Текст книги "Во всем виновата водка (ЛП)"

Автор книги: Фиона Коул

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Рэйлинн

― Что вы здесь делаете? ― спросила я.

Еще больше слез покатилось по моим щекам, когда я прошла через погранично-таможенную службу и обнаружила лучших подруг, ожидающих на другой стороне.

– Ох, брось, ― усмехнулась Вера, заключая меня в объятия.

Нова обхватила меня сзади, и, как я ни сопротивлялась, слезы полились рекой. Я так устала плакать.

Эти две женщины были не моими лучшими подругами ― они были моими сестрами, и я должна была догадаться, что они набросятся на меня в аэропорту, ни о чем не спросив.

– Ваши рейсы только через несколько часов, ― сказала я, вытирая все признаки слабости и снова надевая солнцезащитные очки. Мне было плевать, что я выгляжу словно дива, сегодня всем придется смириться с этим.

– Позже мы встретимся с мужьями, ― объяснила Вера.

– Но это ваш первый день в качестве супружеской пары, ― сказала я Нове.

– У нас впереди еще много дней, ― заверила Нова. ― Я нужна тебе, потому что, очевидно, не только я провожу первый день замужества в аэропорту.

Я вздрогнула. Нова обычно наблюдала со стороны, пока любимые люди не попадали в беду, и только после этого не тянула и переходила к сути вопроса.

Меня замутило, но я попыталась сглотнуть, каким-то образом сумев выдавить из себя простое:

– Да.

– И это все? Да? ― спросила Вера, высоко подняв брови.

– Что еще я могу сказать?

– Ох, как насчет подробностей? Деталей. Где, когда, почему? Как?

Застонав, я прижала пальцы к виску, желая избавиться от гребаного похмелья.

– Хочешь выпить? ― спросила Вера.

– Боже, нет.

– Охххх, ― сказали они в унисон, наконец, осознав силу моего похмелья.

Не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два.

– Пойдем. Давайте перекусим, чем-нибудь жирненьким.

Вера взяла меня за руку, а Нова схватила мой чемодан.

Они дали мне достаточно времени, чтобы сделать заказ и поглотить бургер, после чего откинулись назад, скрестив руки в ожидании ответов. Я выдала им всю информацию, но начала расклеиваться, когда дошла до произошедшего сегодня утром.

Две руки протянулись через стол, схватили мои, и я крепко за них ухватилась.

– Я... я не думаю, что в данный момент могу говорить об этом.

– Хорошо, ― согласилась Вера, не настаивая.

Нова тоже кивнула. Я обожала их. Они знали меня лучше, чем кто-либо другой, и точно знали, что мне нужно.

– Спасибо.

– Иначе и быть не может, ― проворковала Вера. ― Кроме того, мы в любом случае вытащим из тебя все подробности позже.

Угрожающие слова, произнесенные тихим, успокаивающим тоном, заставили меня фыркнуть. Нова тоже фыркнула, а затем мы все расхохотались. Я первой перестала смеяться, потому что испытывала боль. У меня не было способа объяснить это, но мне было так грустно, что даже смеяться было больно.

Бл*дь.

– Не торопись, ― тихо сказала Нова, видя мое смятение. ― Не принимай поспешных решений, когда так расстроена.

Я кивнула, но не стала ни подтверждать, ни отрицать, потому что знала: как только вернусь домой, единственным решением будет позвонить нашему адвокату и аннулировать брак.

В последний раз обняв девочек, я попрощалась с ними и села в самолет, ненавидя, что рядом со мной было пустое место. Часть меня надеялась, что нам придется сидеть рядом друг с другом. Я знала, что мы бы не разговаривали, и наш гнев был бы ощутимым, но, возможно, это заполнило бы пустоту, которая становилась все больше и больше с каждой секундой вдали от него.

Но Остин так и не появился, и я могла предположить, что он поменял рейс, чтобы избежать встречи со мной. После того, как услышала все, что он на самом деле думает обо мне, я не должна была так удивляться. Возможно, сказанное им в гневе, было правдой ― такой он видел меня на самом деле ― избалованной, эгоистичной девчонкой.

Это правда?

