Текст книги "Русская народно-бытовая медицина"

Автор книги: Г. Попов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Имеется также очень много местных названий для обозначения английской болезни: «детская сухота», или «собачья старость», «собачья хиль», «сушень», «сухотка», «сушец», «стень», «седун» (Пензенск. и Орловск. гг.) и пр.

Словом «цвет» – иногда обозначаются острые сыпи у ребенка (Владимирск. г.), а иногда – «молочница» или «молошонка» (Новгородск. г.), корь называется «кориха», «кериха» (Вологодск. г.), «корюха» или «корюшка», оспа – «корявая болезнь» (Пензенск. г.), «воспица» или «бобушка». Местная терминология болезней, почти всегда своеобразная и прихотливая, иногда расходится не только с научной, но и общепринятой народной.

Таково, напр., название – сибирская язва или «сибирка», термин, казалось бы, вполне установившейся и общепринятый. Несмотря на это, в некоторых местах (Саратовск. г.) «сибиркой» называются и простудные, и инфекционные, и многие другие болезни. Заболит у кого-нибудь горло, говорят – «сибирка» и всякий маленький прыщик считается также за сибирку.

Определение симптомов и болезненных ощущений

Народной симптоматологии, в строгом смысла этого слова, не существует, так как названия болезней, в большинстве случаев, почти всецело исчерпывают в то же время и их симптомы. Народная симптоматология может быть рассматриваема только как совокупность тех своеобразных выражений, которыми народ определяет свои ненормальные ощущения и характеризует те или другие болезненный явления. Представляя интерес с точки зрения способности мужика анализировать свои ощущения, все эти определения отличаются большой субъективностью, объективность же их почти всегда имеет суеверный источник.

Прежде всего, заслуживают внимания общие определения болезненного состояния. Очень часто самое понятие болезнь выражается словом «боль»: женская, дурная боль, боль нашла, напала, часто говорит народ; имея же в виду выразить ощущение боли, вместо «болит», он нередко говорить – «знудит» (Тверск. и Псковск. гг.). Такою же гражданственностью, для выражения понятия болезни, пользуется слово «недуг»: недужится, занедужил, говорят про заболевшего, а иногда говорят «затосковал» (Вологодск. г.). Говорят также, определяя одним словом и этиологию, и симптомы заболевания – «испуган», «измешан», «изурочили», «сглазили» (Вятск. г.), а иногда вместо – сглазил – говорят – «озепил» (Ярославск. г.), или «азанул» (Пензенск. г.). В глазах мужика каждое из этих выражений в состоянии представить комплекс всех симптомов известного заболевания.

«Надуло» – выражение для обозначения всевозможных болезненных явлений, распространено почти повсюду и не среди только одного простого народа.

Таким же значением, объясняющим картину болезни, пользуются выражения «вступить», «напасть» и «войти». – «Так, вот, сразу и вступило», «напала хворь», «вошла боль», – объясняет мужик свое заболевание.

То, что таким образом вступает, может по произволу и «кидаться», куда ему угодно. – «Боль кинулась в руки, ноги, а опух кинулся в лицо», – говорят при отеках.

Также кидается в то или другое место простуда и может уйти внутрь или выйти наружу. – «Простуда наружу повылезла», – говорят про хронические сыпи и язвы или, с некоторым сомнением и осторожностью, ставят вопрос: «не простуда ли выступает»? Подобные же выражения употребляются и по отношению к другим заболеваниям. «Корь напала[158]158
  В некоторых местах Новгор – ой г. одно из злых пожеланий формулируется так: «родимец на тебя накати».


[Закрыть], сыпь похоронилась, в нутро ушла», – выражаются деревенские диагносты, имея дело с коревым больным в различные периоды болезни.

Такой же смысл, как «кинуться» и «напасть», имеет и выражение «разбить». – «Всего разбило», – жалуется мужик, определяя этим и мышечные боли, и тяжелое общее чувство при инфлюэнце и при тиф. – «Разбил паралич», – говорит не один только простой народ, а в Орловской г., яснее и ближе к первоисточнику, выражаются так: «пролик разбил всего в плохой час».

Будучи последовательным, мужик в таком же значении употребляет и слово «бросить». – «Боль отстала, лихорадка бросила, – говорят об окончании болезни и также выражаются при поносе – «пронесет, так останет».

Процесс выздоровления больного иногда определяют словом подниматься, обмотаться, или отдыхать, а исхудание часто обозначают словом «исходить»: стал исходить, значить, стал сильно худеть.

