Текст книги "Лея Леса (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Глава 9

– Углова, Сантос, к директору.

Девушки переглянулись.

– А что случилось? – поинтересовалась Таня.

– Идите, – отмахнулся Сергей Юрьевич. – Вроде бы ничего страшного….

Ничего?

В кабинете девушек ждали аж восемь человек. Настоящее столпотворение. Родители всех троих оболтусов, плюс Ваня Цыган, плюс еще какой-то незнакомый им мужчина, в джинсах и худи с капюшоном, ну и сам директор. И Сергей Юрьевич.

Атмосфера в кабинете явственно потяжелела, кондиционер не справлялся.

– Углова, Сантос, проходите.

– Добрый день, – поздоровалась Таня.

Кольнула совесть.

Все же родители, волнуются, переживают, вон у матери Жарова глаза заплаканы, да и две другие мамаши не лучше… а что ж вы сыночков-то не воспитывали? Что ж они решили, что можно насиловать?

На самомнение им наступили? И они решили ударить в ответ?

Как пишут в интернете – Ачетакова?

Действительно, что тут такого? Отказала девушка? Посмеялась? А мы, вот, ее изнасилуем, да по кругу пустим! В следующий раз не засмеется, небось!

Потрясающие моральные принципы! Просто чудесные мальчики, аж восторг прет! Совесть стушевалась и уползла куда-то в район печени. Салея и вовсе ничем таким не страдала, подумаешь… трое идиотов! Они подняли руку на носителя Дубовой Короны.

С ними еще милосердно поступили, могли бы и на двести лет дубами оставить.

– Где мой сын? – с ходу надавил Попов-отец.

Таня подняла брови, надеясь, что уши у нее не покраснеют. Хотя под волосами могут и не заметить.

– Не знаю. А должна?

– Тань, – Ваня выглядел смущенным, но не заткнулся. – Я знаю, что вчера Серега, Олег и Димка… они к вам пошли. И не вернулись.

– Ко мне домой?

– Нет. Они вас хотели встретить на прогулке, с собакой.

– Зачем? – продолжала издеваться Таня.

– Поговорить, – выкрутился Цыган, у которого уши пламенели уже всеми оттенками пурпурного, да и морда не отставала. – Пригласить…

– Изнасиловать, – вежливо подсказала Таня.

– Не придумывай! – грохнул кулаком Жаров. – Мой сын не такой!

– Неужели? – Таня тоже сдаваться не собиралась. Это раньше она бы в уголок забилась и дрожала. А сейчас… сейчас за ее спиной была Салея. Подруга нуждалась в защите, но подруга и могла превратить всех присутствующих в фикусы. Так что… не время бояться! Время кусаться! А то потом придется объяснять, откуда тут еще десяток деревьев пророс. В кабинете директора. – А тебя, Цыган, они тоже пригласили? Остаточки подобрать?

– Я… я просто их ждал.

– Где ждал? С какой целью?

Попов поднял руку. Таня послушно замолчала – вдруг что-то умное скажут?

Ан нет… не сказали.

– Полагаю, сейчас это уже не столь важно. Я вижу, что вы целы и невредимы, девушка. А вот мой сын и его друзья домой не вернулись. И я отел бы узнать, что с ними случилось.

Таня вздохнула.

Вчера они с Салеей договорились, что будут отвечать. И сейчас она собиралась отстаивать свою версию случившегося.

– Они сбежали.

– Сбежали? Отчего и куда?

Таня вздохнула.

– Вчера мы гуляли с собакой. Они подошли, втроем, начали угрожать, попытались обидеть Гнома. У Сергея был с собой перцовый баллончик, собаку можно осмотреть. Ему до сих пор плохо.

– Да сдалась мне твоя собака! – рыкнул отец Олега.

– Причинение вреда личному имуществу, угроза… между прочим – уголовщина, – меланхолично заметила Таня.*

*– Таня имеет в виду ст. 245 УК. РФ. Прим. авт.

– Ты натравила на мальчиков собаку? – вежливо поинтересовался Попов.

– И в мыслях не было никого травить. Гном у меня воспитанный и умный. А вот они мне едва не отравили собаку… как он мог кого-то цапнуть, если на него газовый баллончик извели?

Родители переглянулись.

Да, если в морду собаке, да таким баллончиком, мать Жарова, у которой был чихуахуа, даже посочувствовала собаке. Ее бы песик от такого, может, и помер сразу. На месте.

