Текст книги "Берсеркер (Сборник) Книги 1-11"

Автор книги: Фред Сейберхэген

сообщить о нарушении

Текущая страница: 152 (всего у книги 157 страниц)

Сообщения по радио поступали от эскадрилий истребителей и бомбардировщиков с таким опозданием, что были практически бесполезными для соларианского командования. Иногда вести поступали намного позже возвращения пославших их кораблей… если эти корабли действительно возвращались.

В эфире звучали возбужденные голоса людей, погибших еще до того, как их рапорт достиг одного из двух флагманов. Они докладывали, что попали в берсеркера-матку. На какое-то время адмиралы успокаивались, но жизнь научила их не слишком доверять таким донесениям.

В конце концов выяснилось, что ни один торпедоносец не сумел причинить вражескому носителю никакого ущерба.

На «Жалящем» безуспешно ждали возвращения хотя бы одного штурмовика Восьмой эскадрильи. Коку пришлось заново регулировать своего механического помощника, чтобы тот не позволил остыть ужину для экипажей.

Когда прошло несколько часов, робот, не получивший другого приказа, увидел, что тарелки и приборы остались нетронутыми, и отправил еду в рециркулятор.

Люди на флагмане ждали тщетно. Истребители берсеркеров и зенитный огонь кораблей-маток и следа не оставили от Восьмой эскадрильи штурмовиков.

Мысль, которая внезапно пришла в голову младшему лейтенанту Брайту, все еще дрейфовавшему в космосе и время от времени глядевшему не на флот противника, а совсем в другую сторону, потрясла его, может быть, сильнее, чем удар вражеского снаряда. До него дошло, что кванты света, которые беспрепятственно летели в космосе два миллиарда лет, сейчас умирали на забрале его шлема так стоически, словно выполнили свое предназначение, передав крошечную, едва заметную энергию его глазам и мозгу.

И тут плававшего в космосе человека перестал интересовать ход смертельной битвы. Брайт внезапно ощутил, что это пустяковое с виду событие имеет некую сокровенную и таинственную цель, по сравнению с которой битвы между органической жизнью и мерзавцами-берсеркерами не имеют никакого значения.

Но в следующее мгновение Брайт опомнился. Черт побери, он еще не умер! Страх, смешанный с надеждой, перевесил, и стрелка весов указала на жизнь. Скафандр все еще прекрасно защищал его; если повезет, запаса хватит по крайней мере на несколько дней. В школе выживания ему рассказывали о том, что люди, облаченные в ничуть не лучшие доспехи, проводили в глубоком космосе, где почти не летали корабли, по месяцу, а то и больше.

Брайт дышал, ждал и с помощью телескопа наблюдал за рассеявшимся флотом противника, время от времени слыша в наушниках потрескивание, вызванное боевыми зарядами.

Перед ним раскинулось обширное кладбище малых кораблей соларианцев. Он потерял счет взрывам и мог лишь надеяться, что погибли не все его боевые товарищи и коллеги с других кораблей-носителей, что не все их устаревшие машины вместе с экипажами превратились в раскаленные красные облачка газа и пыли. До сих пор враг не понес серьезного урона. Оставалось молиться, чтобы состоялась хотя бы еще одна атака.

Глава 24

Перед глазами Брайта то и дело проплывали волны тумана. Это были облака пустоты, видные только на фоне почти полного вакуума, в котором они существовали. Иногда форма призрачного облака менялась с пугающей скоростью. Прозрачный дым битвы, распространявшийся во всех направлениях, по сравнению с этими облаками занимал крошечную часть пространства. Последнее изменение дало Брайту возможность ясно увидеть один из кораблей берсеркеров.

Он впервые смотрел на врага в упор. Брайт с холодком под ложечкой понял, что берсеркер находится не далее как в ста километрах. Возможно, намного ближе: в маленьком телескопе шлема был отчетливо виден темный продолговатый корпус берсеркера-матки – одного из кораблей, которых безуспешно пыталась достичь погибшая Восьмая эскадрилья штурмовиков. Он был огромен. Намного больше любого корабля соларианцев.