Есть также особые выражения для определения смерти. У кого умирают дети, про тех иногда говорят: «у них дети не стоят» (Пензенск. г.). Про умершего в некоторых местах Рязанской г. говорят – «дал дубу», а в Вологодской г. покойника называют «головой»: голова в доме – это покойник в доме.

На народном языке есть также немало названий, определяющих те или другие органы человеческого тела. Нередко кровь называется «рудой», кожа – «шкурой», яичко получает название «луно» или «ядро», «шулята» – «шульники», а яичники – «золотники». Впрочем, последнее название нередко присваивается всему внутреннему половому аппарату женщины, почему, говоря о родильнице и имея в виду матку, обыкновенно выражаются: «золотник стал на место».

Выкидыш в некоторых местах зовется «бегунок» (Калужск. г.), а детское место (Волог. губ.) – «постелька», имеющая близкую связь с той «сорочкой», в которой рождаются счастливые дети. Живот часто зовется утробой, а желудок брюховицей (Саратовск. г.), болыпеберцовая кость называется «сухой» (Новоладожск. у. С.-Петерб. г.), ступня – «лопаточкой» (Тверск. губ.), язычок – «колокольчиком» (Смоленск, г.), зрачок – «очерко» (Новгородск. г.) и т. п. На всех подобных названиях лежит отпечаток большой непосредственности и полное отсутствие их физиологического или анатомического смысла и значения.

Мы уже имели случай заметить, что на месте желудка народ помещает сердце и все ненормальные ощущения в области желудка считает симптомами сердечного происхождения: «сердце сосёт»; или ссёт, жжет, горит, щемит, колет, ноет, тошнит, нарывается. Вообще, сердце является излюбленным органом, и всевозможные ненормальные ощущения: «тоска на сердце», «сердце схватило», «под сердце подкатывает», «инда сердце оторвалось» и т. п. – «Схвати там чтой-то за сердце, ну вот держит, точно костицами, да и шабаш», – так реально определяет мужик острые боли в желудке. От сердца один шаг до души и мужик делает его совершенно свободно, нередко говоря: «на душе моркотно», «душа не принимает», «с души прёт», «с души сорвало».

«Дыханье вовсе спёрло, вздох тяжёлый, нет моего дыхания, никак духу не переведу, осталось раз дыхнуть» или – «разу дыхнуть не могу, заложило грудь, в боку, как ножом, порет», – в таких выражениях определяет обыкновенно мужик тот или иной характер болей в груди.

Не привыкший к тонкостям самоощущения, он выражает симптомы иногда в высшей степени грубо: «слюна тяговая, ежи (пищи) не пускает, – жалуется мужик при катаре желудка. – «Насквозь несёт, – заявляет другой, – державы никакой нет, видно, кишки пропрели».

Иногда изображение болезненных ощущений в высшей степени своеобразно и реально, хотя и страдает в то же время большей неопределенностью.

Нередко от деревенских баб приходится слышать, что по ним с ног до живота бегают «точно лягушки», в горле стоит «точно хлопок», под сердце подкатывает, точно клубок, а от мужика, что он «надрал нутро», что в голове у него, «как кол забит», «ломит загривок» и т. п.

Высшая степень кожной чувствительности при некоторых заболеваниях определяется часто выражением: «волоском не даёт дотронуться», сильная головная боль характеризуется выражением «даже мозги трещат», а чувство озноба определяется сравнением, «как будто, кто насыпал снегу за спину». Простудные болезни, сопровождающиеся жаром, определяют иногда (Владимирск. губ.) словом «калить»: «крепко калит, так и плит» (палит).

При болезнях половых органов заявляется, что болит нижний член, низ. «Низ преет», – говорит мужик про сифилитические папулы, «низ опустился», – заявляет он при воспалении придатка яичка, или «занемог исподом, болит испод» – определяют место заболевания другие.

При «замае» – болезнях живота у грудных детей – симптомы описываются: ребенок плачет, ножками скет, яички укатываются в нутро. Когда ребенок очень худеет, про него говорят– «сделался, как стень», а хрипота у ребенка определяется выражением «младенчик стоит».

При глазных болезнях процесс образования помутнений роговицы выражается очень образно: «строжит, настрогало бельмо».

«Наядрило, прочкнулось, пропрело», – часто говорят о вскрывшемся нарыве, или «пропрело до кости», – если имеют дело с костным абсцессом.

«Жилка свихнулась, кость сошла или встала на место», – симптоматизируют часто предполагаемый вывих.

Внезапно помешавшегося характеризуют словами «мозги смешались с кровью» (Калужск. г.), а состояние умопомешательства иногда определяют, как Божье посещение (Владимирск. губ.).

