Текст книги "Снег (СИ)"

Автор книги: Евгения Савас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

23 глава

– Ты Эмма. Для меня нет никого, кроме тебя.

– Это... это... это неправильно!

– Только это правильно!

– Я не понимаю тебя!

– Ты не должна подвергать себя опасности! Ты же даже не выбирала такую жизнь! Так сложились обстоятельства. За тебя все решили.

– Пусть не выбирала. Но я живу так. Этого уже не изменить.

– Ты не обязана так жить!

– Этого нельзя избежать.

– Почему нельзя?

– Там…

Как мне ему объяснить? Как рассказать человеку, который никогда этого не видел, что такое холод? Что такое снег? Что сказать, чтобы он понял? Есть ли такие слова?

– Ты видел когда-нибудь настоящий снег?

– Я был снаружи.

– Ты видел, какой он?

– Белый. Холодный. Сыпучий. Что ты хочешь услышать?

– Он не белый. В нем цветов и оттенков больше. Больше, чем в чем-либо другом. Он синий, серый, красный и даже чёрный бывает. Он не холодный. Он обжигающий, тёплый, твёрдый, липкий. Лёгкий и почти неощутимый, и он же может раздавить. Он бесконечно разный. По официальной классификации мы знаем больше ста сорока его состояний. Ты знаешь много о нашей работе. Но ты не знаешь, каким бывает снег. Как мне объяснить тебе?

– Хорошо, я этого не знаю, признаю. Но что тебе даёт это знание? Ты живёшь в искусственном мире, забываешь и не ценишь себя. Ради снега?!

– Да. Ради снега. Я знаю, какой он. Он не раз пытался меня убить. И, наверное, убьет когда-нибудь. Но только я могу его победить. Только я могу преодолеть любой снег и дойти до людей, что живут и не знают, какой он.

– Я понимаю, о чем ты говоришь. Меня всю жизнь учили тому, что я себе не принадлежу. Но ты... ты можешь изменить свою судьбу.

– О чем ты?

– Останься здесь.

– Я не понимаю.

– Я могу приказать, и ты больше никогда не выйдешь за пределы этого купола. Ты не будешь больше жить в казармах, по расписанию – есть и спать. Ты сможешь стать такой же, как все. Жить спокойно и в безопасности. Делать только то, что хочешь ты.

Мне показалось, что я задыхаюсь. Он правду сейчас говорит? Он действительно может так сделать?

– И если ты захочешь, будь со мной.

Я встала и сама удивилась слабости, которая сейчас разлилась во всем теле. Мне казалось, я сейчас рассыплюсь на части. Как будто покрываясь трещинами откуда-то изнутри, из груди, и одним неверным движением могу сломаться на кусочки.

– Ты же можешь мне просто приказать.

Я слышала, как сбилось его дыхание.

– Что ты говоришь?! Ты понимаешь, что ты сейчас сказала?

– Я егерь королевской фельдъегерской службы. Ты мой будущий король. Прикажи мне. Я выполню любой твой приказ.

– Замолчи.

Я не могла больше смотреть на него. И сказать мне было больше нечего, да я и не смогла бы, горло сдавило, из глаз потекли слезы. Когда же я успела научиться плакать?!

– Ты выполнишь любой мой приказ?

Прикажи, чтобы то, что заставляет моё сердце так болеть – умерло.

– Зачем спрашивать, – получилось еле слышно, от сдерживаемых слез все туманилось.

– Тогда я приказываю – выживи!

– Твой приказ не имеет смысла.

– Почему?! Ты отказываешься его выполнять?

– Нет. Но ты не понимаешь. Почему ты думаешь, что все, к чему я стремлюсь – смерть?

– Разве это не так?

– Там опасно. Там запредельные условия выживания. Нет ни одного егеря, который ни разу не был ранен. Все, что для нас могли сделать наставники, это научить, как там можно выжить. И мы пользуемся этими знаниями. Если бы я, выходя из купола, думала, что не вернусь, не смогу дойти, я наверняка давно погибла бы.

Как же донести до него? Как объяснить, чтобы он, наконец, понял?

– Но зачем ты хочешь продолжать так жить?

