Текст книги "Разделяй и властвуй. Нацистская оккупационная политика"

Автор книги: Федор Синицын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

В августе 1946 г. ряд деятелей КОНР во главе с А.А. Власовым (всего 12 чел.) был приговорен Верховным Судом СССР к смертной казни^{1741}. Та же участь постигла в январе 1947 г. П.Н. Краснова, А.Г. Шкуро, С.-Г. Клыча, Т.Н. Доманова и Г. фон Паннвица^{1742}. Бывшие офицеры Красной Армии, служившие в коллаборационистских формированиях, как правило, подвергались уголовному преследованию на основании ст. 58 УК РСФСР^{1743}. Наказание для рядовых военных коллаборационистов было достаточно мягким – в подавляющем большинстве они были отправлены в ссылку на спецпоселение^{1744} – в основном, сроком на шесть лет^{1745}. На наш взгляд, причиной этого является понимание советским руководством жестоких условий содержания в германских лагерях для военнопленных, которые вынуждали многих пленных искать спасения во вступлении в «легионы», а также принудительного характера вовлечения определенной части военнопленных в коллаборационистские формирования. Понимание этой ситуации было отражено в советской пропаганде уже в годы войны^{1746}.

В заключительный период войны германские власти приняли меры по расширению военного коллаборационизма казаков. 10 ноября 1943 г. начальник штаба ОКВ В. Кейтель и министр «восточных территорий» А. Розенберг издали обращение к казакам, в котором последним гарантировалось сохранение всех традиционных прав, самобытности, наделение землей. По причине того, что к этому времени все казачьи земли были освобождены Красной Армией, руководство Третьего рейха предложило устроить «казачью жизнь» на другой территории. В ответ командующий эмигрантским «Кубанским казачьим войском» В.Г. Науменко призвал казаков «поддержать доверие» Рейха, встав ему на службу^{1747}. 31 марта 1944 г. при Министерстве «восточных территорий» было создано Главное управление казачьих войск во главе с П.Н. Красновым. Этот орган занимался в основном пропагандистской работой^{1748}, а также формированием ряда институтов, включая «банк» и «трибунал», для казачьего «квазигосударства в изгнании», которое было создано в районе города Тольмеццо в северно-восточной Италии на основе «Казачьего стана» Т.Н. Доманова^{1749}. К октябрю 1944 г. в составе войск СС был создан «Казачий резерв» во главе с генералом А.Г. Шкуро, для пополнения которого была развернута мобилизация казаков, находившихся на территории Рейха. Казачья дивизия Г. фон Паннвица в декабре 1944 г. перешла в подчинение СС и была развернута в 15-й казачий кавалерийский корпус, формирование которого было завершено в феврале 1945 г. (18 тыс. чел., включая более 5 тыс. немцев). В конце апреля 1945 г. «Казачий стан» отступил из Италии в Австрию, где в мае 1945 г. около города Лиенц сдался в плен британским войскам, которые, в свою очередь, передали военнослужащих и гражданское население «Казачьего стана» Красной Армии^{1750}.

Как уже говорилось, еще в апреле 1943 г. Г. Гиммлер распорядился создать на территории Генерал-губернаторства дивизию СС из числа украинского населения, которая получила наименование «14-я дивизия войск СС “Галиция”». Ее создание было поддержано большинством политических кругов Галиции. Командующий УПА Р. Шухевич приказал украинцам записываться в дивизию с целью обеспечить украинской молодежи военную подготовку. По мнению ряда исследователей, поддержка ОУН военного сотрудничества с СС парадоксальным образом была связана с их уверенностью в поражении Германии и надеждой на помощь со стороны англо-американцев. Оуновцы надеялись, что с помощью дивизии «Галиция» они смогут удержать продвижение советских войск до прибытия «западных союзников»^{1751}. Дивизия рассматривалась в нацистских кругах как подразделение, созданное из числа «германизированных элементов», якобы сформировавшихся в течение почти 150 лет австрийского господства в Галиции^{1752}. На создание дивизии было потрачено более 12 месяцев. Всего в нее записалось около 80 тыс. чел., из которых было отобрано 13 тыс. чел. Летом 1944 г. руководство СС решилось использовать дивизию на фронте в сражении под Бродами, в результате которого к 20 июля 1944 г. она была разбита. 20% личного состава дивизии ушло с германскими войсками за Карпаты, а многие из оставшихся влились в УПА^{1753}.

