Текст книги "Снег (СИ)"

Автор книги: Евгения Савас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

6 глава

В волнении я вскочила с кровати и заходила по палате. Дурная привычка, но я всегда неосознанно расхаживаю, если мне нужно о чем-то подумать. Тело требует движения. Это меня успокаивает и дает возможность сосредоточиться быстрее.

Но думать обо всем этом у меня просто не получалось! Столько вопросов и никто, как оказалось, не может помочь и дать мне четкие и понятные ответы. Я не понимала, чего хочет от меня Кайс. Почему доктор смотрел на меня так странно? Почему медсестра все время улыбается? Я ничего из этого не понимала. Не было инструкции, что я должна сказать и сделать. Никакой протокол мне не укажет на причину того, как Кайс на меня смотрел. Почему он так подумал обо мне? Что ему позволило?

От бесполезного метания становилось только хуже. Вопросы только множились и сбивались в огромный ком, порождая другие. Я решила выйти и разведать дорогу отсюда до площадки, где мне завтра нужно будет быть. Стало немного легче, потому что появилось четкое понимание почему, зачем и как.

Оказалось, что идти придется довольно далеко. Практически через все здание. Я порадовалась, что приняла правильное решение. Завтра у меня могло бы не оказаться времени для того, чтобы быстро уйти до того, как появится Кайс.

Просматривая схему здания, я быстро выстроила маршрут, но следовало все проверить. Здесь много технических помещений, доступ в которые не всегда открыт. Конечно, нам приходилось выходить из своих помещений и передвигаться по гражданской территории время от времени. Но все схемы маршрутов строились так, чтобы максимально избежать контакта. Служебные коммуникации очень выручали в этих случаях. Но сейчас у меня не было ни мастер ключей, ни схем толковых. Придется проверять все самой.

Как и ожидалось, пара проходов была закрыта, один из лифтов оказался полностью недоступен. Но в основном направление было изучено. Дойдя до коридора, в котором началась эпопея с моим неудачным лечением, я с грустью посмотрела на неприметную дверь палаты для егерей. Я наверняка бы уже ушла из неё и сидела бы себе спокойно в казарме сейчас. Впрочем, размышлять об этом не имело смысла.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда услышала:

– Эмма?

Не веря своим ушам, я развернулась и увидела Кайса. Он стоял в дверях террасы, с которой я прибыла в больницу. Он радостно улыбнулся и поспешил ко мне:

– Ты тоже решила его поискать здесь?

О чем он? По какой-то причине, мне захотелось развернуться и убежать отсюда. Неужели то, что говорила старшая про него – правда? И как он может так смотреть на меня?

– Я уточнил у служащих, занимающихся уборкой. Но твоего коммуникатора никто не находил. Но все-таки решил посмотреть сам. Как хорошо, что я пришел сюда.

Я не могла на него смотреть. Какой коммуникатор? Ах, он подумал, что мой несуществующий переговорник здесь! Я кивнула и неопределенно пожала плечами.

– Что-то сучилось?

– Нет. Я должна идти. Раз ты его не нашел...

Я не знала, что еще говорить и как посмотреть ему в лицо. И не понимала, что чувствую сейчас. Смущение? Похоже, но почему-то мне не хотелось его обманывать больше. Такие мысли раньше не приходи мне в голову. Если и приходилось лгать, то я всегда знала, почему и зачем я это делаю. Чувствовала свою ответственность за службу. Сейчас... Факт того, что я его обманываю, мною осознавался очень остро. Это было неприятно. И не понимая этих чувств, его отношения, я запутывалась все больше.

– Вот, – он осторожно взял мою руку и вложил в него коммуникатор. – Возьми мой.

От его прикосновения опять внутри что-то дрогнуло, и такое непонятное чувство появилось. Как будто меня окатили водой. Горячей. С ног до головы. Я подняла на него глаза, не зная, что мне нужно говорить.

Он смотрел на меня и сжал сильнее руку, которую держал. И вдруг оказался так близко, что я почувствовала его дыхание. В волосах на виске.

