Текст книги "Русская народно-бытовая медицина"

Автор книги: Г. Попов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Да, вишь ты, завалило в горлышке, дня три помаялся да Богу душу и отдал.

– А в больницу возили?

– Нет, где уж тут, досуг было его возить в больницу, видно, Господу Богу понадобилась душенька его (Череп, у. Новгородск. г.). – «Свое, не купленное, никому и не отказано в другом», или «Этого добра много, умрут, так новые народятся», – утешают себя в этих случаях (Юрьев. у. Владимирск. г.).

В иных бедных семьях иногда бывают даже рады смерти ребенка, потому что она развязывает руки, не надо теперь не спать матери ночей и никто ей не будет мешать в работе (Дорогобуж. у. Смоленск, г.). «Слава тебе, Господи, говорят тогда, прибрал Господь безгрешную душеньку: нам с хлебов долой, да и он горюшка не увидит на том свете». – «Бог с ним, – не без радости говорят об умершем ребенке: – помер – по крайности руки развязал». – «Они – ангельские души, – прибавляют как бы в утешение, – и нам там же быть» (Скопинск. у. Рязанск. г.). Иногда является даже зависть к матери такого умершего ребенка: «вот, какое ей счастье, – говорят бабы одна другой, – прибрал Бог ребенка-то: какому это она Богу-то молится?» – Случается, что раздраженная и умаявшаяся от работы мать, когда больной ребёнок не дает ей покоя, прямо желает его смерти. – «Господи, будет ли конец? – у людей ребята, как свечки, тают, а у меня и смерти-то Бог не даёт: жить не живёт, а как головёшка дымится». – «И где это твоя смерть делася и когда ты только умрёшь, неумирущий?» – с озлоблением восклицает такая измученная мать.

При таком отношении к детям в бедных семьях им нередко плохо приходится не только во время болезни, но и в период выздоровления; выздоравливая после тяжелой болезни, они постоянно просят есть, а отцы их ругают, и те, слыша брань, боятся просить лишний раз хлеба (Карачевск. у. Орловск. г.).

Иногда отношение к больному ребенку определяется полом, к которому он принадлежит: к больным мальчикам относятся гораздо лучше, чем к девочкам. И как только заболеет мальчик, мать и отец не знают, что делать: и в больницу-то съездят за лекарством, и к батюшке-священнику придут, не посоветуешь ли чего, и к просвирне-то сбегают, чтобы она помяла ему брюхо той печаткой, которой печатает крестики у просфор (Городищенск. у. Нензенск. г.). Истинно родительские и нежные чувства, даже и в бедных семьях, выступают почти всегда, когда заболевший ребёнок в семье единственный.

– Вот, какая беда, стряслась: мальчишечка-то мой захворал, да, дюже захворал, кажись, не подымется, – скорбит мать такого ребенка. – Распухли у него щеки, да и за ухами-то все разбухло, инда щеки оттопырились. Рта-то ему, вот, на столько открыть нельзя, – показываешь мать на конец пальца, – Есть-то он у меня ничего не есть, хоть не жалится, глотать-то не больно. А кроме того, у него понос, вот какой понос, просто страсть. Лежит, это, вчера, притупился, я и говорю: что ты это, деточка? – А он: матычка, я опустился: боялся, значит, раньше-то сказать. Ну, вестимо, больной, ведь ругать не станешь. Я и говорю: ничего, деточка, ничего, милый, я сейчас другие порченки принесу. Принесла, надела на него. И ничего-то мне не жалко для него, кажись, всё бы отдала, кабы поднялся: ведь один он у меня, как глаз во лбу, как воск в ладону. Ростила, ростила я его, а ну, как помрёт, прости ты меня, Господи!

Такая заботливость и столь нежные чувства обычны, если ребенок в семье один, даже независимо от его пола, больные же девочки, если их в семье много, не только часто оставляются без всякого ухода, но пользуются, по сообщению некоторых сотрудников, даже презрением (Тотемск. у. Вологодск. г.).