Иногда это областное определение симптомов и болезненных явлений до того своеобразно, что только с большим трудом может быть понято. При появлении водянки живота (в Новгор – ой губ.) иногда говорят: утроба или лицо «сбыло, сбывает», в смысле полнеет, увеличивается. Там же «утробой стыскаю», значить – страдаю, болею животом, а слово «крякос» обозначает частые позывы на низ, при натужном поносе.

Очень интересно, что некоторые болезненные симптомы имеют иногда календарное и метеорологическое значение. Таким значением, относительно предсказания погоды, пользуются иногда головные боли. – «Не надо и в календарь смотреть, голова скажет», – уверенно говорят про себя такие больные. Такое же значение имеет иногда поясница-барометр. Некоторые по боли в пояснице, за сутки и более, предсказывают дурную погоду: летом – дождь, зимой – снег.

– Скоро ли дождь будет? – спрашивают такого поясничного прорицателя в сухое время.

– А не скоро – поясница молчит.

В других же случаях предсказатель определенно говорит: «завтра задождит: еще вчера поясница скрипеть стала».

Такой же славой в предсказании погоды пользуются иногда «килуны» – лица, страдающие грыжей. Эта способность «килунов» предсказывать погоду создала даже особую поговорку: «кабы дал Бог килу, так календарь к порогу кинул».

Народная прогностика

Вопрос об исходе заболевания – совершенно естественный, имеющий и практическое, и моральное значение. Стремление разрешить его в каждом отдельном случай заболевания создало своего рода народную прогностику, т. е. искусство предсказания в болезнях. Эта прогностика, почти исключительно касаясь только конечных исходов заболевания, вопроса выздоровления или смерти больного, лишь в небольшом ряде случаев основывается на физических и физиологических признаках и почти всею своею тяжестью лежит на чисто суеверных основах.

Народ не мог не заметить, какими могучими агентами здоровья являются сон и аппетит, и потому справедливо решает: если больной спит – к выздоровлению.

– Слава Богу, – говорят бабы, – нонче наша Матрена съела огурчика: надо полагать, пойдет на поправку.

Особенно хорошим признаком считается, когда больной просит хлеба или щей и, напротив, очень плохим, когда желает свеклы или меду. Не лишены известной степени правильности также наблюдения над состоянием лица больного, на котором всего заметнее отражается упадок деятельности сердца. Если лицо больного приняло землистый оттенок, у него заостряется нос, синеют и холодеют руки, то он скоро умрет. Некоторые из этих физиологических наблюдений имеют лишь относительное значение и могли выработаться под влиянием только полной беспомощности народа в медицинском отношении. Таково, напр., наблюдение, по которому судят о неизбежности смерти в некоторых местах Пензенской губ.: если после надавливания пальцем на коже больного остаётся ямочка, то он обязательно умрёт.

Когда нет в наличности тех или других признаков, по которым было бы можно судить об исходе болезни, предпринимаются прогностические опыты. С такою экспериментальною целью дают иногда больному горячкой пить настой травы дубровки: если после питья появится липкий пот, с тяжёлым запахом, то больной непременно умрёт, если же пот будет обыкновенный, то больной выздоровеет (Ярославск. г.). С прогностической же целью мажут лоб больного медом и если мед почернеет, то решают, что больной умрёт (Костромск. г.). Иногда таким прогностическим значением пользуются вши, которые во множестве появляются на больном перед его смертью, а иногда кошка: она охотно приходит спать к больному, если он выздоровеет, и упорно отдаляется от него, если он умрёт (Волог. г.).

Чутким показателем смерти больного считается также собака, с которой проделывается следующий опыт: между пальцами больного кладут сала от ветчины или, замешав густое ржаное тесто, обтирают им ноги больного, от подошв до колен. В обоих случаях сало и тесто кидают собаке: если она съест брошенное, то больной будет жив, а не съест – умрёт (Новгород, г.)[159]159
  Все эти приметы могут иметь и своё физиологическое объяснение.


[Закрыть].

Интересна одна фантастическая проба мочи, о которой сообщает один из наших новгородских сотрудников. Больному с вечера не дают пить и есть, а утром, на заре, предлагают помочиться в склянку и смотрят: если в моче не видно отражения человека, то больной скоро поправится; если отражение заметно внизу склянки, то болезнь будет, хотя и продолжительная, но получит благоприятный исход, если же отражение замечается наверху склянки, то больной должен умереть.