К концу полета головная боль только усилилась, я очень быстро передвигалась по аэропорту. Когда подъехала моя машина, я вышла из здания, попутно пролистывая свои контакты в поисках нашего адвоката. Я была так сосредоточена, что не заметила первой вспышки.

Но услышав свое имя, я резко обернулась и увидела небольшую толпу фотографов с направленными на меня камерами.

– Рэйлинн, где твой муж?

– Вы с Остином дружите уже много лет? Что изменилось?

– Рэйлинн, что об этом думает Боди?

– Вы планировали пожениться во время поездки?

Они засыпали меня вопросами, а от моей обычной уверенности и остроумия не осталось и следа. Слава богу, что есть солнцезащитные очки, чтобы скрыть мой взгляд оленя в свете фар.

– Рэй, ― раздался позади меня знакомый голос.

Оглянувшись, я увидела улыбающуюся секретаршу моего отца рядом с черным «Эскалейд».

– Молли, ― вздохнула я с облегчением и бросилась к ней, чтобы избежать небольшой толпы позади себя.

– Поздравляю с бракосочетанием, ― воскликнула она достаточно громко, чтобы фотографы услышали.

Ее вынужденная улыбка была такой огромной, что казалось, ее лицо расколется пополам. Прежде чем я успела спросить, что, черт возьми, происходит, она крепко обняла меня.

– Твой отец так рад, что все услышали эту важную новость. ― Она отстранилась, обняла меня за плечи одной рукой, и прошептала: ― Помаши рукой и улыбнись.

Проявив навыки светской львицы, я повернулась, жеманно улыбнулась и помахала пальцами, прежде чем нырнуть в машину. Молли последовала за мной, и как только дверь закрылась, она откинулась назад, сбросив фальшивую улыбку и посмотрев на меня взглядом, который кричал: ты облажалась.

– Твой отец в бешенстве.

Дерьмо.

Всю дорогу Молли просила действовать по пятой (прим. пер.: Пятая поправка ― одна из десяти поправок в рамках «Билля о правах» (Bill of Rights), внесенных в Конституцию Соединенных Штатов (1791). Гарантирует гражданину соблюдение надлежащей правовой процедуры (due process) в случае его ареста или суда. Особое значение имеет право не свидетельствовать против себя (что неофициально называется «действовать по пятой»)), а я пыталась представить и подготовиться к любому сценарию, который мог меня ожидать. Наконец, сдавшись и открыв текстовые сообщения, я игнорировала всех, кто не был указан как мама или папа. Холодок пробежал по позвоночнику, когда я заметила имя Боди. Задержав большой палец на его сообщении, я подумала, не открыть ли его, решив, что лучше быть готовой к любой опасности, но потом напомнила себе, что я свободна. Я отказалась менять себя, потому что кто-то хотел запугать меня. Боди был никем. Он больше не мог причинить мне боль. Я победила.

Проигнорировав его сообщение, продолжила прокручивать страницу, но не нашла ничего от родителей, кроме единственного телефонного звонка, сделанного рано утром.

Я предполагала, что они будут недовольны, но они всегда поддерживали меня и мои решения ― они позволяли мне совершать ошибки, и, несмотря на обвинения Остина, я принимала последствия и делала все возможное, чтобы исправить их самостоятельно. Но это было не похоже на мои обычные выходки, это касалось не только моей репутации, и если в большинстве случаев мои проделки разлетались только по социальным сетям и случайным журналам, то с папиной кампанией я знала, что все распространится более масштабно.

Именно мысль об этом заставила меня напрячься, когда я открыла дверь в их дом.

Мама поднялась со своего места на краю лестницы с выражением разочарования и предостережения. От сочетания этих эмоций по моим венам прошлась зловещая волна. Я замедлила шаги и попыталась улыбнуться. Она выглядела так же непринужденно, как всегда, в дизайнерских джинсах и блузке, ее макияж подчеркивал такие же карие глаза, как у меня, а темные волосы были уложены в идеальную прическу.

– Привет, мам.

Она сократила расстояние между нами и обхватила мое лицо нежными руками. Знакомое движение успокоило, но то, как она смотрела на меня, словно на незнакомку, лишило спокойствия. Она никогда раньше не сомневалась во мне, за исключением случая в старших классах, когда я устроила вечеринку у костра, и приехала полиция. Даже тогда в ее взгляде читалось «какого хрена», а не «кто ты такая».

