Текст книги "Убик(сборник фантастических романов)"

Автор книги: Филип Киндред Дик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

3

В баре П.П.Лайотс сидел, потягивая Теквила Соур, Ричард Хнатт. Перед ним лежал демонстрационный чемоданчик. Он верил, черт побери, что с горшками Эмили все будет, как надо. Они пользовались успехом. Проблема в ее муже и его положении.

А Барни Майерсон использовал свое положение. «Надо бы вызвать Эмили и объяснить», – сказал сам себе Хнатт. Он поднялся.

Ему преградил дорогу какой-то человек, странный субчик с кривоватыми ногами.

– Кто вы? – спросил Хнатт.

Человек задергался, как заводная кукла, и полез в карман, будто хотел выскрести обычный микроорганизм, у которого со временем выработались паразитические способности. Однако то, что он, наконец, выудил, было визитной карточкой.

– Мы заинтересовались вашей керамикой, мистер Хнатт. Так или иначе, вы сами говорили о ней.

– Ичолтз, – проговорил Хнатт, читая карточку. В ней было только имя, больше никакой информации, даже видеономера. – Но у меня с собой только образцы. Я сообщу вам наименование розничных изделий нашего производства. А эти…

– Для демонстрации, – сказал, кивнув, игрушечноподобный мистер Ичолтз. – Это то, что нам нужно. Мы хотим купить вашу керамику, мистер Хнатт. Мы верим, что мистер Майерсон ошибся. Она будет модной. И очень скоро.

Хнатт уставился на него.

– Вы хотите купить и вы не из П.П.Лайотс? Но ведь никто не покупает. Все знают, что у П.П.Лайотс монополия.

Усевшись за стол рядом с демонстрационным чемоданчиком, мистер Ичолтз вынул из саквояжа и начал отсчитывать шкурки.

– Вначале дадим маленькую рекламу. Но окончательно…

Он выложил Хнатту кучу коричневых, сморщенных трюфельных шкурок, служивших средством обмена в Солнечной Системе – уникальный аминооксид протеина, – который не могли подделать Печатники, Билтонгские жизненные формы, использовавшиеся в автоматических линиях большинства индустрии.

– Я хотел бы посоветоваться с женой, – сказал Хнатт.

– Разве вы не представитель своей фирмы?

– Да, да.

Он подвинул к себе кучу шкурок.

– Контракт. – Ичолтз приготовил документ, развернул его на столе, вынул ручку. – Это даст нам исключительное право.

Поставив подпись, Ричард Хнатт разглядел на контракте название Ичолтзовой фирмы: «Чу-Зет Изготовители, Бостон». Он никогда о них не слышал. Чу-Зет… Это напомнило ему другой продукт, только какой, он никак не мог вспомнить. И уж после того, как расписался, до него, наконец, дошло.

Это напоминало незаконный галлюциногенный наркотик Кей-Ди, использовавшийся в колониях.

Его охватила тревога. Но уже было поздно. Ичолтз забрал демонстрационный чемоданчик. Теперь его содержимое принадлежало Чу-Зет Изготовителям, Бостон, США, Земля.

– Как… я смогу с вами связаться? – спросил Хнатт вслед Ичолтзу.

– Вам не стоит связываться с нами. Когда будет нужно, мы сами вас найдем.

Ичолтз широко улыбнулся.

Что, черт возьми, он скажет Эмили? Хнатт сгреб шкурки, пересчитал, прочитал контракт, и только теперь осознал, сколько ему заплатили. Этого будет достаточно, чтобы обеспечить ему и Эмили пятидневный отдых в Антарктиде, в одном из громадных, зимних курортных городов, где, без сомнения, сам Лео Балеро и подобные ему проводят свое лето и где эти летние дни тянутся круглый год.

Или… Он задумался. Это даст ему даже больше. Даст ему и его жене самое исключительное положение на планете – все, что пожелают. Они могли бы полететь в Германию и посетить одну из терапевтических клиник доктора Вилли Денкмаля. Красота!

Он прошел в видеофонную будку бара и вызвал Эмили.

– Укладывай чемоданы. Мы отправляемся в Мюнхен. В… – он назвал наобум клинику, название которой видел в рекламах лучших парижских журналов. – В Еченволд, – сказал он ей. – Доктор Денкмаль…

– Барни взял их? – спросила Эмили.

– Рядом с П.П.Лайотс в поле разработки появился кое-кто еще. – Он почувствовал подъем. – Барни отказал. Ну и что? Мы договоримся с этой новой компанией. Они, должно быть, богаты. Я увижу тебя через полчаса. Я закажу билеты на ближайший рейс ТВА. Представь. Э-терапия для нас обоих.

– Не уверена, что хотела бы развиться сейчас, – сказала Эмили тихим голосом.

Поколебавшись, он ответил:

– Наверное, ты права. Но, по-моему, это спасет наши жизни, а если не наши, то наших детей – наших потенциальных детей, которых мы, возможно, когда-нибудь заимеем. И даже если мы пробудем там только короткое время и разовьемся лишь чуть-чуть, перед нами откроются все двери и везде нам будут рады. Ты лично знакома с кем-нибудь, прошедшим Э-терапию? Ты только читала о них в домашней газете…

– Но я не желаю обрастать волосами, – проговорила Эмили. – Я не желаю иметь громадную голову. Нет. Не надо мне Еченволдовской клиники.

Казалось, она решила окончательно, ее лицо стало спокойным. Он сказал:

– Тогда я поеду один.

К тому же это будет экономически оправдано, ведь именно он договорился с покупателями. И он сможет пробыть в клинике в два раза дольше, развиться в два раза больше, чем принято. Некоторые люди лечению не поддаются, но вряд ли тут вина доктора Денкмаля. Способность к эволюции у каждого не одинакова. В себе он не сомневался, уж он-то эволюционировал бы превосходно, догнал бы всех большими прыжками, даже обошел бы некоторых, в смысле обычной роговой корки, которую Эмили из предрассудков назвала волосами.

– А что прикажешь делать мне, когда ты уедешь? Горшки?

– Конечно, – ответил он. – Потому что заказы пойдут быстро и широким потоком. Иначе Чу-Зет Изготовители, Бостон не заинтересовались бы разработкой. Очевидно, у них, как и у П.П.Лайотс, были свои предсказатели моды.

Но тут он вспомнил, что Ичолтз сказал: «Вначале только маленькая реклама». А это значит, что у новой фирмы нет связи с диск-жокеями, обслуживающими колонии лун и планет. В отличие от П.П.Лайотс у них не было Алена и Карлотти Фэйн, чтобы освещать последние новинки.

Им потребуется время для создания спутников – диск-жокеев.

И все-таки его что-то тревожило. «Может быть, – подумал он, сразу поддавшись панике, – они – нелегальная фирма. Возможно, Чу-Зет, как и Кей-Ди, запрещен. Тогда я попал в скверную переделку».

– Чу-Зет, – сказал он вслух для Эмили. – Ты когда-нибудь о нем слышала?

– Нет.

Он достал контракт и еще раз перечитал его. «Вот напасть, – подумал он. – И как я влип в это? Если бы чертов Майерсон сказал тогда «да»…»

В десять утра ужасающий и привычный рев вырвал Сэма Регана из сна, и он проклял взлетевший корабль ООН, зная, что шум был намеренным. Корабль, круживший над лачугой Чикен Покс Проспект хотел бы удостовериться, что колонисты – а не только местные животные – получили сброшенные тюки.

«Сейчас мы их достанем», – пробормотал про себя Сэм Реган. Он застегнул изолирующий комбинезон, засунул ноги в высокие бутсы, затем, ворча, медленно проследовал к трапу.

– Сегодня рано, – пожаловался Тод Моррис. – И держу пари, там все железки, сахар, что-нибудь вроде сала и товары первой необходимости. Ничего интересного.

Норман Скейн нажал плечом крышку над верхним концом трапа и их залило ярким, холодным светом. Они на мгновение ослепли.

Над головой сверкал корабль ООН. На фоне черного неба он казался блестящим шариком, подвешенным на невидимой нити.

– Хороший пилот, – решил Тод. – Знает район Финебургского Полумесяца.

Он махнул рукой в сторону корабля ООН, и тот разразился новым залпом ужасающего грохота, заставившего его зажать руками уши.

Из брюха корабля выскользнула бомба, выпустила стабилизатор и закрутилась к земле.

– Тьфу, – сказал Сэм Реган с отвращением. – Железки. Потеряв всякий интерес, он отвернулся.

«Как тоскливо сегодня наверху, – подумал он, обозревая марсианский ландшафт. – Уныло и мрачно. Зачем мы только пришли сюда?

Капсула ООН уже приземлилась, ее борта с треском распахнулись, лопнув от удара, и трое колонистов увидели канистры. Выглядели они как пятифунтовые солонки. Сэм Реган совсем упал духом.

– Эй, – крикнул Скейн, подходя к капсуле. – Хочется верить, что мы их куда-нибудь пристроим.

– Похоже, что в этих ящиках радио, – сказал Тод. – Транзисторные приемники. Может быть, нам удастся применить их в нашей выставке?

– Радио уже было, – буркнул Скейн.

– Ладно, посмотрим и построим из частей самоуправляемую электронную газонную косилку, – отозвался Тод. – Разве она не нужна для вашей выставки?

– Ставлю на радио, – сказал Сэм Реган. – Я смогу его использовать. Его выставке недоставало автоматических замков для дверей гаража.

У Скейна и Тода они были. Он здорово от них отстал. Конечно, подобные товары всегда можно купить. Но он оказался без шкурок. Он угробил весь свой запас на чрезвычайно необходимую вещь у одного толкача – он купил громадное количество Кей-Ди. Он спрятал его от посторонних глаз – закопал в землю под своей спальней, на самом дне их общего жилища.

Верующий, он преклонялся перед чудом трансляции – почти священным моментом, когда миниатюрное произведение искусства уже не просто изображало Землю, а становилось самой Землей. Во время трансляций он – в безумном существовании, обретенном с помощью Кей-Ди, уносился в другое пространство и время. Правда, среди колонистов попадались неверующие. Для них трансляции были просто символом мира, недоступного ни одному из них. Но раз за разом неверующих становилось все меньше и меньше.

Даже сейчас, ранним утром, Сэма уже тянуло вернуться вниз, сжевать пластинку Кей-Ди и слиться с друзьями в торжествующем порыве, на который были способны только они.

Он спросил Тода и Нормана Скейна:

– Будете искать транзит?

Это был термин, которым они пользовались, входя в долю.

– Я иду вниз, – продолжал он. – Можем использовать мой Кей-Ди. Так и быть, я с вами поделюсь.

От подобного предложения отказаться было невозможно. Оба – Тод и Норман – заколебались.

– Так рано? – спросил Норм Скейн. – Мы только что вылезли из постелей. Но, по-моему, там все равно делать нечего.

Он мрачно кивнул на огромную полуавтоматическую драгу, припаркованную несколько дней назад у входа в лачугу. Ни у кого не было сил продолжать очистные работы, начатые еще в прошлом месяце.

– Хотя все это довольно скверно, – пробормотал Норм. – Надо было бы поработать в своих садах.

– О таком ли саде ты мечтал? – спросил Сэм Реган с усмешкой. – Какую гадость ты здесь посадишь? Ты придумал ей имя?

Норм Скейн – руки в карманах комбинезона – шел по рыхлой песчаной почве к своему некогда бережно возделываемому огороду. Он приостановился, всматриваясь в гряды, надеясь, что тщательно отобранные семена проросли. Но не было видно ни одного ростка.

Из лачуги показалась Элен Моррис. Дрожа под холодным марсианским солнцем, она смотрела на мужчин.

– У нас вопрос, – сказала Элен. – Я говорю, что психоаналисты Земли получают по пятьдесят долларов за час, а Френ утверждает, что только за сорок пять минут. Мы хотим ввести в нашу выставку аналиста. И сделать это по всем правилам. По достоверным сведениям, его скоро доставят сюда с Земли, корабль Балеро прилетит на следующей неделе.

– Помним, – сказал Норм Скейн кисло.

– Какую только цену запросит Балеро? И все время в их спутнике Ален и Карлотти Фэйн твердят о каких-то новых сведениях, – отозвался муж Элен, Тод. – Свяжитесь с ними по радио при следующем прохождении спутника. – Он посмотрел на ручные часы. – У них имеются все сведения, ответы на любые интересующие вас вопросы.

Решение женщин ввести в выставку психоаналиста взволновало его, потому что, конечно, потребуется много денег на оплату за крошечную, человеческого типа фигурку психоаналиста. Да еще придется платить за крошечные кровать, стол, ковер и дипломатку с миниатюрными шикарными книжками.

– Вы ходили к аналисту, когда были на Земле? – обратилась Элен к Норму Скейну. – Сколько он просил?

– Я обычно пользовался групповой терапией, – ответил Норм. – В Государственной Клинике Умственной Гигиены Беркли. И они просили, исходя из твоей платежеспособности. А Парки-Пат с приятелем, конечно, ходят к собственному психоаналисту.

Он прошел до конца сада, подавленно отметив, что на грядках швейцарского чэрда все зубчатые листики оказались изъедены и искромсаны местными микроскопическими организмами. Найди он хотя бы одно здоровое, одно нетронутое растение – этого хватило бы для возрождения его духа. Инсектициды с Земли здесь были попросту бессильны. И местные микробы процветали. Они десять тысяч лет ждали своего часа и того, кто явится и попытается вырастить здесь урожай.

– Да, – горестно кивнул он в сторону гидропонной системы Чикен Покс проспекта: та была связана с теперь наполовину засыпанной ирригационной сетью, которая обслуживала их сады. – Перед орошением придется убрать весь песок. Если даже удастся запустить большую драгу класса А, то вскоре не хватит воды даже для собственных нужд.

Но уже все это было безразлично.

И все-таки он не мог, как Сэм Реган, махнуть на все рукой, вернуться вниз и бездельничать, занимаясь выставкой, создавая и вводя новые номера, делая усовершенствования… или, как предлагал Сэм, достать припрятанные запасы Кей-Ди и начать трансляцию. «Все-таки мы отвечаем за это», – решил он.

Он обернулся к Элен.

– Попроси мою жену подняться сюда.

Френ могла подсказать, как управиться с драгой. У нее наметанный глаз.

– Я найду ее, – сказал Сэм Реган. – Никто не хочет присоединиться? За ним никто не пошел. Тод и Элен отправились проведать свой сад, Норм принялся стягивать чехол с драги, решив все-таки ее завести.

Внизу Сэм отыскал Френ Скейн. Она согнулась над выставкой Парки-Пат, которую Моррисы и Скейны создавали вместе. Сэм поинтересовался, что она делает.

Не глядя, Фрэн ответила:

– Мы проехали с Парки-Пат в ее новом форде через всю деловую часть города. Потом развернулись и поставили машину на стоянку. Она сделала в магазине покупки и теперь сидит в приемной аналиста, читает «Форчун». Но сколько она должна заплатить?

Френ взглянула на Сэма, пригладила свои длинные волосы и улыбнулась. Без сомнения, Френ была самой красивой женщиной в их лачуге. И впервые Сэм оценил это.

Он спросил:

– Как вы можете сливаться с этой выставкой, не жуя…

Он огляделся. Вроде бы они наедине. Наклонившись к Френ, он шепнул: – Пойдем, попробуем первосортного Кей-Ди. Как мы делали прежде. О'кей?

Сердце его чуть не выскочило, пока он ждал ответа. От воспоминания о последнем разе, когда оба они зазвучали в унисон, он ослабел донельзя.

– Элен Моррис будет…

– Нет, они запускают наверху драгу. Их не будет еще час. – Он взял Френ за руку и увлек из комнаты в коридор. То, что привозят в простой коричневой обертке, нужно использовать, а не прятать. Он становится старым и черствым. Теряет свою силу.

«А мы много платим за эту силу, – подумал он болезненно. – Так много, что кажемся расточительными. Хотя некоторые – не из этой лачуги – заявляют, что сила, обеспечивающая общность людей, идет не от Кей-Ди, а зависит от точности экспозиции выставки». На его взгляд это было глупо, и все-таки находились приверженцы.

Когда они влетели в его апартаменты, Френ сказала:

– Я сжую с тобой в унисон, Сэм, но давай не станем делать ничего такого, пока будем там, на Земле… Ты понимаешь? Мы не должны делать это там. Думаю, только из-за того, что мы стали Пат и Вольтом, а не сами собой, еще не дает нам права…

Она бросила на него предупреждающий взгляд, укоряя за прежнее поведение.

– Тогда представь, что мы действительно отправились на Землю. Они обсуждали это уже не в первый раз.

– Я верю, – проговорила медленно Френ, высвобождая свои пальцы из его рук. – Будь то игра воображения, порожденная наркотиком, галлюцинация или действительно трансляция с Марса на Землю с помощью агента, о котором нам ничего не известно…

Она остановилась в дверях холла апартаментов, глаза вновь посуровели. Помолчав, она продолжила:

– Думаю, мы должны воздержаться. Чтобы не оскорблять чувства связи и воссоединения.

Наблюдая, как он осторожно отодвигает от стены металлическую кровать и убирает ее в открывшуюся полость, она добавила:

– Это должно стать очищающим чувством. Мы теряем наши плотские тела, нашу материальность, как они говорят. И получаем взамен вечные тела, хотя бы на время. Или навсегда, если ты веришь, как некоторые, что вне пространства и времени это возможно. Ты не согласен, Сэм? – Она вздохнула. – Вижу, что нет.

– Чересчур одухотворенно, – сказал он с отвращением, доставая из тайника Кей-Ди. – Отказ от реальности. А что вы получаете взамен? Ничего.

– Допустим, – проговорила Френ и подошла ближе, чтобы посмотреть, как он открывает пачку. – Я не смогу доказать, что лучше воздержаться. Но я знаю. Ты и другие сексуалисты среди нас не понимают, что, когда мы жуем Кей-Ди и оставляем наши тела, мы умираем. И умирая, мы теряем притяжение… – она заколебалась.

– Продолжай, – проговорил Сэм, открывая пачку. Он отрезал ножом тонкую полоску коричневатого, жесткого брикета растительных волокон.

– Мы теряем притяжение греха, – закончила Френ. Сэм Реган взвыл от смеха.

– О'кей. По крайней мере, ортодоксально. Но, – добавил он, пряча пакет в тайник, – я жую его совсем не поэтому. Я не хочу ничего терять… Я хочу получить все.

Он прикрыл дверь отсека, потом быстро вынул собственную выставку П.П.Лайотс, разложил ее на полу и расставил все предметы по своим местам, работая с невероятной скоростью.

– …Что-то такое, на что мы обычно не имеем права, – добавил он. Ее муж или его жена, или оба они, или кто-то из живущих в лачуге могли накрыть его и Френ, пока они находились в состоянии трансляции. Правда, тела их находились на приличном расстоянии друг от друга. И на первый взгляд, здесь не было ничего подозрительного. Однако свидетели встречались дотошные.

С точки зрения закона к такому случаю не придерешься, сожительство не доказано. И хотя эксперты-законники от властей ООН на Марсе и других колониях обычно пытались за что-нибудь уцепиться, все было тщетно. Во время трансляции кто-нибудь мог совершить кровосмешение, изнасилование, убийство, но это, с точки зрения юристов, оставалось лишь явной фантазией и желанием импотентов.

Все это подталкивало Сэма к употреблению Кей-Ди, и прозябание на Марсе становилось более счастливым.

– Думаю, – проговорила Френ, – ты соблазняешь меня на что-то плохое.

Она села вдруг и стала печальней. Ее глаза, большие и темные, бесцельно уставились на пятно в центре выставки, около огромного гардероба Парки-Пат. Машинально Френ начала дурачиться с миниатюрной соболиной шубкой.

Сэм протянул ей половину ломтика Кей-Ди, потом засунул в рот свою долю и принялся жадно жевать.

Все еще печальная, Френ сделала то же самое.

…Он был Вольт. Он владел спортивным кораблем Ягуар XXV со скоростью пятьдесят тысяч миль в час. Его рубашки прибыли из Италии, а туфли были сделаны в Англии. Открыв глаза, он нашел маленький Джи – телевизор-часы, стоящий около кровати. Тот оказался автоматически настроенным на утреннее шоу великого клоуна Джима Брискина. В огненно-красном парике, Брискин уже появился на экране. Вольт сел, коснулся кнопки наклона кровати, перевел ее в сидячее положение, устроился поудобнее, следя за программой.

– Я стою на углу Ваг Несс и Маркет в деловой части Сан-Франциско, – говорил Брискин приятным голосом. – И мы здесь только для того, чтобы увидеть открытие нового подземного здания сэра Френсиса Дрейка – первого среди целиком подземных зданий. Справа от меня, как бы воплощая здание, как очаровательная женщина из сказки и…

Вольт выключил телевизор и прошлепал босиком к окну. Он раздвинул шторы и увидел теплую, искрящуюся улицу Сан-Франциско, холмы и белые домики. Было субботнее утро, и ему не надо было идти на работу в Пало Алто Ампекс Корпорейшн. Вместо этого – что приятно звенело в мыслях – у него будет свидание с девушкой Пат Кристенсен, которая славилась современными взглядами.

Он прошел в ванную, сполоснул лицо, затем пустил струю воды на крем для бритья и начал бриться. И пока брился, разглядывал себя в зеркале. Внезапно он увидел прикрепленную к руке записку:

ЭТО ИЛЛЮЗИЯ. ТЫ СЭМ РЕГАН, КОЛОНИСТ НА МАРСЕ.

ИСПОЛЬЗУЙ СВОЕ ВРЕМЯ ТРАНСЛЯЦИИ,

ПРИЯТЕЛЬ, ВЫЗОВИ ПАТ.

Записка была подписана Сэмом Реганом.

«Иллюзия, – подумал он, переставая бриться. – Ну, и что из того?»

Он постарался собраться с мыслями. Сэм Реган, Марс, убогая лачуга колонистов… Да, он смутно представлял себе это, но все казалось далеким, туманным и неубедительным. Пожав плечами, он продолжал бриться, озадаченный и немного подавленный.

Все правильно, записка верна. Он вспомнил тот, другой мир, Мир мрачной квази-жизни, насильственного изгнания в неестественную среду. Ну и что? Зачем его уничтожать? Он сорвал записку, скомкал ее и швырнул в мусорный бункер.

Окончив бриться, он провидеофонил Пат.

– Слушаю, – отозвалась она сразу живым и невозмутимым голосом. На экране светились ее белые волосы. Она их сушила. – Я не хочу тебя видеть, Вольт. Ну, пожалуйста. Потому что знаю, что у тебя на уме, а я не интересна. Понимаешь?

Ее серо-голубые глаза стали холодными.

– Хм-м, – ответил он потрясено, стараясь придумать ответ. – Но в этот день мы могли бы побывать на воздухе. Может, съездим в Парк Золотых Ворот?

– На открытом воздухе слишком жарко.

– Нет, – запротестовал он, сердясь. – Да мы можем погулять вдоль берега, поплескаться в волнах. О'кей?

Она явно колебалась.

– Мы это уже обсуждали…

– Обсуждали? Когда? Я не видел тебя неделю, с прошлой субботы. – Он придал своему голосу уверенность. – Я доберусь к тебе за полчаса и вытащу тебя. Одень купальник, знаешь, желтый. Испанский, с петельками.

– А, – сказала она пренебрежительно. – Он уже совсем вышел из моды. Я получила новый из Швеции, ты еще не видел. Я надену его, если позволишь.

– Давай, – бросил он и отключился.

Получасом позже он приземлился на своем Ягуаре на вершине ее небоскреба.

Пат была в свитере и широких брюках, купальник, объяснила она, надет внизу. С пляжной сумкой в руке, она проследовала за ним на скат, к стоящему там кораблю. Стремительно и довольно она спешила вперед, стуча сандалиями. Все получается так, как он задумал. Теперь будет шикарный день, после дрожи и треволнений, как, впрочем, и задумано Богом.

– Подожди, пока не увидишь купальник, – сказала она, проскользнув в стоящий корабль и пристраивая сумку на коленях. – Он по-настоящему смел. Считай, что его нет. Надеюсь, ты в него поверишь.

Она прильнула к нему, когда он сел рядом.

– Я подумала о том разговоре, что у меня был с тобой. Погоди, дай мне закончить. – Она прижала пальцы к его губам. – Я отлично помню его, Вольт. Ты по-своему прав, ты высказал свою точку зрения. Постараемся же получить как можно больше. Наш век слишком короток… мне так кажется. – Она слабо улыбнулась. – И давай как можно быстрее, мне хочется в океан.

Через некоторое время они приземлились на отгороженной стоянке на краю пляжа.

– Это беспокоит, – сказала Пат трезво. – Каждый день. Не так ли? Пока не станет совсем невыносимым. – Она сдернула свитер, потом, примостившись на сиденье, ухитрилась стащить брюки. – Мы не захотим жить так долго… еще пятьдесят лет, прежде чем кто-то перейдет экватор.

Она открыла дверцу и вышла из корабля. Она была права: вера в невидимость костюма делала его совершенно незаметным. И это было особенно приятно. Для них обоих.

Вместе он и она побрели по мокрому плотному песку, рассматривая раковины, медуз, гальку, осколки, выброшенные волнами.

– Какой сейчас год? – спросила вдруг Пат, внезапно останавливаясь. Ветер откинул ее волосы назад. Они взвились, словно облако желтых, тонких, ярких и совершенно чистых нитей.

– А… по-моему, – начал он и не смог ответить. Это его явно озадачило.

– Черт, – воскликнул он сердито.

– Ладно, не в этом дело. Они шли, взявшись за руки.

– Взгляни вон на то маленькое пятнышко впереди, за горами.

Она увеличила темп. Сильные, упругие мышцы боролись с песком, ветром и привычной гравитацией старого мира, забытого много лет назад.

– Я… Как ее имя? Френ? – спросила она внезапно.

Она остановилась за скалами. Пена и вода окатывали ее ноги. Рассмеявшись, она отпрыгнула. – Или я Патриция Пат, Парки-Пат. Она стала карабкаться на скалы.

– Я привыкаю быть Френ, – бросила она через плечо. – Но теперь это неважно. Возможно, я еще кто-то: Френ, Элен, Мэри. Но это неважно. Верно?

– Нет, – запротестовал он, догоняя ее. Тяжело дыша, он вымолвил:

– Очень важно, что ты Френ. В сущности…

– В сущности…

Она кинулась на песок, чиркнув телом по острой скале. На ее теле остались царапины. Почти тотчас же она поднялась и села лицом к океану. Коснулась руками грудей, приподняла их. На лице появилось выражение замешательства.

– Они, – сказала она, – Пат. Не мои. Мои меньше. Я помню. Ничего не говоря, он сел рядом.

– Мы здесь, – сказала она быстро, – чтобы делать то, что не можем в своей лачуге. Там, где мы оставили наши испорченные тела. А если наша выставка окажется в ремонте, это… – Она указала на океан, потом еще раз неверяще коснулась себя. – Погибнет ли это? Нет! А может, мы сами станем бессмертными. – Она разом легла на спину, растянулась на песке и прикрыла рукой глаза. – И пока мы здесь, мы можем совершать поступки, недозволенные нам в лачуге. И к тому же, по твоей теории, мы и должны их совершать. Мы должны воспользоваться удобным случаем.

Он наклонился над ней, обнял и поцеловал в губы.

Внутри его мозга чей-то голос произнес: – Но я могу сделать это в любое время.

И в членах его тела утвердился чужой хозяин. Он поднялся и отсел от девушки.

– К тому же, – сказал в нем голос Норма Скейна, – я на ней женился.

И Скейн расхохотался.

«Кто разрешил тебе пользоваться моей выставкой? – подумал зло Сэм Реган. – Пошел вон из моей комнаты. И спорю, это еще и мой Кей-Ди».

– Ты сам предлагал его нам, – ответил сожитель по телу. – Ну я и решил поймать тебя на слове.

– Я тоже здесь, – возник голос Тода Морриса. – И если хочешь знать мое мнение…

– Никто вашего мнения не спрашивал, – мысленно огрызнулся Норм Скейн. – В самом деле, вас же не звали. Почему бы вам не вернуться наверх и не заняться вашим запаршивевшим огородом, где, собственно, вам и следует сейчас быть.

– Я с Сэмом, – холодно ответил Тод Моррис. – Раньше у меня не было шанса сказать вам это.

Их силы с Сэмом соединились.

Вольт снова обнял полулежавшую девушку, еще раз поцеловал ее в губы, но теперь крепче, со все усиливающимся волнением. Не открывая глаз, Пат вымолвила:

– Я, Элен, тоже здесь, – а потом тихо добавила: – и еще Мэри. Но мы не трогали твоего Кей-Ди, Сэм. Мы взяли свой, у нас немного было.

Она обхватила его руками, будто три существа Парки-Пат слились в едином порыве. Ошарашенный Сэм Реган разорвал контракт с Тодом Морисом. Он взял сторону Норма Скейта, и Вольт слез с Парки-Пат.

Волны океана кипели вокруг их тел, двух тел, вмещавших квинтэссенцию шести человек. «Двух в шести, или шести в двух? – подумал Сэм. – Чудеса повторяются. Зачем? Старый вопрос. Но сейчас меня волнует лишь одно: брали ли они мой Кей-Ди? Бьюсь об заклад, они так и сделали. Мне наплевать, что они там наговорили, я им не верю».

Поднявшись на ноги, Парки-Пат сказала:

– Ладно. Вижу, мне остается только поплавать. Ждать здесь больше нечего.

Она с плеском вошла в воду и поплыла прочь, а они втроем сидели в одном теле, глядя ей вслед.

– Мы упустили свой шанс, – сказал, криво усмехнувшись, Тод Моррис.

– Моя вина, – произнес Сэм.

Согласившись, они с Тодом встали, прошли несколько шагов за девушкой, и зайдя в воду по щиколотку, остановились.

Сэм Реган уже ощущал, как улетучивается сила наркотика, он чувствовал себя больным, усталым и разбитым. «Чертовски скоро, – сказал он самому себе. – И все сначала, снова по кругу – в яму, где мы копошимся и извиваемся, точно черви в банке…» Его передернуло.

…Передернуло, и он еще раз увидел свою комнату с крошечной кроватью, умывальником, столом, кухонной плитой… и, лежащими в безразличных позах тут и там оболочками Тода и Элен Моррисов, Френ и Норма Скейнов, его собственной жены Мэри. Их глаза казались безжизненными, и он, содрогнувшись, отвернулся.

На полу, между ними, лежала его выставка. Он взглянул и увидел куколок: Вольт и Пат на берегу океана рядом с брошенным Ягуаром. Наверняка на Парки-Пат был почти невидимый шведский купальник, где-то поблизости – крошечная сумочка.

А около выставки – плоская коричневая коробка с Кей-Ди. Все пятеро жевали его, отключившись от реальности. И тут же – против своей воли – он увидел тонкие струйки светящегося сиропа, стекавшего с безвольных человеческих губ.

Напротив него Френ Скейн пошевелилась, открыла глаза, застонала, вгляделась в него и мучительно вздохнула.

– Они добрались до нас, – проговорил Сэм.

– Мы тоже взяли свое.

Она встала, покачиваясь, споткнулась и чуть не упала. В тот же миг он вскочил, пытаясь ее поддержать.

– Ты права. Нам надо было сделать это сразу, не откладывая. Раз уж решили. Но…

Она позволила ему покрепче обнять себя.

– Я люблю прелюдии. Прогуливаться вдоль пляжа, демонстрировать тебе купальник, которого вовсе не было.

Она чуть улыбнулась.

– Они придут в себя только через несколько минут, будь уверена, – сказал Сэм.

Широко открыв глаза, Френ вымолвила:

– Да, ты прав.

Она рванулась от него к двери, распахнула ее и скрылась в холле, бросив на бегу:

– В наш отсек, скорее! Ликуя, он последовал за ней.

Было так здорово! Он чуть не задохнулся от смеха. Женщина вскочила на эскалатор. Он нагнал ее, и они почти одновременно достигли апартаментов Скейнов. Влетев внутрь, хохоча и борясь друг с другом, они прокатились по жесткому металлическому полу.

«Все-таки мы победили», – подумал он, ловко, одним махом срывая с нее бюстгальтер, стаскивая блузку, расстегивая молнию брюк и скидывая незашнурованные ночные тапочки. Он взялся за нее сразу, и Френ вздохнула, только теперь не измученно.

– Лучше я закрою дверь, – он поднялся, поспешил к двери и, захлопнув, запер ее на замок. Френ тем временем освободилась от остатков белья.

– Иди сюда, – заторопила она. – Хватит рассматривать!

Она свалила в кучу всю одежду и припечатала ее, как двумя пресс-папье, тапочками.

Он приник к ней, и ее быстрые умелые пальцы взялись за его тело. Темные глаза продолжали работу. Его охватил пьянящий восторг.

И все это здесь, в их затхлом жилище на Марсе. И еще – они ухитрились получить все единственным способом, старым, как мир, способом – благодаря наркотику. Кей-Ди сделал все возможным, он просто необходим. И не было иного пути стать свободными.

Так он размышлял, пока колени Френ сжимали его бедра. И нет иного пути стать такими, как мы хотим.

Он размышлял, проводя рукой по ее плоскому, дрожащему животу. Можно попробовать и дальше.