Брайт думал, что медленно удаляется от поля боя и флота берсеркеров, но сейчас с ужасом понял, что приближается к нему.

Следя за зрелищем как зачарованный, он не сразу сообразил причину улучшения собственного зрения. То, что Брайт мог отличать штурмовики от тяжелых бомбардировщиков и истребителей, могло означать только одно: он сильно приблизился к ним.

Он несколько раз ненадолго включил крошечные толкатели скафандра, чтобы прекратить дрейф в сторону флота берсеркеров. Энергию надо было экономить, иначе у него не осталось бы никакой возможности для маневра.

Затем Брайт снова посмотрел в телескоп. Хорошо заметные длинные следы оставляли тяжелые корабельные снаряды, а взрывы после себя – короткую, но яркую вспышку, похожую на вольтову дугу.

Слава богу, берсеркер двигался не к нему; он сравнительно медленно проплывал перпендикулярным курсом слева направо. Насколько мог судить Брайт, враг не обращал на него внимания. Если же объективы и логические цепи обнаружили его, то приняли за труп. Раз он видел их, значит, и они должны были видеть его… если не учитывать, что скафандр намного меньше корабля. Возможно также, что его заметили, но попросту проигнорировали. Несомненно, эти автоматические приспособления из стекла и металла, эти банки информации были заняты другими делами. Они ждали новой атаки соларианцев.

Некоторые самые дальние корабли флота берсеркеров Брайт различал только по следам, остававшимся в тонкой материи Залива после их порывистых маневров. Острые зигзаги говорили о том, что они предпринимали отвлекающие действия и в то же время пытались сохранять какое-то подобие строя.

Сейчас Брайта пугала не столько близость смертельного врага и собственная беспомощность, сколько масштабы разыгрывавшегося перед ним зрелища. Под ложечкой противно сосало не от страха перед смертью, а от сознания того, что эти далекие туманные отпечатки на самом деле занимают площадь в миллионы километров и он видит следы того, что произошло еще несколько минут назад. Каждый след представлял собой цепочку расплывающихся пятен, широкие промежутки между которыми говорили о том, что корабли то и дело исчезали из нормального космоса.

Но по сравнению с местными газовыми скоплениями эти пятна были ничем. Следом, оставленным мухой на склоне горы…

Напугавший его корабль медленно удалялся. Он становился все меньше и меньше, а затем и совсем исчез.

Только что был – и вдруг испарился. Нырнул в подпространство. Брайт даже сквозь скафандр почувствовал, как его тянет следом.

Однако пилот по-прежнему не замечал и намека на то, что его эскадрилья, бесстрашно ринувшаяся навстречу смерти, сумела нанести врагу хотя бы царапину. Видимо, ни один из берсеркеров-маток не был серьезно поврежден. После того как Брайт оставил свой сбитый штурмовик, он не видел ни взрыва, который мог бы уничтожить корабль-матку, ни новой яркой звезды, вспышка которой означала бы, что предмет большого размера медленно превращается в кучу пылающего шлака.

Цифры, тускло горевшие внутри шлема, свидетельствовали, что примерно через час после прохода корабля-матки мимо прошмыгнул маленький берсеркер размером с курьера. Он не то вел поиск, не то осуществлял какую-то другую миссию. Человек замер на месте, мечтая исчезнуть. Он боялся дышать и инстинктивно съежился в скафандре, стараясь занимать как можно меньше места.

Насколько он близко? Определить это можно было бы только с помощью локатора, но Брайт не собирался этого делать. Он видел только след, а не сам корабль, и пытался убедить себя, что машина-убийца чудовищно далеко. Может быть, в тысяче километров отсюда – намного, намного дальше, чем берсеркер-матка, которого он видел.