В конце 1944 г. был создан украинский аналог КОНР – «Украинский национальный комитет» (УНК), главой которого был назначен генерал бывшей польской армии П.Ф. Шандрук, вице-президентами – глава «Украинского центрального комитета» Галиции В.М. Кубийович и бывший бургомистр Харькова во время оккупации А.П. Семененко. Таким образом, в составе УНК были представлены «старая эмиграция», Западная и Восточная Украина. В марте 1945 г. УНК был официально признан руководством Рейха в качестве «правительства Украины». В воззвании УНК, изданном 17 марта 1945 г. в Веймаре, была провозглашена борьба за независимость Украины, причем без упоминания об альянсе с Рейхом^{1754}. А.А. Власов пытался склонить П.Ф. Шандрука к вступлению в КОНР. Однако, несмотря на их личную встречу, это сотрудничество не состоялось, либо потому, что КОНР и А.А. Власов были для П.Ф. Шандрука лишь продолжателями дела «старых русских империалистов»^{1755}, либо потому, что не удалось найти баланс между ними по поводу разделения сфер политического и военного влияния^{1756}.

В конце апреля 1945 г. было провозглашено создание «Украинской национальной армии» (УНА) под командованием П.Ф. Шандрука. Ее планировавшаяся численность составляла до 180 тыс. чел. (не только этнических украинцев, но и других уроженцев этого региона). В состав УНА вошли остатки дивизии «Галиция», переименованные в «1-ю украинскую дивизию “Галиция”», и 2-я украинская дивизия, созданная на базе «Украинской освободительной армии» (украинские коллаборационистские подразделения, разбросанные по фронту и тылу вермахта)^{1757}. Однако по объективным причинам создание УНА не вышло за пределы стадии планирования. Украинские части были брошены на подавление восстания в Словакии, затем – в Австрию и Словению, где в начале мая 1945 г. они сдались в плен британским войскам^{1758}.

В Белоруссии 6 марта 1944 г. глава БЦР Р. Островский по указанию оккупационных органов отдал распоряжение о мобилизации лиц в возрасте от 18 до 56 лет^{1759} в «Белорусскую краевую оборону» (БКО), предназначавшуюся для борьбы с партизанами. Мобилизация проводилась «добровольно-принудительными» методами, включая повальные облавы^{1760}. В мае 1944 г. была объявлена еще одна мобилизация, которая проходила под лозунгом: «Каждый белорус должен встать на защиту своей родины Белоруссии от нашествия Красной Армии». Попытка создания БКО спровоцировала массовый уход населения к советским партизанам. Оккупанты смогли сформировать только 20 неполных батальонов БКО^{1761}.

В заключительный период оккупации германские власти предприняли шаги по налаживанию отношений с польским подпольем. 8 февраля 1944 г. в Вильнюсе было проведено совещание, на котором было принято решение о вступлении в переговоры с «белопольскими бандитами»[55]55
  Так в источнике (перевод немецкого документа).


[Закрыть] с целью создать позитивную среду для дальнейшей «мобилизации рабочей силы для использования в Германии». К польскому подполью выдвигались следующие требования: «Обмен данными, установление границ охраняемой территории, обеспечение поставок и рабочей силы». Со своей стороны, оккупанты предлагали «перемирие», снабжение поляков вооружением, а также гарантию «отказа от расстрелов заложников и взятия заложников в будущем». 13 февраля 1944 г. в Вильнюсе состоялась встреча между представителями германских властей и польского подполья^{1762}, после чего было достигнуто практическое сотрудничество между ними. Так, в Вилейской обл. Белоруссии в начале июля 1944 г. значительная часть мужского населения из числа поляков ушла по направлению к Вильнюсу для вступления в отряды АК. При этом родственники ушедших не были репрессированы германскими властями, из чего советские органы сделали вывод, что «это мероприятие было проведено немцами»^{1763}.

В Литве с февраля по май 1944 г. была развернута кампания по мобилизации, которую осуществляли Управление пропаганды, СС, полиция и особый штаб генерала Люфтваффе Бонзе^{1764}, в результате которой было мобилизовано до 30 тыс. добровольцев, часть которых, однако, вскоре дезертировала. В Латвии к середине 1944 г. с применением «добровольно-принудительных методов» была достигнута пиковая численность латышских коллаборационистских формирований – 60 тыс. чел.^{1765} В мае – июне 1944 г. латышские коллаборационистские формирования совместно с вермахтом и РОА предприняли карательную экспедицию против советских партизан^{1766}. Впоследствии латышские части были разбиты Красной Армией. В эстонской «Омакайтсе» к концу 1943 г. состояло 20 тыс. мужчин и 4,5 тыс. женщин. В январе – феврале 1944 г. была проведена мобилизация в «Ома-кайтсе» всех мужчин в возрасте от 17 до 60 лет^{1767}, в результате чего было призвано от 38 до 40 тыс. чел.^{1768} К августу 1944 г., когда в «Омакайтсе» состояло уже 73 190 чел., ее 14 батальонов были брошены против Красной Армии^{1769}. Воевали эстонские легионы и на стороне Финляндии^{1770}. Германская пропаганда оперировала наличием в рядах вермахта прибалтийских национальных вооруженных формирований^{1771}.

Пропаганда военного коллаборационизма среди представителей народов Кавказа и Крыма в заключительный период войны по известным причинам могла проводиться только в отношении советских военнопленных и перемещенных лиц. В этой работе участвовали «национальные комитеты» и другие организации, которые издавали периодические издания (например, газету «Газават»), листовки и т.п. 16–19 сентября 1944 г. в Центре по изучению континентальной Европы Министерства «восточных территорий» была проведена «конференция по вопросам истории Кавказа», в которой приняли участие представители Министерства «восточных территорий», Берлинского университета, общественные деятели, в том числе бывший председатель парламента Горской республики В.-Г. Джабаги, ученый А. Абегян, писатели Г. Робакидзе и М.Э. Расулзаде^{1772}. Практическая деятельность по расширению военного коллаборационизма включала создание в конце 1943 г. дивизии СС «Новый Туркестан» в составе четырех туркестанских, азербайджанского и волжско-татарского батальонов. Эта дивизия была дислоцирована в Белоруссии, затем участвовала в подавлении Варшавского восстания. В конце октября 1944 г. дивизия была переброшена в Словакию, где 24–25 декабря 1944 г. ее солдаты подняли бунт, перебили офицеров и перешли к словацким партизанам^{1773}. На Западном фронте «туркестанские» и «кавказские» части были разгромлены войсками союзников СССР, а также частично разоружены германскими властями по причине ненадежности.

Летом 1944 г. в Лионе (Франция) поднял бунт армянский легион, в сентябре того же года туркменский батальон, дислоцировавшийся в Албании, перебил немецких офицеров и перешел на сторону Сопротивления. В апреле 1945 г. на острове Тексель в Нидерландах поднял восстание 822-й грузинский батальон^{1774}. После разгрома германских войск во Франции, большая часть «добровольцев» была отправлена на строительство укреплений. 30 тыс. «добровольцев» были захвачены в плен союзниками^{1775}.

Нацисты пытались вести пропаганду и среди тюркского населения тыла СССР. Так, диверсионная группа А. Агаева, высаженная с самолетов 3–6 мая 1944 г. в Гурьевской обл., распространяла листовки на казахском языке (латинской графикой), в которых призывала «не подчиняться русско-еврейскому большевизму»^{1776}. Листовки, предназначенные для военнослужащих Красной Армии из числа казахов и узбеков, информировали их о том, что «Советы принудили… [их] сражаться для русских за их родину», тогда как «при царской власти тюркские народы и мусульмане не должны были служить», и призывали не позволять использовать себя «в русских захватнических планах». Германские пропагандисты утверждали, что «советская власть 26 лет обманывала мусульман», и от имени В. Каюм-хана агитировали «освободить любимый народ»^{1777}.

