Текст книги "Бойфренд (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

Сидни.

Настоящее время.

Похороны Бонни сегодня.

Они проходят в церкви в Бруклине, там, где живут её родители. Ирония в том, что я почти уверена: за всё время, пока я знала Бонни, она ни разу не ступала в церковь. Не то чтобы она была нерелигиозной, но… Ну, она не была религиозной. Но она и не была против религии. Её бы не оскорбил тот факт, что похороны проходят в церкви, особенно если этого хотели её родители.

Но что могло бы её оскорбить – так это то, что ей вообще в тридцать три года потребовались похороны.

Гретхен, Рэнди и я втиснуты в жёлтое такси, которое везёт нас в Бенсонхёрст. В воздухе густо витает запах горячей кожи сидений. Рэнди хотел поехать на метро, а не на такси, но мне не хотелось иметь дело с подземкой в моём нарядном траурном одеянии. А вдруг что–то случится, и мы не успеем вовремя? Бонни так ценила пунктуальность – она бы преследовала нас призраком как минимум год, если бы мы опоздали.

– Ты взяла салфетки? – спрашиваю я Гретхен, которая втиснута на заднем сиденье между мной и Рэнди.

– Кучу, – подтверждает она.

– Зачем вам так много салфеток? – подаёт голос Рэнди. – Там будет еда?

На Рэнди тёмно–синий костюм, который с натяжкой можно принять за чёрный. Кажется, он пытался причесать свои обычно непослушные тёмно–каштановые волосы, но так как всю дорогу окно было приоткрыто, весь его труд был испорчен ветром.

– Мы едем на похороны, – напоминаю я ему. Когда он смотрит на меня непонимающе, добавляю: – Это грустное событие.

– Да, но… – он хмурится. – Я имею в виду, вы же были просто подругами. Она же не ваша сестра или мать.

Я могу только уставиться на Рэнди в изумлении. Он даже не пытается быть грубияном. Он искренне не понимает, почему мы должны грустить из–за смерти Бонни. К счастью, прежде чем я скажу что–то, о чём пожалею, Гретхен бьёт его локтем в ребро.

– Ты идиот, – говорит она.

Хорошо сказано.

Церковь – гигантское строение, которое, кажется, занимает половину городского квартала. Мой взгляд скользит по шпилю, увенчанному крестом. Такси останавливается перед, кажется, бесконечной лестницей, ведущей в церковь.

Не успеваю я потянуться за сумочкой, как Рэнди протягивает водителю пачку купюр.

– За мой счет, – говорит он нам. – Это же похороны вашей подруги, и вам грустно.

Мне немного неловко, потому что я не думаю, что Рэнди, как консьерж, зарабатывает так много, но я научилась принимать щедрость, когда люди предлагают заплатить. Я вылезаю из такси, и Гретхен – на шаг позади меня. Она поправляет чёрную юбку, которая демонстрирует её худые, но стройные ноги.

– Уф, – говорит она. – Как думаешь, эта юбка слишком короткая для похорон?

– Всё в порядке, – говорю я, хотя втайне считаю, что она немного коротковата. Но что ей теперь делать? Она же не может вернуться домой и переодеться.

Я уже собираюсь последовать за Рэнди и Гретхен вверх по лестнице к входной двери, когда замечаю мужчину, прислонившегося к стене церкви. Мой желудок слегка переворачивается при виде детектива Джейка Соуза. Я говорю друзьям идти вперёд и придержать мне место, а затем подхожу к Джейку, прижимая сумочку к груди как щит.

Джейк заметил меня через секунду после того, как я его увидела. Он отвечает мрачной улыбкой.

– Соболезную, – говорит он.

Мне не нужно его соболезнование. Меня волнует только одно.

– Вы уже кого–нибудь арестовали?

Он опускает голову.

– К сожалению, нет.

Не могу в это поверить. Прошла уже неделя с убийства Бонни, и с каждым днём шансы на арест кого–либо становятся всё призрачнее.

– Вы вообще нашли её парня?

Он качает головой.

– Поэтому я и здесь. В некотором роде, я надеюсь, что он может появиться.

– Ты думаешь, он настолько глуп?

– Убийцы часто посещают похороны своих жертв. Несколько человек было поймано при таких обстоятельствах.

– Ого. – Я усмехаюсь. – Должно быть, ты отчаянно нуждаешься в зацепках.

Джейк отводит взгляд.

– Слушай, прости. Жаль, что у меня нет для тебя лучших новостей. Ты не представляешь, сколько часов я потратил, пытаясь найти этого подлеца. Мы даже не знаем, парень ли это убил её. Может, это вообще кто–то другой.