На мгновение Брайт даже закрыл глаза от страха. О боже, если он прилетит, пусть прилетает быстрее! И тут маленький берсеркер исчез. Господь был рядом. Он не имел лица, но был почти осязаем.

Брайт все еще пытался определить, насколько велик ущерб, причиненный врагу. Но все было тщетно. Когда облака газа рассеялись, он не увидел никаких признаков того, что этот ущерб был причинен вообще.

Пространство, окружавшее потерпевшего кораблекрушение, постепенно меняло свои очертания. То, что Брайт принимал за Ядро галактики, превратилось в неизвестную шаровидную туманность, расстояние до которой составляло какие-то жалкие сотни световых лет вместо многих тысяч.

Некоторые из следов берсеркеров были по-прежнему хорошо различимы, и Брайту вдруг пришло в голову, что они останутся такими еще миллион лет.

В мозгу продолжала крутиться другая пугающая фраза: «Какие-то жалкие сотни световых лет…»

Окружавшая его Вселенная исчезла, и Брайт потерял найденные было ориентиры.

Наконец дрейфовавший в космосе человек пришел к выводу, что большие вражеские корабли тянут за собой его облаченное в скафандр тело (вместе с обломком кораблекрушения, за который он время от времени цеплялся). Он беспомощно тащился вслед за их силовыми полями и не мог сменить свой великолепный наблюдательный пункт. Брайт начинал думать, отчаянно на это надеясь, что он остался позади всего неприятельского флота. Его ум отказывался подсчитывать шансы на спасение, однако они были и сильно отличались от нуля.

Если бы только можно было связаться с тем, что он принимал за флагмана… но, увы, это было невозможно. Речь могла идти лишь о том, чтобы вернуться, хотя бы и черепашьим шагом, к собственному флоту, к кораблю, с которого он взлетел несколько часов назад.

Конечно, он мог в любое время включить свой маяк и попытаться позвать на помощь, но в такой близости от врага на сигнал могли откликнуться только берсеркеры. А Брайт боялся не только шевелиться, но и дышать. Казалось, воздух проходит в его горло и легкие с таким шумом, что проходящий поблизости корабль непременно его услышит.

Время шло, и Брайт с тревогой ждал новой атаки соларианцев на раскинувшийся перед ним флот. Рано или поздно такая атака начнется, думал он. Если только битва не закончилась полным разгромом соларианцев. Но тогда враг перестроился бы и улетел.

Ему было слишком хорошо известно, что в этом случае мир остановился бы. Тогда ему было бы слегка одиноко… но Брайт не собирался унывать. Еще рано. Людей в космосе подбирали всегда, и делали это другие люди.

Кажется, толкатели скафандра остановили его дрейф в сторону вражеского флота и даже позволили медленно двинуться в обратную сторону.

Во время предыдущей атаки Брайт видел полосы пламени и взрывы через несколько минут после того, как это случилось. Он следил за беззвучным световым шоу с очень слабым изображением.

Интересно, может ли взрывная волна распространяться через облака пыли и случайные атомы водорода? Скорее всего мысль была бредовая. Но если бы такая волна существовала, дрейфующий в космосе человек мог бы определить расстояние до места действия (например, взрыва) по разнице между вспышкой и ощущением удара. Конечно, не удара в полном смысле этого слова. Нет, такое возможно только с использованием сверхчувствительных приборов; среда слишком разреженная…

Какое-то время он пытался отвлечься с помощью математики. Потом снова попытался найти свидетельства того, что люди сумели нанести берсеркерам несколько чувствительных ударов, и снова не нашел их.

Он смотрел, слушал и ждал. Пытался думать о своей семье, оставшихся дома жене и ребенке, а потом запрещал себе это.

Так прошел еще один мучительный час.

Все присутствовавшие в рубке флагмана адмирала Негьюэнса были измучены до последней степени.

На экранах своих приборов они видели, что «Ланквил» и еще один-два корабля Семнадцатого тактического соединения получили несколько серьезных повреждений во время налета эскадрилий машин-убийц.