Причины недостаточности ухода за больными

Анализируя и оценивая отношение народа к больным, нельзя удивляться тому, что этот народ, в характере которого так много доброты и сострадания, является в некоторых случаях как бы лишенным самых элементарных человеческих чувств и проявляет иногда чисто первобытные черты. Едва ли, однако, можно сомневаться в том, что причина этого явления всего чаще лежит не в чем ином, как в тяжелых условиях его существования. На бедность и нужду, как на главную причину плохого ухода за больными, указываешь большинство наших сотрудников. – «Не врожденная жестокость служит причиною этого явления, – объясняет его один из них, – а нужда и часто нужда безысходная, способная притупить лучшие чувства человека». Быть может, в указанном явлении играет также некоторую роль и то отсутствие страха смерти, какое свойственно нашему народу: он просто смотрит на жизнь и также просто на смерть и, что думает о себе, переносить на других.

Следующий рассказ рисует тяжёлое положение больных в деревне, независимо от какого бы то ни было личного отношения окружающих, а всецело от условий обстановки и быта.

– В прошлом году, – рассказывает г-жа С.[144]144
  Орловская сотрудница. Часть этого рассказа помещена во II гл., на стр. 51–53.


[Закрыть], – обгорела в сельце Хмелевом женщина. Загорались снопы пеньки, положенные на печь дли просушки. Испуганная хозяйка стала их тушить, приминая руками, и на ней вспыхнула юбка и рубашка. У несчастной бабы была обожжена вся спина, с затылка до колен, верхняя часть рук, ладони и грудь. Четверо детей также получили сильные ожоги на руках и лице. На другой день приходит ко мне соседка обгоревшей и, на мой вопрос о положении больной, отвечает: «Вчерась приезжал фершал, пообрезал на Матрёне всю шкуру-то, что шмотами моталась, намазал ее снадобьем, перевязал, да и велел так-то кажинный день перевязывать, по утрам да и на ночь. Ну, вестимо дело, он-то ей чуж, да и обвязан это делать, а без ево кому ж тем заняться, кто ж к такой болести приступится?

– Значит, сегодня ее и не перевязывали?

– Вестимо, что нет, на перевязку-то тряпки нужны, а где их взять? Что были, вчерась понавязали, других нету, а тех фершал ни под каким видом не велел потреблять да оне и засохли, заскорузли. Их отодрали, думали, лучше будет, а без перевязки ей ни сесть, ни лечь: так она, горемышная, и стоить на четвереньках с самого утра.

Я сейчас же, захватив с собой полотняных тряпок и бинтов, отправилась к обожженной. Трудно представить себе, что я нашла в избе Матрёны С – ой. Этот двор был из беднейших: изба в один сруб, 6–7 аршин, и, конечно, без трубы, черная, закопчённая. В переднем углу иконы, под ними стол и кругом, по трём стенам, лавки. В правом, дальнем углу огромная печь, занимающая чуть ли не треть всего помещения, между дверью и печью полати, два крошечные окна, наполовину выбитые и заткнутые тряпками, в избе темно и удушливый спертый воздух. Печка топилась и дым выходил в полуотворённую дверь, сверху и снизу несло в избу пронизывающим холодом. За столом, в ожидании завтрака, сидели три дочери хозяина, от 4-х до 11-ти лет, в холщовых, грязных рубахах, подвязанных бечёвками, и босые. У всех длинные волосы, опаленные и прилипшие к обожжённым лбам, щёкам и ушам: видя горящую мать, они старались её затушить и пожглись сами. Против печки на веревке моталась «зыбка», с 8-ми-месячной девочкой. На нее упала висевшая над ней и загоревшаяся тряпка и обожгла ребенка. Эта крошка тоже была в посконной рубашонке и необыкновенно грязна. У печки возилась старшая, замужняя дочь. Матрёна стояла на полатях, на коленях и руках, совсем голая, но с обмотанной большим платком головой. Вся спина, бока, грудь и ноги представляли из себя сплошную обожженную поверхность. В таком положении она стояла с утра, так как лечь на лишенное кожи мясо было невозможно, Тем более, что на полатях, вместо постели, лежала грязная, полугнилая, ничем не покрытая солома. Матрёна больше других членов семьи требовала скорой помощи. Намазав ее всю оставленным фельдшером лекарством и забинтовав привезённым полотном, я с помощью тулупа и свежей соломы устроила ей постель, уложила, и она почувствовала облегчение. Во время перевязки она ужасно стонала: «Ой, лихо, ой, матушки, лихо! Ой, предайте меня смерти, дюже лихо!» – Этим стонам хором вторили собравшаяся соседки; они охали и ахали, соболезновали и сожалели, но ни одна не захотела помочь в перевязке: «уж больно жалко ее, сердешную». Затем надо было перевязать всех детей, при чём пришлось их обстричь. Оказалось, что их головы, даже брови были покрыты вшами, сидевшими на них сплошными гнёздами, да и не только головы, но и каждая складка рубах, каждый изгиб тела кишел этими насекомыми.

