Текст книги "Бойфренд (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 39

Сидни.

Два месяца спустя.

Том пьёт кофе с половиной пакетика сахара.

Он всегда готовит его одинаково. Когда официантка приносит ему кофе, он берёт пакетик сахара, зажимает его посередине и высыпает ровно половину в чашку. Если этого недостаточно, он переворачивает пакетик, чтобы в чёрную жидкость попало ещё несколько крупинок сахара. Он всегда делает это практически с научной точностью.

Когда ты встречаешься с кем–то два месяца, ты начинаешь замечать в нём такие вещи. Именно тогда начинают проявляться недостатки.

– Что случится, если ты случайно выпьешь кофе с целым пакетиком сахара? – спрашиваю я, наблюдая за его ритуалом. Воскресный день, и мы вместе лениво завтракаем в закусочной.

– Ну, я умру, очевидно. – Том ухмыляется мне. – А что насчёт тебя? Что случится, если ты не утопишь свой кофе в, типа, половине чашки сливок?

– Эй, это не так уж и много.

– Разве? Посмотри на свою чашку. Ты, по сути, пьёшь сливки с крошечной каплей кофе.

Ладно, он не совсем неправ. Так что у нас обоих есть свои странности. Но в целом большинство его странностей вполне терпимы. Он бывал в моей квартире много раз и никогда не оставлял поднятое сиденье унитаза, не писал на сиденье и не использовал половину туалетной бумаги за один раз, и в целом он довольно аккуратен в отношении туалета, в отличие от многих парней.

У него много других хороших качеств, помимо превосходных туалетных привычек. Он щедрый – он всегда платит за всё, когда мы вместе, и когда в магазине спрашивают, не хочет ли он округлить сумму в пользу благотворительности, он всегда соглашается. Ему нравятся те же фильмы, что и мне, или он притворяется. Иногда он может быть до слёз смешным. И если у меня случается один из моих эпических эпизодов кровотечения, будь то из носа, пальца или, Бог знает, откуда ещё, он не паникует, что после других парней кажется чудом.

Он также потрясающий в постели. Я стою на своём первоначальном утверждении о невероятно–фантастично–фееричном.

Не то чтобы всё было идеально. Как и Джейк, он трудоголик. Он часто в больнице, включая выходные. И худшее – думать о том, что он там делает. Он режет мёртвые тела. Иногда он приходит ко мне в квартиру после работы, и я не могу не думать об этом, пока он целует меня. Ещё более тревожно то, что ему хочется целовать меня после того, что он делал весь день.

Но, думаю, он занимается этим так долго, что для него это стало нормой. Возможно, его это вообще не беспокоит.

Пока я доедаю последний кусочек своего французского тоста, мимо нашего стола пробегает маленький мальчик, его родители – следом. Мальчику, может, три года, и он чертовски милый. На нём комбинезон, а волосы светлые и кудрявые. Том наблюдает за передвижением ребёнка, на его лице слегка нежное выражение.

– Милый ребёнок, – комментирую я.

Он кивает, и на мгновение в его выражении появляется что–то печальное.

– Да, – наконец говорит он.

Странно, потому что бывают моменты, когда Том, кажется, ужасно боится каких–либо обязательств, и всё же есть другие времена, когда мы сталкиваемся с милой семьёй – как сейчас – и я вижу тоску в его глазах.

Я осторожно затрагивала тему детей, просто чтобы понять его позицию. Я очень чётко даю понять, что не ожидаю, что он оплодотворит меня в ближайшем будущем, просто пытаюсь узнать его общие мысли об отцовстве. Но он был удивительно уклончив.

Том тянется через стол к моей руке. Он улыбается мне, проводя большим пальцем по синим венам на тыльной стороне моей руки. Он часто это делает. Интересно, о чём он думает. Кажется, он хочет что–то сказать, но не уверен, стоит ли.

– Ты знаешь, почему вены синие? – спрашивает он.

Ладно, это определённо не то, что я ожидала от него услышать.

– Потому что кровь в венах не содержит кислорода?

– Распространённое заблуждение. – Он надавливает большим пальцем на вену, проходящую по тыльной стороне моей руки, пока она не сжимается. – Но неверное. Венозная кровь всё ещё красная, хотя и темнее. Причина, по которой вены кажутся синими, в том, что кожа поглощает синий свет. Подкожный жир позволяет проникать только синему свету до вен, поэтому именно его ты видишь, отражённым твоей сетчаткой.

