355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Франсеск Миральес » Retrum. Когда мы были мертвыми » Текст книги (страница 13)
Retrum. Когда мы были мертвыми
  • Текст добавлен: 28 сентября 2016, 23:37

Текст книги "Retrum. Когда мы были мертвыми"


Автор книги: Франсеск Миральес



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Хостел «Пикадилли»

Лондон взывает к далеким городам.

Объявлена война, и на улицах начинается сражение.

– Клэш —

В город, некогда называвшийся столицей мира, мы прибыли в субботу, ближе к вечеру. Так как до этого у нас несколько дней не было возможности даже принять душ, мысль о том, чтобы найти себе какое-нибудь пристанище с водопроводом и крышей над головой, вовсе не казалась нам кощунственной. Нужно было привести себя в человеческий вид перед тем, как отправляться на экскурсию в последний пункт нашей программы – кладбище Хайгейт.

Мы решили, что съездим туда на следующий день, в воскресенье, и переночуем прямо там, если все сложится нормально. Это должно было стать финальным аккордом нашего потрясающе интересного кладбищенского путешествия. Затем нам нужно было прямым ходом двигать на вокзал и садиться на поезд, потому что срок действия единых проездных билетов подходил к концу.

Устроились мы в хостеле «Пикадилли» – здании, битком набитым такими же, как мы, небогатыми туристами, находившемся, впрочем, действительно в двух шагах от знаменитой одноименной площади. За пятнадцать фунтов с каждого нам предоставили четыре койки в восьмиместной комнате и право пользования коммунальными удобствами. Выполнив все необходимые формальности и отдав должное душу, мы стали прикидывать, чем стоит заняться в наш первый лондонский вечер.

– Я с удовольствием сходила бы на «Призрак Оперы», – сказала Лорена, уже успевшая переодеться в свой лучший, если так можно выразиться, вечерний наряд. – Театр здесь совсем рядом. Я видела на афише, что есть билеты по двадцать фунтов.

У меня к тому времени оставалась на руках как раз примерно такая сумма, вот только этих денег мне должно было хватить на пару дней – до возвращения домой. Поэтому я поддержал идею Лорены, но предложил друзьям сходить в театр без меня. Я предпочел бы потратить этот вечер на прогулку по Сохо, затем вернулся бы в хостел, воспользовался бы его малолюдностью в субботний вечер, немного отдохнул бы и что-нибудь почитал.

– Я, наверное, сегодня не в форме для мюзикла, – сообщила нам Алексия. – Я устала, а эти спектакли обычно очень длинные. Впрочем, если честно, мне этот жанр никогда особо не нравился.

Роберт, как всегда, заботливый и тактичный, поспешил поддержать Лорену:

– А я, пожалуй, с тобой схожу. Если спектакль действительно идет на сцене уже двадцать пять лет, то это чего-нибудь да стоит.

* * *

Пробродив по центру Лондона несколько часов, мы с Алексией вернулись в хостел «Пикадилли» где-то в начале двенадцатого. Я умирал от усталости, но прекрасно видел, что Алексия страшно нервничает и из-за чего-то переживает. Что ее волновало – я не знал. При этом на обратном пути в хостел девушка несколько раз заходила в телефонные будки, при этом не считая нужным сказать мне, что происходит и кому она собирается звонить.

Я предположил, что речь идет о самой обыкновенной семейной ссоре – поругалась, наверное, из-за чего-то с родителями, – и не стал обращать внимание на несколько странное поведение подруги.

В хостеле нас ждал неприятный сюрприз. Четыре места на верхнем ярусе в нашей комнате оккупировали типичные английские хулиганы, явно приехавшие откуда-то из глубинки. Их кровати были превращены в склады с банками пива, которым они немедленно поспешили с нами поделиться. Развлекались эти ребята, надо сказать, весьма «интеллектуально». В тот момент, когда мы появились, они устроили соревнование по громкости рыгания. Дальше все шло в том же духе.

Мы завалились на свои кровати, лелея надежду на то, что попозже ребята уйдут веселиться куда-нибудь в другое место. Впрочем, вскоре нам стало понятно, что, по всей видимости, наши страдания продолжатся. В это время пабы уже закрывались, а парни явно не собирались ложиться спать, не опорожнив все имевшееся в их распоряжении пиво до последней банки.