На его лице написано разочарование. Когда мы встречались, у Джейка была поразительная раскрываемость убийств. Если бы убили меня, именно его я бы хотела видеть детективом по делу. И я искренне верю, что если он не сможет найти того, кто убил Бонни, то никто не сможет.

Но, возможно, никто и не сможет. Что очень удручает.

И ужасает.

– Ты всё ещё закрываешься на ригель на ночь, да? – спрашивает Джейк.

– Да, – подтверждаю я. – Но не волнуйся. Я ни с кем не встречаюсь.

По его виду понятно, что он не знает, как интерпретировать это заявление. Джейк – этот крупный, мускулистый детектив, который, кажется, никогда не теряет самообладания, и меня всегда забавляло заставлять его немного поёживаться.

Не могу не вспомнить профиль Джейка в Cynch. Он мог вести себя так, будто слишком занят для серьёзных отношений, но он всё ещё ищет. Он всё ещё надеется найти свою вторую половинку, даже если не может дать ей то, чего она хочет.

– Если ты заметишь что–то подозрительное на похоронах, – говорит он, – дашь мне знать?

– Да.

Он хмурится на меня, губы сжаты.

– Будь осторожна, Сид.

Да, словно мне и без этих слов недостаточно страшно.

Когда я вхожу в церковь, то замечаю женщину лет шестидесяти, стоящую в задней части, в чёрном жакете и юбке, с опухшими глазами и белками, краснота которых кажется болезненной. Я узнаю в ней мать Бонни. У меня сжимается сердце при одном взгляде на неё – как бы ужасно это ни было для меня, для неё это должно быть в миллион раз хуже.

Она разговаривает с кем–то, но затем наши взгляды встречаются. Она бормочет «извините» человеку, с которым говорит, и спешит ко мне. Я инстинктивно вздрагиваю. Не то чтобы я не хотела говорить с миссис Гриффин, но один вид её делает меня ужасно грустной.

– Ты Сидни? – спрашивает она.

– Да. – Я киваю. – Мне… мне так жаль, миссис Гриффин.

– Спасибо. – Слёзы текут из её и без того влажных глаз. – Я так сильно по ней скучаю, что душа болит.

– Мне так жаль, – повторяю я, потому что просто не знаю, что ещё сказать.

– Но ты была хорошей подругой для неё, Сидни. Я очень ценю это.

– Спасибо. Она тоже была хорошей подругой для меня. Я буду так сильно по ней скучать.

Она промокает глаза салфеткой, которая явно видала лучшие дни. Она даже не стала наносить тушь – мудрое решение.

– Полиция сказала мне, что она регулярно встречалась с мужчиной. У тебя есть какие–то предположения, кто это мог быть?

– Она говорила мне, что встречается с кем–то, но это всё, что я знаю.

– Она… она не упоминала его имени? Не показывала фото?

– Простите, нет.

– Но как это возможно? – вырывается у неё. – Вы, девочки, постоянно болтаете! И вы вечно фотографируете каждую ерунду. Бонни как–то прислала мне пять фотографий куска суши! Как может быть, что на её телефоне не оказалось ни одной фотографии этого мужчины, с которым она встречалась?

Я отступаю на шаг.

– Я… не знаю.

– Ты должна что–то знать! – Слёзы теперь льются свободно. – Пожалуйста, Сидни! Ты должна вспомнить что–то об этом мужчине! Ты не можешь просто позволить ему уйти от ответственности за убийство моего ребёнка!

– Я…

– Если бы это была ты, – резко говорит она, – Бонни сделала бы всё возможное, чтобы выяснить, кто это сделал! Она бы не просто развела руками и сказала твоей матери, что ей жаль!

Миссис Гриффин сейчас практически в истерике. К счастью, одна из её подруг или родственников подходит, обнимает её за плечи и уводит от меня. Хотя к этому моменту я уже дрожу как лист.

Хуже всего то, что она права. Я до сих пор помню, как Бонни угрожала Настоящему Кевину, чтобы он отстал от меня. Если бы наши ситуации поменялись местами, она бы не сдалась так легко. Я ничего не сделала, чтобы помочь поймать того монстра, который с ней это совершил.

Если бы я только могла повернуть время вспять, я бы расспросила её подробнее об этом парне. Как его зовут? Можно увидеть фотографию? Где он работает? Конечно, ответы могли бы оказаться ложью. Но, по крайней мере, это было бы хоть что–то.

Мои ноги едва держат меня, пока я пробираюсь к Гретхен и Рэнди, занявшим места в передней части церкви. Мне приходится протискиваться по проходу, чтобы сесть рядом с ними, а Гретхен уже снова плачет.