Негьюэнс уже послал им на помощь все, что мог. Правда, большинство его истребителей улетело прикрывать бомбардировщики и штурмовики, которые должны были нанести удар врагу. Но лишь немногие из эскорта вернулись назад.

А сейчас курьер, вырвавшийся из этого ада, принес сообщение, что «Ланквил» получил новое прямое попадание – еще одно! – и его капитан отдал приказ покинуть корабль. Боумэн либо уже перенес свой флаг на меньший корабль, либо еще пытался сделать это. Теперь двум кораблям-носителям Негьюэнса предстояло в одиночку сражаться с неприятельским флотом, имевшим как минимум четыре корабля того же тоннажа.

Глядя на взлетную палубу «Рискованного», а затем сверяясь с экраном дисплея, адмирал Негьюэнс и офицеры его штаба следили за тем, как поодиночке возвращаются потрепанные участники неудачной атаки. Иногда уцелевшим приходилось отложить посадку, потому что навстречу им поднималась новая группа малых кораблей.

Эти совместные атаки с кораблей и суши были недостаточно скоординированы. Точнее сказать, не скоординированы вовсе: угар битвы не давал возможности действовать планомерно и методично. Адмиралы стремились нанести удар как можно быстрее, затем возвращали уцелевших и снова готовили к атаке.

* * *

Компьютеры врагов, успешно защитившихся от торопливых атак, следовавших одна задругой, в конце концов должны были понять, что их космические донесения не остались тайной для соларианцев. Никакого другого разумного объяснения того, что их стратегические планы известны зложити до мельчайших деталей, не существовало.

Хотя берсеркеры не догадывались о том, что их шифры раскрыты, тем не менее большинство этих шифров было предусмотрительно сменено незадолго до начала операции. Согласно заведенному обычаю, секретный код сообщений должны были сменить опять, но лишь по прошествии некоторого времени. Пытаться сменить его во время битвы значило бы сильно рисковать.

Однако вскоре выяснилось, что у берсеркеров нет причины кардинальным образом менять свою стратегию или тактику. Эффективность налетов соларианцев была поразительно низкой. Их боевой потенциал оказался даже меньше предсказанного. Экипажи кораблей были неумелыми и плохо обученными. Одна скороспелая атака за другой демонстрировали их некомпетентность. Поэтому у берсеркеров были все основания ждать победы.

То, что в атакующие силы соларианцев входили корабли, которые явно базировались на атолле, убеждало адмиралов берсеркеров в необходимости повторного налета на Фифти-Фифти.

Компьютер, командовавший всем флотом берсеркеров, послал молчаливый приказ, и боевые машины начали готовиться к новой атаке атолла. Но бомбардировку пришлось на время отложить: кораблям было необходимо сменить вооружение. Более приемлемого решения строгая логика подсказать не могла.

Сквозь тонкую прозрачную крышу хлипкого временного укрытия типа алькова, сооруженного на взлетной палубе одного из берсеркеров-маток, пара человеческих глаз смотрела прямо на обломок кораблекрушения, за которым до сих пор столь успешно прятался младший лейтенант Брайт. Но расстояние было таким огромным, что кусок корабля и скрывавшийся за ним человек остались незамеченными.

Эти глаза принадлежали мужчине по имени Рой Лаваль, который оказался на борту берсеркера-носителя по собственной воле… Он был облачен в нечто похожее на военную форму. Поношенный пиджак в обтяжку был опоясан по талии обрывком металлической цепи с простым висячим замком вместо пряжки.

Из-за перегородки молча вышла хрупкая женщина и встала рядом. Ее поза была позой человека, смирившегося с судьбой. Определить возраст дамы не представлялось возможным; одежда ее была такой же поношенной, но более простой, чем у мужчины.

Человек в псевдоформе повернул голову и заговорил. Но обращался он не к женщине, а к непонятному предмету, стоявшему за решеткой, метрах в трех-четырех отсюда.

– Тамплиер, скоро у нас на борту будет много новых пленников. Что ты на это скажешь?

