Текст книги "Насколько больно? (СИ)"
Автор книги: Евсения Медведева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Евсения Медведева
НАСКОЛЬКО БОЛЬНО?
Пролог
«Тебе лучше заткнуться и принять то, что я даю тебе… Прими это и смирись… Станет легче…»
Это не просто слова, это мантра. Это то, что я заучила наизусть… Меня сломали, прогнули и заставили принять жизнь такой, какой видят ее другие… Но выбралась. А как теперь посмотреть на мир по-другому?
Глава 1
Как часто при встрече с вами красивый незнакомец бросает в трубку короткую фразу: «Кажется, у нас проблема»?
Уверена, что у нормального человека это случается не так часто. А я слышала это много раз… менялись лишь люди и обстоятельства… Чувствуя слабость, я прислонилась к холодной стене. Потрескавшаяся краска, деревянная скамейка, доставляющая дискомфорт моей попе, сидевшей на этом месте уже часов пять. Как только я вставала с желанием пройтись и размять затекшие мышцы, меня жалил недоверчивый взгляд… Что он о себе думает? Тоже мне охранник нашелся. Хотя, он и есть самый настоящий охранник спокойствия граждан.
И вот теперь, сидя в темноте полицейского участка, вопреки собственному желанию, я снова погрузилась в тень прошлого… Но все знают, что от тени можно избавиться только одним способом – это выйти на самое солнце в полдень. Но моя тень ходила за мной всегда, утром – возвращаясь из бара, ночью – наводя марафет, летом – прикрытая рваными джинсами, зимой – укутанная в китайский старый пуховик, сидя на заднем сидении такси. Она со мной, моя молчаливая, родная, преданная, но такая темная. Она с жалостью смотрит на меня в отражении зеркала, смеется в лицо в серых оттенках татуировки. Я наивно хотела оставить ее на старой автобусной остановке, уезжая из города, в котором и породнилась с ней… Но она нашла меня раньше, чем я смогла заснуть в новом городе, в новой жизни.
Слезы стояли в глазах, заставляя часто моргать, я почти ничего не видела… Но нежелание показывать их было сильнее, чем жалость к самой себе. И я старалась не смотреть на стол участкового и на лицо незнакомца, вошедшего в участок среди ночи. В голове стали возникать картинки, звучать голоса тех людей, от которых мне удалось уехать, не объяснившись. Да что там уехать, я просто бежала от них, оставив все. Несмотря на закрытые веки, я чувствовала, что незнакомец не сводит с меня взгляд. Набравшись смелости, я приоткрыла один глаз. Он стоял, облокотившись о стену, у стола участкового. Глаза были закрыты, а пальцы правой руки, потирали переносицу. Потом он рукой взъерошил темные короткие волосы и снова посмотрел на меня. Его лицо не выражало никаких эмоций. Злость внутри начала закипать, я не понимала, почему сижу и молчу. Почему я пригвождена к скамейке, пока двое мужиков препираются и постоянно кивают в мою сторону. Меня бесило, что я не знала, что сделать, чтобы изменить ситуацию, и я просто не хотела… Я так устала. Предательская слеза пробилась, и я отвернулась к отколовшейся стене. Да и была я не в том положении, чтобы качать права… Права. У меня их просто не было. Скажете, они есть у всех. Как же вы плохо знаете эту жизнь, мою жизнь.
– Черт, как только появляетесь Вы, так у меня начинаются проблемы, – почти шепотом говорил молодой полицейский, кивая головой в мою сторону. – Что мне делать?
Боже, как стыдно! Не прошло и двух суток в новом городе, я уже попала в передрягу. Продолжала глубоко дышать, чтобы хоть как-то постараться привести свое сердцебиение в норму, но в носу щипало от затхлого запаха. Кстати, а вы знаете, что во всех полицейских участках пахнет одинаково, как в маленьком паршивом городке, так и в современном мегаполисе? Натянув черный капюшон толстовки на лицо, уткнулась носом в рукав, стараясь отгородиться от его взгляда.
– Ну, я так понимаю, что она ничего не нарушила, поэтому Вы можете отпустить ее со мной, – неожиданно громкий бархатный голос незнакомца долетел до меня… Это я? Это то, что я только что подумала? Я назвала этот голос бархатным? Откуда, вообще, я взяла это слово?