И я убежала. Только оказавшись в палате, я поняла, что коммуникатор все еще у меня в руке. Я прислонилась к стене, потому что ноги вдруг стали слабыми. Я почему-то решила, что сейчас упаду.

Дверь открылась, и в палату вошла медсестра. Не та, что была утром.

– Что-то случилось? Вы плохо себя чувствуете? Голова болит?

Пока она не сказала, я не осознавала, что прижимаю руку к виску, там где...

– Нет, – я оттолкнулась от стены и прошла к кровати.

Она ничего больше не сказала. Только поглядывала на меня с удивлением.

– Может быть, все-таки что-то болит? Сделать инъекцию?

– Я буду спать?

– Вы плохо спите? – она посмотрела в свой планшет.

– Да.

– Хорошо, – немного неуверенно, но все-таки согласилась она.

Затем быстро провела процедуры и ушла.

Как только дверь закрылась, я легла и накрылась одеялом с головой. Уснула я действительно быстро.

Проснулась уже утром. Физически чувствовала себя просто отлично. Морально... Я запретила себе думать о посторонних вещах. Сосредоточилась только на насущном. Сейчас нужно дождаться осмотра, получить разрешение уйти, и максимально быстро и не привлекая внимания покинуть больницу. Нужно забрать свои вещи сразу. Сумка стояла в шкафу, и тут же я обнаружила свои сапоги и куртку. Жаль, не заметила отделения, где они лежали сразу. Рукав куртки задубел от крови, но ничего страшного. Сойдет и так.

Осмотрев руку, я пришла к выводу, что с ней все в полном порядке. Ребра заживают дольше, все – таки кости это не мышцы. Но сделав несколько отжимании, я убедилась, что острых болевых ощущений нет, легкий дискомфорт вполне допустим, пройдет за пару дней. А значит, причин задерживать меня здесь, совсем нет.

Когда я отжималась, дверь в палату открылась, и вошла женщина с подносом в руках. Она изумленно уставилась на меня, застыв на пороге. Я спустила ноги на пол с кровати, поднялась и вопросительно посмотрела на нее.

– Завтрак, – сказала она, качнув подносом.

Я кивнула и подошла к ней. Забрала поднос, хотя она, кажется, еще больше удивилась, отнесла его к столу. Слегка пожав плечами, она пожелала мне приятного аппетита и ушла.

Завтрак был очень кстати – я была голодная. Хотя тарелок опять было более, чем требовалось. Половины продуктов я не знала, но сомневалась, что мне принесли что-то несъедобное. По очереди съев все, что было на тарелках, я пришла к выводу, что и вкусы у гражданских тоже более чем странные. Кое-что было вполне съедобно, но некоторые продукты были непонятные. Еще я обожглась тем, что было налито в чашку. Коричневый напиток был самым противным. Я проглотила его как можно скорее. И горьким к тому же. Белый напиток в маленькой кружечке, почему-то с носиком, напоминал молоко, но неприятно жирное и густое. Наверное, концентрат какой-то. Хотя бы холодный, и его было немного. И пить из носика удобно. А вот маленькие пакетики, что лежали рядом с кружкой – с невозможно приторно сладким порошком.

Вообще я не любила есть. Нет, не то, чтобы я не понимала, что это необходимость. Но когда мы на маршруте, питание сводится к эргобатончикам или капсулам. Очень удобно, занимает минимум времени и дает сил более чем достаточно. Вот бы всегда только их есть. Но нам не разрешали так питаться постоянно. При такой системе питания пищеварительная система практически не работает, а это вредно. Так нам разъяснили на занятии. Ну и пусть – зато не надо долго жевать, а без вкуса и запаха гораздо лучше!

Закончив с едой (целых десять минут ушло!) я поднялась, рассудив, что за подносом наверняка придут. Предыдущий исчез, значит, его забирали. Мне пришла в голову мысль, что женщина, которая приходила, занимается только тем, что разносит подносы по палатам, а потом собирает их. Это было смешно.

Я пошла в душ. Там я сообразила, что пока я жду, можно застирать рукав. Пусть мокрый, зато не бурый.