Не слишком веря в успех этого предприятия, я все же попытался воззвать к их совести и здравому смыслу и попросил вести себя чуть потише. Результат моих скромных попыток навести в комнате хоть какой-то порядок оказался вполне предсказуемым. Меня освистали, осмеяли, а один из участников веселья свесился с верхней койки и погрозил мне кулаком.

Алексия не сдержалась и весьма эмоционально вмешалась в эту дискуссию, которая вот-вот грозила перейти в сеанс рукоприкладства. В ответ посыпались оскорбления, ребята, не стесняясь, стали демонстрировать нам самые неприличные жесты. Один из них спустился с кровати и нарочито медленно, с расстановкой произнося каждое слово – так, чтобы я обязательно понял весь глубокий смысл пожелания, сформулированного на его родном языке, – сказал:

– Слушай ты, скотина, проваливай обратно в свою гребаную страну и там устанавливай собственные порядки.

Из этой ситуации было три выхода. Первый состоял в том, чтобы поддаться на явную провокацию, следовательно, ввязаться в драку с заведомо проигрышным для себя финалом. Можно было пожаловаться администратору, что, впрочем, грозило схожими последствиями. Прежде чем дежурный отреагировал бы на мое заявление, нам с Алексией досталось бы здесь по полной.

Оставался еще один вариант: попытаться найти другое место для ночлега. Алексия выбрала именно эту возможность.

– Слушай, давай не будем тратить время на этих придурков. Есть у меня одна мысль. Я, кажется, знаю, куда мы сейчас пойдем.

На Пикадилли мы вышли уже в половине первого ночи. Алексия бодрым шагом тащила меня за собой к метро, где мы как раз успели на последний поезд.

– Куда едем-то? – спросил я ее. – Ночь ведь на дворе!

– В Кенсал-Грин, самое древнее из всех действующих британских кладбищ. Я думаю, что просочиться туда нам будет нетрудно.

Кенсал-Грин

Если не встречаешь смерть как невесту, придется познакомиться с нею как с палачом.

– Густаво Тимон —

Минут через двадцать или, быть может, чуть позже мы уже стояли перед воротами кладбища Викторианской эпохи. От него веяло каким-то запустением. Впрочем, скорее всего, это впечатление своим происхождением было обязано той дурной славе, которую этот район приобрел именно в последние годы.

Даже в путеводителе было сказано, что название «Кенсал-Грин» частенько мелькало в прессе в хронике криминальных происшествий. Порой здесь происходили самые настоящие перестрелки. Так, например, в ноябре 2001 года пятеро посетителей, сидевших на террасе одного из пабов в этом районе, получили тяжелые ранения, когда трое неизвестных в масках открыли беспорядочную стрельбу по заведению. Два года спустя неподалеку от этого места были найдены трупы семилетнего ребенка и его отца. Обоих убили выстрелами в голову. С тех пор цепочка насилия, совершавшегося в этом районе Лондона, не прерывалась.

В общем, данное место, несмотря на всю мою любовь к кладбищам, я никак не мог назвать безопасным, и ночевать здесь, с моей точки зрения, было бы по меньшей мере неразумно. Впрочем, учитывая тот факт, что метро уже закрылось, другого выхода у нас не оставалось.

Как и предполагала Алексия, на территорию кладбища мы проникли без особого труда. Один из секторов ограды был несколько ниже, чем все остальные. Алексия даже не забралась на него, а легко, по-кошачьи влетела на гребень стены. Оттуда она протянула мне руку, и с ее помощью я тоже сумел забраться на каменную стену. Мы огляделись и одновременно спрыгнули на дорожку, шедшую вдоль ограды. Дожди, постоянно идущие в Лондоне, превратили эту тропку в своего рода водосточную канавку.

Впрочем, в ту ночь над городом мертвых ярко светила почти полная луна. Было жарко, так что перспектива провести еще одну ночь на свежем воздухе нас с Алексией не пугала. Гораздо неприятнее было бы ночевать в полицейском участке, попадись мы сейчас на глазах охране, и еще хуже – повстречаться с местными вандалами, которые, как я читал в путеводителе, частенько заглядывали сюда по ночам.

Кладбище в этот час было пустынным и выглядело в лунном свете почти заброшенным. Это впечатление создавали поваленные могильные памятники, ставшие жертвами корней деревьев, растущих вокруг. Алексии всегда нравились подобные романтические пейзажи, и вид этого почти заброшенного погребального парка привел ее в полный восторг.