Германские власти прилагали усилия по разжиганию в тылу СССР антисоветского бандповстанчества путем засылки своих агентов. Однако в заключительный период войны был отмечен общий спад этой деятельности на территории Кабардинской АССР и Астраханской области (последняя включала большую часть территории бывшей Калмыцкой АССР). Только в мае – июне 1944 г. на территорию бывшей Калмыцкой АССР было заброшено 45 парашютистов. На территории Кабардинской АССР в июне 1944 г. были высажены две группы диверсантов из числа балкарцев, которые должны были связаться с повстанцами^{1778}. В начале 1945 г. попытки германских властей разжечь повстанчество в тылу СССР сошли на нет.

В заключительный период войны по объективным причинам завершилась нацистская программа «фольксдойче». Результат поиска «немецкой этничности» в СССР разочаровал оккупационные власти. На Украине было выявлено, что «национальные черты фольксдойче выражены слабо, зачастую мало кто может говорить на немецком языке»^{1779}. В 1944 г. органы СС докладывали, что из 200 тыс. немцев, эвакуированных из Советского Союза в Вартеланд^{1780},[56]56
  Вартеланд – провинция Третьего рейха, образованная в 1939 г. на территории западной Польши с административным центром в г. Позен (Познань).


[Закрыть] многие говорили только на польском, русском или украинском языках и не обладали «настоящими немецкими качествами». Таким образом, вместо того чтобы, как ожидалось, найти очаги «истинной немецкости», на оккупированных Германией территориях было обнаружено, что немцы слились с коренным населением, попали под влияние его культуры^{1781}. Оккупационные власти, которые стремились выполнить «план» по поиску «фольксдойче», постепенно вынуждены были смягчить свои требования. По воспоминаниям очевидцев, к 1944 г. нередкими были случаи, когда статус «фольксдойче» предоставлялся даже русским по национальности, которые состояли в браке с немцем-«фольксдойче»^{1782}.

Главной причиной принятия статуса «фольксдойче» для многих этнических немцев было не стремление примкнуть к нацистам, а возможность получения продуктового пайка, что в тяжелых условиях жизни под оккупацией имело первостепенное значение^{1783}. На западных территориях страны в принятии статуса «фольксдойче» проявились общие для населения этих регионов антисоветские настроения^{1784}. Однако сам факт принятия статуса «фольксдойче» не всегда означал наличие желания бороться с советской властью.

Так, в Белоруссии значительное число «фольксдойче» принимало участие в партизанском движении и даже стояло у руководства партизанскими отрядами^{1785}. В целом среди немецкого населения СССР предателей и изменников в процентном отношении было не больше, чем среди русских, украинцев или литовцев^{1786}. Из материалов НКВД следует, что с германскими войсками не ушли не менее 10,4 тыс. этнических немцев, оказавшихся на оккупированной территории, а более 4 тыс. чел. из ранее ушедших впоследствии добровольно возвратились на территорию Советского Союза^{1787}.

Несмотря на катастрофические военные поражения и оставление оккупированной территории СССР, нацистское руководство так и не изменило свое отношение к русскому народу, который по-прежнему именовался «азиатскими степными ордами»^{1788}. Истинные планы Рейха продолжали включать «разрушение России». Хотя пропагандировалось создание «государственной независимости Украины, народов Урала, Кавказа и Туркестана»^{1789}, отношение к этим народам осталось также неизменно шовинистическим. Проявилось это, например, в разграблении Украины при отступлении вермахта^{1790}, разрушении украинских городов (в том числе нацисты намеревались разрушить Львов^{1791}).

