванулся, было, в сторону, хотел убежать… сообразительный. Но поздно, слишком поздно. Салея уже оказалась рядом с ним. Совсем рядом, спичку не просунешь, прижалась…

– Ты хотел меня убить?

А ответ ей и не нужен был. Хватило страха, хватило ужаса, который окатил ее с головы до ног.

И – крови.

Ее вкуса на губах, на зубах – она впилась клыками в нежную шею, туда, где под тонкой кожей так соблазнительно бился в бешеном ритме пульс – и в горло ей хлынула восхитительная солоноватая жидкость.

Еще, ещееее….

Это продолжалось недолго, может минут десять. Потом Салея оторвалась от обескровленного тела, и посмотрела на второго негодяя. Он так и пытался упихать свои кишки обратно.

Зря.

Шаг – и друидесса оказывается у него за спиной. Рука на плечо, рука на голову – один поворот…

Свернуть шею, сломать позвонки – невозможно? Для человека. Таким образом действительно очень сложно убить, но сейчас в жилах Салеи поет чужая кровь. Алая, горячая. И Дубовая Корона сияет алыми огнями.

И девушка удовлетворенно облизывается. Потом проводит перед собой рукой. Воздух чуточку искажается, преломляется… она не облилась кровью? Практически, нет. Вот, несколько пятнышек на подоле. Это не страшно, это она постирает.

Салея даже не оглянулась на три тела, которые остались в переулке. Подумаешь…

Земля чище стала. А все остальное – в храмы. Там и послушают, и сопли вытрут, у них работа такая. А Салее сейчас нужно было убить, чтобы поддержать свои силы. И она убила.

О моральной стороне вопроса она даже и не задумалась. Впрочем… хищник тоже о ней не задумывается. Он хочет кушать, и плевать ему, что о нем думает добыча. Пусть думает. Лишь бы несварения не было.

* * *

Людмила Владимировна слышала и как ушла Салея, и как вернулась.

И как девушка застирывала в ванной платье – тоже.

И новости она с утра посмотрела. И про три трупа узнала. Но высказывать Салее ничего не стала. Просто пошла и еще раз постирала платье. В хлорке. Чтобы уж точно изничтожить всю ДНК.

Она знала о ситуации девушки. Она все понимала. И выбирала – своих.

А если уж покопаться в глубине души…

Да хоть бы Салея и всех гопников Барска на ноль помножила! Если бы это подарило девочке лишний день, если бы дало хоть шанс на жизнь… да Мила бы и сама ей помогла! Только вот не получится так. И от этого очень больно.

* * *

Старейшина Мирил устало откинулся на ложе.

Сплетенная в уютный матрас трава приятно пружинила под его телом, но расслабиться все равно не получалось. Бывает такое… хочешь не думать, хочешь закрыть глаза и уснуть, а не получается. И тут уж ничего не помогает. Даже если ты полностью властен над своим телом – все равно. Тебя трясет, тебя покачивает, тебе плохо…

От мыслей плохо.

Что происходит сейчас в другом мире?

Как они туда перейдут? Как их там встретят? Что даэрте там будут делать – без королевы? А если она ошибается? Такое ведь тоже… может быть⁉

Может.

Только цена ошибки будет – смерть. Для всех даэрте.

А если они останутся тут? На Дараэ? То же самое. Та же цена, та же жизнь…

Старейшина долго жил, многое видел и хорошо понимал людей. Если бы Дарсу Кету и Лаксу Рею сказали бы, что они похожи, как две капли воды, они бы оскорбились. И еще раз подтвердили свое сходство.

Потому что для них обоих даэрте были – грязью.

Просто грязью. Существами заведомо низшими, существами, которых не жалко, которым цена – плевок, которых хоть всех под топор палача – неважно. Мужчины, женщины, дети…

Это даже не чудовища. Это как-то иначе называется, наверное. Нет таких слов в человеческом языке. И не надо, чтобы были. И слова, и такие существа.