Исход болезни нередко определяется и по предчувствиям, и состоянию духа больного: если его снедает и томит беспредметная тоска, то болезнь окончится смертью, если же настроение больного жизнерадостное, то это служит верным признаком его выздоровления (Калуж. губ.).

Но гораздо чаще предсказание основывается на чисто суеверных признаках. Иногда для дурного предсказания достаточно, если у кого-нибудь зачешется переносье: это «перед головой» (Волог. г.). В других случаях предсказание это в высшей степени фатально: если начало болезни падает на четверг или субботу, то больному не встать с постели и грозит неизбежная смерть (Вятск. г.). Если больной лежит больше лицом к стене, то умрёт (Владимирск. г.). Если он, после долгого лежания, перейдёт или попросит перенести себя на другое место, напр., с, полатей на печь, то это тоже служит верным признаком его смерти (Калужск. г.).

Если больной бредит и в бреду высказывает, что он хочет домой, зовет уже умершего человека, или в бессознательном состоянии ощупывает свою одежду, постель, начинает чистить пальцы, то все это делает перед смертью (Смоленск, г.).

Большое значение имеют сны больного. Если он увидит во сне, что у него выпал зуб, вылезли на голове волосы, отвалился угол в избе или выпало бревно из стены, то он умрёт.

Если увидит во сне, что выздоровел, то будет долго болеть.

Если увидит себя венчающимся, то умрёт, а если увидит во сне, что умер – выздоровеет.

Близкую же смерть обозначают сны: увидать себя на новом месте, строить новую хату или увидать покойных родителей. «Родители мои, видно, соскучились обо мне, зовут к себя», – объясняет этот сон больной (Орловск., Пензенск. и Владим. гг.).

Совсем другое значение имеет увидать во сне женщин. Видеть их перед болезнью, с проявлением доброго расположения к себе – значит, видеть начало своей болезни, а видеть их во время болезни, с угрозами и ругательствами по адресу больного и с намерением уйти от него – значить, видеть конец болезни (Волог. г.).

Такое же прогностическое значение имеют и сны близких родных больного. Нехорошо, например, увидать им во сне попа, крест, белых голубей, строящийся дом, отдачу, пропажу или потерю какой-нибудь вещи.

Также неблагоприятно для больного, если они увидят выпавший зуб, проносившийся лапоть и т. п. (Рязанск., Орловск. и др. гг.).

Не меньшее прогностическое значение придается некоторым действиям животных. Если собака играет с лошадью или разбалуется кошка – это верная примета, что больной выздоровеет.

Напротив, если собака роет землю и воет, обративши морду на хозяйскую избу или по направлению к церкви, кошка лежит под столом вверх ногами, скотина на дворе обнаруживает беспричинное беспокойство – всё это верные признаки близкой смерти больного.

Плохо также, если в дом, где есть больной, залетает воробей или ласточка, закаркает ворона или несвоевременно запоёт петух. Но особенно плохим и фатальным признаком считается, если петухом запоёт курица.

Такое же прогностическое значение придаётся иногда некоторым обстоятельствам, которые, казалось бы, не могут иметь ни малейшего отношения ни к больному, ни к его болезни. Вышла из горшка каша по направлению к устью печки, образовалась при печении щель в хлебе, треснул потолок, затрещали стены, стол, заскрипела балка, а особенно матица – всё это предвестники близкой смерти больного (Пензенск., Калужск. и др. губ.). Такими же роковыми предвестниками являются странные и необъяснимые стуки, особенно в полночное время.

«– Сидели мы раз вечером, – рассказывает про один такой случай старуха-крестьянка, – потом легли все спать, а мне не спится, да и полно: тоска страшная приступила, по сердцу, точно кошки царапают. Это, и лягу, и глаза скрою, а всё не сплю, тошно и душу щемит; что-нибудь с родными неладное делается, думаю. Всё же, забылась. Вдруг, как застучит кто-то в окно, инда рама заходила. Я вскочила, бросилась к окну, окликнула – нет никого. Сотворила молитву, разбудила своих, рассказала им: так и решили – либо кто умер из сродников, либо над нами что собирается. И верно. Рано утром приезжает ко мне мужик из села Егорья и говорить, что брата моего нашли в петле мертвого. Так и знай, когда услышишь стук ночью, что даром это не пройдет никому. Али тоже, вон, каша из горшка вылезет, когда печь давно закрыта, али самовар заорёт, кипевши, толстым голосом, али смола тоже, вот, вытопится из подворотни: гляди, что даром не пройдёт» (Владимир. г.).