Но дети-то где?

– А вот этого я не знаю, – Таня развела руками. – Я не стала терпеть это молча, поднялся шум, люди заинтересовались – и все трое сбежали. А вот куда и зачем?

В кабинете снова повисло молчание.

В принципе, выглядело логично. Да так, скорее всего, и было. Напали, но опыта ведь никакого, нашумели, пока разбирались с собакой, девчонки успели закричать, привлекли внимание… Попов-папа своего сЫночку отлично знал. Не мог тот на такое пойти?

Еще как мог! В полное свое удовольствие! И пойти, и поехать, и вообще – ачетакова? Но куда потом-то парни подевались? Не медведи ж их загрызли?

В то, что две достаточно хрупкие девчонки могли справиться со спортивными и накачанными парнями, Попов вообще не верил. Не потому, что был хорошего мнения о женщинах, просто знал, что Татьяна Углова никакими единоборствами не занималась, только аэробикой и растяжкой, про Салею Сантос вообще не знал, но… она Сергею чуть повыше пояса! Пигалица, как есть. Ей чтобы ударить кого-то сначала допрыгнуть нужно. И что там сил? Как воробей чихнул!

И самое главное – тела тоже не найдены! Даже если бы девчонки их оглушили, убили… да что угодно – куда бы они трупы спрятали?

На себе утащили?

На собаке увезли?

Нет, такое вообще на голову не натянешь. Просто нереально. Но что и кто тогда?

А вот если парни сбежали… опять же – не под КАМАЗ ведь они попали втроем? Не на летающую тарелку? Не к маньякам в лапы… бред!

Но мальчишек-то нет!

А потому…

– Татьяна, вы понимаете, как это неправдоподобно звучит?

Таня преспокойно фыркнула в ответ.

– А ЧТО для вас звучало бы логично? Что ваш сыночек решил поразвлечься, и вам его надо отмазывать от обвинения в изнасиловании?

– Да как ты смеешь, дрянь! – взвилась Мельникова-мама. – Ты что сказать хочешь⁈

– Что у ребят были самые плохие намерения, – жестко отчеканила Таня, – и вы это преотлично понимаете. И Цыган их ждал тоже не просто так, да, Ванечка?

Под взглядом Таниных глаз, в которых вдруг почудились парню зеленые искры, соврать он не решился. И опустил голову. Правду-то тоже говорить не с руки. Его потом любящие родители на клочки порвут. Хотя отлично знали, и что будет, и как, и что задумали деточки.

– Они их не осуществили.

– Не по своей вине. Мы закричали, кто-то зашумел…

– А мне не рассказали, что кто-то кричал.

– А ваши дети специально район промзоны выбрали. В котором ори, не ори… это собачники какие-то тоже были.

А, ну так звучало понятнее. Вот если собак несколько… и собачники – тут парни могли и удрать. Но даже собачники, ну натравят они собак, ну, покусали бы парней, но ведь это не собака Баскервилей! И не Гримпенская трясина! Тела все равно где-то быть должны, а их – НЕТ!

– Тогда объясните, почему ребят нет дома?

Таня даже головой помотала.

– А почему Я должна об этом знать? Цыгана спросите, с ним планами делились, а с нами – нет.

Неизвестно, что было бы дальше, но в кабинет постучали, и, не дожидаясь разрешения, быстрым шагом вошел Даниил Петров.

– Добрый день. Танечка, Салея, все в порядке?

Реакция у всех была разная. Директор вжался в кресло, понимая, что в поединке между тигром и слоном побеждает тот, кто удрал подальше. Родители поглядели на Даниила Руслановича то ли с надеждой, то ли с вопросом, Таня и Салея улыбнулись.

– Здравствуйте, – ответила за обеих Лея. – Все хорошо.

И получила ответный кивок.

– А если хорошо – брысь на занятия. Нечего прогуливать. Итак, какие к девочкам вопросы остались?

Вопросов не было, но и отпускать их просто так? Только вот Петров и спрашивать никого не собирался. Уселся в кресло, и приглашающе повел рукой. Мол, слушаю…

За дверью ждал Руслан.

– Тань, все в порядке?

– Более чем, – кивнула Таня. – Спасибо.

– Не за что. Я как узнал, сразу отцу позвонил. Не знаю, что с этой троицей случилось, но ты здесь явно не виновата.