– С какой стати? – запищал участковый.
– Марат, кажется, да? – молодой человек устало сел на старый стул напротив и положил кожаную папку на стол. Он раздраженно потирал лоб, небрежно вытянув длинные ноги перед собой. Он сморщил нос и громко выдохнул.
– Да.
– Уже три часа ночи, я не сплю вторые сутки. Помогите мне. Мне просто нужно забрать ее, – он нагнулся над столом, чтобы оказаться на уровне глаз участкового, но тот продолжал недоверчиво махать головой, сложив руки на груди. Парень расправил свои внушительные плечи, тон его голоса заметно поменялся. – Вы меня знаете, я юрист, не заставляйте меня оперировать законом? Начнем с того, что задержание было не правомерным!
– Ну, начнем с того, что у нее нет прописки.
– Сколько прошло дней с момента…
– Хорошо. А вы знаете сколько у нее приводов? Посмотрим?
– Это не должно волновать ВАС! – он почти перешел на шепот, а потом снова бросил на меня свой взгляд, но задержался всего на пару секунд, словно ему стало все ясно. – И если уж у нее такой послужной список, то зачем она Вам нужна на участке? Я заберу ее под свою ответственность, – он не сдавался, напирая на участкового все сильнее, понимая, что нащупал слабое место. О Боже, конечно, как только доходит дело до статистики, они начинают усиленно работать извилинами.
– Хорошо… Отставьте свои контакты, я передам их службе опеки, думаю, что они завтра спросят с меня. Ну и расписку… – участковый полез в старый сейф, извлекая оттуда листки бумаги. – Жаль, что не работает ксерокс, мне бы ксерокопия Вашего паспорта не помешала.
– У меня есть копия, заверенная нотариусом, пойдет?
– Э… да… Конечно! – растерянный мент выглядел крайне нелепо по сравнению с незнакомцем. Парень встал, демонстрируя ему свой внушительный рост и моральное превосходство. На мгновение показалось, что на его лице мелькнула победная улыбка.
Закрыв глаза, я перестала слушать их препирания, парень явно превосходил участкового по аргументам. Осознание того, что за меня все решили, накатило, вызывая приступ тошноты. Сколько раз я проходила через все это? И сейчас… Начиная жизнь с чистого листа… Нет, это избитая фраза, разве так можно? Нельзя, посмотрите правде в глаза? Я приехала в город с минимумом багажа из прошлого, но уже через сутки вновь оказалась там, откуда и пыталась сбежать. Как только я впервые в жизни захотела изменить себя, обстоятельства, которые принято называть судьбой, стряхнуть с плеч пепел, развеять затхлый запах обреченности и смиренности, меня снова ткнули носом в то, что я ничего не решаю и ни на что не способна.
– Идем! – большая рука замаячила на уровне глаз, он настойчиво тряс ей, привлекая к себе внимание. – Давай руку.
Он не стал ждать и взял меня за руку своей крепкой хваткой, не давая права на свободу. Он легко подхватил мой старенький рюкзак, валявшийся на полу.
– Это твое, да? – мне и отвечать не нужно было, он повел меня к выходу.
Мы вышли на свежий ночной воздух, я так жадно вдохнула, что закружилась голова.
– Тебе паспорт вернули?
– Нет… – мой шепот заставил его чертыхнуться и снова вернуться к участковому, но на этот раз его не было и пары секунд, он размахивал моим паспортом, демонстративно убирая его в карман своего пиджака. Его крепкая рука снова схватила меня, он шел так быстро… слишком быстро, чтобы суметь хоть немного разглядеть его.
– Прости… – прошептал он, замедляя шаг, услышав мою одышку. – Садись.
– Но… – мое возражение было настолько нелепо, но попытка узнать свое будущее была сильнее, я не понимала, почему молчу. Ну же, скажи ему, что он просто обязан объяснить все. Заори и ударь его…
– Садись! – мы остановились у большой черной машины, он открыл дверь и повернулся ко мне, в свете фонаря, его глаза блестели, на лице не дернулся ни один мускул, он так внимательно рассматривал меня, заставляя съежиться. – Садись… пожалуйста.