7 глава

Когда пришла медсестра, я была полностью готова. Одета, и у ног стояла сумка. Коммуникатор я засунула под подушку, отключив все звуковые оповещения предварительно. Пусть думают, что я его забыла. Сумку пришлось оставить. Когда я взялась за неё, медсестра так на меня посмотрела, что я поняла – это странно выглядит. Придется вернуться сюда еще раз, мысленно вздохнув, решила я.

– Доброе утро, – почему он все время удивляется, когда меня видит? – Так не терпится нас покинуть?

Я не поняла, почему он так решил, но, по сути, он был прав, и отрицать это я не сочла нужным.

– У меня ничего не болит, – проанализировав его поведение, я пришла к выводу, что его, наверное, беспокоило именно это в наши прошлые встречи.

– Это хорошо. Давайте проверим, – я уже сняла куртку и взялась за застежку комбинезона, встав к нему боком, так чтобы ему было удобней меня осмотреть.

Увидев, что я готова практически к осмотру, он опять удивился? Что же я не так делаю постоянно?

– Не нужно снимать. Достаточно и так, – поспешно сказал он, когда я потянула замок вниз, и негромко добавил: – Кайс, если узнает, меня точно убьет.

Услышав "Кайс", я почувствовала, как что-то снова дрогнуло внутри. Я запретила себе о нем думать.

– Сначала ребра проверим.

Подумав, что он будет смотреть с помощью монитора, я вскинула руку вверх. Он немного подался назад, как будто испугавшись. Наверное, я слишком резко её подняла.

– Не перенапрягайте руку ещё два дня, – после осмотра сказал он. – Ребра тоже почти в порядке. У вас все замечательно быстро заживает. И если понадобится, приезжайте.

Что мне может здесь, понадобится, я представить даже не могла.

– Кайс сказал, что не может вам дозвониться, – уже закончив, доктор что-то записывал в планшет.

– Наверное, я уже вышла из палаты, – пожала я плечами.

– Он внизу ждет, – и посмотрел на меня.

На его лице было написано любопытство и усмешка в глазах. Что его веселило так все время? Наверное, я кажусь ему ненормальной.

– Спасибо, – ответила я и кивнула.

Я старалась идти не торопясь, хотя очень хотелось сорваться на бег. В палате оказалась медсестра. Я подхватила сумку и собралась тут же уходить, когда она сказала:

– Подождите! Вы забыли, – и протянула мне коммуникатор. – Вам звонили. О! Опять!

Я кивнула и забрала протянутый переговорник.

Я не сомневалась, что звонил Кайс. Номер не определялся, но это мог быть только он. Медсестра смотрела на меня, и мне пришлось ответить.

– Эмма?

– Да.

Я направилась к двери, но медсестра снова меня окликнула:

– Подождите! Вы же цветы тоже забыли, – и поспешно подошла ко мне, сунув в руки мокрый букет.

Цветы-то мне зачем? Почему она решила, что они мои? Я даже забыла, что разговариваю с Кайсом, растерялась, не зная, что делать. Вступать в спор не имело смысла, только потеряю время. Я решила, что ничего говорить не буду и выброшу их по дороге. Посмотрев на экран, я обнаружила, что вызов уже прерван. Но не успела вздохнуть с облегчением, как дверь палаты открылась и на пороге стоял Кайс.

– Привет, – он так радостно улыбнулся! – Я уже боялся, что мы разминулись.

И он подошел ко мне, взял за ручку сумку и потянул на себя. Я не отпустила. Зачем он хотел отобрать у меня сумку? Он все-таки заглянул внутрь и теперь будет меня расспрашивать? Нет, это невозможно. Я все проверила. Замок был заблокирован, и никаких следов вскрытия я не нашла.

Медсестра в это время решила выйти и собралась пройти между нами. Перетягивать друг у друга сумку выглядело глупо, и я отпустила ручку.

– Ты уже готова ехать?

Я была готова ехать. Одна. Но что мне теперь делать с ним? Надо срочно связаться со старшей. Но как это сделать?