Мы прошли в глубь кладбища и в изумлении остановились перед участком, на котором почти не осталось целых захоронений. Могилы были вскрыты, а склепы и памятники практически полностью разрушены. Судя по густому плющу, покрывавшему эти руины, чудовищноенадругательство над гробницами произошло не в последнее время, а много лет назад.

– Я читала, что это кладбище сильно пострадало от немецких бомбардировок во время Второй мировой войны, – завороженно разглядывая развалины, произнесла Алексия. – Как ты думаешь, мы видим следы тех бомбежек?

– Вполне возможно. Только мне кажется странным, что родственники покойных не восстановили памятники или хотя бы не привели в порядок сами могилы.

– Может быть, у них просто никого не осталось?

– В каком смысле?

– Допустим, здесь были похоронены те, кто умер, не оставив наследников. В конце концов, во время войны всякое бывает. Порой люди погибают или пропадают целыми семьями.

Чтобы не попасться на глаза охране, мы старались держаться подальше от главных аллей кладбища и передвигались в основном по узким проходам между могилами, явно проигрывавшими сражение с сорняками и кустами, буйно растущими повсюду.

Убедившись в том, что забрались в самый глухой уголок этого города мертвых и что нас здесь, скорее всего, никто не увидит, мы выбрали себе в качестве ложа большую каменную плиту, поросшую мхом. Ничего иного, что походило бы на кровать, кладбище Кенсал-Грин предложить нам не могло.

– Мы, кстати, не накрасили себе лица, – заметил я.

– Нет, оставим это на завтра, – возразила Алексия, – Сегодня у меня нет ни малейшего желания брататься с покойниками, вне зависимости от того, кто лежит под этой плитой.

– Чего же тогда тебе хочется?

– Заняться любовью прямо здесь и сейчас.

Алексия жестом попросила меня подождать ее и скрылась из виду за ближайшим высоким памятником.

Восхищенный такой перспективой – столь далеко мы на кладбище еще никогда не заходили, – я весь горел от страсти. Дожидаясь Алексию, я поспешно разделся и сидел совершенно голый на могильной плите, мягкой от слоя мха, покрывавшего ее.

Чтобы хотя бы немного успокоиться, я попытался сосредоточиться на луне, висевшей почти в зените, и стал искать знакомые кратеры на ее поверхности. В серебристом свете моя кожа приобрела какой-то странный молочно-белесый оттенок.

Алексия вернулась к нашему ложу тоже обнаженной, тотчас же бросилась ко мне, осыпала ласками и поцелуями. Там, в этом саду смерти, мы и предались прекрасному танцу жизни.

* * *

Тихий, безветренный рассвет застал нас обнаженными, укрывшимися, как одеялом, моим пальто.

Вдалеке уже слышался шум проснувшегося большого города. Наступивший день был выходным, но многочисленные машины уже пробирались по бесконечному лабиринту лондонских улиц.

Обнимая Алексию, я подумал о том, что в эту ночь мы, наверное, познали нечто большее, чем просто единение наших тел. Наслаждаясь близостью с возлюбленной прямо на могильной плите, я обещал ей любить ее всегда – и при жизни, и после смерти.

Когда все закончилось, Алексия выразила мне практически те же самые чувства, но другими словами:

– Когда не стало моей сестры, я поняла, что и сама наполовину умерла. Но моя живая часть теперь воссоединилась с твоей – с той, которая уцелела после смерти твоего брата.

Алексия энергично потянулась и столкнула меня с могилы.

Я упал на траву, затем поднялся и решил, что раз уж мы все равно проснулись, то будет лучше одеться, чтобы в таком вот виде не попасться на глаза сотрудникам кладбища или первым посетителям. Затем я сходил за одеждой Алексии, которая к тому времени села в изящной позе на ту же плиту и больше всего теперь напоминала лесную фею с какого-нибудь романтического холста.

Мы уже совсем было собрались отправиться на поиски выхода, как вдруг моя возлюбленная остановилась и сказала:

– Хотелось бы знать, чья могила послужила нам сегодня ложем любви.

Ради Алексии я был готов на все, а уж содрать голыми руками ковер мха с плиты было для меня и вовсе сущим пустяком. Вскоре нашим взглядам предстали вырезанные на камне имя покойного, даты его рождения и смерти.