– Нападали они на нас, к сожалению, – вздохнула Таня. А вопрос своей вины…

Она себя и правда виноватой не чувствовала. Не побила,. Не убила, не… сколько еще этих «не»? Много. А могла и не останавливать Лею. Еще как могла.

– Тем более, за это не с вас спрос.

– Родителей жалко. Они не виноваты.

– В том, что вырастили полных уродов? Которые считают, что можно изнасиловать девушку и им все сойдет с рук? – ядовито уточнил Руслан.

– Ну…

– Тань, я тоже не под забором родился. И денег у меня хватает. Я это выпячиваю? Или особого отношения к себе требую?

Таня, словно впервые, поглядела на Руслана.

Ну, парень и парень. Высокий, достаточно симпатичный, волосы русые, глаза серые, лицо приятное… одежда – совершенно не брендовая. Все это в обычных сетевых магазинах продается, уж столько-то она понимает. Аксессуары? Часы, браслеты, кстати, у того же Попова – и то, и другое, и два кольца на руке, и очки фирменные… У Руслана ничего такого нет. И зачем, если у каждого сейчас с собой телефон, а в нем время?

А уж кольца-браслеты медикам частенько просто мешаются.

Обувь?

Разве что обувь у Руслана качественная и дорогая. Но опять же, в рамках, а не английский индивидуальный пошив. И если брать отношение, тут тоже все нормально. Списать даст, поговорит нормально, через губу не фыркает… мог бы он вот так, как парни вчера?

Таня еще раз подумала. Попробовала представить Руслана в том переулке.

Нет. Не сходится. Решительно не срастается такая картина. Чтобы Руслан, пошел мстить и насиловать просто потому, что девушка ему отказала? Калечить собаку?

Хватать, как вчера?

Нет.

– То-то же, – Руслан понял, о чем она размышляет, без всякой телепатии. Вот еще, глупости какие! – Родительские деньги не сделают ребенка особенным. И требовать к себе такого отношения – полное фу. А Попов считал себя центром вселенной только потому, что мог себе позволить более дорогие шмотки… глупо.

Таня хмыкнула.

Глупо, не глупо… считал же! Может, постоит реальным дубом – поумнеет? Есть шансы?

– Идемте на лекцию? – вмешалась Салея, как самая разумная.

Ребята переглянулись, да и пошли. А что еще делать прикажете?

Родители их больше не беспокоили. Что уж сказалось, воздействие Даниила Руслановича, рассказанная история, или письма, которые Таня совершенно честно отправила почтой России по адресам парней, и в которых уверялось, что мальчики живы и здоровы, просто находятся на перевоспитании и вернутся домой через год? Кто ж их знает?

Тане и с письмами хлопот хватило.

Чтобы не оставить отпечатков пальцев или других следов, чтобы переодеться и сходить на почту, это ж не просто так, кругом камеры, поэтому надо маршрут продумать, через дворы, где их нет, и не засветиться. Но родителей-то все равно жалко.

В истории с письмами был только один бонус. Почта России – почувствуй себя черепахой. К тому времени, как письмо дойдет до адресата, все следы с камер уже шесть раз сотрутся. Таня вообще подозревала, что каждое письмо они везут на оленях через Таймыр, два раза. *

*– ради интереса автор отправила письмо своей подруге, живущей в том же городе. Не заказное, не срочное… Три недели! Оно шло три недели. Прим. авт.

* * *

– Танька, ты чего с Поповым сделала?

Таня только пальцем у виска покрутила.

– Машка, ты об дерево с разбегу хряснулась? Так сходи, пролечись! Что я могу сделать – Попову⁉ Он меня в полтора раза крупнее!

– Убить! – ляпнула Машка.

– А труп кто прятать будет? Салея? На себе потащит?

– Ты его могла убить в подвале.

Таня только пальцем у виска повертела.

– Маш, ты сходи, закуси, что ли? Или занюхивай. Бред несешь…

– Почему же бред? – вступила уже Извольская. – Не верю, что ты могла кого-то убить, но какую-то пакость ты, безусловно, сделала.

Таня второй раз повертела пальцем у виска.

– На урановые рудники продала? Попова? Или сразу – инопланетянам скормила?

Тоже звучало неубедительно. Но Извольская сдаваться не собиралась.

– Вот нюхом чую, Углова, ты к этому причастна.

Таня только что отмахнулась.

– Меньше ревнуй.

– К тебе, что ли?