Том всегда полон такими «интересными» фактами. На одном из наших свиданий он спонтанно прочитал мне лекцию о Болезни фон Виллебранда. После этого он, казалось, немного смутился, но я подумала, что это мило с его стороны – потрудиться узнать о моём заболевании.

Я имею в виду, он, должно быть, читал об этом. Невозможно, чтобы он знал всё это сходу.

– Итак, – говорю я, – есть желание сходить на фильм сегодня днём?

– На самом деле, я не могу.

– Работа?

Он качает головой.

– Моя мать приезжает сегодня утром, и я собираюсь встретиться с ней. Она заедет ко мне, потом мы поужинаем.

Учитывая, что его отца больше нет в его жизни, у него, похоже, достаточно здоровые отношения с матерью.

– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Он резко отдергивает руку от моей, больше не интересуясь моими венами или тем, почему они выглядят синими. Он выглядит так, будто вот–вот выплюнет только что выпитый кофе.

– На ужин с моей матерью?

Что ж, это ответ на вопрос, не так ли?

– Не обязательно говорить это так, будто я предложила тебе выпить яд.

– Мы встречаемся всего несколько месяцев, Сидни.

Мои щёки пылают. У меня полностью пропал аппетит к оставшимся французским тостам.

– Верно. Я понимаю.

– Несколько месяцев – это не так долго.

– Я сказала, что понимаю.

Том теребит салфетку, явно пытаясь придумать, как всё исправить. Это не первый раз, когда я получаю от него подобную реакцию. Когда я предложила ему сходить на двойное свидание с Гретхен и Рэнди, у него был такой вид, будто у него вот–вот лопнет аневризма. Конечно, он прав – мы встречаемся совсем недолго. Но в то же время я бы хотела, чтобы он не выглядел таким испуганным, когда я предлагаю ему подобные вещи.

– Может, в следующий раз, – бормочет он.

Да, конечно. Но что я могу сделать? Я могу либо бросить парня из–за его проблем с обязательствами, либо надеяться, что всё изменится, и продолжать наслаждаться невероятным сексом.

– Так что ты будешь делать с мамой? – спрашиваю я.

Он трёт подбородок.

– Думал, могу сводить её в тот ближневосточный ресторан, куда ты затащила меня пару недель назад. Там было очень вкусно. Как он назывался, напомни?

– Э–э, дай–ка я посмотрю.

Том делает ещё один глоток кофе, пока я листаю телефон, пытаясь вспомнить название того места. Его рекомендовала Гретхен, так что мне приходится пролистывать наши сообщения. Пока я занимаюсь этим, наша официантка подходит и бесстыдно флиртует с Томом. К его чести, он лишь вежливо улыбается в ответ. Он обаятельный, но не флиртует, что я ценю.

Наконец, я нахожу ссылку на название и адрес ресторана. Копирую ссылку и отправляю Тому.

– Я отправила тебе ссылку, – говорю я ему.

Я смотрю на его телефон, который он положил на стол в какой–то момент во время еды, ожидая, когда он завибрирует от сообщения. Но он остаётся безмолвным.

– Странно, – говорю я. – Ты получил моё сообщение с названием ресторана?

– Э–э… – Он смотрит на чёрный экран своего телефона. – Да, кажется.

– Откуда ты знаешь? Ты даже не прикоснулся к телефону, а экран чёрный.

– Ну, телефон в беззвучном режиме.

– Нет, не в беззвучном. Он вибрировал всего десять минут назад.

– Не знаю. – Том хватает свой телефон и засовывает его в карман. – Уверен, я получил твоё сообщение. В любом случае, ты правда хочешь, чтобы я смотрел в телефон, пока мы едим вместе?

– Ты постоянно смотришь в телефон, пока мы едим!

– Ну, мне приходят сообщения с работы. Я должен видеть, важные ли они.

Не понимаю, почему Том сейчас так упрямится. Я не прошу его облететь Землю задом наперёд, я просто хочу, чтобы он взглянул на телефон, чтобы подтвердить, что получил моё сообщение. Это заняло бы полсекунды.

– Почему ты так странно себя ведёшь? – Я прищуриваюсь. – Почему ты не можешь сказать, получил ты моё сообщение или нет?