– Я видела, как мать Бонни кричала на тебя, – говорит Гретхен. – Ты в порядке?

– Да, – лгу я. – Она просто убита горем – вот и всё.

– Конечно, она убита! – Гретхен всхлипывает. – Это всё так ужасно!

На мгновение я представляю свою мать в церкви на моих похоронах, рыдающую в истерике, как это было, когда умер мой отец. Убийство твоего ребёнка – это то, от чего никогда не оправишься. Мы с Гретхен в конце концов двинемся дальше, но миссис Гриффин – нет. Никогда.

Рэнди протягивает руку и переплетает пальцы с пальцами Гретхен. Она бросает ему благодарную улыбку, отчего мне становится ещё грустнее, что мне не с кем держаться за руки. И, возможно, никогда не будет. В конце концов, мои недавние свидания были плохими и ещё хуже, а теперь я боюсь даже пользоваться Cynch.

Я оглядываюсь на заднюю часть церкви, чтобы посмотреть, не вошёл ли Джейк. По крайней мере, его присутствие успокаивает, даже если у нас с ним ничего не сложилось. Но вместо Джейка я вижу нечто, полностью меня шокирующее.

Это Кевин.

Кевин на похоронах Бонни.

Глава 18

Что Настоящий Кевин делает на похоронах Бонни?

Джейк просил меня быть настороже, а мать Бонни фактически пристала ко мне с расспросами о её убийстве. Должна сказать, вид мужчины, которому Бонни угрожала, сидящего в задней части церкви, – самое подозрительное, что я видела с момента обнаружения её тела.

Вот только… точно ли это он?

Я не совсем уверена. Он находится в другом конце нефа, а в церкви удивительно темно. Так что вполне возможно, что я ошибаюсь. Вполне.

Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть лучше, но меня прерывает открытие церковных дверей. Это носильщики с гробом Бонни.

Я не могу не смотреть на дубовый гроб, который несут к передней части церкви. Учитывая, что всего пару недель назад мы с Бонни делали позу дерева и наслаждались чайными латте, кажется невозможным, что теперь она в этой коробке навеки. Я узнаю одного из носильщиков – её брата, и он едва держится.

Они устанавливают гроб на место, хотя позже её похоронят на местном кладбище. Гроб закрыт, из–за того, что сделали с Бонни, но она бы не возражала. Она как–то сказала мне, что считает жутким, когда гроб открыт. Кто захочет смотреть на мёртвого человека?

Хотя я бы хотела увидеть её ещё раз. Убедиться, что на ней её любимые чёрные туфли–лодочки. И что тот, кто её одевал, не забыл вплести в волосы резинку. Это то, чего бы она хотела.

Пока священник обращается к нам, я не могу оторвать взгляд от гроба. Не могу поверить, что Бонни мертва и её тело в этой коробке. Как это возможно? Как она могла умереть? Она была так молода, и в жизни хотела сделать так много. Она часто говорила о том, чтобы взять отпуск и поехать в Латинскую Америку, просто провести там год, путешествуя из страны в страну. Она мечтала скопить достаточно денег, чтобы купить дом на пляже. Она никогда не училась играть на музыкальном инструменте и говорила, что однажды обязательно научится играть на гитаре. Когда у меня будет не так много дел.

Но что было для неё действительно важно – так это найти свою вторую половинку. Ей не нравилось ходить на свидания каждую ночь. Она делала это, потому что искала любовь. Хотела найти того, с кем можно провести жизнь.

Теперь ничего из этого не случится. Она никогда не влюбится. Никогда не сыграет на гитаре. Никогда не будет иметь дом на пляже. Вместо этого она проведёт всю вечность, погребённой в земле.

От одной мысли об этом у меня начинается гипервентиляция. Я сжимаю колени, пытаясь сделать глубокий вдох. Всё в порядке. Со мной всё будет в порядке. Я не умру в тридцать с небольшим, как Бонни.

Гретхен замечает, что я нервничаю, и гладит меня по спине.

– Ты в порядке? – шепчет она.

– Угу, – выдавливаю я.

Гретхен рисует круги на моей спине, пока я пытаюсь взять дыхание под контроль. Но это трудно. Я просто продолжаю думать о Бонни в том гробу. Мёртвой – навсегда. Разлагающейся в земле.

Со мной этого не случится. Я не позволю.

Никогда.

Глава 19

Том.

До…

Когда я прихожу в школу, прямо перед входом стоят две полицейские машины.