– Я не знаю, как живут другие. Наверное, ты даже не догадываешься, насколько. У меня нет причин жить по-другому. Я просто не умею иначе.

– Так останься! Ты сможешь увидеть, какая еще бывает жизнь.

Он подошел, взял за плечи, заставил меня сесть. Сам сел на полу и взял мои руки в свои.

– Да ты, конечно, права, я не знаю как ты жила. Только то, что мне рассказывали, и что я сам успел увидеть. Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда мне вас показали? Вы стояли такие красивые и твердые, будто выточенные, и эта ваша форма снежная... – он горько улыбнулся. – Я подумал, что вы, наверное, самое необычное и красивое зрелище, что мне пришлось за всю свою жизнь увидеть. Осознать, что от вас столько всего зависит, было непросто. И в то же время принять тот факт, что вы все – девушки. Обычные, по сути, девушки. Мне казалось, что все это какая-то проверка. Жестокая проверка.

Его пальцы сжались. Он отвернулся и не смотрел на меня.

– И потом я тебя увидел. Думал, страшнее того утра, когда я не увидел твой сигнал на мониторе, уже ничего со мной случиться не может. Я сам не знал, что кто-то может быть для меня так дорог. Ты мне дороже себя.

Я освободила пальцы и погладила его по щеке. Мне казалось, ему этого сейчас очень хотелось. Кайс прикрыл глаза и прижался к моей ладони.

– Еще тогда, когда я увидел тебя в больнице в первый раз. У меня будто фокус сменился. Я будто не видел до этого момента ничего вокруг. И вдруг ты, твои глаза, и все мгновенно яркое и такое живое стало. Но на самом деле я тебя только и видел.

Он наклонился и прижался лбом к моим коленям. Голос теперь звучал глуше. Но все равно, слова падали на меня как ледяные иглы. Вонзались в сердце.

– Мне все равно кто ты. Мне все равно где ты. Главное, что ты есть. Даже если ты никогда не позволишь тебя коснуться, заговорить с тобой. Мне просто нужно знать, что ты жива и с тобой все порядке. Я не выдержу, если опять...

Он замолчал, и мне вдруг сделалось страшно. Так жутко. Как такое могло случиться? Почему этот человек вдруг стал так для меня важен. Никогда и никого я не хотела, не представляла и даже не думала подпускать к себе так близко. А он просто пришел и стал моим центром. Мне понятно было то, о чем он говорит. Не важно, где – он есть и этого достаточно. Ничего не изменилось, кроме того, что я теперь знаю о нем. И он то же самое испытывает? И его сердце так же разрывается? Все слова пустые. Мы оба это знаем. Чтобы мы сейчас друг другу ни сказали – только хуже будет потом. Больнее от того, что лучше понимаешь боль другого. И никуда не сбежать от этого. Нет лекарств, чтобы забыть. Нет средств, чтобы не чувствовать. Был мой маленький мир до него, а теперь есть этот – огромный, и в нем есть он. Назад не вернуться.

– Мы не должны больше видеться. Ты это хотела сказать?

Его вопрос прозвучал так неожиданно.

– Ты снова уйдешь. И я опять не смогу тебя остановить.

Я могла только кивнуть. Видит или нет, ответ он знает.

– Я знал. Могу попросить тебя?

Я снова кивнула.

– Несмотря на то, что ты все уже решила – мы можем все-таки видеться? Хотя бы иногда?

24 глава

Оказывается, в моей комнате и потолок серый, не только стены. Самого светлого оттенка, но все-таки – он серый. Не обращала внимания.

Привычные вещи теперь мне казались новыми. Я обращала внимание на детали, которых раньше не видела. Сейчас я лежала в кровати и ничего не делала. Рассматривала все подряд. Раньше я лежала только потому, что нужно было спать. Как только просыпалась – вставала. А можно пролежать целый день? А спать не на кровати? Такие вопросы сейчас занимали меня постоянно.

Меня будто стеклянным колпаком накрыло, отделив от остального мира. Я слышала, видела и ощущала его, но все это происходило будто не со мной. Я сжалась, превратившись в точку где-то глубоко. Не чувствуя ничего, исполняя повседневные ритуалы, не особо задумываясь о том, что делаю.