Руслан встал перед Таней, словно загораживая ее от Извольской. И заговорил, жестко и отчетливо, давая понять, что он все же сын своего отца.

– У закона к Угловой никаких претензий нет. Если у тебя есть – скажи. Нет? Тогда прикуси жало и не шипи. Попову не пять лет, разберется сам, куда ему идти и что делать. Ясно?

Катерина скрипнула зубами.

– Он…

– И тебе отчитываться не обязан. Пока вы не женаты, вроде как.

– И не собирались, – заржала та же Машка. – Извольская, или мы чего не знаем?

Катерина прикусила губу, и удрала в сторону, благо, звонок прозвенел. Таня и Руслан переглянулись. И оба подумали об одном и том же.

В курсе дела был не только Цыган, но и Извольская. И знала, и одобряла, и слова не сказала.

Вот ведь… дерьмо на тонких ножках!

И к гадалке не ходи – проблемы с ней будут. Но это потом, потом. А сейчас Тане было не до Извольской, что бы она там о себе не вообразила. На первом месте была Салея.

Вот там – все серьезно. А в медколледже…

Извольская может плеваться ядом хоть сутки, только от этого никто не помрет. А вот даэрте помогать надо. Срочно.

У них действительно вопрос жизни и смерти. Их смерти. Целого народа. Вот где страшно-то…

* * *

Возвращаешься ты с работы, довольная жизнью, счастливая, и – здрасте-нате! У порога тебя встречают три человека.

Двое тебе преотлично знакомы. И ты за них искренне рада. Это Ирина Петровна и Лада Новицкие. Лада выглядит уже гораздо лучше, не такой землисто-серой, а уж как ее мать шикарно выглядит! Улыбка, взгляд…

Когда можешь больше не волноваться за своего ребенка, сразу так легче на душе становится… все, деточка больше не подсядет на наркоту. Никогда.

И это – счастье.

А вот третью женщину Таня раньше не видела.

– Добрый вечер?

– Танечка, здравствуй, – Ирина Петровна чуть в пояс не поклонилась девушке. Вовремя спохватилась. Но и кланялась бы, и ручки целовала… есть за что.

– Здравствуйте, Ирина Петровна. Все в порядке?

– Да, деточка. Все замечательно… спасибо тебе! Какое же вам спасибо…

Таня поежилась. Благодарности ей не нравились. Это ведь не она, это Салея. И вообще…

– Тань, – вступила Лада, понимая, что мать сейчас рассыплется в прелюдиях. – Это Ольга Ивановна.

– И что с ней не так? – подняла брови Таня.

Салея и бабушка сейчас дома. На диване валяются, какую-нибудь ерунду в интернете смотрят. И кошек гладят. И вообще…

Домой хочется.

– Танечка, у нее сын…

Таня только глаза закатила. Понятное дело, просто так ее поджидать не будут. Тем более, с таким видом. Умоляющим, беспомощным, жалким. Да, именно жалким. Когда надежды нет, и все же, как хочется на что-то надеяться… ну пожалей же Ты меня, Господи, помоги!

– А к нам позвонить было нельзя?

– Я заходила, спрашивала, – созналась Лада. – Салея сказала, что без тебя никаких решений принимать не будет.

Попросту – перевела стрелки на подругу. Вот паршивка!

Но злиться у Тани сил не было. И желания тоже. Да и чего тут?

– Заходите, – махнула она рукой, открывая дверь, – что с сыном-то?

– Да то же, что и со мной, – Лада выглядела откровенно несчастной. – Только еще хуже. Он геймер, ну и на наркоту подсел. Сначала играл в кайф, потом подсел на игры, начал энергетики пить, чтобы дольше продержаться, потом ему таблеточку посоветовали… ты ж знаешь, сейчас через интернет что хочешь заказать можно.

Таня догадывалась. Радоваться тут было нечему.

– Я поняла. Все дома?

– Мау, – сообщила Муська, приземляясь на разувающуюся Таню всеми своими килограммами.

– Совести у тебя нет, морда мохнатая, – сообщила ей Таня.

Кошка и не спорила. Нет. И не будет. К чему кошке совесть, ей бы колбаски…

Салея и бабушка вышли в прихожую, встречать гостей. Мгновенно стало тесно и даже немножко душно – в узком объеме оказались одновременно шесть людей, две кошки и скромный ротвейлер.

Ольга Ивановна молча встала на колени.