Существует также немалое число примет чисто религиозного характера. Если дьячок после соборования забудет кадило, то это считается за верный признак, что больной умрет. Если, при со-боровании, дым из кадила или от потушенных свечей идёт в дверь, то больной умрёт, а если дым долго не рассеивается или поднимается вверх, то больной выздоровеет. Если елей, которым священник помазывает больного, впитывается в его тело, то больной выздоровеет, если же масло стекает, то больной умрёт[160]160
  Эта примета также может иметь отчасти физиологическое объяснение.


[Закрыть]. Чрезвычайно благоприятное значение имеет сон после напутствования больного Св. тайнами: если он после причастия уснет, то, наверно, выздоровеет. Такое же значение имеет чувство облегчения и бодрости после причастия или соборования больного (Пензенск., Владимирск. гг. и др.).

Иногда в прогностических целях предпринимается целая серия суеверных экспериментов: то в черепок насыпают горячих углей, кладут ладану и наблюдают за дымом, придавая его направлению такое же значение, как при соборовании, то снимают с больного шейный крест и опускают его в воду: если он почернеет, то больной умрёт, а если нет – выздоровеет.

Иногда, experimenti causa, кладут на голову больного вербу и если на нём появится пот, значит, больной умрёт. В других случаях вопрос о жизни и смерти больного решает собака. На нее выливают остатки питья после больного и если она отряхнется, больной будет жив, а не отряхнется – умрёт. В запутанных случаях, для разъяснения вопроса об исходе болезни, производится иногда целая операция. Расщепляется по длине молодой дубок, через расщелину протаскивается больной и после этого обе половины дубка у вершины связываются. Если дубок станет засыхать, то больной умрёт, а нет – выздоровеет (Калужск. г.).

В некоторых случаях, если больной долго хворает, производят своего рода искусственный кризис. С этой целью в Варнав – м у. (Костромск. г.) поят больного водой с «громовой стрелы»[161]161
  «Громовая стрела» – народное название окаменелости хвостового придатка белемнитов (назыв. также «чёртовы пальцы»), иногда каменных орудий доисторического периода.


[Закрыть]: через шесть дней больной начнет или поправляться или умрёт. В некоторых местах Калужской г. большой распознавательной славой, при детских заболеваниях, пользуется цвет пиона: если пион горит, то ребенок будет жить, а если только тлеет и чадит, то ребенок умрёт. Очень решительная мера применяется в некоторых местах Орловской г. при тяжелой и длительной агонии: с целью ускорить наступление смерти, вынимается из потолка избы доска.

Признаком смерти в глазах народа является, главным образом, окоченение и синева покровов.

В высшей степени интересным представляется отношение к больному в тех случаях, когда, напр., при глубоком обмороке, появляется сомнение в его смерти. В некоторых местах такого больного, вместо подачи какой-либо помощи, наряжают в чистую одежду и кладут на лавку, как покойника. – «Не знай, – говорят крестьяне, – вернётся его душенька с того света в свое тело или нет, она ведь по раю да по аду ходит, так тело и одежда должны быть чистыми, чтобы душа не побрезговала войти назад, когда из своего странствия вернется» (Пензенск. г.).

Известно, что отношение нашего народа, терпеливое в болезни, просто и спокойно в момент смерти. В выработке такого отношения, без сомнения, большую роль играли тяжёлые исторические судьбы народа, его ясный и здравый ум, и его глубокая религиозность. Но есть в этом отношении и много фаталистического.

– «Бог по душу не пошлёт, сама душа не выйдет», – убежденно говорит народ.

– «Не смертная, так вынесет», – рассуждает он, имея в виду, что если болезнь, которою страдает больной, не та, от которой ему предназначено умереть, то он выздоровеет, хотя бы лежал при последнем издыхании.

– «Как ни биться, а от смерти не отбиться», – говорит народ о неизбежности и естественности конца жизни человека.

– «Домовища (гроба) не ищут – само придёт», – говорит он, указывая на случайность и часто кажущуюся внезаконность этого явления.

Эта фаталистичность воззрений на смерть стоит в несомненной связи с тем фатализмом и теми суеверными представлениями, которые с такой яркостью обнаружились ранее в воззрениях народа на происхождение болезней, а теперь так рельефно выступают и в их классификации, и в самых названиях болезней, и в народной прогностике. Во всех их, при избытке суеверного и фаталистического элементов, обнаруживается очень малое присутствие самостоятельно выработанных и привитых знаний, недостаток разумной наблюдательности, скудость обобщений и, взамен их, проявляется лишь одна способность, которой никак нельзя отнять от нашего народа: это его филологическая изобретательность.