– И, сударыня, да как же их тут чистыми-то держать? – говорила старшая дочь. – Вишь, что в хате делается, разя их намости? Да и воды-то в чем нагреть? Окромя двух махоточков (маленькие горшки), в чем варят, и посуды-то нет, да, потом, и одна она, мать-то: она и истопи, она и свари, и на речку сходи, и сшей, и снаряди, и натки – всё одна, да одна, да и ребёнок у грудей. Разя тут управишься? А что вшей-то много, так, ведь, она и на курах водится, не то, что на человеке: разя её выведешь?

Кроме постоянной темноты и копоти, хата кишит клопами, тараканами, а летом еще и мухами в огромном количестве, под печкой живут куры, под лавкой две овцы с ягнятами, под полатями свиньи; всё это тут пьёт, ест и испражняется на земляной пол, покрытый гнилой соломой, под которой, при каждом шаге, хлябает вонючая жижа.

При подобной обстановке, в бедных семьях, трудно что-нибудь сделать и при желании принести облегчение больному и умении оказать ему помощь. «Нет ни постели, куда бы положить больного, – характеризует такую обстановку один из врачей, боровшихся с последней холерой, – ни чистого белья, ни самовара, ни бутылок, ни посуды, куда бы хоть собирать извержения, не всегда найдёшь даже горячей воды в чугуне, особенно ночью» (Воронежская г. и у.).

Но едва ли не чаще, чем от деревенской обстановки и бита, плохой уход за больными зависит от отсутствия уменья. В лучшем случат, этот уход заключается в том, чтобы подать больному воды или пищи, часто не разбирая, какой, помочь слезть с печи на пол, переменить белье, сходить за лекарством на врачебный пункт, на барский двор, или к бабке за наговоренной водой и т. п. Далее подобных примитивных услуг деревенский уход не идёт, а если и идёт, то крайне редко и лишь в виде исключений.

Так, мы не встретили ни одного заявления о том, чтобы при уходе за больными обращалось внимание на содержание его в чистоте, на постель, на возможность и предупреждение пролежней, на чистоту воздуха, на умение переложить больного, перевязать его раны и т. п. Напротив, как типическую характеристику ухода за деревенскими больными, нужно признать заявление одного из сотрудников (Новоладожск. у. С.-Петерб. г.), что крестьяне, по невежеству своему, ухаживают за больными плохо, держат грязно, воздух не очищают. Насколько народ лишен часто самых элементарных знаний по части ухода за больными, показывает его небрежное отношение к детским заболеваниям. При скарлатине, часто еще в периоде шелушения, не только выпускают ребят на улицу босиком, но даже посылают их купаться, вследствие чего осложнение этой болезни воспалением почек делается почти обычным явлением (Данилов., Любим., Р.-Борисогл. и Пошехон. уу. Ярославской губ.).

Примитивность понятий народа об уходе за больными детьми доходит до того, что при той же скарлатине, с целью уменьшения жара, некоторый матери выносят детей неодетыми на улицу и держат на руках до тех пор, пока они не остынут (Болховск. у. Орловск. г.). Вот почему небрежность и неумелость ухода за больными детьми способствуют увеличению смертности среди детей, и их немало гибнет даже от такой безобидной, при известных предосторожностях, болезни, как корь (Тихвинск. у. Новгородск. г… Новоладожск. у. С.-Петербургск. г.).

* * *

Все эти обстоятельства: слабое развитие понятий о диете, примитивность и неумелость ухода за больными и часто фактическая невозможность применить его при известных условиях быта и обстановки, увеличивая в известных пределах деревенскую смертность, создают в то же время сильный и трудно устранимый тормоз для правильного развития земской медицины.[145]145
  1) В целях ухода за больными, возможно и было бы практически полезно образование персонала особых деревенских сестер милосердия, контингентом которых могли бы служить разные одиночки, сироты, бездетные вдовы, так называемые чернички и пр., которых очень немало в наших деревнях. Если бы их, напр., в течение года, выдерживать при земских больницах, в качестве сиделок, и сообщать им элементарные сведения по части диеты, чистоты содержания ран и язв, научить, как остановить простое кровотечение, сделать несложную перевязку, наложить компресс, поставить горчичник или клистир, сообщить сведения о том, в каких случаях положить лёд на голову и т. п., – то этот контингент лиц был бы пригоден не только для ухода за больными, но и для подачи первоначальной разумной медицинской помощи в деревне, хотя бы в той мере, как она, в виде домашней медицины, применяется в средней культурной семье. Таким образом, это была бы та первичная ячейка – проводник элементарных и вместе практических и рациональных знаний в народ, которая хотя отчасти связала бы деревню и врача. При существовании персонала деревенских сестер милосердия, могла бы выиграть как стационарная, так и амбулаторная помощь во время разъездов врачей по участкам. Сёстры могли бы давать разумные советы по отправке больных в больницы, а во время разъездов врачей могли бы получать наставления, что они должны делать с больным до следующего приезда врача или фельдшера.
  Мысль об учреждении института деревенских сестер милосердия, высказывавшаяся уже не раз, очень проста и практически легко осуществима. Для её осуществления потребуется очень немного средств, необходим только разумный выбор лиц и простое, практически поставленное обучение.


[Закрыть]

Глава VI. Классификация и симптомы болезней

Группировка и общие названия болезней. Местные названия болезней. – Определение симптомов и болезненных ощущение. Народная прогностика Группировка и общие названия болезней

В основе народной классификации болезней лежат почти и исключительно их симптомы и отчасти те причины, которыми, с точки зрения крестьян, обусловливается их происхождение. Благодаря этому, группировка болезней и самые их названия получают в высшей степени неопределенный и общий характер, очень часто обнимая собой заболевания, по своему существу, совершенно разнородный. Наиболее частое и несложное подразделение их на простуду, грыжу, натугу, лом, кашель, одышку, порчу, сглаз и т. п., в некоторых случаях, упрощается и делается еще того менее сложным. Иногда болезни группируются только на два разряда: на такие, которые происходят от «притки», и такие, которые зависят от глаза. Не менее просто и другое их подразделение: с глазу или «от беса». Первые болезни более легкие, вторые – тяжелее и требуют более сложного лечения (Пензенск. г.). Не многим шире классификация, которой придерживаются в некоторых местах Рязанской губ., где все болезни называются: притка, хворь, болячка, а эпидемические – мор. Большой широтой отличается также определение, которое дается в Новгородской губ. болезням, случающимся в дороге: все они называются «встрешными». В некоторых местах Ярославской г. (Ростовск. у.) для болезней установлена совсем особого рода группировка. По этой классификации, болезни бывают с простуды, натуги и привязные, напускные. Эти последние разделяются, в свою очередь, на простые и рассыпные, уездные и заграничные.

Простая болезнь ограничивается одним местом, а рассыпная, напр., принимающая форму какой-нибудь сыпи, расходится но всему телу. Уездная болезнь может быть отговорена заговорщиком своего уезда, а при заграничной непременно требуется помощь заговорщика из другого уезда или даже губернии. Нередко болезни подразделяются на две таких обширных группы, как болезни «смертные» и «несмертные». В некоторых случаях это последнее подразделение, выражающее собою высшую степень пассивности русского человека, имеет точно определенный смысл и значение: если болезнь «не к смерти», то больной может и выздороветь, а при болезни «к смерти» отговорить, а, тем более, излечить ее никто не в состоянии и больной должен умереть.

Из всех общих названий, на которые группируются болезни, сравнительно большею определенностью отличается почти общепринятый термин «горячка». Но и это определение, будучи вполне симптоматическим, обнимает собою, в строгом смысле, не одни только формы тифов, но и другие заболевания с повышенной t°, напр., крупозное воспаление лёгких. Так как термин «горячка» является выражением только одного из наиболее бросающихся в глаза симптомов этой болезни, повышенной t°, и так как одни формы тифов имеют наклонность протекать при очень высоких температурах, другие же нередко сопровождаются t° очень умеренной, то отсюда становится понятной та градация названий которые в различных местностях существуют для обозначения этой болезни.

В то время, как в некоторых местах горячка называется «огневицей» (Владимирск. и Волог. гг.), в других, напр., в Вятской, она называется просто «полежка» и приближается к названию «лежка», которым в Новоладожском у – де (С.-Петерб. г.) обозначаются уже хронические болезни. В других случаях наиболее поражающим обстоятельством оказывается огромность и массовый характер заболеваний и, вот, при существовании когда-то крепкой веры в стихийность их происхождения, создается общераспространенное слово «поветрие», «поветреница», изменяющаяся и принимающая и другие названя: «пошерсть» (Новгор. г.)[146]146
  От слова «шерстить».


[Закрыть], «повируха» (Волог. г.), «пошавка» (Орловск. г.) и т. д. Под влиянием же высокой смертности, свойственной многим эпидемиям тифов и других инфекционных заболеваний, создаётся знаменитое в русских летописях слово «мор», которое для обозначения эпидемических болезней в некоторых местах удерживается и до сих пор, в других же принимает измененное название «помоура» (Вологодск. г.).

Большой размах простонародной мысли сказывается в наклонности, в некоторых случаях, обозначать болезни прямо по тем органам и частям тела, к которым они относятся, и, таким образом, как бы совмещать все болезни данного органа в одну. Помимо общераспространенных выражений – болеть или маяться головой, грудью, животом, глазами и пр., во многих местах существуют некоторые специальные названия для обозначения таких заболеваний. Таковы, напр., названия «горлянка», «горлоуха», обнимающие все горловые болезни, а также дифтерита, и скарлатину; «головник» – головная боль, соединенная с гноетечением из ушей и экземой у детей, «матошник» – название чуть ли не для всех женских болезней и др.

Частные названия болезней, относящиеся к отдельным органам, носят не менее общий и также вполне симптоматический и причинный характер. При совершенном отсутствии самых элементарных знаний по части устройства человеческого организма и его хотя бы главнейших физиологических отправлений, народ не различает даже страданий таких органов, как желудок и кишки, сердце, легкие и мочевой пузырь. Из болезней желудочно-кишечного тракта существует только боль под ложечкой, «окорм», изжога, или, как говорят в некоторых местах, «жгота сердца», и, кроме боли живота, грыжи или грызи[147]147
  В Порховск. у. Псковск, г. – «грысть», или «прогрысть».


[Закрыть], еще глисты, понос и запор. Болезни легких и сердца исчерпываются кашлем, удушьем, колотьем в боках или груди, одышкой, или «опышкой» и лишь в самых редких случаях «биением сердца», с понятием же о чахотке соединяются не какие-либо определенные представления об известном легочном заболевании, а часто за чахотку принимаются и многие другие внутренние болезни, в особенности соединенные с исхуданием. Из болезней мочеполового аппарата известны только недержание мочи, запор мочи или, как иногда говорят, «запор в моче», каменная болезнь[148]148
  Название «каменная болезнь» может считаться самостоятельным народным определением, вследствие возможности наблюдать выделение, у страдающих этою болезнью, мелких камешков через мочеиспускательный канал.


[Закрыть] и изредка «течь» – триппер, без какого-либо указания на его заразность.

Вполне симптоматическое значение имеют также названия желтухи и водянки, или «водяной». Хотя некоторые названия болезней, напр. холера, лихорадка, золотуха, цынга, имеют определенное значение, но лихорадкой часто называется всякий озноб, за золотуху принимаются всевозможные сыпи и даже сифилис, а с цынгой соединяется понятие не о расстройстве питания тканей и наклонности к кровотечениям, а часто, как вонь изо рта. Вполне определенный характер носят названия – «падучая» и «клик» – нервное заболевание, свойственное исключительно русской деревенской женщине.

Не сложна и немногочисленна номенклатура также хирургических заболеваний. Крестьяне различают ушиб, перелом, «свишку», или вывих, – последний, правда, больше по названию. Резаные или рубленые раны всего чаще определяют, как порез, посек, ожоги, без различия степеней, обозначают по причинам их происхождения – «пожог», «обварил», а про нарывы на кисти и пальцах обыкновенно говорят – нажал, намял, натрудил. Язвы, часто даже сифилитические, нередко относят к простуде и говорят: простуда наружу выступила или «повылезла». Совсем особое место занимают классические килы, обнимающая собою как всевозможного происхождения абсцессы на поверхности тела, так и новообразования, а иногда и грыжи. Далее следуют: рак, бородавки, дикое мясо[149]149
  Чрезмерное развитие грануляций.


[Закрыть], чирьи и желви, или желваки – названия, которыми определяются все увеличенные железы. Каких-либо частных названий, определяющих заболевания суставов, нет совсем; многие из них, а также заболевания костей определяются всеисчерпывающим словом «лом», ломота или ломота «несусветная», а кариозное поражение костей всего чаще – словом «волос» или «волосень». Если прибавить к этим болезням грудницу, которой часто называется не только воспаление грудной железы, но и другие поражения грудей и сосков, – «рожу», «антонов огонь», грыжу в анатомическом смысле этого слова и грыжу, часто как воспаление придатка яичек у мужчин, то будет исчерпана почти вполне классификация чисто хирургических заболеваний. Из болезней носа известны только две: это, когда носом кровь идет и когда нос «заложило» – насморк, а из болезней горла чуть ли не одна общераспространённая «жабка», зубная же боль трактуется без всякого отношения к кариозному поражению зубов или воспалительным процессам[150]150
  Решительно нет ни одного указания, что крестьянами придавалось какое-нибудь значение чистоте зубов и проводилось мытьё рта.


[Закрыть]. Из сыпей различаются чесотка, лишаи, круги, огник, прыщи, коросты и т. п. Соответственно последнему названию, на русском народном языке существует даже специальный глагол – «окоростеветь».

Из глазных болезней общепринят термин «куриная слепота», или слепотка, тёмная вода (тёмная вода «подступила»), «перелом» (язвы роговицы), бельма, ячмень, письяк. Многие глазные заболевания, совершенно неопределимые с точки зрения крестьянской диагностики, просто выражаются – «лом в глазах», болят или гноятся глаза.

Женские болезни, помимо анатомического определения «матошная», «женская», нередко также подводятся под общую рубрику болезней живота. Выражение «маяться» животом часто захватывает и женскую половую сферу. Большим распространением пользуется также очень широкий термин, обнимающий всевозможные женские заболевания – «опущение матки или живота», против которого такой славой пользуются «подъемные капли»[151]151
  Киндербальзам.


[Закрыть]. «Тяжёлые роды» исчерпывают собою все понятая о неправильности родов.

Из специально детских болезней общею известностью пользуется оспа, корь или «корюха», коклюш, иногда дифтерит; скарлатина реже известна под своим собственным именем, а чаще, как горлянка. Известны также молочница, родимец, «припадок», собачья старость, зубищи, порастуньки (недомогание детей к росту), «младенческое», крик, испуг и т. п.

Местные названия болезней

При такой общей и слишком неопределенной классификации вполне понятными являются те дополнения, какие внесли по отношению к ней различный местности, в виде своих, чисто мест-ных названий болезней. Сохраняя общую основу, вариации их отличаются большим разнообразием и в значительной степени расширяют и уясняют смысл многих «общепринятых названий. Насморк принимает название – чех (Орловск. г.), насмока и начмоха (Новгородск. г.), кашель называется пёрхуй[152]152
  Перхать – кашлять.


[Закрыть] (Калужск. г.), кашель с одышкой – «нутрецъ», а упорный кашель с мокротой – «харккъ» (Волог. г.).

Головные боли, имеющие характер мигрени, называются головной чемер или цимер (Орловск. г.), невралгическая боль нижнеглазничного нерва «скуло» (Смоленск, г.), межрёберные невралгические боли, а также боли, сопровождающие воспаление плевры и легких – усовья, усовье, усов (Орловск. и Новгородск. гг.), чахотка же легких иногда носит название холодянки.

Понос, от слова «чрево» или «черево», называется иногда чернуха (Волог. г.), «черевунья» или «черевуха» (Новг. г.), гнетуща, заметуха (Орловск. г.), мыть (Волог. г.), а также «вихлец»[153]153
  См. 1-ю главу, стр. 16.


[Закрыть].

Запор, если он продолжительный, превращается в запорище, желтуха называется желтетка (Калужск. г.), а глисты очень часто – лентовик. Существуют также названия брюшной и поясничный чемер, утин или утюн – боль, имеющая своим происхождением срывание пупа, чересленница – различный гастральгические боли, полевой опор или просто опор – поясничные боли (Вологодск., Новгородск., Орловск. и Пензенск. гг.).

Последнее заболевание в Зарайском у. (Рязан. г.) носит также название «пострел», а боли и ломота во всём теле – расстрел, костолом, костоломище (Новг. г.). Особенным изобилием названий отличается лихорадка. Все названия её стоят в зависимости или от воображаемых причин болезни, времени года, к которому относится её возникновение, или имеют чисто симптоматическое значение. Лихорадка, известная часто под кличкой «сестры» или «сестрицы», называется иногда и «тёткой», «лихоманкой», «комохой» или «кумохой» (Вятск., Ярославск., Владим. и Волог. гг.), кумошницей (Нижегородск. г.), вешницей, ворогущей, кашлюньей, знобихой, осеннухой, гнетухой, гнетеницей, трясухой, трясучкой, трясовицей и пр. (Новгород., Костромск., Орловск. и Симбирск, гг.). Такие общие названия, как озык, уроки, всего чаще определяющие нервную натуру заболеваний, относятся иногда также и к лёгким лихорадочным формам неопределённого характера. Порча и клик – названия для различных форм истерии – применяются в некоторых случаях к эпилепсии, в других же случаях эта последняя нередко называется «чёрная болезнь» или «смертельный припадок» (Тверск. г.).

Простой обморок называется всего чаще «омрак», паралич – пролик (Калужск. г.), а импотенция – невстаючка (Орловск. г.) или нестоиха (Яросл. губ.).

Поражающим обстоятельством является то, что в номенклатуре хирургических заболеваний, более доступных для объективного наблюдения, не менее часто, чем в других, сказывается суеверный характер названий и обнаруживается их крайняя примитивность. В некоторых местах Вологодской губ. ушиб, в смысле его сверхъестественной случайности, называется ураз или уроз (Вельск. у.), а в Новгородской губ. все травматические повреждения, случившиеся внезапным и странным образом, местами называются «доспешка», «притка», «прикос», «поглум» (дер. Коротнево и Чаево, Череповецк. у.). Начальная причина их приписывается участию нечистой силы: «поглумилось, доспалось», – говорят обыкновенно в таких случаях. Грудницу в Карачевском у. (Орлов, губ.) определяют, как «подшут», а нарыв на пальце называют «лихой».

Воспаление лимфатических желез под мышкой называют иногда, не в смысле сравнения только, но, в смысле намека на причину происхождения «сучье вымя» и «сучьи сиськи», почему и лечат это заболевание припариванием хлебного мякиша, отдаваемого собаке (Саратовск. и Смоленск, гг.). Острый суставный ревматизм в Кадников – м у. (Волог. г.) называется «витряной перелом»[154]154
  В этом названии, кроме суеверного, можно усмотреть сравнение суставной ревматической боли с той болью, какая бывает при переломах.


[Закрыть] и лечат его исключительно у знахарей суеверными средствами. Подобными же названиями «ветреница», «литячка», «огник» или «летучий огонь» – в некоторых местах (Новгор. и Казанск. гг.) окрещивают сыпи на лице и лечат их иногда прижиганием огнём, высекаемым кремнем (Саратовск. г.). Некоторые пустулёзные сыпи новгородцы называют – «ночной щипок», «ночники», а бородавкам вятичи часто дают название «щипицы».

Орловские «круги», развивающиеся после перехода через собачьи или лошадиные каталища, получили почти общую известность. Таинственным названием пользуются также некоторые опухоли: суставной и сухожильный ганглион нередко зовётся – «могильная косточка» или «навья кость» (Вятск. и Орловск. гг.).

Нередко источником названий болезней являются обстоятельства, при которых происходят полученные заболевания. Сюда принадлежат «наджада» (Вятск. г.), или общераспространённая «надсада», «захват рук» – отёчная припухлость кистей их, как явление дерматита, развивающегося во время жатвы, в сильную жару, «нажим» – твердая мозоль, «отёр» – ссадины на ногах и т. п. (Волог. и Новгородск. гг.).