– Скоро ты сам будешь мертв, ублюдок-доброжил! Умрешь еще до того, как увидишь другого пленника! – громко и чересчур весело ответил Тамплиер. Из полупрозрачного куба, созданного силовым полем, торчала лишь его голова.

Лаваль проигнорировал оскорбление; он по опыту знал, что ничего не сможет сделать с этим безумцем: Учитель хотел, чтобы его пленник во время допроса был в наилучшей форме.

Однако на этом беседа не закончилась. Лаваль любезно улыбнулся и довольным тоном предупредил Тамплиера:

– Готовься к очень серьезному допросу. Едва ли ты можешь себе представить, что это такое.

Лаваль и женщина, которая предпочла разделить его судьбу, не хуже других знали, что идут в бой; по крайней мере, это не раз говорил им Учитель. Последние час-другой они наблюдали за тщетными атаками соларианцев, так же как с другой стороны это делал младший лейтенант Брайт. Пара разорвавшихся рядом бомб добавила настроения Тамплиеру и заставила Лаваля нахмуриться.

Но сейчас, с точки зрения доброжила, все вновь шло прекрасно.

За исключением того, что Учитель почему-то почти перестал беседовать с самым верным своим почитателем. Оставалось надеяться лишь на то, что по окончании боя у Учителя появится время и он станет обращаться со своим учеником так, как тот того заслуживает.

– Учитель, когда начнется битва?

Последовала долгая пауза.

– Скоро. – Ответ донесся не из видимого источника, но из какого-то микрофона, который было бы трудно найти, поскольку он был надежно спрятан.

В последнее время в любой беседе с машиной наступали перерывы. Они были столь частыми и столь долгими, что едва ли этот диалог можно было назвать беседой. Казалось, что внимание Учителя приковано к чему-то другому.

Лаваль не однажды требовал отчета о том, как развивается бой. Но его вопросы пропускали мимо ушей.

Человек вздыхал и оставлял всякие попытки затронуть другую тему, которую недавно обсуждал с Учителем. Он просил машину дать ему новое имя. Лаваль явно решил, что их связь будет долгой. Однажды, несколько дней назад, когда еще можно было думать не только о битве, машина спросила, зачем ему это нужно (впрочем, кажется, к этому вопросу присоединилась и женщина), и Лаваль ответил:

– Человек, которого звали Рой Лаваль, умер. Придя жить со своим Учителем, я стал другим человеком.

Берсеркер не обратил на его просьбу никакого внимания. Тогда человек решил выбрать себе имя самостоятельно и начал передавать варианты на рассмотрение берсеркера.

Но затем до Лаваля дошло, что мудрый Учитель предпочел бы называть его каким-нибудь числом, чем именем, которое что-то значит на том или ином соларианском языке.

Никакого ответа. Лаваль решил, что его проверяют. Может быть, хотят выяснить, способен ли он переносить пустоту и хорошо ли он подходит на роль вице-короля Королевства Смерти.

Глава 25

На мирной планете Юхао, в нескольких искривлениях времени и пространства от смертельной битвы, разыгрывавшейся в глубоком космосе, охотник по имени Траскелук, вооруженный до зубов, должен был решить, как он будет разыскивать объект своей мести.

Куда, черт побери, запропастился Нифти Гифт?

Траскелук прекрасно знал, где он живет, точнее, жил, – на Юхао. Если его там нет, можно было бы выяснить, куда он уехал. Но если Траскелук пойдет туда и начнет наводить справки, соседи по общежитию наверняка сообщат этому куску дерьма, что Траскелук разыскивает его. Другие стали бы раздумывать, зачем ему это нужно, но только не Нифти.

Если бы не счастливый случай, он сел бы на военный транспорт, полетел на Землю и даром потратил бы время.

Траскелук попытался представить себе, что он рыщет по Земле и разговаривает с родней Гифта. Эта мысль не доставила ему никакого удовольствия.