– Господи. Ладно. – Он достаёт телефон из кармана и нажимает на экран. – Я получил твоё сообщение. Хорошо?

– Так как называется ресторан?

Том смотрит на экран, затем на моё лицо. Он издаёт долгий вздох.

– Ладно. Я не получил сообщение.

Ладно, я совершенно сбита с толку. Почему он лжёт об этом? Это не имеет никакого смысла.

– Так мне отправить снова?

Его челюсть напрягается.

– Отправь позже.

Но я его не слушаю. Я отправляю сообщение во второй раз и смотрю на него.

– Получил?

– Я… мой телефон сломан. Не беспокойся об этом. Моя мама всё равно больше любит итальянскую кухню.

Он ёрзает на сиденье. Он выглядит таким неловким. Что, чёрт возьми, происходит?

– Отправь мне сообщение, – говорю я.

– Что? Зачем?

– Почему ты не хочешь отправить мне сообщение?

Том наконец кладёт телефон на стол.

– Слушай, – говорит он, – это мой рабочий телефон. Вот почему я не получаю твои сообщения на него.

– Рабочий телефон? – Я смотрю на его iPhone, который выглядит как стандартный, который есть у всех моих знакомых. Кажется, это тот, который он всегда носит с собой. – Так где же твой личный телефон?

– Я не взял его с собой. Он дома.

– Так ты носишь рабочий телефон, но не личный?

Он пожимает плечами.

– Наверное. Как я сказал, мне нужно убедиться, что на работе нет чрезвычайных ситуаций.

– Каких чрезвычайных ситуаций? Твои пациенты уже мертвы!

Он засовывает телефон обратно в карман.

– Послушай, ты задала вопрос, и я дал ответ. Не знаю, чего ты от меня хочешь.

Чего я хочу? Я хочу знать, почему у меня есть его номер, который явно не является его основным номером. Потому что я не верю, что телефон, который он постоянно носит с собой, не является его личным телефоном. Это было самое нелепое оправдание, которое я когда–либо слышала.

Но настаивать на ответе нет смысла. Одно ясно совершенно точно: Том не хочет говорить мне правду.

Глава 40

Том.

До…

Почти сразу после того, как я возвращаюсь домой из школы, мне снова звонит мама.

И снова я сомневаюсь, стоит ли брать трубку. Она, наверное, слышала об исчезновении Элисон и вряд ли обрадуется, узнав, что моего отца нигде нет. Она вернётся только завтра, и я не хочу, чтобы она паниковала.

Тем не менее, я должен ответить на звонок. Учитывая всё происходящее, если я не отвечу, она, вероятно, вызовет полицию к моей двери в течение часа. Я должен делать вид, будто всё совершенно нормально. Это должно быть выступлением, достойным премии «Оскар».

– Привет, мам, – говорю я, стараясь звучать как можно более нормально.

– Томми! – Её голос трещит на другом конце провода. – Я так беспокоилась о тебе! Я слышала в новостях о той пропавшей девочке. Разве это не подруга Дейзи?

– Наверное, – говорю я. – Я не был с ней близко знаком.

Почему, чёрт возьми, я не могу перестать говорить о ней в прошедшем времени?

Мать, кажется, не замечает этого.

– Это так ужасно, – продолжает она. – Особенно после того, как та другая девушка оказалась мёртвой. Ты слышал что–нибудь о том, что могло с ней случиться?

– Нет, – говорю я, хотя на самом деле мог бы дать ей очень информативный ответ.

– В общем, – говорит она, – с тобой всё в порядке?

– В порядке.

– Где твой отец?

Я знал, что последует этот вопрос, и все же у меня до сих пор нет подходящего ответа.

– Он ушёл на работу.

– На самом деле, я всё–таки решила позвонить ему на работу, и они сказали, что он сегодня не появлялся. – Она делает паузу. – Он спит наверху? Тебе не нужно его покрывать.

– Я, э–э… – Если я скажу ей, что он спит наверху, она может попросить разбудить его. Не могу рисковать. – Он только что ушёл. Сказал, что идёт в O’Toole's.

Я по опыту знаю, что в баре никто никогда не берёт трубку. Ложь кажется безопасной.

– Хорошо.