Я чуть не расплакалась, когда она крепко обняла меня и прошептала, что любит.

– Пойдем. Твой отец ждёт.

– Думаешь, стоит? Может, мне сбежать в Мексику?

– Я воспитала тебя лучше. Мы не бежим от проблем.

– Знаю, ― пробормотала я, но оценила напоминание.

Папа обернулся, когда мы вошли в кабинет, сжимая в руке стакан с янтарной жидкостью. Он оглядел меня с головы до ног, как делал всегда, когда я появлялась. По его словам он делал это, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. «Я жду того дня, когда ты придешь ко мне со сломанной или отсутствующей конечностью».

Я ждала обычного приветственного кивка, но его не последовало. Вместо этого он изучал меня, как и мама. Его бледно-голубые глаза потускнели от мрачных теней. Короткие светлые волосы торчали в разные стороны от того, что он грубо проводил по ним руками. Если раньше я не знала, насколько все плохо, то теперь поняла. По тому, в каком беспорядке были его волосы, можно было судить о степени стресса отца, а сейчас они выглядели словно неровная колючка.

– Если хочешь выпить днем, тебе нужно только свистнуть. Ты же знаешь, я всегда готова, ― пошутила я, отчаянно пытаясь разрядить обстановку.

Человек, который всегда улыбался мне с самого детства, не смеялся. На мгновение он прикрыл глаза, а затем перешел к делу.

– Я всегда был снисходителен к тебе, Рэйлинн. Но это? Думаешь, для подобных выходок подходящее время?

Хорошоооо. Очевидно, мы обойдемся без любезностей. Ну, как бы я ни облажалась, ему тоже придется кое-что объяснять.

– Ну, ты не улучшил ситуацию, когда попросил своего секретаря забрать меня из аэропорта и притвориться, что брак настоящий.

Он так резко повернул ко мне голову, что я испугалось, что у него будет травма шеи.

– Это не настоящий брак?! ― крикнул он.

– Нет. Я же говорила тебе, что никогда не выйду замуж.

Его челюсть отвисла в неверии. Я стояла, пытаясь держать голову высоко поднятой, пока он пытался перестроить ситуацию в своем сознании.

– Твою ж мать, ― пробормотал он.

Его рука снова взлетает вверх, ероша и без того растрепанные волосы.

– Ты бы узнал это, если бы сначала поговорил со мной, а не строил собственный план.

– Ты не брала трубку. Что мне оставалось делать?

– Не обращать на это внимания.

– Ха. ― Он изобразил смех. ― Это сложно сделать, когда ты выходишь замуж в Вегасе. За тобой сейчас следят как никогда, ты была в Вегасе с Новой и Паркером. Тебя не могли не заметить. Добавь сюда социальные сети, и не обращать на это внимание было невозможно, ― выдохнул он, теряя терпение.

Он покачал головой, глядя в сторону, а затем одним глотком допил остатки своего напитка.

Впервые за двенадцать лет, прошедших с тех пор, как папа удочерил меня после женитьбы на маме, его разочарование тяготило меня. Словно освящение перед зеркалом, от которого я не могла отвести взгляд, реальность поглотила меня. Я хотела отвести взгляд, но не смогла.

Я была разочарована в себе.

Я все испортила. Люди, которые никогда не злились на меня, были в бешенстве. Невозможно отрицать, что я облажалась по-крупному. Не своими пьяными выходками или дерзкой натурой, которые нравились СМИ, а тем, что причиняю боль окружающим меня людям.

– А как же Боди? ― спросила мама.

Я вздрогнула, упоминание его имени словно гвоздь на меловой доске.

– Мы расстались.

– Что? Когда?

– В день моего отъезда. Значит, вчера.

– Все в порядке? ― спросила она так искренне, что это застало меня врасплох, и маска, которую я всегда надевала, когда говорила о Боди, сползла.

Ее глаза сузились от того, что она увидела, и я быстро постаралась взять себя в руки. Если я думала, что папа разочаровался во мне из-за свадьбы, то это и близко не стояло с тем, как была бы опустошена мама, узнай она, как долго я оставалась с Боди после того, как он впервые применил насилие по отношению ко мне.