– Девочки милые… помогите. Пожалуйста! Я уже куда только не ходила… ему всего четырнадцать лет! Умоляю… ведь помрет мальчик.

Салея потерла лоб. Она сомневалась, и Таня озвучила ее ответ. Она-то это тоже понимала.

– Ольга Ивановна, у вас другой случай. Хорошо, допустим, ваш сын… как его зовут?

– Петенька.

– Он избавится от тяги к наркотикам. Но от игр так не избавишь. Это не сможем ни я, ни Лея. Это нереально. А значит, он опять на что-то подсядет. Уже не ради кайфа, а ради вот-вот, самой скорости… или не спать, или еще что придумает.

Ольга Ивановна кивнула.

– Я понимаю. Но хоть бы с наркотой справиться. А с играми этими, будь они прокляты во веки веков, я тоже знаю, что делать?

– Да? – удивилась Таня.

– У меня двоюродный брат – охотник. Я его попрошу, он Петеньку с собой возьмет. На заимку, на всю зиму.

– А это поможет? – удивилась Салея.

Таня покачала головой.

– Вряд ли. Приедет – и по новой начнет. Геймер – это не лечится. Игромания или лудомания, как это правильно называется. Нам в психушке таких показывают. Жуткая штука.

Салея вздохнула.

– Ладно. Давай ему хотя бы с наркотой поможем. А насчет этой мании… надо посмотреть. Вдруг что и придумаем?

Таня была только за.

Жалко человека. Не Петю, нет. Хотя и его тоже, чего там мозгов-то в четырнадцать? Раньше в этом возрасте и замуж выходили, и женились, а сейчас – штаны в шкафу по часу ищут. Беспомощные нежные орхидеи.

Акселерация-с…

* * *

– И вот ЭТО – последствия игрушек в компьютере?

Салея почти с ужасом разглядывала парня, который сидел перед монитором. Парень на девушек и вовсе не смотрел. Он на экране проходил по какому-то замку, и отвлекаться на каких-то девах? Вот еще не хватало!

Чучело? Монстр?

Да кто ж его знает… больше всего Петенька был похож на вампира. Бледный, красноглазый, немытый и нечесаный…

Таня уверенно кивнула.

– И похуже бывают. Этот хотя бы без памперсов.

– Зачем?

– Чтобы от компьютера пореже отрываться и в туалет не бегать.

Салея выразительно скривилась.

– Почему ему просто нельзя не давать денег на наркоту?

– Сам зарабатывает, – тихо пояснила Ольга Ивановна. – В этих играх можно как-то…

Таня в этот вопрос не вникала. Но вроде онлайн действительно можно заработать. Только надо знать и как, и где…

С этим мальчишкой Салея и церемониться не стала. Просто подошла сзади, положила ладони на виски – и крепко нажала.

Петя, как был, так на спинку кресла и повалился. Бессмысленным воняющим кульком.

Ольгу Ивановну девушки предусмотрительно отправили на кухню, чтобы под ногами не мешалась. Нечего ей тут, и так переживает – смотреть на человека страшно.

– Тань, посмотри. Вот я блокирую то, что дает удовольствие от наркоты.

– А от игр? Есть такой центр?

– В том-то и беда, что нет. Что можно придумать? Ты как считаешь?

Таня серьезно задумалась.

– Даже не представляю. Это как с телевизором, как с книгами… да, игры. Но это не лечится, наверное. Азарт убрать? Так у него тоже какой-то точки приложения нет… чтобы был центр азарта.

– Нет, – согласилась Салея. – Хотя кое-что я сделать могу.

– Что именно? – Тане было откровенно любопытно. Вот как можно с таким справиться? Заблокировать ребенку саму возможность садиться за компьютер? Так они сейчас везде и всюду. Учиться ему как-то же надо будет?

И работать потом…

– Я ему чувствительность повышу, – Салея манипулировала тонкими потоками в ауре. Если бы она не отрабатывала год за годом упражнения с мельчайшими токами силы, она бы сейчас точно не смогла такое сделать. Ювелирная работа. – Он сможет читать на компьютере. Слушать музыку. И все. Если будет что-то такое смотреть… у него через час так глаза разболятся, что ничего не поможет. Это надо с мышцами поработать и с нервами.

Таня подумала пару минут.

– Он и телевизор смотреть не сможет?

– Не больше часа. А потом надо будет минимум три часа отдыхать. Или вообще будет с ума сходить от боли.