– Мне нужно… – я смотрела вокруг, ища повод остаться, и никак не могла ничего придумать.

Кайс, глядя на меня, ждал завершения фразы. Но, так ничего и, не услышав, огляделся и, кивнув на дверь ванной, вопросительно посмотрев на меня. Прежде чем я успела хоть что-то сказать, он направился к двери:

– Я подожду в коридоре.

Глядя на закрывшуюся за ним дверь, я с сожалением размышляла, что если бы моя палата располагалась на пару этажей ниже, я могла бы сейчас выбраться через окно. Но думать об этом, не было времени. Я набрала номер на коммуникаторе и тут же сбросила. Ответ пришел почти сразу. И я вышла из палаты.

Кайс посмотрел на меня странно, будто не ожидал меня увидеть, но ничего не сказал и рукой указал в сторону лифтов. Мы спустились и вышли из здания. Я хотела пойти к остановке общественных перемещателей, но он повел меня в другую сторону. Перед зданием имелась обширная площадь, заставленная частным транспортом, к ним мы и пошли. У него что, есть свой собственный?

Похоже, что это именно так. Он привел меня к одному из четырехместных ауто. Прежде чем я успела подойти, он открыл дверь и приглашающее показал внутрь. Я уселась на непривычно мягкое сидение. Мне приходилось их видеть, но сама я не пользовалась ими никогда. Общественные курсировали по всему куполу с промежутками в три минуты. Так же были, не привязанные к маршрутам, ауто общественных служб. Зачем они нужны, тоже не вызывало вопросов. Но для какой цели ими владели частные лица, было выше моего понимания.

– Куда нам ехать?

Я назвала адрес, он кивнул, и мы поднялись в воздух.

– Ты живёшь одна?

Немного подумав, я решила для себя, так ли это и ответила:

– Да.

– Эйнар сказал, что к тебе так никто и не приходил, – он выглядел смущённым.

– Это не так.

– Правда? Наверное, он просто не заметил.

– Он же видел тебя, – вполне резонно заметила я.

Кайс повернулся и немного изумленно посмотрел на меня, а потом улыбнулся так, как будто я сказала что-то очень хорошее.

– Ты не похожа ни на кого из тех, кого я встречал раньше.

Это было совсем не удивительно. Мы же практически ни с кем не общаемся. Наша служба засекречена, и на это есть веские причины. Мы живем только ради исполнения своей работы. У нас нет другой жизни, кроме ожидания в казарме, подготовки и выходов на маршрут. Наверняка, это накладывает свой отпечаток на моё и других егерей поведение. То, что другие жители куполов живут не так, как мы, не было для меня секретом. Но то, как Кайс это сказал, навело меня на мысль, что он говорит не буквально, а в общем смысле. Я не знала, что мне сказать и думать на это, и я решилась спросить:

– Это плохо?

– Честно сказать, я не знаю. Общение… – он явно пытался подобрать слова, и почему-то бросил на меня быстрый взгляд. – С другими девушками совсем другое. Ты совершенно другая. Я не знаю и предположить не могу, что ты скажешь и сделаешь в следующий момент.

Мне стало интересно, чем же я так отличаюсь. Я знала чем. Потому что я не девушка. Я егерь. Но что он думает. В чем для него разница?

– Ты общался со многими девушками?

– Нет! Нет! – он ответил так эмоционально, что я даже немного отодвинулась испугавшись. – То есть… Разумеется, я со многими знаком и даже встречался. Но…

Он опять замолчал. Я хотела услышать, что он скажет ещё, но он почему-то вел себя так, будто ему неудобно говорить.

– Почему ты… – я не сразу подобрала нужное слово, чтобы описать моё ощущение. – Ты смущен? Я не должна была тебя об этом спрашивать?

Прежде чем ответить, он выдохнул, а потом вдруг улыбнулся.

– Вот именно об этом я и говорю. В жизни никогда бы не придумал, что кто-то может так легко меня читать и в то же время, так обескураживающее откровенно себя вести.

– Мне нелегко, – немного подумав, призналась я.