В конце войны Гитлер попытался обелить Рейх, указав в своем «Завещании» на то, что войну «жаждали и спровоцировали именно те государственные деятели других стран, которые либо сами были еврейского происхождения, либо действовали в интересах евреев»^{1792}. После войны на Нюрнбергском процессе А. Розенберг пытался оправдать свою деятельность на оккупированной территории СССР. Приглашенные им свидетели зашиты, в том числе директор «Латвийского самоуправления» О. Данкерс и глава БЦР Р.К. Островский, должны были опровергнуть «советское обвинение в том, что Розенберг участвовал в формировании такого мировоззрения, которое проповедовало истребление славян». Защита А. Розенберга утверждала, что он «ходатайствовал перед Гитлером за автономию Прибалтийских государств в будущем», и его «политика… по отношению к народам Прибалтики заключалась не в том, чтобы ограбить их, а в том, чтобы способствовать их дальнейшему развитию». Адвокаты А. Розенберга подчеркивали, что осенью 1941 г. он дал рейхскомиссару «Украины» Э. Коху предписание осуществлять «правильное поведение и справедливое обращение в отношении населения», в декабре 1941 г. издал «приказ относительно терпимости в вопросах религии», а в середине 1944 г. прилагал усилия, направленные на «установление в будущем сотрудничества с народами Восточной Европы»^{1793}. Эти оправдания не были приняты Нюрнбергским трибуналом, и А. Розенберг, наряду с другими верховными деятелями Рейха, был приговорен к казни – в том числе за преступления, совершенные в отношении народов СССР.

Оккупанты уничтожили 6,8 млн. чел. из числа гражданского населения Советского Союза^{1794}. На работу в Германию было вывезено 5,27 млн. чел., из которых 2,16 млн. чел. погибли^{1795}. В германском плену оказалось 5,74 млн. военнослужащих Красной Армии^{1796}, из которых 3,9 млн. чел. погибли^{1797}, что составляло 68% попавших в плен (ср.: во время Первой мировой войны в плену погибло 2,9% военнопленных солдат и офицеров Русской армии)^{1798}. Примеров бесчеловечного, изуверского отношения германских оккупантов к советскому мирному населению и военнопленным – бесчисленное множество. Они представлены в общеизвестных источниках, среди которых материалы ЧГК, документы Нюрнбергского процесса, воспоминания людей, переживших оккупацию. Причиной и основанием для такого отношения была нацистская, «расовая» основа германской политики, направленная на геноцид народов СССР. Она проявилась и в уничтожении населенных пунктов, культурных и образовательных учреждений, национального достояния народов СССР: оккупанты разрушили 1710 городов и более 70 тыс. деревень, уничтожили 82 тыс. школ, 334 вуза, 39 тыс. медучреждений, 427 музеев^{1799}.

Подводя итоги германской национальной политики на оккупированной территории СССР, следует отметить, что она имела ряд общих черт с политикой Германской империи во время Первой мировой войны 1914–1918 гг. В тот период Германия поддерживала сепаратизм малых народов России, а также пыталась «революционизировать» их против центральной власти. Проводилась активная работа с эмигрантами из России, в том числе с «националами». Весной 1916 г. в Швейцарии была создана «Лига инородцев России» (с филиалами в Швеции и США), в которую вошли представители финнов, украинцев, эстонцев, литовцев, поляков. В июне 1916 г. была проведена Лозаннская конференция малых народов Европы, целью которой было показать, что национальная политика Германии является более гуманной, чем политика Антанты, и, в особенности, России. В лагерях для российских военнопленных был введен особый режим содержания, в зависимости от национальности^{1800}. В то же время национальная политика Германии на оккупированной территории СССР, как по объективным (захват огромной территории), так и по субъективным причинам («национально-расовая» окраска войны), была многократно более масштабной, чем политика Германской империи во время Первой мировой войны.

В заключительный период войны масштабность германской национальной политики в отношении народов СССР существенно снизилась в связи с объективным обстоятельством – потерей оккупированных территорий Советского Союза. Последние полгода войны целевой группой нацистской политики были, фактически, только граждане СССР из числа перемещенных лиц и военнопленных.

Вариативность германской национальной политики в заключительный период войны проявилась в сужении ее направленности. Основной целью политики стало максимальное расширение военного коллаборационизма и форсирование угона населения оккупированной территории для трудовой эксплуатации в Рейхе. Нацистское руководство, ввиду катастрофической ситуации на фронте и потери ранее оккупированных территорий СССР, отказалось от факторов, ранее сдерживавших развитие сотрудничества с народами Советского Союза на национальной основе – особенно ярко это проявилось в запоздалой попытке мобилизации народов СССР в рамках КОНР под «общероссийским знаменем» и главенством русского народа. Создание КОНР и других «политических организаций» имело своей целью разжигание «гражданской войны» на территории СССР, а также склонение военнослужащих Красной Армии к переходу на сторону Германии.