– Да. Пришло время, ― безразлично ответила я.

Я поняла свою ошибку, когда ее глаза сузились еще сильней. Я ни к чему не относилась безразлично. Я была решительной и смелой в своем выборе. Делала все со страстью, никогда не сомневалась, как сейчас.

Решив, что папа ― более безопасный вариант, чем мама, пристально изучающая меня, я обратилась к нему:

– Послушай, пап. Я объясню все прессе, и мы добьемся аннулирования брака. Твоя кампания добивается отмены двойных стандартов, и мужчины постоянно сталкиваются с подобными вещами ― женщины тоже могут.

Он покачал головой еще до того, как я закончила приводить свои доводы.

– Рэй, мне уже звонят инвесторы и спонсоры и спрашивают, поддерживаю ли я связи на стороне. Моя кампания сосредоточена на верности и преданности. Несколько дней назад ты приходила на ужин с Боди, а теперь замужем за Остином, ― объяснил он. ― Это не просто объяснить. Не сейчас.

Эти последние два слова повисли, словно гильотина, ― зловещие и приведшие к моему окончательному падению.

– Что значит «не сейчас»?

– Ты знаешь, что мне нравятся все твои безумные выходки. Я поддерживаю твою независимость и выражения несогласия нормам. Мне нравится, что ты смелая женщина, показывающая пример другим женщинам и молодым девушкам, что нет ничего плохого в том, чтобы искать собственный путь.

Я знала это. Когда мне было семнадцать, я сказала ему, что не хочу выходить замуж и становиться первой женщиной-президентом, которая будет спать с кем попало. Он рассмеялся и сказал, чтобы я делала то, что делает меня счастливой, пока я в безопасности и живу в ладу с собой.

Теперь мы не смеялись над моими выходками.

– Мне нужны эти инвесторы, Рэй. Моя кампания зависит от них.

Последствия. Каждое решение имело последствия, и сталкиваться с ними было в порядке вещей. Обычно это происходило на моих условиях, но, глядя на взъерошенные волосы и сброшенный галстук отца, я поняла, что в этот раз все будет по-другому.

– Что от меня требуется?

Он застыл, словно в шоке от того, что я сдалась без боя и позволила ему взять инициативу в свои руки. Вспомнились слова Остина, сказанные сегодня утром. Я на самом деле была эгоисткой? Неужели то, что я готова помочь без всяких оговорок, шокировало окружающих? Наблюдая за тем, как папа обдумывает мой вопрос, я все больше и больше стремилась доказать, что не эгоистка.

Придя к решению, он глубоко вдохнул, словно готовясь к удару.

– Используй эту ситуацию.

– Что?

Моя голова так резко откинулась назад, словно он дал мне пощечину. Конечно, я неправильно его расслышала.

– Используй эту ситуацию, ― повторил он. Нет. Определенно не галлюцинации. ― Нам предстоит поездка в Хэмптон к Скотту, и мне нужна его поддержка. Там будут и другие кандидаты, так что мне нужно показать себя с лучшей стороны. Джереми Скотт ― семейный человек и хочет, чтобы все приехали с семьями. ― Он сделал паузу, словно набираясь сил, и я затаила дыхание. ― Я хочу, чтобы ты привезла Остина, чтобы вы обыграли сложившуюся ситуацию так, будто поженились, потому что всегда заботились друг о друге. Ваша дружба достояние общественности, поэтому ни у кого не возникнет сомнений.

Это был хороший план ― который я могла придумать сама, если бы в нем был задействован кто-то другой. Была только одна проблема.

– Не думаю, что Остин согласится.

– Он твой лучший друг, ― сказала мама, словно это единственное объяснение, которое требовалось. ― Конечно, он согласится.

– Он не... мы не разговариваем.

– Господи, ― пробормотал отец.

– Мы же не планировали это, ― огрызнулась я.

Он глубоко вздохнул и направился обратно к тележке с напитками, чтобы наполнить свой бокал. Прежде чем отвернуться, он взял еще один бокал и наполнил и его. С решимостью, оживившей голубизну его глаз, он передал мне стакан.

– Убеди его, ― приказал он. ― У нас нет другого выбора. Скажи ему, что я буду у него в долгу.

– Ему ничего не нужно от тебя.

– Каждый в конечном итоге в чем-то нуждается.

На ум сразу пришел Боди, он никогда не упускал возможности попросить больше, чем заслуживал. Сомневаюсь, что Остин когда-либо будет просить об одолжении. Так с чего бы ему помогать мне? Сделав изрядный глоток из стакана, я почувствовала жгучее тепло в груди. Хотя это было несравнимо с острой болью, которая была моим постоянным спутником с тех пор, как ушел Остин.

Даже мысль о том, чтобы обратиться к нему, причиняла боль. На какого Остина я наткнусь? На того, которого знала с колледжа, или того с которым столкнулась сегодня? Черт, я даже не знала, возьмет ли он трубку, и от этого открывалась еще целая куча зияющих ран.

Отец наблюдал за мной, и я напоминала себе, что в данный момент дело не во мне. Я сделаю это для него.

– Я сделаю все, что от меня зависит.

Он наконец-то кивнул мне, чего я ждала с тех пор, как вошла. Это немного, но хоть что-то.

Единственное, чего я хотела, ничком плюхнуться на кровать, ― вернуться домой и проспать несколько дней. Я успела дойти до фойе, прежде чем раздалось цоканье маминых каблуков. Я вздохнула и с тоской посмотрела на дверь, а затем повернулась.

– С тобой все в порядке? ― спросила она.

Мама всегда считала чушью мое желание отгораживаться от людей в некоторых вопросах.

– Да, а что?

– Ваше с Боди расставание? Есть что-то еще?

Она может знать, что я отгораживаюсь от нее, но она не всегда знала, что я скрываю. Она изучала мое лицо, и я подумала, не выложить ли ей все начистоту.

Эгоистка.

Это слово снова всплыло в моем сознании, причиняя боль, заставив подавить мимолетный порыв. То, что я позволила Боди так обращаться с собой, было моей проблемой, и было бы эгоистично взвалить это бремя на мамины плечи. Учитывая это и стыд, я не могла представить, что когда-нибудь кому-нибудь расскажу об этом.

Закатив глаза, я продемонстрировала ей свои лучшие качества: пофигизм и стервозность.

– Да брось, мам. Я не из тех, кто строит серьезные отношения, а Боди был в лучшем случае развлечением. Удивительно, что я продержала его рядом так долго.

По крайней мере, это было правдой.

Она продолжала рассматривать меня, не успокоенная ответом. Поэтому я опустила свои барьеры ровно настолько, чтобы она увидела, что, возможно, со мной не все так хорошо, как мне бы хотелось.

– Я просто устала. Это были чертовски длинные выходные.

Ее полуулыбка была зеркальным отражением моей, за исключением того, что в ней была материнская забота, которая всегда заставляла меня чувствовать безопасность.

– Мы разберемся с этим.

– Знаю.

Прежде чем я успела уйти, она схватила меня за руку и сжала ее.

– Ты же знаешь, что он любит тебя, верно?

– Я никогда в этом не сомневалась, ― сказала я, не спрашивая, о ком она говорит.

Мама и папа познакомились, когда мне было почти десять, и с первой секунды он души в нас не чаял. Он боготворил землю, по которой ходила мама, и заботился обо мне, словно я его родная дочь.

Обняв ее, я сбежала, забравшись в черный джип, к счастью, одна.

Я смотрела в окно, оттягивая неизбежное.

– К черту, ― пробормотала я, разблокировав телефон и уставившись на заставку, нашу с Остином фотографию с прошлого Хэллоуина, мы позировали как Гуз и Мэверик (прим. пер.: Гуз и Мэверик, пилоты, лучшие друзья из культового фильма «Лучший стрелок» (Top Gun) c Томом Крузом в главной роли). Глубоко вздохнув и грустно улыбнувшись, я набрала сообщение и отправила.

Ничего не вышло.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Остин

Рэй: Мы можем поговорить?

Рэй: Остин, ты можешь хотя бы ответить?

― Кто это? ― спросил Кинг.

– Рэй.

Я посмотрел на сообщения. Первое прислано пару дней назад, а второе пришло только что. Я хотел продолжать игнорировать ее ― возможно, если бы я это делал, то мог бы продолжать игнорировать реальность нашей ситуации. Возможно, я мог бы попытаться игнорировать зияющую дыру в своей груди.

– Конечно, это она. Следовало догадаться, потому что такое выражение лица у тебя всегда, когда она с тобой связывается. Только сейчас оно такое грустное, как у щенка.

– Отвали.

– Я бы так и поступил, но тогда ты будешь одиноким, грустным щенком, а я слишком хороший друг, чтобы бросить тебя. Не благодари. А теперь расскажи, что случилось.

Он проигнорировал мой напряженный взгляд, нисколько не заботясь о том, что я не нахожу его бредни забавными.

– Ну?

– Она хочет поговорить.

– И...

– Не знаю, ― туманно ответил я, уклоняясь от его расспросов.

– Ладно, хватит нести эту зашифрованную чушь, ― заявил он, направляя на меня бутылку пива. ― Ты не разговариваешь с ней. Не разговариваешь с бабушкой и дедушкой, а на мои вопросы отвечаешь односложно. Я больше узнал о произошедшем из бульварных газет, чем от тебя. Так что, если не хочешь держать все в себе, пока не взорвешься, предлагаю перебороть себя и поговорить хотя бы со мной.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, он был прав. Я избегал бабушку и дедушку, как чумы. Я даже не открывал их сообщения, зная, что они только усилят чувство вины. Тексты предварительного просмотра варьировались от удивления до поздравлений и вопросов о том, когда я привезу ее к ним. Я чуть не рассмеялся при мысли о Рэй на ферме. Она не была любительницей маленьких городков со скрипучими старыми полами.

Осушив пиво, я как можно дольше избегал смотреть на Кинга, вместо этого изучая немногочисленных посетителей паба, занятых своим обедом. Кинг постучал по столу, давая понять, что мое время истекло.

– Даже не знаю, с чего начать, ― выдавил я из себя. ― Сплошная неразбериха. Я проснулся рядом с ней ― голый и женатый.

– Тпру, ― воскликнул Кинг. ― Ты спал с ней?

– Я... не думаю.

Брови Кинга поднялись до линии волос, глаза расширились.

– Нет, ― убежденно ответил я. ― Мы были слишком пьяны, не могу вспомнить ничего, кроме вечеринки, но я бы вспомнил, если бы переспал с ней. Я бы запомнил что-то из этого, какие-нибудь вспышки или что-то в этом роде. Она слишком много для меня значит, чтобы не помнить.

– Проклятье, Остин, ― тихо пробормотал он.

– Что?

– Я знал, что она тебе нравится, но это нечто большее.

– Конечно, да. Я так долго хотел ее. Быть ее мужем ― это как... судьба или что-то вроде того.

– Вот только это не так.

Его слова ударили меня словно пощечина.

– Черт, Кинг. Прекрасный способ лишить меня всякой надежды.

– Прости, что не сверяюсь с твоим гороскопом, чтобы узнать, что нам делать дальше, ― сказал он со смехом. ― Ты знаешь, что я слишком практичен.

– Да. Может, это просто жестокий поворот сюжета, дать мне то, чего я хотел, только чтобы впоследствии лишить этого, потому что она не хочет быть моей женой.

– Она так сказала? Она не хочет тебя?

Я помрачнел, обдумывая наш с ней спор. Пытаясь избежать игры в двадцать вопросов, я рассказал ему все подробности, включая то, каким козлом был по отношению к ней.

– Ух ты, парень. Нам понадобится еще одна порция, ― сказал он, жестом показывая на напитки. ― По крайней мере, мне понадобится еще одна порция. Тебе, мой друг, понадобится чудо, чтобы загладить свою вину.

– Да. Я, бл*дь, знаю это, ― проворчал я. ― Я был так зол, и не мог не чувствовать себя оскорбленным. Каждый раз, когда она смеялась, мне казалось, что она смеется надо мной ― смеется над идеей быть моей женой.

– Насколько я знаю, Рэй вообще не хочет быть замужем.

– Тогда зачем она вышла за меня?

– Я бы винил во всем водку.

– И все же, даже в алкогольном опьянении что-то должно было подстегнуть ее. Как там говорится? В том, что ты говоришь и делаешь, когда пьян, всегда есть доля правды.

– Возможно, ― согласился Кинг, но выглядел не убежденным. ― Но, возможно, тебе нужно сделать шаг назад и мыслить объективно ― не принимать все так близко к сердцу.

– Как я могу не принимать все близко к сердцу, когда речь идет о браке.

– Люди постоянно разводятся.

– Я не хотел стать одним из них.

Он грустно улыбнулся. Кинг был одним из немногих, кто знал о моем прошлом и о том, как оно повлияло на меня.

– Знаю.

Мой телефон снова завибрировал, зловеще задрожав на столе. Я посмотрел на экран, где высвечивался текст сообщения.

Рэй: Слушай, я знаю, что не имею права просить, но мне нужна твоя помощь.

Рэй: Мы можем поговорить?

Рэй: Пожалуйста.

― Суть в том, что тебе нужно поговорить с ней, ― сказал Кинг, прочитав сообщение вместе со мной. ― В любом случае, ты ничего не можешь сделать, пока не поговоришь с ней.

– Да, ― согласился я, уже страшась этого.

– И тебе нужно дистанцироваться от идеи судьбоносности этого события и перестать принимать выбор Рэй так близко к сердцу. Не похоже на то, что она фантазирует о свадьбе и не хочет этого именно с тобой. Это имеет прямое отношение к ней. И если уж на то пошло, ты рассказал мне достаточно о том, что она делает для тебя, и у меня нет сомнений в том, что твоя дружба важна для нее. Постарайся не разрушить все только потому, что не можешь отделить то, что чувствуешь, от фактов того, что произошло. Здесь нет простого ответа, но ты, по крайней мере, можешь повлиять на результат.

– Господи, когда ты стал таким проницательным?

– Это моя суперсила, работающая исключительно в отношении других людей, но не в личных целях.

– Это объясняет твою личную жизнь.

– Ха. Он шутит, ― рассмеялся Кинг. ― А теперь перестань быть большим гребаным ребенком и ответь ей.

Со свирепым взглядом и страхом, прокатившимся по моему желудку подобно приливной волне, я сделал, как он приказал.

Я: Да.

Я: Встретимся на нашем месте.

Кинг похлопал меня по спине и уверил, что все наладится, когда мы расстанемся, но весь остаток дня мои нервы были на пределе. Впервые я предпочел бы остаться на работе, чем встретиться с Рэй, но незнание того, во что ввязываюсь, тяготило меня.

Какая помощь ей нужна? Должно быть это что-то важное, раз она связалась со мной. Или это предлог, чтобы встретиться и поговорить? Или?..

Я перебрал все варианты, и каждый из них не совсем подходил, и я хотел избежать всего этого. Но слова Кинга о том, что мне нужно повести себя так, чтобы я мог повлиять на результат, подтолкнули меня отправиться в кафе-мороженое, которое мы оба любили. Я не смогу продвинуться вперед, если не разберусь с реальностью.

Когда подходил к кафе, ее красота поразила меня так сильно, что я чуть не споткнулся. Витрина магазина освещала ее простой хвостик, джинсы и футболку, но, несмотря на простоту одежды, она выглядела безумно стильно. Она смотрела вдаль, прислонившись к витрине, облизывая по краям свое мороженое «Black Sabbath».

Стаканчик в виде перевернутого конуса в другой руке дал мне надежду, что, возможно, все не так плохо, как казалось, и, возможно, Кинг был прав, и мы сможем все исправить.

– Привет, ― поприветствовал я.

Ее глаза метнулись ко мне, и она застыла. Я ожидал улыбки, которую она всегда мне дарила, но не сейчас. Вместо улыбки на ее лице появилась настороженность с оттенком грусти. Секунды тянулись, и я заметил темные круги под ее глазами, которые Рэй пыталась скрыть косметикой, но я слишком хорошо знал ее, чтобы не заметить.

– Привет, ― наконец сказала она, передавая мне мороженое. Кардамон и черный перец ― мое любимое.

Мы наткнулись на это место однажды пьяной ночью, когда приехали в Нью-Йорк на каникулы. Они были известны своими странными вкусами, и, будучи под действием алкоголя, мы прозвали это место нашим.

– Сразу перейду к делу, ― начала она. ― Наш брак, заключенный в Вегасе, создал много проблем для предвыборной кампании моего отца. Нам предстоит поездка в Хэмптон с инвесторами, и он хочет, чтобы мы устроили шоу.

Я моргнул несколько раз, поморщившись, когда попытался разложить по полочкам все слишком большие фрагменты, которые содержало в себе это утверждение. Всего одно предложение создало примерно миллион других препятствий.

– Шоу? ― спросил я.

Это казалось самым простым началом.

– Он хочет, чтобы ты приехал в Хэмптон и вел себя так, будто свадьба была запланирована. Что мы влюбленная, счастливая маленькая семья.

Я хотел сказать ей, что нам не нужно притворяться, когда мой телефон завибрировал от входящего звонка, что, возможно, спасло меня от еще большей ошибки.

«Ба».

Поморщившись, я сбросил звонок и снова сосредоточился на Рэй.

Моим первым побуждением было согласиться, потому что я никогда не отказывал ей. Другая часть меня шептала, что это катастрофа. Сейчас мы едва ли дружелюбны. Как мы сможем изображать влюбленных? А что будет, когда мы останемся наедине? Она меня оттолкнет? Останемся ли мы друзьями? В данный момент я даже не мог представить эту картину, и казалось, что я стою на обрыве, а подо мной простирается лишь черная пустота.

Я пытался прочитать ее ― пытался понять, что Рэй чувствует по этому поводу, но у нее было несколько дней на обдумывание этой идеи, и достаточно времени, чтобы убрать все эмоции с лица.

– Это твоя идея?

Рэй часто выступала в роли своеобразного менеджера по маркетингу своего отца. У нее был опыт работы с социальными сетями, и, возможно, это был один из ее грандиозных планов.

– Боже, нет, ― насмешливо сказала она.

Я стиснул зубы, пытаясь отстраниться от ее реакции, как советовал Кинг, но все, о чем я мог думать, это то, как она смеялась, поняв, что вышла за меня замуж. По крайней мере, ее отцу было не так уж трудно поверить, что мы можем быть вместе. У него было гораздо больше уверенности, чем у Рэй, что мы сможем притвориться, что наш брак настоящий.

– Я пойму, если ты не захочешь быть рядом со мной... особенно теперь, когда знаю, что ты обо мне думаешь.

Ее слова в сочетании с отсутствием зрительного контакта ударили меня, словно битой, по животу, подавляя накопившийся гнев. Я ненавидел свой характер. Это началось в подростковом возрасте, и я предпринимал огромные усилия, чтобы контролировать себя. Хоть я и перестал драться в школе, мой рот все еще иногда подводил меня.

– Послушай, Рэй, возможно, мы оба сказали то, что не имели в виду.

Ее глаза встретились с моими и вспыхнули огнем, который был присущ только Рэй.

– Я никогда не говорила ничего другого, кроме того, что сказала тем утром. Я всегда была честна, и, как выяснилось, я не очень хорошо знаю тебя. В тебе есть сторона, которая проявляется, когда тебя провоцируют, ― сторона гнева.

Закрытие глаз не помогло игнорировать боль в груди, словно от удара ножом. Я все еще видел ущерб, который нанес. Все еще видел, как она скривила губы и отступила, словно я напугал ее.

– Прости, ― вздохнул я.

Стоя на тротуаре Нью-Йорка, с тающим мороженым и сожалением между нами, никто из нас не знал, что сказать.

Наконец, Рэй отвела взгляд, опустив подбородок.

– Не стоит. Мне просто нужна твоя помощь.

– Как я могу помочь, если ты даже не смотришь на меня?

– Не знаю, ― пробормотала она, выглядывая из-под ресниц. ― Просто я знаю, что мы должны это сделать.

Мой телефон снова завибрировал... достав его из кармана, я увидел сообщение.

Ба: Привет, Остин, знаю, что Рэйлинн ― городская девушка и, возможно, не захочет приезжать на ферму. Может быть, мы с дедушкой приедем к вам.