А есть вот. И ничего ты с ними не поделаешь. Хотелось бы… ах, какое чудесное удобрение для корней из таких получается, даже перегнивать не надо – считай, навоз и есть! Но силы своего народа старейшина оценивал очень точно.

Не потянут.

Даже если все даэрте полягут здесь, для ша-эмо это будет капля в море. Даэрте – миллион. Ша-эмо миллиард. Или что-то близкое к тому.

И кто тут победит? Если бы Дараэ обладала каким-то защитным поясом, если бы даэрте были другими, если бы… выхода старейшина все равно не видел. Только бегство.

И старейшине было страшно. Но он пойдет в другой мир. И будет делать все, чтобы служить своему народу. Мирил и сам не заметил, как провалился в беспокойный тревожный сон. И оказался…

Больше всего это было похоже на белую сферу. Матовую, непрозрачную, внутри которой и оказался старейшина. А напротив его сидел Шавель.

– Ты?

– Я, старейшина.

– Но ты же погиб?

Мирил ощущал себя удивительно странно. Вроде бы и сон, и он уверен в реальности этого сна, и ощущения такие… странные. Все чувства кричат, что это действительно Шавель. Но он же умер!

– Старейшина, вы считаете, что я – игра вашего подсознания?

– Да. – Именно так Мирил и считал. А кто-то на его месте думал бы иначе?

– Я реален. Только не знаю, как вас в этом убедить.

– А зачем меня в этом убеждать? – старейшина даже улыбнулся во сне. Что ни говори, а приятно. Последнее время ему все больше кошмары снились. Горящие леса, гибнущие даэрте, мертвая Дараэ, а тут – такая прелесть! Поговорить о хорошей жизни с умным человеком! Это ж радость, а не сон! Даже если Шавель мертв, он говорит разумно, и с ним – спокойно?

Да, именно так. В этой сфере, чем бы она ни была, спокойно. В кои-то веки.

– Чтобы вы предупредили королеву.

– О чем? – насторожился старейшина. Даже если сон – это всего лишь творение его подсознания, тревога-то никуда не денется! Может, это разум так ее оформил?

– О том, что Командор Кет хочет уничтожить союзников даэрте. Когда они откроют переход, он прикажет разнести его в клочья, вместе с союзниками, палить из всех орудий. Линкоры и крейсеры уже наготове.

– А координаты?

– Семнадцать-сорок…

Шавель четко называл все то, что наместник слышал от Лакса Рея. Подсознание? Да, наверное. Но это все равно логично. Вот почему тревожился старейшина! Он боялся подвоха, и подвох грядет.

– Просто расстрелять.

– Да. Пусть открывают выход в других координатах. Или что-то еще придумают, иначе их уничтожат на подходе. Может, даже и ворвутся в другой мир.

– Могут…

– Я знаю, что даэрте уходят.

– Да. Если получится.

– Старейшина, я не могу сейчас вас убедить в своей реальности. Но я прошу вас о другом. Пожалуйста, посетите мою семью.

– Хорошо. Даю слово. И лично все проконтролирую.

– А еще – попросите Кайру забрать мои кристаллы. Девочка талантлива, кристаллы ей понадобятся. Чтобы она их у меня не тырила, – Шавель выглядел в этот момент удивительно забавно, как мальчишка… да и был он мальчишкой, и как же больно, что его больше нет! – я спрятал их в дупле семнадцатого дуба. Она поймет, я договорился с деревом, и оно их прикрыло сверху.

– Хорошо. Я передам.

Старейшина не боялся показаться нелепым. Пусть он ошибется – это лучше, чем не выполнить волю мальчика. Завтра же с утра сходит.

– Спасибо, старейшина. Передайте королеве, Дарс Кет готовит засаду. Я знаю, что сказал вам Лакс Рей. Он говорил правду, передайте ей эти сведения.

– Хорошо.

– Позаботьтесь, пожалуйста, о моей семье. И – прощайте.

Шавель исчез. А старейшина из белой сферы вывалился в темный и глубокий омут сна без сновидений. И утром все помнил.