Серый потолок, серая стена, матово серебристый переплет окна. Серое постельное белье. Только насыщенность отличалась. Но абсолютно все вокруг было серым.

Оказывается, прозрачная стена, что огораживает второй этаж – мягкая. Прикасаться к ней было странно приятно. Никогда этого не делала.

Внизу время от времени проходил кто-то из егерей. Движения скупые, передвижение строго целенаправленное. Я вдруг поняла – они тоже все серые!        Комбинезоны. Фигуры. Лица. У всех одинаковое выражение. Даже цвет волос не отличал особо одну от другой. При взгляде на них мне в голову пришло слово – идентичные.

Открылась одна из дверей, выходящих в коридор, в котором я стояла. Вышла одна из девушек. Скользнув по мне равнодушным взглядом, она пошла к лестнице. Я знала, о чем она думала! Сейчас в ее голове четкий порядок действий прокручивался. Спуститься вниз, пройти в помещение столовой, принять пищу, после этого в тренировочный зал. И далее по порядку. Еда, тренировка, сон. Все в строго определенное время. Даже если и заметила меня, то никаких эмоций и мыслей мое присутствие у нее не вызвало. Она была уверена, что если я стою здесь, для этого есть причина. Спросить, зачем и почему, ей в голову просто не пришло. А причины на самом деле не было! Такой маленький обман. Ни на что, по сути, не влияющий, но все-таки...

Полосы. Везде на стенах полосы. Кто это придумал? Почему нельзя смотреть на наставника? Всегда немного выше головы. Я, кажется, никогда и не смотрела им в лица. Не узнаю, наверное? Привыкла определять, кто передо мной, по очертаниям, голосу, цвету волос, росту.

Внизу как раз прошла одна из наставниц. Я не поняла, кто это был! Волосы с серыми прядями. Нет. Они же седые?! Лица я не увидела, кто же это был? Она старая? Почему седина? Я, да и все мы, наверное, воспринимали их не совсем как людей. Истина в последней инстанции. Живой справочник? Не личность. Но они такие же, как мы. Выглядят, как обычные люди, и их волосы тоже седеют.

Всегда только наставницы. Я ни разу не видела, чтобы они ели, спали, просто отдыхали, занимались чем-то обычным. Наверное, они куда-то уходят, когда их служба заканчивается? Где-то доживают свои дни? Чем же они там занимаются? Так же как егеря, что списаны, работают где-то на неприметной работе? Живут тихой жизнью, лишенной главного смысла?

А можно ли после такой службы жить обычной жизнью? Забыть то, что наполняло и занимало тебя каждую минуту на протяжении долгих лет. Осознать, что все, что ты знаешь и умеешь. Все, чем ты жил – ничто теперь. Об этом даже говорить ни с кем нельзя. Ежедневно сталкиваться с тысячей вещей, которых ты не знаешь, потому что в то время, когда другие учились и узнавали эти вещи, ты занималась совсем другим. И твоё незнание элементарных правил будет выглядеть диким и смешным?

Мне вспомнился тот день, когда мы с Кайсом гуляли в саду. Наверное, только сейчас до меня стало доходить, какой неуклюжей и нелепой я выглядела. И до сих пор выгляжу.

Висок кольнуло болью. Я встрепенулась, будто заснула стоя! И побежала.

В кабинете наставницы я, конечно, не посмела опустить глаза, чтобы взглянуть на нее.

– Готовность сорок минут. На выход.

Получив разрешение, я снова побежала. Теперь в мою комнату, готовиться к новому маршруту.

Вдруг подумала – почему мы так много бегаем? За пределами казарм, никто не бегает.

Меня будто подхватило и повернуло на 180 градусов. Полюса поменялись. Было так много вещей, о которых я должна была думать, и прямо сейчас. Все они были важны. Важнее меня – Эммы. Все, что я знала – это как быть егерем. Длина когтей опасных хищников, и какая сила ветра при температуре ниже 35 смертельна, как правильно зарыться в снегу, чтобы безопасно переночевать. По каким звёздам определить направление, если чувство направления отказывает. Как по цвету крови определить, какое кровотечение. Все, что только может пригодиться для выживания там. Тысячи мелочей, фактов, подробностей и описаний. Здесь же только временная передышка, а все настоящее только там.