Черт! Что я за бесхребетная скотина? Боль в глазах говорила о том, что поток слез скрыть уже невозможно, и я просто заползла на заднее сидение авто. Он аккуратно положил рюкзак рядом и продолжал стоять у открытой двери, сложив руки на груди. Мне не было страшно, хотя… Наверное, должно было быть. Абсолютно незнакомый человек вытаскивает тебя ночью из полиции, хватает за руку и тащит в машину, не объясняя ничего при этом. Я не могла понять, чего он хочет, поэтому подняла глаза, полные слез, и встретилась с его… УЛЫБКОЙ. Он улыбался, на его щеках появились такие милые ямочки!
– Меня Никита зовут! – он стоял весь такой красивый. Его черные блестящие туфли, светло-серый костюм, белоснежная рубашка, из кармана брюк торчал галстук, массивные часы на левой руке, а на правой руке сверкало тонкое кольцо. Все говорило о том, что он далеко не официант в «Макдаке».
– Мира… – прошептала я, не сводя взгляда с его лица. Под тусклым светом фонаря я разглядела его взъерошенные волосы, блестящие серые глаза, прямой нос, резко выдающиеся скулы, явную небритость, глубокие синяки под глазами. Я перестала думать и просто молила о грамме кислорода, который просто исчез из моих легких.
– Да, оригинально. Ладно, поехали, с утра будем разбираться с Вами, Мира Аросева.
Он пристегнул меня, затем закрыл дверь. Оставшись на улице, позвонил кому-то, интенсивно жестикулируя рукой, но ни на секунду не упуская меня из вида. Мой запас сил на сегодня закончился, поэтому я достала свой старенький плеер и воткнула в уши, выстраивая стену от реальности. Хватит с меня впечатлений. Отключаться меня научили в детдоме на втором году жизни там. Это было просто необходимо, среди несправедливости и угнетающего чувства одиночества это было лучшим средством, чтобы остаться наедине с собой, даже будучи среди толпы. Вот и сейчас я просто отключилась, предоставляя свою судьбу совершенно незнакомому человеку, увозившему меня в дорогой машине прямо в ночь. Я тихо отстегнула ремень и легла на сиденье, подоткнув под голову рюкзак. В машине пахло так дорого и абсолютно по-мужски. Кожа, кофе, что-то терпкое, горькое…
– Все будет хорошо… – последние слова, которые услышала я прежде, чем провалиться в сон.
Глава 2
Яркое солнце светило прямо в лицо, заставляя закрываться рукой. Открыв глаза, я вздрогнула и подскочила. Первой мыслью было то, что я не понимаю, где я… Я лежала на диване в незнакомой комнате, укрытая клетчатым пледом. Я стала истерично щупать себя… на мне был все тот же джинсовый комбинезон с огромной дырой на правом колене. Мои кроссовки аккуратно стояли у дивана, рядом с синим рюкзаком. Мои кулаки стали нервно сжиматься и разжиматься, как признак стресса. Немудрено! Собравшись с мыслями, я подошла к окну.
Черт… Так, хорошо… Я в здании… На каком же я этаже? Машины где-то далеко казались такими маленьким и почти игрушечными. Значит, я в квартире. Страх накатил на меня, заставляя судорожно метаться по комнате, в поисках ответа. Вот это да! На полу блестящий почти черный паркет, белоснежные стены, в комнате было минимум мебели – огромный угловой диван, журнальный столик, шкаф с книгами, и телевизор… Черт, разве телевизоры бывают такими огромными? На стенах висели фотографии в красивых серебряных рамках, на них был он… Никита… И блондинка…
Понятно, я у него дома. Упав снова на диван, я стала сильно растирать виски. Кто-то сказал, что это помогает включить мозг. Интересно, а как это помогает? С силой ущипнув себя за голую коленку, чтобы сосредоточиться, пискнув от боли, я снова начала озираться. На всех фотографиях на первом плане стояла высокая блондинка, ее длинные волосы были уложены в большие аккуратные кудри, яркий макияж, шикарная фигура, белоснежная улыбка, уверенный взгляд… Устав смотреть на приторную идеальность, я стала рассматривать ЕГО. Каштановые волосы почти всегда были взъерошены, будь он на фото в строгом костюме или в пляжных шортах. Серые глаза с прищуром, широкие скулы и, о Боже, нереально тело. Так… Хорошо… Я старалась перестать пялиться на него, но не могла. Его темная с золотым отливом кожа, крепкие руки… Черт! Ударив себя по голове, я отвернулась от фотографий. Что делать дальше? Ждать? А если он меня украл? И что? Украл и привез домой? Ну… я бы не отказалась побыть в его плену. Черт… Опять… Вдруг я услышала голоса. Я тихо подошла к двери.