Выяснилось, что нас ждал весьма мрачный сюрприз.

Несмотря на то что и сама могила, и плита, лежавшая на ней, были достаточно большими, там, в глубине, покоился человек, проживший на этой земле всего один день.

Алексия с ужасом посмотрела на меня и воскликнула:

– Мы, оказывается, спали на могиле ребенка! Нет, даже не ребенка – младенца!

– Что в этом такого? – спросил я, чувствуя, что моя возлюбленная испугалась не на шутку.

– Я слышала про такое поверье. В общем, это к большому несчастью.

Хайгейтский вампир

Как часто мы ощущаем близость с теми,

кто уже мертв!

И как часто кажутся нам мертвыми те,

кто на самом деле еще жив!

– Вольф Бирманн —

С нашими друзьями мы встретились только после обеда, пили чай в кафе на рынке Кандем и рассказывали, чем кончился вчерашний вечер в хостеле «Пикадилли».

Лорена очень рассердилась на нас.

– Что, трудно было послать нам эсэмэс и сообщить, где вы находитесь? Мы присоединились бы к вам.

По вполне очевидным причинам мы не собирались посвящать Лорену и Роберта в то, чем занимались на кладбище в Кенеал-Грин.

Я старательно подыскивал правильные слова, пытался погасить разгоравшуюся ссору, грозившую испортить всем нам конец такого замечательного путешествия.

– Мы просто подумали, что спектакль затянется надолго. Мюзиклы – они все такие. Потом вы наверняка захотели бы прогуляться по Сохо и где-нибудь посидеть.

– Так оно и было. Мы пошли в какой-то клуб и протанцевали до двух часов ночи. Но вы все равно могли бы предупредить, что вас дома не будет, и сообщить о том, куда отправились. Вернувшись в хостел, мы застали в комнате только храпящих орангутангов и, по правде говоря, здорово перепугались, не случилось ли с вами что-то плохое. Какого черта вас вообще понесло в Кенсал-Грин? И главное, если уж вы туда поехали, то чем занимались там без нас?

Было очевидно, что Лорену ничуть не волновала пропущенная экскурсия по старинному кладбищу. Гораздо больше ее занимало то, что могло произойти там между мной и Алексией.

– Ладно вам, хватит ругаться, – как всегда, примирительным голосом произнес Роберт. – Давайте лучше настроимся на умиротворяющий лад и эмоционально подготовимся к вечерней прогулке по одному из самых романтических, таинственных и зловещих некрополей Европы. Вы только представьте себе!.. На этом кладбище происходит действие одной из самых жутких сцен «Дракулы» Брэма Стокера! А сколько старых фильмов про графа-вампира было там снято – наверное, и не сосчитать.

Благоговение, с которым мы даже вслушивались в то, как звучит само название Хайгейтского кладбища, немного погасило пылавшие в нас эмоции, хотя нотки упрека по-прежнему слышались в голосе Лорены на протяжении всего вечера.

Ближе к закату мы выбрали себе наблюдательный пост на площади неподалеку от мощных, как у старинного замка, стен кладбища с готическими башенками по углам.

– Как будем входить? – поинтересовался я, – По-моему, этот бастион штурмом не возьмешь.

– С другой стороны стены гораздо ниже, – ответил Роберт. – Я думаю, там мы без особого труда через них перелезем. Только я подождал бы еще пару часов. Пусть охранники закончат вечерний обход.

– Я не против. Только чем мы до этого времени заниматься будем?

В ответ Роберт протянул мне небольшую брошюрку, как оказалось, целиком посвященную истории Хайгейтского кладбища. В желтом свете уличного фонаря я прочитал одну главу, рассказывающую об этом таинственном месте.

Стемнело. Роберт стоял у стены дома и смотрел в небо, на звезды. Лорена отдыхала, сидя на уличной скамейке.

– Слушай, а куда подевалась Алексия? – спросил я ее.

– Красится, – недовольно ответила Лорена, махнув рукой в сторону ближайшего общественного туалета. – Потом мы пойдем.

Я вернулся к чтению.