В нынешней ситуации единственный способ найти этого сукина сына, суливший скромные шансы на успех, заключался в том, чтобы покрутиться возле базы и перехватить Нифти, когда тот вернется из отпуска; но в этом случае люди заметят Траскелука и могут заподозрить неладное.

Кодекс клана Траскелука требовал, чтобы он посвятил мести весь остаток жизни, пока не добьется своего. В детстве он был немного знаком с двумя дальними родственниками, которые действительно отомстили врагу. Но люди, которые посвятили этому всю свою жизнь, очевидно, существовали только в старинных легендах. Когда Траскелуку было лет двенадцать-тринадцать, эти легенды казались ему ужасно захватывающими.

Траскелук каждый день ждал вестей от отца, деда или их обоих. Наверняка они будут подбадривать его и советовать проявить решительность. Он ничуть не удивился бы, если бы старики заподозрили его в слабости. Но независимо от того, собирались они писать ему или нет, Траскелук знал, что они молча ждут, чем закончится это дело.

Часы его отпуска, данного ему для долечивания, проходили и неумолимо складывались в дни. Мысль о необходимости найти Гифта была тяжелым бременем, а он все еще не имел представления, как поступить. Неотступно думая об оружии, встроенном в его новую искусственную руку, Траскелук попрощался с кузеном и его семьей согласно ритуалу и уехал, полный решимости пуститься по следам космонавта Гифта.

Мрачный и молчаливый, молодой человек ехал по извилистым дорогам, пересекавшим эту чудесную местность в том самом взятом напрокат мобиле, который доставил его к Маалу. Он двигался в сторону Порт-Даймонда, поскольку не знал, куда еще податься. У Траска было смутное чувство, что там он сумеет найти ключ к местопребыванию Гифта.

Многого ли он успел добиться за прошедшее время?

Седрик согнул левую руку и попытался решить, стала ли она заметно тяжелее после операции, проведенной Маалом. Он больше не сомневался, что кузен до тонкостей знает свое дело. Новое оружие будет мирно покоиться на своем месте, несколько дней, месяцев, а при надобности и лет. Однако он поймал себя на том, что привык усиленно моргать, интуитивно пытаясь избавиться от маленького пылающего изображения.

Мускулы уцелевшей части левого предплечья еще помнили вес извивавшейся в его руках собаки. Он еще ощущал запах горящего меха, пыли и смерти.

Но что же теперь делать?

Он вернулся к мысли подежурить у входа на базу или на стоянке общественного транспорта: Гифт должен был рано или поздно вернуться. Но Траскелук предпочел бы встретиться с врагом где-нибудь подальше от базы. Тогда никакие препятствия не помешали бы ему сделать свое дело. Может быть, вообще никто не узнает о его поступке. Во всяком случае, ему хотелось на это надеяться.

Где-то в дальнем уголке сознания новоявленного сыщика сидела пара имен. То были знакомые Гифта, о которых он упоминал. Если бы Траскелук нашел этих людей, они могли бы намекнуть ему, где находится Нифти. На это ушел бы день-другой, но скорее всего они ничего не знают. Если бы он имел те же возможности, что и служба безопасности… но об этом нечего было и мечтать.

Конечно, можно обратиться к командору Р и попросить ее еще раз оказать помощь. Если бы она замолвила за него словечко… но связаться с Мамой Р можно только по ее собственной секретной коммуникационной системе.

Мститель мельком посмотрел на себя в зеркало и глубоко задумался.

Сначала Траскелук вполне логично предположил, что Гифт, получив отпуск, полетел прямо на Землю, где был его дом и где он вступил в армию. Но потом служба безопасности сообщила, что этот предатель, сделав крюк, тут же вернулся на Юхао. А у Траскелука сложилось впечатление, что эти ребята свое дело знают.

Согласно информации, которую он получил благодаря ходатайству Мамы Р, Гифт действительно полетел на Землю, как все и ждали. Его взял с собой крейсер адмирала Боумэна. Но Гифт не продвинулся дальше спутника-вокзала, вращавшегося на околоземной орбите. Он немного побыл там и тут же вернулся назад.