Таня подумала, что это и не худший вариант.

– А на обычные вещи это никак не повлияет. По лесу ходить, на огороде, допустим, вкалывать…

– Нет. Только вот такое электронное мельтешение…

– Можно попробовать, – кивнула Таня. – Я про кошмары думала…

– Кошмары?

– Поиграл в игрушку – получи кошмарный сон.

Салея качнула головой.

– Нет. Так может и сердце не выдержать.

И она была целиком и полностью права. Таня кивнула, и просто наблюдала за тем, что делает подруга. Удивительно тонкая работа. Линии сил в ауре скрещивались, переплетались…

– Как ты думаешь, я так смогу? Когда-нибудь?

– Надеюсь. Но работать придется много.

Таня была не против. И работать, и работать…

– А Руслан?

– Я могу с ним сделать то же, что и с врачами. Сделать?

Таня кивнула.

– Если можно. Он неплохой…

– Он тебе нравится?

Таня пожала плечами.

– Не знаю. С Поповым все было просто, он яркий, броский… а Руслану было не до игрушек. Да и какой смысл? Просто гулять я не хочу, налюбовалась на мамашку, а серьезные отношения… это не для нас.

– Почему?

– У него семья богатая.

Салея только головой покачала.

– Танечка, сестренка, ты не представляешь себе, что такое даэрте! Ты уже сейчас можешь стать богаче отца Руслана. А если мой народ окажется здесь, на Земле… что может быть ценнее здоровья?

Таня глазами захлопала, как сова.

– Я как-то не подумала…

– Вот именно поэтому я тебя и люблю, – тихо сказала Салея.

Таня обняла ее.

– Я тоже… сестренка. Лея, ну неужели обязательно… с этой короной? Нельзя ее на кого-то перекинуть, или как-то… это так несправедливо! Почему ты должна погибнуть⁉ Почему⁉

– Ничего нельзя сделать, – Салея качнула головой. – Это закон.

– Несправедливо!

– Таня, уже сейчас я сильнее многих. Этот закон не дает появляться на свет самым страшным чудовищам.

– Ты не станешь чудовищем!

Салея пожала плечами.

Она подозревала, что станет. И может. И… и уже становится. Таня рядом, и это удерживает ее, поддерживает в ней человечность. А так бы…

Дубы? Которыми стали трое глупых сопливых мальчишек?

А червей не хотите? Или глистов?

Она могла бы. Или убить. Медленно и мучительно. Или сделать так, что дубы за год сгниют до трухи. Это несложно, есть множество древесных болезней.

Но Таня рядом.

И люди, которые просят ее помощи, вот, как этот мальчик…

И она остается сама собой. Пока еще… но сколько времени она сможет бороться? Сколько еще ей придется сдерживаться?

Салея не знала. Но до конца лета…

Это проще.

Это – намного проще.

Она потерпит. Уже совсем недолго осталось.

И Салея незаметно поправила зубец Дубовой Короны. На ее внутренней стороне потихоньку появлялись острые шипы, врастали в кожу… не больно, нет. Но и не снимешь.

Никогда.

До самой уже очень скорой смерти.

* * *

Полнолуние наступило быстро и незаметно. Таня и Салея выгуляли Гнома, но с собой в лес его брать не стали. Все же он городской пес. А там…

Кто знает, что будет – там?

Вряд ли Хранитель Леса спокойно воспримет ротвейлера, который попробует его загрызть.

Или сам ротвейлер спокойно отнесется к здоровущему медведю?

Это – не лайка. И не собака для охоты на медведя. Лучше не рисковать.

А девушки преспокойно доехали на автобусе до леса, потом еще прошлись пешком, и оказались на той же поляне, что и в прошлый раз.

– Раздеваемся, – скомандовала Салея.

– До трусов?

– Догола.

Таня смущаться не стала. Это – не эротика, это необходимость. Так что она сняла с себя все, даже серьги из ушей вытащила, сложила вещи аккуратной кучкой, чтобы на теле не было ничего постороннего. Посмотрела на Лею.

– Так?

– Да. – Салея тоже разделась догола, но ничуть не стеснялась. Стояла прямая и свободная, увенчанная Дубовой Короной.

– Что дальше?

Салея молча достала нож, самую обычную чашку…

– Вот это. Давай сюда руку.

Таня повиновалась.

Лезвие ножа аккуратно прошлось вдоль локтя, вскрыло вену, Салея собрала кровь в чашку. Повторила то же самое со своей рукой, даже не дрогнув.