– Правда? Мне кажется, наоборот, я для тебя как открытая книга. И очень боюсь этого.

– Почему?

Он опять ответил не сразу, подбирая слова. И он очень меня удивил, задав неожиданный, с моей точки зрения, вопрос:

– Как мне объяснить? Ты же встречалась с кем-нибудь раньше?

8 глава

Кажется, он говорил не об обычных встречах, что происходят каждый день между людьми. Похоже, мне так подумалось, что Кайс тогда говорил о том, что рассказывала о взаимоотношениях старшая. Встречаться с тем, кто тебе интересен, чтобы разобраться, настоящий ли это интерес.

– Нет.

Он уставился на меня, с изумлением раскрыв глаза. Хотя не только это. По-моему, он рад был, но по какой причине?

– Правда? Это действительно так?

– Да.

Не очень понимала, зачем он хочет подтвердить то, что я уже сказала. Кажется, он неправильно понял моё недоумение по этому поводу, потому что поспешно сказал:

– Я верю тебе. Но… мне, в то же время, тяжело это представить.

– Почему?

– Ты такая красивая, не может быть, чтобы никто не заинтересовался тобой, – он так смутился, что даже скулы порозовели.

Красивая? Что это значит? Я не очень сильная. Но выносливая и гибкая. У меня хорошие аналитические способности, и я хорошо обучаема. Мой дар развит, и сильнее чем у многих. Но об этом мало кто знает, и я никому об этом не говорю. Что ещё я могу сказать о себе? По каким параметрам он вынес такое суждение? И что же оно значит? Раз другие должны были это заметить, это что-то видимое? Совокупность каких признаков составляет это определение? Я не знала, что сказать на это и решила не реагировать. Разберусь потом. Спрошу у наставников. Ещё остался невыясненным предыдущий вопрос.

– Почему ты спросил об этом?

– О чем?

– Встречалась ли я с кем-нибудь.

Мне показалось или он расстроился из-за моего вопроса?

– Я… я имел в виду, – он тряхнул головой и заговорил более уверено. – Когда с кем-то встречаешься, мнение человека, что тебе нравится, становится для тебя важным.

Не совсем, но я, кажется, поняла, о чем он говорит и кивнула.

– И в то же время ты опасаешься.

– Опасаешься? Чего?

– Того, что ты не нравишься так же как нравятся тебе. Неосторожно разрушить возникшую симпатию. Признаться и быть отвергнутым. Того, что под влиянием симпатии, раскроешься больше, чем с остальными, а тебя не примут. Почувствовать себя уязвимым из-за этого. Много чего.

Я задумалась. Что я люблю больше всего? Ответ был единственным, и искать его было не нужно. Но, если предположить, что выходы на маршрут зависели от того, что я хочу это делать. И все остальные егеря так же действовали. Не выбор руководства, а наше высказанное желание. И меня, несмотря на то, что я долго готовилась, физически подготовлена, не выбрали. Нет. Это бред. Так не бывает. Хотя наверняка я бы почувствовала разочарование. И чувство уязвимости. Это было мне очень хорошо знакомо. Когда осознаешь, что ты одна, помощи нет и не будет. Все что можно сделать, это полагаться на себя. И в то же время не от тебя зависит столько угрожающих твоей жизни, твоей работе, факторов. Ничто тебя не защитит, кроме тебя самой. Эти мысли всегда возникают, как и ощущение своей хрупкости и слабости. Тревожат и никогда не уходят, просто уходят в глубину, на задний план, в сумрак подсознания. Но не исчезают.

– Вольно или невольно, ты стараешься скрыть и не демонстрировать свою симпатию слишком явно. Наверное, это инстинкт самосохранения, – продолжил Кайс. – Чтобы уберечь своё сердце от боли. Но, вот с тобой... Я чувствую, что полностью раскрыт и не могу это контролировать. Я никогда и ни с кем не был так откровенен. А ведь мы практически незнакомы!

Последнюю фразу он произнёс и засмеялся, но вот его смех... Он был ненастоящий. Он понял, что я это почувствовала, и прекратил улыбаться. А потом очень бережно взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза.

– Я очень боюсь, что тебе не понравится то, что ты видишь.

– Я могу причинить тебе боль?

– Можешь.

– Почему?

– Ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься. Как никто и никогда.

Мне показалось, что на мгновение все застыло. А потом я будто впервые ощутила моё сердце. Оно так стукнуло, что, наверное, он его услышал. Я никогда не ощущала, чтобы оно так билось. Я отобрала у него ладонь и прижала к груди.

– Сердце стучит, – сказала я.

Его лицо сначала застыло, когда я отобрала ладонь. Но как только я это сказала, он вскинул глаза, и оно стало таким… ослепительным? И он ещё вздохнул так, что я услышала, и стал наклоняться ко мне. Я совершенно не могла пошевелиться.

В это время автомат сообщил, что мы прибыли на место.

На меня как будто вылили ведро воды. Я вспомнила, где мы и зачем. Я резко отодвинулась и села прямо. Хотя он так ко мне и не прикоснулся, я чувствовала, что кожа на лице просто горит. Самое странное, что я почувствовала сожаление. И ещё любопытство. Чтобы произошло, если бы ещё хотя бы одна минута была в запасе?

Но все эти мысли я тут же выкинула из головы. Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Забыть все, что только что произошло.

Я вышла и встала рядом с ауто в ожидании, пока Кайс выберется и достанет мою сумку. Мы находились в спальном районе.

– Я провожу тебя до двери. Тебе ещё нельзя напрягать руку.

Кайс не смотрел на меня, и это было хорошо. Я осматривалась как можно незаметнее. Мне нужно было сопоставить то, что я видела сейчас, с тем, что мне прислала Старшая.

Дом, возле которого мы находились, состоял из двух одинаковых зданий, углом примыкающих друг к другу. Здания опоясывали открытые террасы, разгороженные. Во внутренней части дворового пространства располагалась зона отдыха. Там был небольшой сад – с дорожками, скамьями, а посередине росло просто огромное раскидистое дерево. В даже подумала, что это красиво. Весь жилой комплекс огорожен. Нам нужно было пройти в ближайшее здание и подняться на седьмой, самый верхний этаж. Я надеялась, что Кайс оставит меня возле ворот, но он решил иначе. Придётся идти до конца, хотя я очень рассчитывала, что входить в здание мне не придется.

Мы вошли внутрь и прошли через холл к лифтам.

– Красивый дом, – Кайс оглядывался с заметным интересом. – Никогда не был в этом районе.

У меня сложилось впечатление, что он специально не смотрит на меня. Я снова что-то сделала не так? Я отвернулась и не удержалась от тихого вздоха, но он расслышал.

– Что-то случилось? Я только донесу сумку до двери, – он выглядел по-настоящему расстроенным.

Мне захотелось сказать что-нибудь, чтобы его успокоить, но в голову ничего не приходило. Лифт остановился, мы вышли. Я настолько задумалась, что не сразу сообразила, в какую сторону нам нужно идти. Непростительно! Кайс заметил и удивился тому, что я не сразу пошла по коридору, а стала оглядываться. Правда, я быстро сориентировалась и уверенно повела его вправо, но все-таки он заметил.

Остановившись перед дверью, я не знала, что же делать дальше. Я понятия не имела что там внутри. А вдруг Кайс попросит меня войти? Скорее всего внутри не голые стены. Но он наверняка заметит, что обстановка мне не знакома и я ищу какие-то предметы дольше, чем нужно. То, что хозяйка квартиры берет не задумываясь. Нет. Он же сказал, что дойдет со мной только до двери. Мне нужно с ним попрощаться, дождаться пока он уедет и уйти отсюда как можно скорее.

Кайс подошёл, я все ещё стояла и глупо смотрела на дверь, не зная, как посмотреть на него и ещё, что сказать, чтобы он ушёл. И тут я поймала себя на поразительной мысли. Я не хотела, чтобы он уходил! Но почему? Что мы будем делать, даже если я найду, как его задержать?