Мама глубоко вздыхает. Она так волнуется, и мне почти жаль её, но не совсем. Её жизнь изменится к лучшему благодаря тому, что я сделал с тем человеком. Обе наши жизни изменятся к лучшему.

Ну, пока меня не поймают.

– Я буду дома завтра, – говорит она. – Просто… будь осторожен, дорогой.

– Буду, мам.

– Такое ощущение, что там творится что–то очень плохое. Просто оставайся дома и не впускай в дом никого, кроме отца.

Значит… никого.

Завтра мама будет дома, и мне придётся постараться убедить её, что нам не стоит вызывать полицию из–за отца. Это будет несложно. Она ненавидит вызывать полицию из–за выходок отца, потому что это выставляет нас в плохом свете. Но это точно не первый случай, когда кто–то вызывает полицию из–за моего отца. В нашем маленьком городке он известен тем, что ведёт себя как придурок, когда пьян.

Что касается Элисон, это совершенно другая проблема. Мне просто нужно надеяться на лучшее.

Глава 41

Сегодня в школе нам не задали домашнего задания, потому что все были заняты поисками Элисон, так что большую часть дня и вечера я провёл за просмотром местных новостей. Я попытался посмотреть несколько комедийных сериалов, но не смог сосредоточиться и в итоге вернулся к новостям.

В основном это одна и та же история, которая повторяется снова и снова. Сегодня утром было обнаружено, что семнадцатилетняя Элисон Данцингер пропала из дома. Полиция ведёт её поиски и отрабатывает несколько перспективных версий. В деле о её исчезновении пока не выявлено лиц, представляющих интерес для следствия.

В какой–то момент я заставляю себя поужинать – съедаю пакетик Doritos и запиваю его бутылкой Sprite. Где–то между тем, как я вскрываю пакетик, и тем, как я доедаю его до конца, я засыпаю на диване. Я бы не подумал, что такое возможно, но большую часть последних тридцати шести часов я провёл без сна.

Я резко прихожу в себя от звука звонящего мобильного телефона. Я нахожу его в складках дивана, и моё сердце ёкает при виде имени Дейзи на экране. Я не разговаривал с Дейзи с тех пор, как она рыдала у меня на руках этим утром.

– Том… – Она плачет, когда я беру трубку, как будто не переставала плакать с утра. – О, Том…

– Что? Что происходит? – Я наполовину боюсь, что она скажет, что её отец уже едет сюда арестовать меня.

– Они нашли Элисон.

На долю секунды мне кажется, что это хорошо. Элисон просто сбежала, и теперь её нашли. И, может, мой отец и правда сейчас в баре.

Только если это хорошая новость, почему Дейзи так сильно плачет?

– Они только что вытащили её тело из реки. – Её рыдания становятся почти истеричными. – Том…

Река. Туда Слаг изначально хотел выбросить тело моего отца. Это его любимое место.

Дейзи плачет слишком сильно, чтобы дать мне больше подробностей. Я ничего не видел в новостях, так что предполагаю, что Дейзи, должно быть, услышала это от отца.

Интересно, что ещё он ей сказал.

– Её тело было изувечено, – выдавливает Дейзи. – Я слышала, как отец говорил об этом по телефону. Он сказал, что она… Похоже, её пытали.

Как Брэнди.

У меня внутри всё сжимается, когда я вспоминаю, как прозвучало имя Слага, когда они во второй раз опрашивали учеников о том, что случилось с Брэнди. Я думал, он едва её знал, но, очевидно, я ошибался.

Что я натворил?

Я слышу громкие голоса на заднем плане на другом конце провода, и голос Дейзи становится приглушённым.

– Мне лучше идти. Мой отец не хочет, чтобы я разговаривала с тобой.

Хоть я и подозревал об этом, это был удар под дых.

– Не хочет?

– Прости. Дело не в тебе – он просто не доверяет сейчас никому из ребят в старшей школе.

Приятно слышать, что я не главный подозреваемый. Хотя с чего бы? Всё, что он знает, – это то, что мы с Элисон не ладили. Да, я тот самый загадочный «парень», который встречался с Брэнди в ту ночь, когда её убили, но, насколько мне известно, шеф об этом не знает. Единственный другой человек, который знал, – это Элисон, и её больше нет.

Прежде чем я успеваю что–то ещё сказать, на заднем плане раздаётся ещё один громкий голос.

– Мне нужно идти, Том. Поговорим позже.

– Я люблю тебя, Дейзи, – говорю я, но она уже повесила трубку.

Перевод : t.me/thesilentbookclub

Глава 42

К утру следующего дня новости пестрят сообщениями об Элисон Данцингер. Я просмотрел видео с места, где было найдено тело Элисон, не меньше пяти миллионов раз. Я продолжаю пересматривать его снова, и снова, и снова.

Занятия в школе отменены, так что я один в доме и одержимо смотрю новости. Я хочу позвонить Слагу или написать ему, но боюсь, что кто–то прослушивает наши телефоны или что–то в этом роде. В любом случае, единственный человек, с кем я действительно хочу поговорить, – это Дейзи.

Мама входит в дверь около четырёх часов, на плече у неё большая спортивная сумка. Я спрыгиваю с дивана, чтобы помочь ей занести её внутрь, но она гораздо больше заинтересована в том, чтобы обнять меня, поэтому я бросаю сумку.

– О, Томми. – Она сжимает меня слишком сильно. Но в отличие от отца, мама намного меньше меня и не могла бы причинить мне вреда, даже если бы захотела. – Я так беспокоилась о тебе!

– Я в порядке.

– Но эта девочка… – Мама отстраняется от меня. – Её нашли мёртвой, да?

– Да. Нашли. – И теперь я могу говорить о ней в прошедшем времени сколько захочу.

Она молчит на мгновение, сжимая губы.

Я пользуюсь возможностью, чтобы снова взять её сумку.

– Я отнесу её наверх для тебя.

Прежде чем она успевает возразить, я спешу наверх со спортивной сумкой через плечо. Я отношу её в спальню родителей и оставляю на кровати. Мой отец не спал здесь последние две ночи, но он никогда не заботится о том, чтобы заправить кровать, так что простыни всё ещё в беспорядке со времен тех двух дней назад. Выглядит так, будто он мог спать здесь прошлой ночью. Никто не сможет доказать обратное.

Когда я спускаюсь вниз, мама стоит в гостиной, заламывая руки.

– Том, где твой отец?

Отлично. Она только вошла в дом, а уже начала об этом. Я думал, что у меня есть время хотя бы до ужина.

– На работе, полагаю.

– Я звонила в магазин. Он снова не пришёл сегодня.

Я пожимаю плечом.

– Тогда не знаю.

– Ты видел его сегодня утром?

– Да.

Она жуёт нижнюю губу.

– Знаешь, его машина в гараже. Я собиралась поставить свою, но его машина уже там.

– Наверное, он пошёл пешком.

Как будто мой отец когда–либо ходил пешком. Он никогда не упускал возможности проехаться пьяным. Но у него достаточно друзей, которые могли бы его куда–нибудь подвезти.

Я знал, что машина вызовет у матери подозрения. Но было бы хуже бросить её где–нибудь на обочине, где полиция могла бы легко её обнаружить.

Она хмурится.

– Но ты видел его сегодня утром?

– Ты уже спрашивала. Я сказал, что видел.

Она опускает глаза. Кажется, она на что–то смотрит. Я схожу с ума, пытаясь понять, на что, когда вдруг она выпаливает:

– Что случилось с моим ковром?

О господи, пропавший ковёр. Я забыл об этом.

– Я пролил клюквенный сок по всему нему, и он испачкался, поэтому я выбросил его.

– Ты выбросил его? – Её глаза расширяются. – Том, не стоило этого делать! Я могла бы его почистить.

– Прости. Пятно было очень сильное, и я подумал, что ничего не поделаешь.

– Он всё ещё лежит у обочины или…?

– Извини, мусорщики уже увезли его на свалку. Поздно.

– О, Том, – вздыхает она. – Лучше бы ты этого не делал. Мне очень нравился этот ковёр. Я знаю, что он был немного потрёпанным и цеплялся за ноги, но он был у меня уже давно, и я к нему привязалась.

Каким–то образом я представляю похожий разговор между нами, если бы я рассказал ей, что на самом деле случилось с отцом.

– В любом случае… – Она смотрит на часы. – Я прилягу на часок или около того, потом займусь ужином. Как думаешь, отец успеет вернуться домой, чтобы поесть с нами?