Сейчас не стоило об этом думать. Но если бы существовал хоть один способ отключить мысли!

Нужно собраться. Проверить форму. Запасы. Питание. Готовность оружия. Одеться, приладить все снаряжение так, чтобы ничего не мешало. Это очень важно. Нужно исключить возможность того, что зацепишься неплотно пригнанной формой или брякнет экипировка не вовремя.

Куда меня отправят сегодня?

Я вдруг поняла, что на самом деле никогда не задумывалась об этом. Нужно было дойти, и я шла. А куда, мне совсем неважно было, я даже об этом не думала. Купола не различались для меня практически ничем. Только подробности, связанные с положением. К примеру, второй располагался в кратере давным-давно потухшего вулкана и для того, чтобы попасть к нему, требовалось ещё знать сквозные ущелья, а если они были непроходимы, добираться приходилось через скалы. Пятый – это остров. Конечно, обледеневший, но все-таки вода была дополнительным фактором, который нужно было учитывать. К тому же, расположенный на самой южной стороне, там чуть теплее, чем везде. Тоже из-за вулканов, но только подводных. Они согревали воду, а течения подхватывая ее обвивали ложе суши.

Я уже переоделась. Все было готово. Можно выходить. Все в порядке. Только готова ли я? Смогу ли?

Колечко все ещё было на моём пальце, я крутила его, медленно проводя большим пальцем по внутренней стороне пальца. Кайс сказал, что это не только универсальный ключ от любой двери. С помощью него он теперь видит не только общее, но и точное моё местоположение. Конечно, гарантий, что он будет работать и за пределами купола не было, но кто знает…

Дверь открылась, на пороге стояла наставница.

– Вандерсен. В чем задержка?

Она так внезапно распахнула дверь, что я вдруг растерялась. Растерялась на столько, что арбалет выскользнул из моей руки. Он был собран, и осталось только засунуть его в кобуру. Арбалет упал, и мы обе уставились на него. Кажется, она тоже не знала, что сказать. Я подняла глаза, не зная, что делать. Наставница нахмурилась. Постояв пару мгновений, молча, захлопнула дверь. Я замерла глядя на захлопнувшуюся дверью, и стояла так еще не меньше минуты. Потом очнулась, поспешно подобрала оружие и уже на ходу сунула его на положенное место.

Никаких инструкций, наставлений. Взять код для выхода. Просто засунуть руку в дыру ящика в общем помещении. Автомат нанесет его на мой значок. Дальше мне нужно было выйти к лифтам, и спустится на два уровня. Пройти техническим туннелем около двух километров и подняться вверх на пять уровней. Забрать пакет, узнать, куда меня направляют, и выйти, наконец, наружу.

А ведь именно здесь все началось. Я вспомнила об этом, когда вошла в комнату перед переходником. Все та же мебель, полки, стеллажи. В прошлый раз я об этом даже не подумала. Почему сейчас вдруг вспомнила?

25 глава

Раз мне не придется переодеваться, делать здесь было совершенно нечего, и я сразу направилась к стене. Передвинула ящик на полке у самого пола. Еще один на две полки выше располагался. Но едва я успела его сдвинуть, как что-то выпало из щели. Небольшой пакет, упакованный в черную бумагу. Как странно, откуда он здесь? Я покрутила его в руках, не зная, что с ним делать. Решила, что просто положу его на место. Пакет не был запечатан, край просто завернут. Я взяла его таким образом, что незакрытый край оказался внизу. Сразу я этого не заметила, но когда стала просовывать пакет туда, откуда он выпал, из упаковки мне на ладонь выскользнул коммуникатор. И я его прекрасно знала. Точнее, его владельца.

Мы не пользуемся коммуникаторами. И он это знает. Значит, он подложил его сюда специально. Но зачем? И что мне делать? Оставить его здесь? Положить туда, где он лежал? Он все равно не будет работать за пределами купола. Но если следующий егерь, что придет за мной, найдет его? Наставники знают, что он был у меня. Получается, они сразу узнают, что Кайс знает кто я. И, возможно, тогда они догадаются, кто он такой. Нет, нельзя его здесь оставлять!