Я почти разворачиваюсь и ухожу домой. Присутствие нескольких полицейских машин вряд ли сулит что–то хорошее. Я трогаю живот, который в основном уже зажил после того, как отец чуть не проткнул меня кочергой.

Слаг прислонился к стене школы, торопливо затушив сигарету кроссовком при виде начальника полиции. Хотя полицейским, кажется, совершенно наплевать на пару курящих подростков.

– Эй, Слаг. – Я подбегаю к своему лучшему другу, зная, что он наверняка в курсе происходящего. Он всегда в курсе. – Что тут делают полицейские?

По лицу Слага расползается ухмылка. У него на самом уголке губ выскочил злобного вида прыщ.

– Ты не слышал? Нашли Брэнди Хили.

– А? То есть она вернулась домой?

– Нет, нашли её тело. – Он смеётся, глядя на моё лицо. – Похоже, она всё–таки не сбежала.

Мне кажется, что я сейчас задохнусь. Они нашли Брэнди. Это значит…

– Её закопали в лесу, всего в получасе езды отсюда, – говорит он. – Из–за снега зимой никто не нашёл её раньше. Похоже, какая–то женщина выгуливала собаку, и та откопала тело.

Я прислоняюсь к стене школы, впервые в жизни жалея, что не курю, как Слаг, потому что сигарета сейчас действительно была бы кстати.

– Это… ужасно.

Слаг кивает.

– И я подслушал, что они думают, будто тот, кто это сделал, сначала пытал её, прежде чем убить. То есть, её действительно заставили страдать.

– Господи.

– Некоторые люди действительно больны, – говорит Слаг, хотя в его голосе звучит почти ликование. – Эй, ты ведь знал её довольно хорошо, да, Том?

Я сглатываю воздух.

– Не очень.

– Да ладно, знал. Ты же с ней занимался, да?

– Едва. Она даже половину занятий не появлялась.

– Блин. – Слаг качает головой. – Будь я на твоём месте, я бы не смог удержать руки при себе. Она же была горячая штучка, знаешь? – Он смеётся. – Хотя теперь уже не очень.

Мои руки сжимаются в кулаки – мне не нравится, как он говорит о Брэнди.

– Не говори о ней так.

Он смотрит на меня с удивлением.

– В чём проблема, Том?

Я качаю головой. Я больше не хочу говорить о Брэнди вообще, хотя у меня плохое предчувствие, что только об этом сегодня и будут говорить все. А если кто–то узнает, что я…

– Том!

Это голос Дейзи. Она бежит ко мне, её лицо исчерчено слезами. Прежде чем я понимаю, что происходит, она бросается мне в объятия, цепляясь за меня. Я отгоняю все тёмные мысли и сосредотачиваюсь на том, чтобы утешить Дейзи.

– Это так ужасно, – бормочет Дейзи, – то, что они сделали с Брэнди…

Естественно, Элисон следует за ней по пятам. Пока я держу Дейзи в объятиях и глажу её золотистые волосы, Элисон пристально смотрит на меня. Её выражение лица трудно разобрать, но её тонкие губы сжаты в прямую линию. На днях, на ярмарке здоровья, она упомянула, что я занимался с Брэнди.

Но это не секрет.

И ничего страшного в этом нет.

– Мой отец сказал, что он выяснит, кто это с ней сделал, – всхлипывает Дейзи в мою футболку.

– У них есть подозреваемые? – спрашивает Слаг.

Элисон не перестаёт смотреть на меня, и это вызывает у меня мурашки по коже.

– Дейзи, разве ты не говорила, что твой отец сказал тебе, что он почти уверен, что убийца – ученик этой школы?

– Так он и сказал, – подтверждает Дейзи. – Поэтому полиция будет опрашивать всех, не знают ли они чего–нибудь.

Мысль о допросе у полицейского вызывает у меня желание вырвать. А если ему не понравится то, что я скажу…

– Ты проводишь меня сегодня домой, Том? – тихо спрашивает Дейзи. – Я знаю, у тебя занятия, но…

– Я отменю их.

– Правда?

Я киваю. Парень, с которым я сегодня занимаюсь, и сам бы с радостью прогулял – это его мама платит мне. И кто знает? К тому времени, как прозвенит последний звонок, меня вполне могут вывести из школы в наручниках.

Глава 20

Очевидно, я довольно низко в списке тех, кто знал Брэнди Хили.

Я провёл всё утро в школе, слушая, как по громкой связи называют имена. Первые двадцать имён или около того – друзья Брэнди. Их у неё действительно было много. Затем некоторые парни из нашего класса, которых видели целующимися с Брэнди в то или иное время.