– Он сказал, что, вероятно, нет.

Она не выглядит удивлённой.

– Хорошо, значит, только мы вдвоём.

Она плетётся вверх по лестнице в спальню, её плечи понуро опущены. Я наблюдаю, как она поднимается, и жду звука закрывающейся двери спальни, прежде чем включаю телевизор, чтобы ещё раз посмотреть новости.

Глава 43

Сидни.

Настоящее время.

– Ладно, согласна, эта история с телефоном очень странная.

Поскольку Том отмахнулся от меня, чтобы провести время с матерью без меня, я пошла в квартиру Гретхен и Рэнди. Рэнди ушел по делам, но Гретхен готова была выслушать всю историю о том, как Том не получает мои сообщения на свой телефон. И она выглядит должным образом озадаченной.

– Как думаешь, что это значит? – спрашивает Гретхен, засовывая в рот горсть попкорна. Гретхен из тех людей, кто всегда чувствует, что нужно приготовить закуску, когда я прихожу, что довольно мило.

Я пожимаю плечами.

– Я имею в виду, это нехорошо, что мой парень, по–видимому, звонит мне и пишет мне с секретного телефона.

– Он может говорить правду. Ты сказала, он трудоголик, так что логично, что он хочет иметь при себе рабочий телефон. А у него нет сумочки, как у нас, чтобы носить несколько телефонов.

– Да… – Я беру немного попкорна, который Гретхен поставила в деревянной миске на журнальный столик. – Я бы не придавала этому такого большого значения, но он так неловко себя вёл, когда я начала его расспрашивать об этом. Действительно казалось, что он что–то скрывает.

– Так что, по–твоему, он скрывает? – Её глаза расширяются. – Думаешь, он может быть женат?

– Я правда, правда так не думаю. Я видела его квартиру. Ни одна женщина там не живёт. К тому же он, похоже, не беспокоится о том, что его могут увидеть на публике.

Хотя…

Когда мы ходим куда–нибудь поесть, мы всегда выбираем новый ресторан. Всегда. Мы с Джейком ходили в одну закусочную почти каждые выходные, но Том, похоже, очень не хочет иметь «постоянное» место.

– Так… что тогда?

Я не знаю, что и думать. Я правда не думаю, что у него есть другая женщина, но тот факт, что Том носит с собой только рабочий телефон, – явно плохой знак. Это значит, что он ещё больший трудоголик, чем я подозревала. Так бы поступил Джейк. И мы все знаем, как чудесно это сработало.

И я не хочу, чтобы с Томом всё развалилось, как у нас с Джейком. Он такой хороший парень. Он милый, умный, любит свою мать, а ещё он очень симпатичный.

О боже, я действительно влюбляюсь в него.

– Давай поужинаем вместе, – предлагает Гретхен. – Я отлично читаю людей. Скажу тебе за две секунды, если он тебе изменяет.

– Извини, он на это не пойдёт.

– Почему нет?

– Ты должна была видеть его лицо, когда я предложила познакомиться с моими друзьями. Я тебе говорила – у него проблемы с обязательствами. – Я строю гримасу. – Он всё ещё зациклен на той девушке, в которую был влюблён в старшей школе.

– О боже! – Гретхен прикрывает рот рукой. – В старшей школе? Серьёзно?

– Знаю, но, похоже, он хотел на ней жениться, а потом она умерла или что–то в этом роде. Он выглядел таким грустным, когда говорил о ней.

– Оу, но это мило.

Я откидываюсь на подушки дивана, голова кружится. Не знаю, что делать. Я действительно начинаю влюбляться в Тома, но в то же время количество красных флажков стало почти неприемлемым. Я могла бы смириться с его нежеланием знакомиться с моими друзьями, но эта история с телефоном действительно беспокоит меня.

Может, стоит попросить Джейка проверить его биографию.

Конечно, это было бы совершенно унизительно. Не хочу рассказывать бывшему парню, что парень, которым я его заменила, настолько ненадёжен, что требует проверки биографии, если я хочу продолжать отношения. Я бы предпочла, чтобы Джейк думал, что я встречаюсь с потрясающим парнем, и что он упустил свой шанс, потому что не мог найти для меня время.

Кроме того, у Джейка и так полно дел. Я не видела ничего в газетах об аресте убийцы Бонни или тех других двух женщин. Если бы кого–то арестовали, я бы определённо знала об этом.