«Хайгейтское кладбище было закрыто в 1975 году в силу экономической нецелесообразности поддержания его в действующем состоянии. В настоящее время большая часть территории представляет собой руины. Следует отметить, что, несмотря на плачевное современное состояние этого кладбища, в свое время, а именно в эпоху королевы Виктории, оно являлось одним из самых престижных мест последнего упокоения среди знатных лондонцев. Богатые семьи вкладывали целое состояние в строительство склепов и подземных гробниц именно на этом кладбище. Порой подобные траты превосходили все разумные пределы.

Тем не менее закат Хайгейтского кладбища начался гораздо раньше, чем оно было окончательно закрыто. Причин тому несколько. Одна из них – изначально неудачно выбранное место. Земля на этом участке слишком влажная и плодородная. Сорные травы и кустарники буйно растут здесь, практически пожирая могильные плиты и памятники. В какой-то момент мавзолеи, построенные вдоль так называемых улиц смерти, начали особенно интенсивно разрушаться под воздействием как сорняков, так и неблагоприятных погодных условий, а также в силу бурного протекания некоторых редких химических реакций. Гниение трупов в каменных катакомбах сопровождалось выделением большого количества газов органического происхождения, в результате чего было зафиксировано множество случаев взрывов гробов в последних по времени захоронениях.

К сожалению, упадку Хайгейтского кладбища во многом способствовали и случаи вандализма, которые в этом районе приобрели по-настоящему массовый характер. Осквернение могил стало дежурным развлечением местных хулиганов. Выяснение отношений между противоборствующими хулиганскими и преступными группировками часто происходило прямо на территории кладбища со всеми вытекающими из этого последствиями для могил и памятников».

Помимо общей исторической информации мое внимание привлекли страницы, посвященные так называемому Хайгейтскому вампиру.

В шестидесятые годы в британской прессе появилось множество статей и сообщений о появлении в районе кладбища некоего вампира, имеющего обыкновение прогуливаться по окрестностям в сопровождении трех привидений. Больше всего репортажей на эту тему было опубликовано в 1967 году, когда оккультист Шон Манчестер представил свидетельства очевидцев, которые утверждали, что видели, как на Хайгейтском кладбище покойники восстают из гробов и парят в воздухе. Все это якобы свидетельствовало о присутствии и бурной деятельности вампира именно здесь, в сердце Лондона, на Хайгейтском кладбище.

Кульминации вся эта история достигла в 1970 году. Именно тогда известный в то время «вампиролог» Дэвид Джаррант организовал на кладбище самую настоящую облаву на вампира. Поучаствовать в этом веселье собралось более сотни охотников за всякой нечистью. Разумеется, никакого разрешения на проведение этой акции ее организаторы не запрашивали, и охота на вампиров вполне закономерно закончилась облавой уже на самих охотников, проведенной силами полиции после того, как поступили сообщения о странном сборище непонятных людей на территории Хайгейта. Многие охотники за вампирами и привидениями были задержаны. Разумеется, в ходе этого мероприятия в очередной раз досталось и многострадальным склепам и памятникам.

Джаррант был осужден и даже провел некоторое время в тюрьме, а спустя четыре года Шон Манчестер сделал заявление для прессы, в котором сообщил о том, что вампир был наконец-то умерщвлен, разумеется не без участия самого оккультиста.

Многие свидетели происходящего на Хайгейтском кладбище не были склонны верить в то, что все кончилось так просто и благополучно.

Забытое кладбище

Величайшее открытие, которое способен сделать человеческий разум, свелось бы к доказательству того, что законы природы функционируют совсем не так, как мы полагали.

– Майкл Фарадей —

Мы по очереди провели над собой ритуал обретения бледности и все вместе направились к той части кладбищенской стены, которую Роберт назвал самой слабой точкой в обороне этой крепости. Время шло к полуночи, и в окрестностях кладбища не было ни души.

Пока мы искали место, где можно было бы перебраться через стену, произошли два события, странные и вместе с тем пугающие, понять суть и подлинный смысл которых я сумел далеко не сразу.

Во-первых, во время поиска нужного участка стены я вдруг почувствовал, как у меня в кармане завибрировал телефон. Судя по короткому сигналу, мне прислали эсэмэс-сообщение. Первым делом я, естественно, предположил, что пишет отец. Впрочем, не в его обыкновении было связываться со мной в столь поздний час. Оказалось же, что сообщение было отправлено мне совершенно другим человеком – тем, с кем я не связывался ни по почте, ни по телефону уже больше месяца.