Кровь у нее была не вполне обычной. Если с Таниной кровушкой все было ясно и видно, то у Салеи кровь была темной, почти черной. Такой оттенок бывает, если смешать красное и зеленое.

Таня поежилась.

Ей тоже больно не было. Такое странно-восторженное состояние, наверное, как под наркотой. Так и с пятиэтажки прыгнуть можно, и ноги переломать, и потом еще бегать и ничего не чувствовать.

Салея воткнула нож в землю – и над ним взвился зеленый язык пламени.

– Повторяй за мной. Это ритуальные фразы.

Таня кивнула.

– Моя кровь – твоя кровь.

– Моя кровь – твоя кровь.

– Мой народ – твой народ.

– Мой народ – твой народ.

– Мой Даэрте – твой даэрте

– Мой Даэрте – твой даэрте

У губ Тани оказалась чаша – и девушка отпила три глотка. Раньше бы ее стошнило от вкуса крови, но сейчас… она не ощущала ее. Что-то другое, хмельное, странное…

Салея тоже сделала три глотка – и поставила чашу на землю.

– Прими нашу жертву, Хранитель и скрепи клятвы.

Точно – магия.

Потому что как иначе ТАКОЙ медведина мог засунуть в чашку язык… она ему на коготь не налезет! Здоровый, как неизвестно что!

Но кровь он выпил.

И – торжествующе взревел. И лес ответил ему. Криками зверей и птиц, шумом листвы, треском деревьев… теперь Таня его понимала.

Он – счастлив.

Хранителю было тяжело одному, а сейчас у него появился шанс. И помощь пришла.

Его услышали. Он дозвался.

Салея подняла руку – и приложила ее к Таниной руке так, чтобы две раны соприкоснулись.

– Именем Даэрте!

Взлетел зеленый язык пламени, обвил кисти сплетенных рук – и угас.

И волшебство закончилось.

Две девушки стояли на траве и держались за руки. И все.

Или нет?

Раны не было. Шрама не было. Руку Тани, от запястья до локтя, покрывала сложная татуировка. Не синяя, нет.

Изящная, зеленовато-золотая сложная вязь, которая напоминала то об узоре листвы, то о волнующейся траве…

– Это…

– Навсегда, сестра.

И Таня счАстливо улыбнулась.

Навсегда…

* * *

Картина, достойная кисти Бориса Вальехо.*

*– художник, прим. авт.

Поляна в лесу, вековые деревья, громадный медведь, который раскинулся в зарослях высокой травы – и на него непринужденно облокачиваются две обнаженные девушки.

Салея не испортила бы картины художнику. И уши, и цвет кожи, и волосы – длинные, зеленые, сливающиеся с травой так плавно, что не отличить, где заканчивается одно и начинается другое.

Таня…

Здесь и сейчас она тоже походила на лесную дриаду. Той же прозрачной зеленью наливались прежде серые глаза. Светилась молочным цветом кожа, сияли волосы… темные? Может, и так. Но сейчас в них словно вплетались золотистые и зеленые нити. И было это красиво. И правильно.

– Хорошо, – тихо сказала Таня. – Действительно хорошо.

Салея кивнула.

– Теперь ты одна из даэрте.

– Я не похожа на вас.

– Это неважно. Деревья тоже все разные. Теперь ваша земля стала родной и мне. И ваш Лес меня принял.

– А ваш? Примет меня?

– Обязательно, – Салея смотрела в небо, на котором высыпали крупные чистые звезды. – Сама увидишь, когда мы будем на Дараэ.

Таня кивнула.

Она действительно начинала видеть.

И линии силы, пронизывающие мир, и их взаимосвязь, и ауры – намного четче, чем раньше…

– Мне придется делать упражнения.

– Да. И постоянно, – кивнула Салея. – Пока ты не освоишь полученное, тебе придется сложно.

Таня кивнула еще раз.

– Ты мне можешь показать что-то такое… с чего проще начинать?

Салея кивнула.

– Могу. Хочешь – попробуем почувствовать Лес?

– Как?

– Дай мне руку.

Таня повиновалась. Салея сжала ее ладонь – и мир начал таять, расплываться, уходить куда-то вдаль…

Она была человеком. Да, когда-то она была человеком.

И еще – она была Лесом.

Биоценоз? Система?