– Я все проверил, Мирослава Аросева, 1997 года, с 2000 года была в детдоме, на базе которого закончила колледж. По достижению 18-тилетия стали искать ее родственников, чтобы спихнуть ответственность. Отец в тюрьме, мать умерла, осталась только Кира. Вот ее и отправили по месту прописки Киры… – знакомый бархатный голос рапортовал вполголоса где-то недалеко. Мои колени задрожали, пока до мозга доходило то, что Никита кому-то рапортовал о моем анкетном прошлом. Да, только вот он не сказал, что мой приезд – вынужденная мера, и временная…
– Мне Кира никогда не говорила, что у нее есть сестра… – чужой резкий голос заставил вздрогнуть.
– Она могла и не знать, она говорила, что родителей своих и не помнит… Они ж ее отдали бабушке с дедушкой, пока их не лишили родительских прав в 1997. Именно тогда и родилась Мира.
– Черт! Голова идет кругом. Я Кире пока ничего не говорил, она приходит в себя после родов.
– Еще раз поздравляю, Влад! Здоровья богатырю! Но ты мог и не приезжать, вообще-то ты тоже только после аварии. Хоть на твоем холеном лице нет и ни следа! Но мог бы и поберечься. Я в состоянии не разорить твою фирму, ну, во всяком случае, еще пару дней. Клянусь!
– Спасибо… Тебе спасибо, что выручил… Но какая может быть больница, когда у меня родился сын!
– О! Ваше спасибо не шуршит… – писклявый женский голос заставил зажмуриться.
– Поля! Прекрати…
– А что? Я, как супруга, имею право высказаться. Ты постоянно по ночам выполняешь сомнительные поручения. Пока один твой босс в депрессии выпивал ассортимент алкомаркетов, а второй был занят своей малолетней супругой, ты сутками пахал, не появляясь дома! А вчера вообще принес на руках какую-то замухрышку! – я замерла, не в силах и вдохнуть. Звук бьющейся посуды резанул слух.
– Заткнись и иди к себе! – бархат в голосе сменился металлом. – Немедленно!
Я не могла больше это слушать. Почему все самое плохое должно случаться со мной? Сверстницы зачитывались романами про любовь, в основном про хороших девочек и плохих парней, но со мной все было наоборот: несмотря на мою миловидную внешность – высокий рост, огромные голубые глаза – простые парни обходили меня стороной, они боялись… Нет, я не дралась, не была шлюхой, просто притягивала то, с чем никто не хотел связываться по доброй воле, а меня ОНО само находило, не спрашивая мнения… И этот писклявый голос ткнул меня в это еще раз. О Боже! Это когда-нибудь кончится? Я быстро впрыгнула в свои кроссовки, подхватила рюкзак и вылетела из комнаты, создавая больше шума, чем планировала.
– О! Привет! – веселый мужской голос ударил мне в спину, когда я почти дошла до входной двери.
– Привет… – я еле сдерживала слезы, вызванные гневом.
– Меня Влад зовут… – я не могла повернуться к ним, оставаясь гипнотизировать замки на двери, я замерла, собирая остатки самообладания. Ну что я творю? С чего я решила, что могу просто свалить отсюда, неслышно и незаметно? Да и в конце концов, они мне задолжали как минимум объяснение…
– Ну же, повернись, давай познакомимся? – незнакомый голос стал мягче.
Я понимала, что веду себя глупо, но ничего не могла с собой поделать. Стоя здесь, среди роскошной квартиры, среди незнакомых мне людей, я чувствовала себя той, кем меня обозвала та обладательница писклявого голоса, хотя, кого я обманываю, я такой и была.
– Ну, давай дружить? – бархатный голос дал о себе знать, что он здесь, он рядом. Я стала медленно поворачиваться, не поднимая глаз…
– Может, скинешь свой капюшон?