Я, по правде говоря, вовсе не обрадовался, получив от Альбы такое признание:

Извини, что пишу тебе.

Больше сдерживаться нет сил.

Я люблю тебя.

Ответ я набрал на клавиатуре телефона практически не задумываясь:

Я чужой в этом мире.

Держись от меня подальше.

Роберт наконец-то нашел подходящее место и стал помогать Лорене перебираться через стену. Я машинально положил телефон в карман и, все еще потрясенный тем, что случилось, инстинктивно взял Алексию за руку и притянул ее к себе.

Ее реакция повергла меня в изумление.

– Не прикасайся ко мне, – по-змеиному прошипела она.

Я подумал, что Алексия увидела сообщение, которое прислала мне Альба и, наверное, решила, что я веду двойную игру. Я торопливо и сбивчиво объяснил ей, в чем дело, но она меня, похоже, не слушала. Ее взгляд устремился на кладбищенскую стену. При этом было видно, что Алексия чего-то боится, словно там, по ту сторону кладбищенской ограды, нас ждало что-то ужасное, о чем я не догадывался, а она имела лишь самое общее представление.

* * *

Роберт понятия не имел о том, что творится со мной и с Алексией, зато с готовностью продемонстрировал нам, чтоне зря проштудировал путеводитель по Хайгейту. Ориентируясь лишь по памяти, парень вел нас по этому лабиринту склепов и памятников не хуже, чем по самой подробной карте. Мы прошли по Египетской аллее и пересекли Ливанскую площадь – участки, на которых были сосредоточены самые экстравагантные и пышные гробницы.

Роберт включил фонарик, и яркий луч вырвал из темноты могилу Карла Маркса, но около нее мы, впрочем, задержались совсем ненадолго. Гораздо больше времени мы провели у склепа, где покоился Майкл Фарадей, биографию которого Роберт, похоже, также выучил наизусть.

– Этот великий физик девятнадцатого века был подлинным безумцем. Стремясь доказать, что электричество проходит не внутри твердых тел, а по их поверхности, он ставил опасные эксперименты прямо на себе. В ходе работы Фарадей сконструировал металлическую клетку, через которую пропускал сильнейшие электрические разряды, находясь внутри нее. Это устройство в несколько измененном виде существует и по сей день и, разумеется, носит имя Фарадея. Впрочем, до сих пор непонятно, как он выбрался живым из своего изобретения после столь сильных ударов током.

Так мы и бродили по заброшенному кладбищу, продираясь через заросли сорняков, плюща и дикого винограда, обвивавшие кресты и стены. Время от времени мы были вынуждены обходить массивные склепы и пантеоны и перешагивать через вскрытые могилы.

Этот кошмарный пейзаж напомнил мне историю про Хайгейтского вампира и про облаву на него, устроенную Дэвидом Джаррантом. Впрочем, вовсе не этот сюжет страшил меня в ту воскресную ночь сильнее всего. Куда больше, чем малоправдоподобные сказки про современных вампиров, меня пугала Алексия, а вернее, то выражение ужаса и растерянности, которое не сходило с ее лица с тех пор, как мы приблизились к стенам этого кладбища. Она опасливо поглядывала то в одну сторону, то в другую, время от времени оборачивалась и вздрагивала. Такое поведение моей подруги, обычно бесстрашной, внушало мне больше опасений, чем целый легион вампиров.

В какой-то момент я приблизился к Алексии вплотную, взял ее за руку и спросил:

– Что с тобой? Что случилось?

Взгляд Алексии был устремлен на какую-то обезглавленную статую, венчавшую руины одного из мавзолеев. У меня было ощущение, что я пытаюсь говорить с человеком, на которого наложили не то какое-то заклятие, не то заговор.

Наконец до меня донесся ее голос, глухой и слабый, звучавший словно издалека:

– Не нравится мне это место.

– Слушай, это ведь всего лишь кладбище. Что может быть более привычным для нашей компании? Чем именно это место так перед тобой провинилось? Чем оно тебе не нравится?

Сам того не зная, ответ на мой вопрос дал Роберт. Вскарабкавшись на основание какой-то полуразрушенной колонны, он огляделся и прошептал:

– Ребята, не хотел бы вас зря пугать, но у меня такое ощущение, что за нами следят.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю