Текст книги "Снег (СИ)"
Автор книги: Евгения Савас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
14 глава
Я рывком села на кровати и стала водить головой из стороны в сторону, как будто могла что-то увидеть. Сердце стучало так, что отдавалось пульсацией в ушах. Я вся была покрыта потом, дыхание никак не выравнивалось. Невесомая совершенно маска, казалось, душила меня. Я слезла с кровати и чуть не упала – ноги подогнулись. Добрела до ванной и там включила холодный душ. Стояла долго, пока смогла терпеть, холодом выбивая остатки сна из своей головы.
Когда же он перестанет мне сниться? Когда эта тупая боль в сердце пройдет? Как прав был Альвис тогда, когда говорил мне, что все это так просто не закончится. Но я же ему не поверила тогда…
Вернувшись в палату, я бродила от стены к стене. Потом стала отжиматься, качала пресс, делала все упражнения, какие только смогла вспомнить. Монотонно и до полного изнеможения. Сколько часов это продолжалось, я не знаю. В темноте время, казалось, потеряло свое значение.
Когда совсем обессилила, я уселась на пол и стала делать упражнения для развития дара. Все требует тренировки. Сейчас моё тело вымотано почти до предела, и разуму проще будет отключиться от реальности. Я смогла загнать все мысли глубоко и сосредоточиться на тишине внутри меня. Так продолжалось, пока я не почувствовала тепло посредине груди. Мне это виделось как фиолетовая точка, что зажглась во мне. Так я видела свой дар. Не знаю, как визуализировали его другие егеря, и делали ли они так, как делала я. Для меня это было фиолетовой сиянием, разлитым по мне. Когда я конденсировала его, как сейчас, точка начинала светиться. И чем больше я ее собирала в одном месте, тем интенсивнее было свечение. Как сейчас. Точка становилась все ярче, пока не выстрелила и не стала лучом, тянущимся от меня вверх, куда-то за пределы помещения, здания, купола, в бесконечность. Луч стал вибрировать и сначала не заметно, а потом все больше и больше стал по кругу клониться в стороны. Неподвижный в том месте, что было во мне, при этом верхняя часть луча стала перемещаться круговым движением. Пока не стала светящейся воронкой. Когда диаметр ее достиг полутора метров, я резко втянула свет в себя. Снова сжав все до крошечной точки, выпустила энергию во все стороны разом. Теперь это был шар со мной в центре, и он становился все больше и больше. Пока он расходился от меня, я смогла увидеть, обрисованные фиолетовым контуры предметов, и комнаты вокруг себя. А затем и то, что было за пределами моей палаты. Коридоры и еще какие-то комнаты. Людей этажом ниже и выше. Я не могла охватить таким образом все здание, не настолько я была сильна, но на пару десятков метров мне многое удалось рассмотреть. Я даже нашла мышку. Маленькая совсем. Остатки сияния уже угасали, и я уже почти не ощущала, что дальше, за пределами круга. А вот с мышкой было интересно поиграть. Поманить ее к себе было совсем не сложно. Такой крошкой управлять совсем легко. Я даже смогла немного подглядеть ее глазами и увидела какую-то темную кладовку, где она сейчас находилась.
В это время я поняла, что кто-то коснулся меня. Но я не смогла сразу переключиться и вернуться. Мир ощущается по-другому в этом состоянии. И я тут же забыла об этом. Пока не услышала, что меня зовут.
– Эмма, это ты?
– Да, – мне нетрудно было ответить.
Потом мир, тот, что я видела сейчас, немного заколебался, и я чуть не упустила мышку. Но очень быстро все успокоилось, и я снова сосредоточилась. Заставила мышь спуститься на пол и повела ее к двери.
– Что ты делаешь?
– Играю с мышонком.
– Мышонок? Где? Я его не вижу.
– Он в третьей комнате справа по коридору.
– Вернись.
– Я хочу играть.
– Что с тобой? Как ты здесь оказалась?
Я немного подумала, прежде чем ответить. Сконцентрировавшись на мыши, я с трудом могла думать о чем-то еще.
– Я в медицинском центре, – наконец-то вспомнила я, где нахожусь.
– Я это знаю. Ты ранена?
– Нет.
Я снова чуть не потеряла мышку. Мы с ней уже вышли в коридор и шли вдоль стенки пустого коридора.
– Глаза болят, – вспомнила и причину своего пребывания здесь я.
– Ты меня пугаешь. Не разговаривай так.
Это меня удивило, и я предоставила мыши самой бежать дальше. Но совсем ее не отпускала.
– Почему?
– Ты как будто не в себе.
– Я играю с мышонком, – пояснила я.
Разве непонятно? Кажется, я это уже говорила.
Что-то раздражало, было неправильным. Моя связь с мышонком стала прерываться. Точнее... не знаю, как объяснить. Я была одновременно и с ним, и в то же время вернулось понимание, что я сижу на полу, чувство собственного тела. Это было плохо. Значит, я теряю концентрацию. И я совсем перестала видеть его глазами. Только ощущала пульсацию его сердечка. Ориентируясь только на это чувство, я еще не потеряла его. Такое быстрое.
Мышонку было некомфортно в большом открытом помещении, и он нырнул в щель. Внутри стены он успокоился, и я не контролировала его почти, он и сам знал дорогу. Мне оставалось только не терять с ним связь и направлять к конечной цели. Внутри стены было темно, иногда были видны какие-то трубы и кабели, спрятанные в глубине. Мышонок прекрасно в них ориентировался.
Той дорогой, что он бежал, он добрался очень быстро. И вот он в темной комнате, вылез из неприметной щели и остановился принюхиваясь. Ничего подозрительного он не нашел и решился быстро перебежать к кровати. Потом проскочил под ней и снова остановился, спрятавшись за ножкой.
Последний рывок, и вот он добрался до того, что его притягивало. Над самым полом, ладонью вверх, чтобы ему было удобнее забраться, ожидала моя рука. Он немного пощекотал пальцы усиками, прежде чем забраться на нее. Я даже хихикнула. Потом он забрался ко мне на ладонь, и я стала поднимать его на уровень моего лица. Сейчас я все прекрасно видела. Вокруг было довольно темно, но откуда-то сбоку лился свет. Его было достаточно, чтобы рассмотреть...
Мышонок совсем не боялся. И даже когда я стала поднимать его, спокойно сидел, слегка напружинив лапки, чтобы не упасть, мордочкой ко мне. Я плавно подняла его уже до уровня своей груди, но тут он услышал что-то позади себя и обернулся посмотреть. И я увидела, разумеется, то же самое, что увидел он. На полу передо мной кто-то сидел.
Я тут же потеряла концентрацию. Мышонок проворно соскочил с моей ладони на колени и, мазнув по ним хвостиком, убежал.
Ко мне вернулось полное ощущение тела. Я прекрасно осознавала, где я, в какой позе сижу. Видеть я по-прежнему не могла, но все остальное хорошо чувствовала. Вот только то, что увидел мышонок...
Я медленно протянула руку вперед. Я хотела думать, что это просто отражение моих мыслей, и я спроецировала через сознание мышонка то, что на самом деле очень хотела увидеть. Точнее того.
Но мои пальцы тянулись через пустоту. Я уже почти максимально возможно вытянула руку, но ничего так и не коснулась.
– Ты снова снишься мне, – я вздохнула и опустила руку.
А потом замерла. Почему я слышу свой голос?! И только сейчас я поняла, что повязка на мои глаза не давит. Ничего не мешало моим глазам открываться, хотя это ничего и не меняло. Я коснулась своего лица сначала одной, а потом и второй рукой. Маски на мне не было.
– Эмма, ты... – его голос дрогнул, прежде чем он смог договорить: – Ты не видишь?
Неужели я еще не проснулась? Мышонок уже убежал. Я чувствовала его совсем слабо где-то за стеной. Но голос. Я так четко его слышу, просто удивительно. Как мне избавиться от этой иллюзии? Я снова вздохнула и стала подниматься.
– Почему ты молчишь?
– Это ненормально, – я передумала вставать, только пересела, подогнув ноги под себя.
– Что именно?
– Говорить с тобой.
– Ненормально то, что я нашел тебя здесь. В темноте и с этой ужасной маской на лице. Что здесь происходит?
– Зачем спрашивать? Разве ты не знаешь?
– Нет. Я бы не спрашивал, если бы что-нибудь понимал.
– Это странно.
– Что странно?
– Тебя же здесь нет. Говорить с тобой, это все равно, что разговаривать с самой собой.
Отвечать ему было просто сумасшествием с моей стороны. Нельзя так делать. Я так скучаю по нему, что вижу его практически как настоящего. Как же мне от этого избавиться?
Я решила, что нужно это прекратить. Стала подниматься, хотела идти к кровати, чтобы лечь.
И тут моих рук коснулись.
У меня внутри все перевернулось. Я забыла, как дышать.
Он взял мои руки и осторожно сжал их.
– Эмма, – он почти простонал моё имя. – Что с тобой?
Потом я почувствовала, как он прижался лицом к моим ладоням. У меня сердце просто зашлось. Я освободила руки и стала касаться его лица, волос.
– Кайс? Кайс, это ты?!
15 глава
Я никак не могла поверить самой себе, что он действительно здесь, и в то же время не могла оторваться от него. Касалась его, гладила его лицо. Он ловил мои пальцы, целовал. Кто двинулся навстречу первым, я не знаю. Кажется, он меня потянул к себе, но я сама к нему потянулась одновременно.
– Эмма!
Он вдруг оказался так близко. Ближе, чем кто-нибудь до него. Я впервые почувствовала, как я на самом деле замерзла. Внутри, глубоко, до самого сердца. Оказывается, оно совсем в лед превратилось. Но сейчас этот лед лопнул от одного его прикосновения. Будто он всегда знал, где его критическая точка. И совсем без усилий разрушил ледяной панцирь.
Что в этот момент с нами происходило? Я не знаю, как описать. Разве можно так изголодаться по человеку, которого почти не знаешь? Но так остро чувствуешь. Руки, что обнимают, губы, что осторожно касаются, плечо, к которому лбом прижимаешься. Кто сделал с нами это? Почему обнимать его шею и чувствовать, как он целует мои волосы, заставляет все замирать внутри? И нет ничего и никого. Только эта темнота, наполненная его запахом, его теплом.
Я не сразу поняла, что он что-то говорит. Пока он осторожно не отодвинул меня. Взял моё лицо в ладони, едва касаясь, погладил скулы, почти невесомо поцеловал мои глаза.
– Для меня это не важно.
О чем он говорит? Эта мысль проскочила где-то на периферии. Важнее было то, что я чувствовала его беспокойство. Я коснулась его лица, чтобы успокоить.
– Ты расстроен?
– Я же сказал – мне все равно. Тебя вылечат.
Я с трудом сосредоточилась на его словах, очень хотелось прижаться к его ладони теснее.
– Вылечат? Разве я больна?
– Это не важно, видишь ты или нет. Я позабочусь о тебе.
Ах, вот он о чем. Я улыбнулась. Его руки сжали меня чуть сильнее.
– Я не больна. Это скоро пройдет. Не нужно беспокоиться обо мне.
– Разве такое возможно?
– Это... Не могу думать, когда ты так касаешься меня.
С этими словами я немного отодвинулась, но отпустить его руку так и не смогла. Мне казалось, что если я его отпущу, он тут же растворится в темноте.
– Что ты пытаешься мне сказать? – его голос звучал немного хрипло.
– С моими глазами все в порядке. Это просто ожог сетчатки. Пройдет через несколько дней, и зрение восстановится.
– Ты говоришь правду? Я никогда не слышал о таком.
– Конечно.
– Но... как ты его получила?
Этот вопрос подействовал на меня как пощечина. Я будто заново оказалась в своем теле. Вспомнила где я, что со мной происходит.
– Кайс. Откуда ты здесь?
Я все-таки выпустила его руку и немного отодвинулась. Он мне не отвечал.
– Ты обманул меня?
Я не спрашивала, я это знала. Таких совпадений просто не бывает. Но он молчал так долго, что я снова испугалась. Вдруг он исчез, и все это было всего лишь моей иллюзией? Я даже протянула руку, чтобы найти его, но прежде он все-таки ответил:
– Да.
Я так и не дотянулась до него.
Застыла, так и не опустив руку. Это значит, что он видел?! Он знает, что я уходила из купола?! Если он отслеживал мои передвижения... Как далеко работает эта система? Он знает, что меня здесь не было все это время? Вполне возможно, ведь как только я появилась в этом куполе, он сразу меня нашел. От этой мысли меня холодный пот прошиб. Что будет, если об этом узнают?! Как отреагируют наставники? Это же ставит под угрозу нашу секретность! Пальцы сами собой сжались в кулак. Он хотел взять мою руку, но я отдернула ее прежде, не позволяя, едва почувствовав его пальцы.
– Прости меня.
Простить. Он просит меня, его простить. Он только что разрушил всю мою жизнь. Снова. Что решит и исправит моё прощение? Зачем ему нужны эти пустые слова? Что мне теперь делать?! Что же мне делать?!
– Я не мог отключить эту функцию. Это невозможно. Настройка делается раз и навсегда.
– Но ты ничего мне не сказал.
– Я только хотел знать.
– Знать что?!
– Что ты где-то рядом.
Я поднялась, не в силах сидеть спокойно. Мне нужно успокоиться, походить. Он говорил, что не смог точно определить моё местоположение в прошлый раз. Только общее направление. Как много он увидел? Как мне выяснить это? Наше оборудование не зафиксировало того, что меня отслеживали. Но наставники знают, что когда коммуникатор был у меня, меня можно было найти. Есть ли возможность, что за пределами купола он не смог за мной следить и не знает, где я была эти месяцы?
Я не успела и двух шагов сделать, как налетела на что-то. Даже не поняла, что это было, но Кайс тут же оказался рядом. Появился за спиной, придержал за плечи, помог встать прямо. А потом прижался лбом к моей шее. Его пальцы на моих плечах сжались сильнее.
– Я не искал и не собирался тебя преследовать. Пока ты не исчезла...
Меня будто током ударило от его дыхания, коснувшегося моей кожи, когда он говорил. Между лопаток мурашки выступили. Все мысли из головы выскочили, так захотелось, чтобы он держал меня так всегда. Не отпускал никогда...
– Где ты была? Почему так долго тебя не было?
Я передернула плечами, чтобы сбросить его руки и отошла на шаг. Пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце, я закрыла лицо руками и старалась отдышаться. Успокойся! Успокойся, наконец! Не колотись так!
– Ты... ты не знаешь?
Боюсь, у меня не будет другой возможности это выяснить. Не зайти бы слишком далеко и не проговориться. Я даже губу прикусила, чтобы сдержаться и говорить спокойно. Хотя и он не мог этого видеть.
– Нет. Сигнал просто пропал.
– Когда?
– Через два дня, после нашей последней встречи.
Все-таки он не видел! И ничего не знает! Какое облегчение! Но я тут же одернула себя и спросила:
– Это правда?
– Да.
– Это очень важно, – я немного замешкалась, прежде чем добавить: – Для меня. Спасибо.
– Ты просто исчезла и вот снова появляешься, словно из ниоткуда. Я думал, ты... Я думал, тебя больше нет!
Он шагнул ко мне. Я и сообразить ничего не успела, а он уже развернул меня к себе. И так крепко, что я еле дышать могла, сжал в объятьях.
Никогда не думала, что можно задрожать не от холода, а от тепла.
Никогда не думала, что шепот можно губами ощутить.
Он будто поцеловал моё имя.
Сердце толкнулось и замерло, пропуская удар. Мне показалось, что я падаю, и устоять на ногах не было другой возможности, кроме как обнимать его, не прерывать касания. Пока весь мир исчез, и мы остались только вдвоем. Только сейчас. Вместе. Я на мгновение забыла, что я существую, совсем ничего не чувствовала. Превратившись в точку, сконцентрированную только на губах, его осторожных прикосновениях. Сердце толкнулось мягко, но сильно, отдаваясь в ушах, разгоняя по телу кровь. Оно словно стало совсем другим. До этого и после. Новое сердце, в котором был только он. Раньше оно только помнило о нем, теперь оно ему принадлежало целиком и полностью.
– Мне говорили, что тебя нет больше. Что ошибок не бывает.
От его дыхания волосы на моем виске зашевелились, и стало щекотно, я негромко засмеялась и уткнулась носом ему в шею. Даже такая мелочь делала меня счастливой. Отпустить и не обнимать его сейчас мне даже в голову ни приходило. Кажется, это было невозможно – не прижиматься к нему, не чувствовать его.
– Я все равно не хотел верить. И я прав оказался. Ты здесь. Со мной.
Он на мгновение сжал меня сильнее.
– Я не смогу это вынести еще раз. Ты останешься со мной?
Как странно, что он об этом говорит. Разве он не знает?
– Я же здесь. Я с тобой.
– Я позабочусь о тебе. Я буду защищать тебя.
– Разве мне что-то угрожает? – я опять засмеялась.
Какой он забавный, когда думает, что меня нужно защищать.
– Я не позволю, чтобы такое с тобой снова случилось.
Он приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал мои глаза.
– Но в этом никто не виноват. Это я была неосторожна.
– Чтобы это ни было, ты пострадала. Значит, это опасно для тебя.
– О чем ты говоришь?
– Ты не должна делать то, что подвергает тебя опасности.
– Но...
Что это значит? Я немного отодвинулась, но он не отпускал меня. Я положила руки ему на грудь, чтобы хотя бы немного расстояния между нами было. Иначе я не могла ни о чем связно думать.
– Ты пойдешь со мной, – он не спрашивал.
– Зачем? Ты же здесь.
Я чувствовала, что снова не понимаю его. Но в то же время мне было очень жаль момента, что уже ушел, и этого чувства, что гасло с каждой секундой.
– Я не оставлю тебя здесь.
– Куда ты хочешь, чтобы я шла?
– Туда, где мы будем вместе.
– Я не понимаю.
Он снова прижал меня к себе, гладил волосы.
– Тебе не нужно думать об этом. Просто пойдем со мной.
– Я не должна покидать это помещение, пока не закончено лечение, и я...
Я вовремя прикусила язык, прежде чем сказала: "непригодна для службы".
– Кто? Что заставляет тебя?
Я застыла. О чем я только думала? Зачем позволила? Почему до сих пор не прогнала его? Я не могу дать ему того, что он хочет. Я не принадлежу себе!
Он почувствовал, как я напряглась, и сильнее прижал меня к себе. Гладил мой затылок, прижимая мою голову к своему плечу.
– Ты не хочешь об этом говорить. Но что мне делать, если ты снова пропадешь?!
– Что ты хочешь услышать?
– Что ты будешь со мной. Что ты больше никуда не исчезнешь.
– Это невозможно.
Его руки опустились, отпуская меня. Но я не смогла отойти, и мы просто стояли близко – близко друг к другу. Это просто невыносимо. Я остро чувствовала жар его тела, но не могла больше касаться его. И сил отойти не было. И я просто оттолкнула его. Совсем не сильно, но он больше не был рядом, и этого было достаточно, чтобы сердце заныло.
– Тебе нельзя здесь находиться, – выговорила я.
Я не слышала ничего целую минуту, а потом раздались его шаги, и за ним закрылась дверь.
16 глава
Через два дня я вернулась в казарму.
Никого это, разумеется, не заинтересовало.
Все шло как обычно. Занятия, подготовка, ожидание. Я делала все, что от меня требовали. Лишь иногда ловила себя на том, что если мне нечем заняться, я совершенно ничего не хочу. Как автомат, который ожидает, пока им воспользуются. Вот так же и я. Как только дело было сделано, и мне некуда было идти, я ровным счетом ничего не делала. У меня просто не было мыслей, чем бы мне заняться, как заполнить свободное время. Хорошо, что его немного было. Я сидела, иногда даже лежала. Просто ждала, пока меня куда-нибудь направят. В таком состоянии я даже некоторое удовольствие находила. Просто прислушиваться к глухой тишине во мне. Это погружало меня все больше в бесчувствие. Мне было хорошо от этого. Вот только те моменты, когда нужно было возвращаться к реальности, немного болезненны были.
Будто меня резко вырывали из уютной темноты на яркий безжалостный свет.
Я не сразу заметила, что егерей было странно много, и никого никуда не отправляли. Впрочем, мне было все равно, почему так происходит. Я обратила на это внимание только тогда, когда случайно услышала разговор двух девушек, что сидели рядом со мной в столовой. Я никогда с ними не разговаривала. Они иногда говорили друг с другом. Из их разговора я узнала, что некоторые егеря находятся здесь уже больше двух недель. Это было странно. Нам сейчас остро не хватало людей. Впрочем, я почти сразу забыла об услышанном.
Еще несколько дней спустя, в спортзале ко мне подошла наставница. Я, кажется, перестала различать дни. Не знаю, сколько дней я уже находилась здесь. Почему-то мне тяжело было это вспомнить.
– Вандерсен, – она немного помолчала, прежде чем заговорить, я успела, и сойти с дорожки, и встать по стойке смирно, ожидая, пока она заговорит со мной. – Ты в норме?
Я чувствовала, что она несколько неуверенно себя чувствует, и не могла понять причины.
– Физическое состояние по параметрам...
Я заметила, что пока я озвучивала ответ, она меня почти не слушала.
– Отлично, – прервала она меня и опять немного помолчала, прежде чем спросить: – А в обще?
Вопрос бы неясен, и я никак не отреагировала на него. Но она не успела точнее сформулировать, что же хотела от меня узнать – прозвучал сигнал сбора. Получив разрешение, я побежала в свой блок. Кажется, наставница испытала облегчение от того, что наш разговор прервался.
Когда все егеря, приписанные к нашему блоку, собрались, пришла другая наставница и разъяснила задачу для нас. Она проговорила очень четкую инструкцию по форме одежды и запустила отсчет сбора через пятнадцать минут. Получив разрешение, мы разбежались по своим комнатам.
Ровно пятнадцать минут спустя все снова стояли перед наставницей в общем помещении.
Нам приказали выстроиться в колону по двое и следовать на выход. По дороге к нам присоединялись и другие егеря. У выхода из казарм на улице стоял большой перемещатель. Нам сказали, чтобы мы проходили в него.
Никогда не видела такого большого транспорта. Внутри поместились все, а это около двухсот человек. Мы вошли и стояли, выстроенные в несколько рядов. Двери закрылись, и перемещатель двинулся.
Никто ничего не говорил. Хотя все знали, что происходит что-то странное. И то, как мы одеты, и этот перемещатель. Нас никогда и никуда не вывозили такими большими группами. Что происходит? Но, разумеется, никому и в голову не пришло спрашивать о чем-то наставников. Мы просто делали то, что нам говорили.
Дорога в неизвестном направлении заняла около полутора часов. Мы стояли в колоннах боком к окнам, и двигаться нам не разрешили.
Перемещатель остановился, но команды на выход все не было. Мы долго стояли, транспорт медленно передвигался несколько раз на небольшое расстояние. Наконец, еще час спустя, перемещатель остановился окончательно, и нам разрешили выйти в какой-то ангар. Снова выстроившись попарно, мы двинулись в сопровождении наставников. Нас вели коридорами не очень долго, мы никого не видели по дороге.
В итоге мы оказались в большом зале. Там нам приказали перестроиться, и мы снова замерли в ожидании.
Егеря стояли ровными рядами, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я стояла во втором ряду третьей с края. Нас построили четырьмя квадратами по семь человек, и рядов было тоже семь. Получалось, сейчас здесь одновременно находились 196 егерей! Это же почти весь активный состав, за очень маленьким исключением.
Во мне вдруг проснулся вялый интерес. Наверное, со стороны мы смотрелись красиво. Почему нам сказали одеться именно таким образом, оставалось непонятным. Но сейчас все егеря были одеты в форму для внешнего выхода. Ослепительно белые. Узкие брюки, сапоги до колена. Куртки в самой облегченной модификации смотрелись скорее как мундиры. До середины бедра и с узкими рукавами, застегнутые под горло. Сзади наискось надеты короткие плащи с пристегнутым меховым воротником. Ремень поперек груди удерживал его. Край воротника лежал на правом плече. Перчатки за ремнем слева. Кожаные шлемы без меховой начинки и очки поверх них мы тоже надели. И каждая держала перед собой арбалет.
Ожидание длилось не меньше получаса. Но, наконец, дверь где-то левее наставников открылась, и вошли несколько человек.
– Егеря, приветствие!
Наставница дала команду, и единым, слаженным движением на "раз – два – три – четыре", мы выполнили приветствие. Приставить правую ногу к левой, наклон головы, выпрямиться, вернуться в исходное положение. Мне, опять стало немного жаль, что я не вижу этого со стороны. Почему нам дали такую команду, немного тоже.
Люди, что вошли, остановились возле наставников. Несколько мужчин, один из них стоял немного впереди.
– Приветствую вас, егеря.
Мы никак не отреагировали на его слова. Все стояли по-прежнему по стойке смирно, глядя перед собой.
К мужчине, что приветствовал нас, шагнул один из тех, кто сопровождал его. Он остановился немного сзади и, чуть наклонившись, негромко сказал:
– Ваше величество, церемониал у этой службы крайне ограничен.
– Да, я помню. Я вижу их второй раз в жизни, но до сих пор не забыл впечатления, что они производят. Вам не кажется, что это молчаливое ожидание приказа – это гораздо больше, чем все парады, что вам приходилось видеть?
– Да, вы правы. Впечатление действительно сильное.
В зале было очень тихо, мы слышали каждое слово отчетливо. Да и кто из нас посмел бы пошевелиться сейчас. Я, кажется, даже забыла, как дышать. Уверена, что и остальные прислушивались, затаив дыхание. Не каждой из нас так везло.
Церемония передачи! Сейчас перед нами был наш правитель, наш король. Совсем скоро появится и наследный принц. Многие из нас не выживали, а о тех егерях, что упомянул наш король, и вовсе нечего говорить. Сейчас здесь нет никого из тех, кого он видел еще, будучи принцем.
Не думала, что увижу такое собственными глазами! Прошлая церемония была лет тридцать или чуть больше назад. Отец нынешнего короля знакомил своего наследника с управлением государством. Конечно не сразу, но постепенно управление перейдет к нынешнему принцу. Будущего короля, всю жизнь готовят к правлению, а сейчас подошел срок отдавать под его управление некоторые из обязанностей короля. О нас знали только несколько человек, не относящихся к нашей службе. Все они сейчас находились здесь.
Наша служба одна из важных частей государственной системы, и два раза в жизни наследному принцу, а затем королю, доводилось видеть всех нас воочию. Хотя формально, по нашему регламенту, мы подчинялись только королевской семье. Ни наставники, ни кто-либо еще не могли нам приказывать. Все, что мы делали – это служба нашему королю. Если бы он приказал, мы бы умерли не задумываясь. Именно поэтому мы Королевская Фельдъегерская служба.
Снова мы услышали, как открылась дверь, и раздались быстрые шаги.
– Егеря, приветствие!