Я резко откинула его, и по плечам рассыпались рыжие кудри.
– О! Моё! – засмеялся незнакомец. – Забираю!
Он резко дернул меня за руку и прижал к себе, хороня в крепких объятиях. Он игриво взъерошил мои волосы. Я задрала голову, но увидела только его подбородок. Какого же он роста? Его огромные руки не отпускали меня, перебирая волосы. Он смеялся.
– Начнем сначала? Меня Влад зовут. Я муж твоей сестры – Киры.
– Мира… Очень приятно! – стараясь убрать с глаз кудри, которые и без его действий больше напоминали воронье гнездо.
– И нам! – Никита махнул в сторону кухни. – Позавтракаешь?
– Никит, мы по пути заедем поесть, у меня еще дела. А тебя… вас… – Влад замолчал на секунду, косясь вглубь квартиры, я жду в понедельник у нас. Киру должны выписать.
– Буду! – твердо ответил Никита, даже не стараясь играть с окончанием слова. – И надо что-то решить с пропиской, давай я съезжу в опеку, узнаю все! – я не могла оторвать от него глаз. Взъерошенные волосы, простые джинсы, черная футболка… босой… В руке он вертел телефон. Его серые глаза смотрели прямо мне в глаза. Он так органично смотрелся как в строгом костюме, кричащем о статусе, так и в простой вытянутой футболке, облегающей его крепкий торс.
– Да неудобно мне…
– Тебе сейчас не до этого, Кире тем более. Я узнаю и отзвонюсь сегодня.
– Спасибо! – Влад крепко обнял Никиту.
– Пока, Мира! Рад знакомству… И обещаю, я со всем разберусь! – Никита протянул мне руку, одаривая меня своей улыбкой, прямо как вчера.
– Спасибо!
– Да… И Никит, потрудись сделать так, чтобы я больше такого не слышал в сторону своей семьи… – Никита молча прошелся рукой по волосам и захлопнул дверь громче, чем стоило.
Глава 3
– Ну, садись вперед, я не кусаюсь! – засмеялся Влад, заметив мое замешательство.
Стоя у огромной машины, я переминалась с ноги на ногу, но все же села на переднее сиденье. Он быстро выехал с подземной парковки на оживленную улицу города, его телефон и не планировал замолкать, его виноватый взгляд впивался в меня, при очередном звонке. Что за взгляд! У него есть разрешение смотреть на людей? Об этот взгляд можно и пораниться… Хотя, какое мне дело. Я пожала плечами и безразлично отвернулась к окну.
– Прости… Идем, позавтракаем, потом я отвезу тебя домой, – Влад заехал на подземную парковку какой-то гостиницы. Домой, а он знает, где он? Наконец-то, Боже, хоть кто-то знает, где это место, которое называют ДОМОМ. Я поежилась от собственного сарказма.
– А что с… Кирой? Она в больнице? – робко спросила я, косясь на Влада. Нужно признать, что он действительно был большим. Даже больше Никиты…
– Да. Я стал папой! – его огромные зеленые глаза просто готовы были загореться, в них плясало столько искорок, что я сама и не заметила, как рассмеялась.
– Поздравляю!
– И я тебя.
– С чем?
– Ну, вроде как… племянник…
– А… – я застыла. Я тетя? У меня есть маленький племянник?
– Идем. Я голоден… – Влад так же, как Никита крепко взял меня за руку и повел к какому-то лифту.
– Вы…
– Ты! – отрезал он.
– Что ты?
– А что ВЫ? – засмеялся Влад и снова взъерошил мою гриву. – Давай на ты?
– Хорошо… Только давай договоримся, что ты перестанешь портить мою вечернюю прическу! – не выдержав, проворчала я и связала волосы резинкой.
– Наконец-то! Я готов постоянно трепать тебя по волосам, только бы ты скорее вышла из панциря.
– А что мне остается? Меня ночью увозит незнакомец, не объясняя ничего, теперь ты… Везешь домой… туда, не зная куда… – я стала вертеть на руке резиновый браслет. – И вообще… Ты ничего у меня не спросишь? Не посмотришь документы? Не устроишь допрос? Анализы? Медкарту не проверишь? – моя вспышка гнева заставила сказать больше, чем собственно я планировала.