Я могу выкинуть его снаружи. И еще не успела додумать, как пальцы сами собой сжались крепче.

Что, собственно, я теряю? Он же не будет работать. Значит, о существовании коммуникатора у меня никто не узнает. Нас не обыскивают. Досматривают время от времени только форму. Я могу его спрятать где-нибудь...

Сзади раздался тихий хлопок.

Я вздрогнула и оглянулась. Почувствовала себя так, будто меня застукали на месте преступления.

Но там никого не было. Все как всегда. Разве что...

Один из ящиков немного сдвинут. Хотя, возможно, он уже стоял так, когда я пришла сюда, и я просто этого не заметила. Но тут же произошло нечто совсем странное. Ящик, на который я обратила внимание, сдвинулся. Немного, будто что-то подталкивало его из глубины. Я пошла к полке, чтобы посмотреть, что там случилось, но не сделала и трех шагов, как раздался еще один хлопок. Точно такой же, но теперь, с другой стороны. Я увидела, как дернулась коробка. То, что издало хлопок, видимо, находилось за ней. И не просто толкнуло, а продолжало двигать. Картонная коробка продолжала медленно сдвигаться. А затем, опять справа от себя, я услышала, как что – то посыпалось. Много, сыпать все продолжало, и это было что-то мелкое, судя по звуку.

Из-под стеллажа по полу покатился крошечный черный шарик. Как капелька ртути, очень подвижный. Потом еще и еще один. Несколько секунд, и они хлынули из-за стеллажа по полу. С другой стороны тоже зашуршало, и шарики стали выкатываться и из-под второго стеллажа. Они, казалось, хаотично катались по полу, перед дверью, и все выкатывались и выкатывались. А дальше, они стали будто слипаться друг с другом. Два, казалось бы, одинаковых шарика притянулись друг к другу, как намагниченные. Потом слились в один, и этот уже более крупный шарик стал увеличиваться в размере, раздуваясь просто с неимоверной быстротой. По глянцевой черной поверхности побежали радужные разводы. Шарики стали сливаться друг с другом, и уже весь пол перед дверью оказался покрыт ими. По полу уже почти ни один не катался. Найдя пару, шарики останавливались и начинали раздуваться. Прошло не больше пары минут, а перед входной дверью уже все оказалось облеплено ими, и они не останавливались. Поднимались выше, наползали на стены, стеллажи и начали ползти вглубь комнаты, туда, где я стояла.

Что это такое, я не имела представления. Но, судя по той скорости, что они наращивали свой объем, скоро они заполнят собой всю комнату.

В это время пришел вызов на коммуникатор. Я ответила сразу.

  – Ты нашла его. Я боялся...

– Кайс, – я его перебила, не отрывая взгляда от все быстрее набирающих массу шаров.

– Что случилось?

– Я не знаю. Что это такое?

Я повернула коммуникатор так, чтобы он рассмотрел, что происходит.

– Где ты?

– На выходе из купола.

– Помещение герметично?

– Да, скорее всего.

– Выходи оттуда немедленно. Это система изолирования помещений.

– Зачем их изолировать?

– Пожар к примеру. Они вытеснят весь кислород, и они не горят. Огонь просто погаснет. Минимальные повреждения. Если помещение подверглось сейсмической активности, они погасят вибрацию. Много применений. Долго объяснять. Выходи оттуда!

– Хорошо.

Остался единственный доступный мне теперь выход был только один. Я прошла к стеллажу, за которым была дверь, отодвинула его и перешла в соседнее помещение. Дверь с едва слышным шипением закрылась за мной.

Справа терминал. Здесь мне нужно забрать контейнер с почтовым отправлением и получить информацию о маршруте.

– Эмма?

– Все в порядке. Я ушла оттуда.

– Почему они сработали?

– Я не знаю. Услышала хлопки, и шарики посыпались на пол.

– Они во всех внешних стенах в специальных нишах вмурованы.