К тому моменту, как я слышу имя Томас Брюэр по громкой связи, уже позднее утро, и я довёл себя до полной паники. Я так напуган, что едва могу подняться с места, и чуть не спотыкаюсь о собственные ноги по пути к двери.

– Ты в порядке, Том? – спрашивает миссис Энтони, наша учительница английского.

Прежде чем я успеваю ответить, парень с задней парты выпаливает:

– Он просто боится, что Дейзи подумает, будто он встречался с Брэнди на стороне.

И затем кучка придурков рядом с ним начинает смеяться. Если они считают это смешной шуткой, значит, никто не думает, что я с ней встречался. Так что, возможно, я зря накручиваю себя.

На пути от двери класса английского на третьем этаже до кабинета директора на первом мне почти удаётся убедить себя, что мне не о чем беспокоиться. Я тренирую уверенную, непринуждённую улыбку, которую планирую использовать, разговаривая с полицейским. Это не так уж важно. Они уже поговорили как минимум с двумя дюжинами ребят. Я всего лишь один из многих.

Но затем, когда я вижу шефа Дрисколла, сидящего в кабинете директора, его крупное тело втиснуто в деревянный стул, вся моя уверенность улетучивается. Я понятия не имел, что именно отец Дейзи будет меня допрашивать. Как бы я ни боялся своего отца, шеф полиции пугает меня гораздо больше. Допрос у шефа Дрисколла – мой самый страшный кошмар.

Нет, он не допрашивает меня. Он просто задаст несколько вопросов. Мне нужно успокоиться.

Успокойся, ради всего святого, Том!

Шеф Дрисколл улыбается, увидев меня в дверях. Инстинктивно я замираю, и он взмахивает крупной рукой, приглашая меня войти. Он указывает на маленький деревянный стул перед столом директора.

– Привет, Том, – гремит он. – Садись.

Я не столько сажусь на стул, сколько рушусь на него, мои ноги больше не держат.

– Здравствуйте, сэр, – говорю я, замедляя голос и стараясь звучать почтительно.

– Итак, Том, – улыбка сходит с его лица, выражение становится мрачным, – ты знаешь, почему мы вызвали тебя?

– Я… я слышал о Брэнди.

Он кивает.

– Ужасная история. Действительно ужасная. И нам нужно поймать монстра, который с ней это сделал.

– Да. Конечно.

– Итак… – Он потирает свои большие, толстые руки. Мои собственные руки покрыты потом. – Я слышал, ты занимался с Брэнди математикой?

– Да, всего несколько месяцев. И, честно говоря, она часто пропускала занятия.

Это не совсем правда. Брэнди никогда не пропускала наши занятия. Я же не хочу пропускать встречу с тобой, Том.

– Насколько хорошо ты её знал? – спрашивает шеф.

– Не очень хорошо.

– Угу. – Он потирает лёгкую щетину на подбородке, хотя я подозреваю, что он брился сегодня утром. – Ты знаешь, был ли у неё парень?

– Парень?

Один уголок его губ приподнимается.

– Она сказала некоторым близким подругам, что влюбилась в парня из вашего класса, но не назвала имени. Похоже, он тоже был к ней не равнодушен. И, по словам пары её подруг, у них с этим парнем была договорённость встретиться в ту ночь, когда она исчезла. Но, как я сказал, мы не знаем, кто это был.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал ровно.

– Понятия не имею, сэр. Я был просто ботаником, который помогал ей с математикой. Не думаю, что она стала бы мне доверять.

– Верно. Пожалуй, нет. – Он вздыхает и откидывается на стуле, который издаёт пугающий скрип. – Такая ужасная история с Брэнди. Прямо хочется запереть Дейзи на замок.

Я киваю, стараясь выглядеть сочувствующим.

– Конечно, я тебе доверяю, Том. – Ему удаётся улыбнуться. – Я сказал Хелен прошлой ночью: «Слава Богу, что Дейзи с Томом, а не с одним из этих других диких парней. Он из хороших».

Я пытаюсь сглотнуть, но кажется, будто горло перекрыто.

– Спасибо, сэр.

– Кстати, когда придёшь к нам на ужин? – спрашивает он. – Моя жена всё спрашивает.

Приглашение на ужин меня успокаивает. Если бы он что–то подозревал, он не приглашал бы меня к себе на ужин. Или пригласил бы? Я не уверен, но он определённо не был бы рад, если бы я встречался с его единственной дочерью.

Я в безопасности. Пока. Но если он узнает…

– Нужно спросить у мамы, можно ли, – говорю я. – Но, эм, да. Было бы здорово.

Я никогда, никогда не приду к нему на ужин.