– Нет, – его короткий ответ не добавил ясности в мои и без того затуманенные мысли.
– Что?? Это всё? Кто-то недавно рассуждал по поводу панциря? – не унималась я, пытаясь догнать его, а это было совершенно нелегко. Мои 170 см роста, не шли в конкуренцию с его двумя метрами. И я порядком устала.
– А зачем? – он открыл дверь ресторана и помахал девушке в сером костюме. – Камила, как обычно, только на двоих. – Ну, если ты настаиваешь, то я могу, но мне это не нужно.
– О, Кира… – девушка осеклась, когда я повернула голову. – Боже! Простите! Вы так похожи…
– Еще вопросы есть? – рассмеялся Влад и повел меня к угловому столику за перегородкой из черного стекла.
Видимо, нет. Но это глупо, хотя чего я переживаю, это не мои проблемы, не хочет человек быть разочарованным в первый день, пусть оттягивает момент…
О том, что у меня есть родная сестра, я узнала месяц назад, когда решалась моя судьба. Мне должно было исполниться 18, администрация города и детдома думала, куда устроить меня и еще несколько сотен сирот. Квартир в наличии не было, но мне же нужно было где-то жить… И однажды, вызвав меня в кабинет, мне рассказали, что отец сидит в тюрьме, но есть сестра, которая тоже была в детдоме. Именно в тот момент я прочитала в их глазах столько облегчения, а когда выяснилось, что сестра живет в пяти часах езды от нашего городка, в глазах заскакали черти счастья и радости. Ведь есть сестра, да еще, как выяснилось, с собственным жильем в мегаполисе. Последние два года я была их гнойным аппендицитом, но потом они вроде и привыкли, и перестали вызывать полицию, если я сбегала или не являлась до отбоя. Меня это бесило еще больше, они просто опустили руки, даже не стараясь бороться. Я так долго была их проблемой, а сколько часов я сидела у директора в кабинете, выслушивая стыдливые нотации? Мне повторяли, что я будущая мать, что не пристало убегать из детдома, что пора задуматься о будущем. О каком будущем? Мне так хотелось кричать, спорить…
«Тебе лучше заткнуться и принять то, что я даю тебе… Прими это и смирись… Станет легче…»
И я снова молчала. Знаете, кто я? Я та, с которой ни один нормальный парень встречаться не станет, я та, которую песочат бабульки на скамейках, я та, которую не примет ни одна мать, желая лучшего своему сыну, я та, которая не сопротивляется, которая приняла то, что случается… Я магнит… Максимум, что мне светит – это место в общаге, но я и этому буду рада… если сестра откажется прописывать меня, но для этого мне нужно только от нее письмо. Именно для этого я и ждала ее почти два дня, околачиваясь у ее подъезда, пока бдительные соседи не вызвали участкового, а дальше…
– Влад… Мне нужно письмо.
– Какое? – он со скоростью света поглощал омлет с ветчиной, пока я подбирала слова, гоняя кусочек по огромной тарелке.
– Письмо от Киры, что она отказывается предоставить мне угол для проживания, только тогда мне дадут комнату в общежитии, и я смогу вернуться в родной город, в этом году я не попала в городскую программу по предоставлению жилья сиротам…
Влад поперхнулся и стал кашлять, на его нечеловеческий хрип сбежались все. Боже, да кто он? Девушка в сером костюме побелела от страха, а официанты замерли. Черт! Я встала и сильно ударила его по спине кулаком.
– О Боже! Это у вас генетическое? – шепотом сказал он, выпив стакан воды залпом. Влад бросил сердитый взгляд на собравшихся, которые исчезли за пару секунд.
– Что?
– Независимость… – он достал сигареты. – Ты не против?
– Нет… не против.
– А ты хочешь жить в общежитии?
– Да.
– Почему?
– Потому что большего мне пока не светит, – совершенно искренне призналась я.
– А как ты отнеслась к тому, что у тебя нашлась сестра?
– Не знаю… – мое сердце больно сжалось. Я стала еще интенсивнее гонять бекон по тарелке.
– Как это? – Влад пил кофе и внимательно смотрел мне прямо в глаза, заставляя не отводить голову в сторону.
– Я жила… как могла. Училась… И спустя столько лет мне говорят, что я не одна. С самого раннего возраста мы ждали, когда придут те, кто удочерит, кто полюбит… Мы плакали и каждую секунду мчались к окну, а когда исполнилось 14, жить стало проще. Все знают, что в этом возрасте шансов нет. Нам всегда твердили, что мы сироты и к этому нужно привыкнуть и не строить иллюзий. Тебе знакомо это?
– Да, – он затушил сигарету и резко поднял свои зеленые глаза, испепеляя меня взглядом. – Знакомо, может не в такой мере… Я не познал все то, что испытала ты, но мне знакомо. Да, мне повезло, меня усыновили при живой матери, которая живет в Европе и меняет уже пятого мужа… Но я понимаю тебя. Я знаю, что такое не иметь родного человека. Но посмотри на меня? Я внушаю тебе доверие?
– Не знаю…
– Уважение?
– Наверное…
– Страх?
– Еще какой!!
– Услышь меня, я говорю тебе это единственный раз. Я понял на своей шкуре, что семья приобретается… Над ней нужно работать долго и упорно, не опуская рук, зарабатывать доверие, уважение, испытывать страх потерять каждого из них. Благодарить за каждую секунду, которую ты проводишь рядом. Жизнь так коротка, а мы ее тратим на ненужные споры, обиды, разборки. Подлость, злость, зависть, самобичевание, жалость к самому себе делают нашу жизнь только короче. Умей пользоваться тем, что дается тебе свыше. Это дорогого стоит. Я все сказал… А теперь ешь!
В том-то и дело, что я прекрасно знала, каково это, терять самого близкого и родного человека, мне совершенно не хотелось проходить через это снова. Я хочу просто получить письменный отказ, обменяться номерами и поздравлять друг друга два раза в год. Разве не так живет добрая половина жителей нашей страны? А, может даже планеты…
– Мир, давай договоримся на берегу, я прекрасно знаю свою жену, добрее человека я еще не встречал… У нас дома жили одновременно шесть бездомных котят, два щенка и ворона с подбитым крылом. Иногда мне казалось, что она их специально ищет… А Макс предположил, что она сначала над ними ставит опыты, а потом лечит…
Я не могла сдержать смех, представляя эту картину.
– Сомнений, что вы сестры у меня нет. Кира никогда не прогонит тебя. Запомни. И не потому, что так правильно, а потому что она не сможет, она влюбится в тебя, как только увидит, и тебе придется испытать на своей шкуре сто оттенков ее любви, опеки, доброты, тревоги… У нее тоже никого не осталось, ты понимаешь, что ты для нее, как собственно и она для тебя, единственный родственник? Осталось только решить для самой себя, нужна ли ТЕБЕ сестра… Договорились?
– Да…
– Вот… Именно поэтому вам нужно поговорить, только давай договоримся?
– О чем? – я напряглась, мое воображение стало вырисовывать разные картины…
– Давай разговор о письме, о самодостаточности, обо всем этом отложим? У нее были очень сложные роды, она уже неделю отлеживается, поэтому просто пожалеем ее?
– Хорошо… – я не знала, правильно ли я сделала, что согласилась, ведь если мы не сойдемся, отвыкать от осознания, что у тебя появился родной человек, будет намного сложнее, да и возвращаться в общагу… Но мне стало жаль Киру.
– Мир! Завязывай… Я вас знаю… Как только ваш милый носик начинает ходить ходуном – это значит, что вы о чем-то думаете! Прекрати! Мы тебя не обидим. Клянусь! Да и потом ты в нас так влюбишься, что потом не выгнать тебя!
На этом и решили. После завтрака мы поднялись на самый верхний этаж, выйдя из лифта мы попали в огромную приемную, на стене было написано «Демидофф-групп». Влад подписал что-то, поговорил по телефону, дал указания. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Со мной все здоровались, некоторые всматривались в лицо, а кто-то просто махал рукой со словами: «Привет, Кира!»
Влад улыбался, я почти перестала его бояться, осталось только смущение. Он крепко держал меня за руку и водил за собой по кабинетам и этажам, было видно, что он старался контролировать свой шаг, чтобы я поспевала за ним без попыток выплюнуть свои легкие…