Это, как и всякий необъяснимый поступок, должно было показаться профессионалам безопасности подозрительным.

Но до сих пор все шло своим чередом. Безопасность была уверена, что Гифт не скрывается. Может быть, по возвращении на Юхао он даже позвонил в офис, чтобы исправить приказ. Допустим, попросил продлить отпуск. Правда, для этого нужна серьезная причина. Нифти не стал бы этого делать, если бы знал, что Траскелук спасся. В таком случае у него были бы основания опасаться ареста.

Но если Гифт звонил, то наверняка оставил в Хайпо адрес или номер коммуникатора на Юхао, по которому ему могли сообщить об изменении приказа.

Если бы он находился на одной планете с разыскиваемым, это сильно облегчило бы дело. Но у Траскелука было смутное чувство, что это не так. С таким же успехом ублюдок мог находиться на другом конце Млечного Пути. Ничего себе работенка, подумал он, искать человека, который то и дело исчезает…

Интересно, как это делают журналисты? Например, Йори Йокосука. Как бы она стала искать Гифта, если бы решила снова взять у него интервью?

Во время беседы в госпитале она дала Траскелуку свой личный номер.

Черт его знает, может быть, стоит попробовать.

Траскелук тут же соединился с роботом-секретарем Йори, назвал себя и оставил сообщение с намеком на новый интересный рассказ. Затем остановил машину и стал ждать, надеясь на скорый ответ.

Дьявольщина, если бы он встретился с Нифти в первый или второй день поисков, то испробовал бы на нем силу своей искусственной руки и плевал бы на ритуальное оружие. Попросту придушил бы сукина сына. И даже не стал бы пинать его в пах – слишком много чести.

Но теперь… Седрик подумал, что бы мог сказать ему Гифт во время их встречи с глазу на глаз. Он все еще не придумал подходящего сценария этой беседы.

И было еще кое-что, о чем Траскелук старался не думать. Некоторые вещи, которые его клан и семья считали пустяками, на самом деле были очень серьезны. Во всяком случае, для современного межзвездного мира. Граждане Млечного Пути – кроме разве что самых отдаленных уголков, куда еще не добралась цивилизация – не могли придушить человека или оторвать ему голову, а затем спокойно уйти. Седрик достаточно долго прожил в этом мире, чтобы понимать, что законы Юхао и любого другого мира не одобряют долга чести, что бы там ни говорили старейшины его клана. Несколько миллионов человек, для которых слова старейшин были законом, составляли ничтожную часть современного мира. Если ты убивал человека из чувства мести и был пойман на месте преступления, то должен был расплачиваться за это до конца жизни. Седрик был уверен, что дед и, возможно, отец восхищались бы им. Но подавляющее большинство других, включая Космические Силы, решило бы, что он сошел с ума. Наверно, он мог бы сослаться на нервное потрясение, испытанное во время боя. И все же если бы его поймали, лучшее, на что можно было надеяться, это долгое, очень долгое тюремное заключение.

Телефон мобиля негромко звякнул: Йори Йокосука откликнулась на его звонок.

– Что случилось, космонавт? – Голос журналистки был веселым и бодрым.

– Мне захотелось узнать, как вы находите нужных людей.

– Обычно довольно неплохо. А кого вы ищете?

Он ответил, и Йори ничуть не удивилась. Только спросила:

– Где вы сейчас?

Она объяснила, что едет к дому босса. Джей Нэш снимал большой дом в старинном стиле примерно в часе езды от Порт-Даймонда. Он дал ей ключи от запертой комнаты, где хранил свои самые ценные материалы и аппаратуру.

– Хочет, чтобы я привезла ему кое-что нужное для работы… Кстати, вы слышали, что мы снимали документальный фильм? Только что вернулись с Фифти-Фифти. Вот это было зрелище!