– Кстати, – говорит Гретхен, – моя выставка в музее скоро закроется. Хочу, чтобы ты пришла посмотреть на неё, пока она ещё идет!

Я смеюсь.

– Я уже видела её!

– Знаю, – признаётся она, – но я хочу, чтобы мои друзья были там ещё раз, прежде чем всё снимут! Я так много работала над ней!

– Знаю. Ты только об этом и могла говорить месяцами. – Раньше Бонни очень раздражало, как много Гретхен говорила о своих выставках, но я не упоминаю об этом. Нет смысла портить воспоминания Гретхен о Бонни, говоря ей, что её подруга иногда находила её очень раздражающей.

– Это поглотило меня, – признаётся она. – Даже накануне вечером я была в музее половину ночи, работая над ней!

Я хмурюсь. Что–то в утверждении Гретхен цепляет меня. Но я не могу точно определить, что именно, и прежде, чем я успеваю это понять, ключ поворачивается в замке входной двери, и глаза Гретхен загораются.

– Рэнди вернулся! Интересно, что он купил…

– А что именно он покупал? – говорю я.

– Один из жильцов дал ему подарочную карту за дополнительную работу, которую он сделал, – объясняет Гретхен. – Так что он пошёл с ней в универмаг на Херальд–сквер. Сказал, купит что–нибудь, чтобы освятить квартиру, теперь, когда я переехала. Разве не мило?

– Типа картины?

– Понятия не имею. Но у Рэнди такой отличный вкус, так что уверена, это что–то хорошее.

У Рэнди отличный вкус? Я оглядываю их минималистичную квартиру, которая выглядит лишь немного иначе, чем когда это было его холостяцкое жилище. А парень носит только джинсы и футболки, иногда толстовку. На чём именно она основывает свою оценку «отличного вкуса»? Но неважно. Гретхен влюблена, и она считает Рэнди идеальным.

Рэнди врывается в квартиру, и он держит в руках что–то большое – шириной по крайней мере два фута (60 см). Я не совсем уверена, что это. Похоже на… стеклянную конструкцию, заполненную землёй. По выражению лица Гретхен я понимаю, что она в равной степени озадачена. Она поднимается на ноги, упирая руки в бока.

– Что это? – спрашивает она.

– Это муравьиная ферма! – с гордостью говорит Рэнди.

– Что?

Будет преуменьшением сказать, что Гретхен не в восторге. На самом деле, она выглядит так, будто хочет ударить Рэнди по лицу, но, возможно, он уронит муравьиную ферму и разобьёт её.

– Это муравьиная ферма, – повторяет Рэнди. – Я подумал, мы можем поставить её там, у окна. Так мы сможем видеть всё, что происходит на ферме.

– О, нет! – Гретхен прыгает перед ним, словно чтобы заблокировать ему вход в комнату с его стеклянным контейнером, полным муравьёв. – Я не хочу эту штуку в своей квартире. Ни за что.

– Почему нет? – Он морщит лоб. – Это так круто.

– Нет, не круто! – восклицает она. – А если муравьи выберутся?

– Муравьи не выберутся.

– Муравьи определённо выберутся! – Гретхен разводит руками и смотрит на меня. – Сидни, помоги мне.

– Муравьиная ферма довольно противная, Рэнди, – говорю я.

Он ставит муравьиную ферму на пол, и Гретхен инстинктивно делает несколько шагов назад.

– Ну, не знаю, чего ты от меня хочешь, Гретхен. Я не могу её вернуть. Мне что, выбросить их?

– Мне плевать, что ты с ними сделаешь! – восклицает она. – Можешь смыть их в унитаз, мне всё равно!

Лицо Рэнди темнеет.

– Я не буду этого делать. Это ужасно.

Гретхен действительно в панике из–за этих муравьёв. Я её не виню. Я бы тоже не хотела видеть их в своём доме. Её лицо стало розовым, и теперь я чувствую, что назревает серьёзная ссора.

– Я лучше пойду, Гретхен, – говорю я. – Но, э–э… удачи.

Пока я спешу из квартиры Гретхен и Рэнди, что–то всё ещё не даёт мне покоя. Что–то, что сказала Гретхен. Но я не могу точно определить, что именно.

В конце концов я разберусь.