Какие странные и нелепые слова для такого древнего и мощного существа. Живого, разумного, чувствующего боль и знающего жизнь.

Лес безмятежен.

Он величав и спокоен, равнодушен и любопытен, дружелюбен – и опасен одновременно.

Он протягивает свои зеленые ладони, разворачивает их, мягко качает девушек, словно на громадных качелях. Он так рад…

Ему хорошо и спокойно, потому что рядом есть люди, которые его любят и понимают.

И…

– Салея?

По нервам словно ножом резанули.

Салея тоже выглядела встревоженной.

– Лесу плохо. Я это чувствую.

– И что мы будем делать?

– Попросим Хранителя доставить нас туда.

– К-как?

– В своем Лесу хранители почти всесильны. И могут открывать для нас лесные тропы… мы пройдем туда, где Лес кричит от боли.

– И что мы там будем делать?

Салея качнула головой.

– Не знаю. Посмотрим, что случилось, а там и решим.

Таня и не спорила. Лес…

Сейчас она уже не смогла бы развернуться и уйти. Это и ее Лес. И зеленая кровь в жилах пела и звенела, приветствуя новую… нет, пока еще не Хранительницу. Но Ее сестру, помощницу, женщину, которая может ей стать.

Власть – это ответственность. И Таня ее приняла.

* * *

Лесные пожары…

Песня была такая когда-то.*

*– фильм «Граница. Таежный роман». Исполняет Г. Трофимов, автора не нашла, прим. авт.

Только вот песня – это красиво. А пожар…

Это ужас.

Это бегущие во все стороны звери, обезумевшие от страха.

Это гибнущие деревья.

Это уничтоженный подлесок… пожар бывает низинный и верховой. И если огонь пошел поверху, перепрыгивая с верхушки дерева на соседнее – это страшно. Это не остановишь, не потушишь…

И гибнет Лес.

Гибнет, корчится, кричит от боли, умоляет о помощи… много ли надо, чтобы начался этот кошмар? Да практически, и ничего. Каждый год, каждый горят леса, каждый год корчатся от боли деревья, и не стоит говорить, что потом на усыпанной золой земле снова вырастут деревья.

Тем, кто гибнет в огне здесь и сейчас не станет от этого легче.

И стоит сказать о тех, кто грудью встает на пути огня. Кто борется, ищет, тушит, сбрасывает с вертолетов пену, бесстрашно летит чуть ли не в эпицентр пылающего ада, рискует жизнью, зачастую, за копейки…

И все равно – идет.

И усмиряет жестокого рыжего зверя.

А как часто огонь берет жизни пожарных взамен спасенного куска леса?

О таком не напишешь и не расскажешь. Но тот, кто видел лесной пожар, не станет бояться ада. Он уже побывал в его земном филиале.

Впрочем, Гена Суворов об этом не думал.

Он делал то, что нужно – боролся с огнем. Сбивал его с деревьев, кое-как держался… в костюме было жарко и душно, по лицу ручьями тек соленый пот… да, можно сбить верховой огонь пеной, но низовой-то останется.

И не дай Бог – пойдет на болота. Там же торфяники, которые могут тлеть годами…

Не допустить, не дать прорваться, стоять… а огонь все ближе и ближе. И рвется вперед… словно знает, что его ждет богатая пожива. Словно чувствует…

И что ему огнетушитель в руках человека, раскалившийся так, что его даже держать больно? Огонь шепчет, насмешничает, издевается…

Словно громадная змея сверкает бешеными рыжими глазами.

Осссстановить меня хочешшшшь, человечишшшка? Рассссмечталссссся….

Скоро, очень скоро у тебя закончатся и силы, и оружие. А я вечен, я бессмертен и практически неуязвим…

Гена только зубы стиснул.

Огнетушитель…

Дождя бы!

Ливень! Такой, чтоб смыло все к чертовой матери, чтобы промочило насквозь… вот где пожалеешь, что не существует облакопрогонников!*

*– старое русское название для колдунов, которые умели действовать на погоду. Умеют. Прим. авт.

Гена бы сейчас ничего не пожалел за такую помощь…

А это что такое?

Затрещали кусты так, словно через них зубр ломился. Остальные животные мелковаты… Гена напрягся.

Ну, зубр, не зубр, а те же лоси…

Тонна мяса с весьма своеобразным характером. Плюс рога и копыта. Звезданет – мало не покажется… если вовремя не увернешься, вмиг стопчут.