– Могу себе представить…

– Так вот, теперь нужно приниматься за монтаж, редактировать, делать вступление и заключение… в общем, дел невпроворот. А он ранен в плечо. Задеты нервы, и все обстоит намного серьезнее, чем ему показалось сначала. Ему пришлось лечь в госпиталь.

Траскелук и Йори договорились встретиться в нескольких километрах от дома Нэша. Траск припарковал свой мобиль и сел в машину Йори; у женщины было срочное поручение, и она не могла задерживаться.

– По дороге поговорим, как вам найти Гифта.

Увидев хмурого космонавта, Йори припомнила подробности их предыдущей короткой встречи.

После ухода в отпуск Траск не надевал военную форму. Сейчас он занимался личным делом, не имевшим к Космическим Силам никакого отношения.

– Что вы сделаете с космонавтом Гифтом, когда найдете его? – по-дружески спросила она, включая двигатель.

Казалось, дама ничуть не удивлена.

– Поздороваюсь со старым приятелем, – в тон ответил Траск. – Мы пожмем друг другу руки. Левые руки.

– Вы говорили, что хотите сделать ему какой-то подарок.

Казалось, Траскелук не расслышал вопроса.

Но Йори не отставала.

– Перестаньте. Никто не станет разыскивать человека на другом конце света только для того, чтобы поздороваться.

Траскелук замешкался, а потом ответил:

– Есть кое-что, о чем я хотел бы с ним поговорить.

– Это имеет какое-то отношение к гибели вашего корабля?

Ответа не последовало.

– Как ни странно, я тоже хотела бы найти его. Впрочем, может быть, это вовсе не странно. Я с первого взгляда поняла, что он мог бы рассказать мне куда больше.

Журналистка была заинтригована; похоже, история двух людей, спасшихся с погибшего корабля-шпиона, была куда более таинственной, чем думали ее коллеги. Кроме того, Йори чрезвычайно заинтересовал этот сильный, умный человек с гневным огоньком в глазах, который он тщетно пытался скрыть.

Да, это гнев. И еще что-то, чему трудно найти название.

И тут Йори вспомнила, что два товарища по случайному совпадению получили одну и ту же рану.

– Как ваша рука?

– Нормально. – Траскелук временами задумывался над тем, что Гифта тоже оснастили протезом левой руки и предплечья. Пытался обнаружить более глубокий смысл в том, что было не более чем простым совпадением.

Подобно миллиардам людей, обитавших на множестве планет, Траск слышал о Джее Нэше и видел некоторые из его работ. Как и Гифт, подумал он. Но, кажется, эта паршивая овца в экипаже ни разу не упоминала имени продюсера и не хвасталась знакомством со знаменитостью.

– Я думаю, он бы непременно похвастался, если бы имел на это право. Поднял бы большой шум. Такой он человек.

– Какой именно?

– Ужасно самолюбивый.

– Кажется, вы не слишком высокого мнения о своем коллеге, – заметила Йори.

Траскелук промолчал.

– Он сделал что-то не то? Когда вы остались на борту вдвоем?

Некоторое время Седрик мрачно смотрел на нее, а потом спросил:

– Хотите услышать историю, которая тянет на роман?

– Конечно, хочу!

– Тогда помогите мне найти его.

Хотя у Йори было полно своих дел, она время от времени думала о том, что будет делать Траскелук, выйдя из госпиталя. Будет ли он искать Нифти Гифта? Может быть, она даже слышала, что Траскелук находится где-то на Юхао и жадно расспрашивает всех о своем старом приятеле. Ее профессиональное любопытство, не удовлетворенное рассказом о таинственном корабле-разведчике, вспыхнуло с новой силой.

Йори не пользовалась датчиками, которыми располагала служба безопасности, но у нее были свои способы отыскивать нужных людей и она умело ими пользовалась. Некоторые из этих способов позволяли отыскивать тех, кто действительно носил на себе такой датчик. А Траскелук нисколько не скрывал, где он находится.