Я подошла к стене, отодвинула рукав, приложила запястье. Клавиатура и окно появились на стене, но мне показалось, что с небольшой заминкой.

– Не знала.

– Где ты сейчас?

– Зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь. И зачем ты оставил коммуникатор?

– Когда ты вернешься, свяжись со мной сразу же. Я буду ждать.

– Я знаю.

– Я встречу тебя, когда ты вернешься. Только сразу же свяжись со мной.

– Ты же знаешь, я могу не вернуться сюда очень долго.

– Все равно. Я буду ждать.

Под световым окном ниша, но она по какой-то причине еще не открылась.

– Кайс...

– Ты обещала! Как только вернешься...

– Кайс, подожди. Что-то не так.

– Что такое?

Крышка ниши медленно поползла вверх.

И окошко терминала горело. С информацией о куполе, в котором я сейчас нахожусь.

– Мне кажется, тут что-то не в порядке.

– Что именно?

– Оборудование работает с задержками.

– Возможно, это из-за того же сбоя, из-за которого сработала система изолирования.

– Никогда не слышала о таком.

– Ваше оборудование не ломается?

– Никогда.

Ниша открылась. Окно мигнуло.

– Кайс.

– Что?

– Тут ничего нет.

– О чем ты?

– Нет отправления. Контейнер. Его нет.

– Что это значит?

– И на терминале. Информация.

– Что с ней?

– Здесь нет адресата.

Дверь, отделяющая помещение от улицы, поползла вверх. Сама по себе. Я ее не открывала.

Я просто не знала, что делать. О таком нам никогда не говорили. Этого просто не могло быть. Ничего и никогда не ломалось. Система была абсолютно безопасна и стабильна.

– Эмма! Объясни!

– Меня отправили на маршрут. Нет посылки. Нет адреса доставки.

Зачем я проговаривала это? Чтобы самой поверить, что это правда?

– Вернись.

– Я не могу. Ты забыл?

– Изоляция! – его голос изменился. Договорил он едва слышно, будто отвернулся, чтобы я не слышала: – Помещение нельзя открывать в течение трех суток...

– О чем ты?

– Это стандартная процедура. Изолятор начнет саморазрушаться.

– Через трое суток?

– Да.

И тут я снова услышала хлопки.

И теперь я по-настоящему испугалась. Сейчас стены ничего не заслоняло и я ясно видела, как в нескольких местах одновременно появились щели, и шарики потекли из них на пол. Сейчас их ничего не задерживало, и они заполняли пол очень быстро. Мне ничего не оставалось, как отступить к двери, которая уже полностью открылась. Снаружи задувал ветер. Снег блестел на пороге.

Шарики все слипались и раздувались, наверное, мне это только показалось, но гораздо быстрее, чем в предыдущей комнате.

Я не сразу поняла, что Кайс зовет меня и, кажется, уже несколько раз.

– Я здесь.

– Что с тобой?

– Изоляторы, они снова высыпаются.

– Из-под двери? Она не герметична?

– Нет. Они появляются из стен.

– Тебе есть куда уйти?

– Да. Наружу.

– Выходи!

– Кайс, – я пятилась спиной вперед. – Если я выйду, то не смогу вернуться.

– Но ты же туда как-то вошла?

– Код.

– В чем тогда проблема?

– Он одноразовый и уже использован.

– Как ты собиралась вернуться?

– Я должна была сейчас получить доступ вместе с отправлением.

– То есть если ты выйдешь – не сможешь вернуться, и тебе не войти больше ни в один купол?

– Да.

Черная масса уже начала наползать на стены и, казалось, прилипала к ним, разбухая все больше и больше. Радужная пленка закручивалась спиралями на округлых очертаниях шаров, которые были уже размером с мяч. До двери осталось совсем немного. Я все не решалась развернуться и выйти. Как будто надеялась, что все это кончится, наступающая на меня черная жижа остановится и распадется.

– Кайс.

– Я здесь.

– Я должна выйти?

– Если ты там останешься, тебя раздавит. Эта... субстанция разлагает органику.

– От меня ничего не останется?

– Да.

Я тут же развернулась и вышла наружу.