Иногда для обозначения болезни берутся самые простые и примитивный сравнения. Таким образом произошли: «вороньи сапоги» – трещины на ступне (Волог. г.), «лягушки» или матежи – пятна на лице беременных, пипьки – пузырьки herpes labialis (Саратов, г.), барин – чирей[155]155
  Вероятно, такое название дано чирью вследствие сильной болезненности при дотрагивании.


[Закрыть] и всякий большой нарыв, брусница – воспаление грудной железы у женщины (Ярославск. г), норицы – углубленный язвы на ногах и жолви – множественные чирьи (Волог. г.).

В других случаях, в основу таких местных названий кладётся какой-нибудь бросающийся в глаза симптом и признак, напр., «расперец» (в Саратовской г.) – воспалительная припухлость и нарыв между пальцами, образующий межпальцевое выпячивание, гнилец – омертвение, непроступы – уколы без кровоизлияния (Волог. г.), известный уже нам скрыпун или скрыпушка, профессиональная болезнь кузнецов, слесарей, косцов, жнецов и мяльщиц льна и т. п.

Килы, по внешним признакам, месту и времени образования, в некоторых местах Новгородской г. разделяются на кожные, костяные, каменные и годовалые. Существуют также такие топографические названия, как заноготница или ногтовидица (ног¬тоеда,), закожник – фурункул, костовик или косторыв[156]156
  Костоеда.


[Закрыть], такие странный и неопределенные, как «нырок» – название, то упо¬требляющееся для обозначения ракового новообразования (Новгор. г.), то аналогичное костоеде (Ярославск. г.); болоно, болонья (доброкачественный опухоли), вализна – воспаление подкожной клетчатки, недужницы, натужницы – множественные чирьи (Новгор. г.) и костеник – болезни полости рта (Вятск. г.).

Большим обилием местных названий пользуется чесотка. Свороба, свороб, своробок, свербячка, почесуха, нечистище, нуда, зуда, зудиха, почесули, почесульки, почесуньки и т. д. (Вятск., Волог. и Новгородск. гг.) – все эти названия указывают, каким распространением пользуется эта болезнь и какие неприятности причиняет она русскому мужику.

Сифилис – то носит общее и распространенное название – худая, дурная, секретная боль, то «потайная» (Смоленск. г.), то «тифлис» (Новгородск. г.), «татарская оспа» (Вятск. г.), «коледа» (Вологод. г.), – то просто, особенно третичные формы – «простуда». Собачье бешенство в некоторых местах Смоленской г. называется «шал».

Местные названия женских заболеваний относятся главным образом к расстройству месячных. Частые и продолжительные менструации местами в Вятской г. зовут «безовременное», обильные болезненные менструации– «месячный перелом» (Новгородск. г.), a oтcyтcтвиe месячных – «закрытие» или «затворение кровей» (Костромск. г.) и «заносище» (Новгород, г.). Словом «краски» иногда называют нормальные «регулы» (Орловск. г.), иногда же они аналогичны со словом «розлив» и обозначают маточное кровотечение, которое в Спасском у. (Казан, г.) называется «кроводушие». Очень странное название носит в некоторых местах Новгородской г. кликушество – «напущенная зябель».

В основе местных названий детских заболеваний почти всецело лежат суеверные представления о происхождении болезней и неопределенные, общие и ничего не выражающие признаки, как следствие невозможности пользоваться для целей распознавания болезней субъективными указаниями ребенка. Такой суеверный характер имеют названия датской эклампсии (родимчика)[157]157
  В некоторых местах Вологодского у. «родимчиком» называется и падучая болезнь.


[Закрыть]: смиренец, смиренчик, тихонькой, родимый, «своё» (Новгородск. и Орловск. гг.). Такой же характер носит название «тиренький», особого свойства младенческий дух, «криксы» и «ревун» (Калужск. и Орловск. гг.).

Таинственное и загадочное происхождение имеют также «щетинка» (Вятск. и Новгородск. гг.), «щеть» (Рязанск. г.), «щекотун» (Владимирск. г.), «ношник» (Вологодск. г.), «нощница» (Смоленск, г.) и «полунощница» – бессонница у грудных детей, по-видимому, здоровых (Новгородск. г.). Немалой примитивностью отличаются нередко употребляющиеся названия «замай» – расстройство пищеварения и «захват» – задержание мочи у детей.