Текст книги "Снег (СИ)"

Автор книги: Евгения Савас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

20 глава

Я сама не заметила, как вцепилась в край раковины. Я бездумно переводила взгляд с одного на другое, пока не остановилась на своих побелевших от напряжения пальцах. И тут же разжала руки и вышла. Захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

Что делать? Я тут же встряхнула головой, будто надеясь избавиться так от того, что только что увидела и услышала. Не позволяя себе больше думать, я вышла из комнаты.

Наставница сделала мне внушение. О вреде излишних тренировок и необходимости распределять нагрузку равномерно. После этого мне пришлось уйти из зала. Я рассчитывала воспользоваться другим тренажерным залом или дождаться пока наставница уйдёт и продолжить заниматься, но она как будто знала, чего я жду, и не уходила, уже два раза посмотрев в мою сторону. Пришлось все-таки уйти.

Никогда так медленно не ела. Я пришла на ужин одной из первых, а уходила, когда столовая почти опустела.

И так медленно я тоже никогда не ходила. Путь до общего помещения занял три минуты. Подняться по лестнице целая минута. И вот я снова в комнате. Не могла себя заставить посмотреть на дверь ванной.

Сейчас следовало заняться подготовкой к завтрашнему дню. Комбинезон и все остальное, что сегодня было на мне надето – отправить на очистку. Надеть одежду для сна. Предварительно, разумеется, принять душ. Я пряталась за привычными действиями. Излишне внимательно и тщательно выполняя все ежедневные ритуалы. Мне даже удалось ни разу не посмотреть на раковину. Вот только к зеркалу я подошла с опаской. Но в отражении была только я.

Я будто впервые увидела свое лицо. Обычные глаза – тёмные. Одна наставница, еще когда я была маленькой, остановила меня, и, взяв за подбородок, заставила поднять лицо вверх. Всматривалась несколько секунд, а потом сказала: "Надо же, совсем как вишни". Я тогда не поняла, о чем она говорила. Потом узнала, что это цвет моих глаз. Это такая ягода. Картинку я видела и пробовала еду со вкусом, который называется так же – вишневый. Не понравилось.

Волосы темные. Цвет – темно русый. Это я тоже знала. В моем профайле так написано. Но на концах они светлее. Многие девушки волосы обрезают – неудобно с длинными, все время растрёпываются и лезут в лицо. Мои волосы мне не мешали. Они на концах немного вьются, и когда заплетаешь косу – она не распускается. Иногда из-за этого их тяжело расчесывать, но обрезать коротко я не хотела. Так теплее.

Кожа бледная, как и у всех. Только у меня на носу коричневые пятнышки иногда появляются. Весной. Слово смешное, я как то слышала, как они называются. Не помню...

Вот и сейчас несколько штук появились. Ярче чем обычно. Наверное, потому что я бледнее чем обычно? От этого и губы кажутся ярче. Они все время такие, никогда не бывают блеклыми, как у других девушек. Будто по ним ударили.

Кайс говорил я красивая. И Альвис тоже. Что они хотели этим сказать?

Я провела по лицу рукой. Не понимаю. Но разве это важно? Мне приятно смотреть на Кайса. Но я не знаю – он красивый? Как его видят другие?

И почему я думаю об этом? Что за чушь лезет мне в голову? Ведь не это сейчас важно. Что мне делать?

Я могу пойти и увидеть его прямо сейчас. Просто выйти и увидеть. Не потому, что мне нужно выйти, нет причины разумной и понятной для того, чтобы я нарушила распорядок. И вместо того, чтобы лечь спать, я покинула бы казарму. Потому что я этого хочу? Разве так можно? Смогу ли я?

Моя рука застыла на губах, и я вспомнила, как он касался меня тогда, в больнице. Я невольно посмотрела на себя в зеркале и...

Вид был немного испуганный. И тени под глазами пролегли. Я смотрела в отражение своих глаз и ни о чем не думала в этот момент. Рука сама опустилась.

Я села на пол. Раковина так оказалась как раз на уровне моих глаз. Я посмотрела туда, где лежало оставленное Кайсом кольцо. Ничего не увидела. Мне вдруг показалось, что за мной наблюдают. Я не смогла удержаться, и глаза забегали по сторонам сами по себе. Щеки вдруг стали горячими.

Я немного придвинулась к раковине. Стала рассматривать то место, где должно быть кольцо, но по-прежнему ничего не находила. Вцепилась в край обеими руками и прижалась полыхавшим просто лбом.

Нет. Там нет нечего. Мне все показалось.

Я сейчас встану и выйду отсюда. Лягу в кровать. Буду спать, как положено. Утром проснусь и буду делать все, что от меня требуется. По часам, минутам и секундам, выверено.

Глаза наполнились слезами так быстро, что я не смогла удержать их. Так много слез, что даже через плотно зажмуренные веки капля просочилась. Одна, вторая. Я подняла голову и протянула руку. Я должна убедиться.

Мои пальцы сразу коснулись кольца.

Мягкий и тонкий ободок был совсем прозрачным. Наверное, это какая-то технология маскировки. Как только я взяла кольцо, оно немного помутнело. Но оказавшись на пальце, сразу же приобрело цвет моей кожи, и если бы не ощущалось, увидеть его было просто невозможно.

Медленно поворачивая руку и рассматривая ее со всех сторон, я просидела еще несколько минут. Потом поднялась и вышла. Из душевой, не задерживаясь ни на секунду, сразу же и из комнаты. По коридору к лестнице, в общий зал и дальше. Не останавливаясь, не оглядываясь, я шла все быстрее и быстрее. Кругом горело приглушенное ночное освещение. Весь личный состав сейчас в своих индивидуальных комнатах. Наставники тоже. Никого вокруг.

Я даже дар использовала, просто, чтобы ощущать, что происходит вокруг. Только там, где я проходила и совсем немного. Кто-то уже лежал в кроватях, некоторые еще принимали душ, но все егеря находились на своих местах в индивидуальных помещениях.

Я не задумывалась об этом раньше, но ведь я никогда не выходила из комнаты ночью, если только меня не вызывали для отправки на маршрут. И никто никогда не проверял, нахожусь ли я на месте. За нами присматривали наставники, когда мы были юнкерами. И дежурили в спальнях общих, в которых мы спали. Но с тех пор, как я стала егерем, я просто следовала расписанию. Как и остальные. Мне незачем было выходить куда-либо ночью. Ночь – время для отдыха.

Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. А ноги будто сами несли меня к выходу. Я поймала себя на том, что практически бегу, приподнявшись на носках, и вздрагиваю от каждого шороха. Но никто так и не встретился мне по дороге. Оказавшись у входной двери, я остановилась и постаралась немного отдышаться и успокоиться. Прижалась лбом к створке, пытаясь остыть. Что же я делаю? Как решалась на такое?

Я повернула голову и посмотрела на экран замка у двери. А если не сработает? Я испугалась и тут же забыла обо всем. Вдруг и правда что-то не сработает, и я не выйду? Кайс не дождется меня, и я не увижу его? Возможно больше никогда? Я неосознанно вцепилась в ручку двери и дернула ее на себя, даже не прикоснувшись к замку еще. Но она открылась! Замок даже не мигнул, а в двери тихо щелкнуло, и она открылась!

Мне, конечно же, показалось, что снаружи в приоткрытую щель потянуло прохладным воздухом. Внутри куполов нет, и не может быть никакого ветра.

Снаружи вход в казармы выглядел ничем не примечательно. Просто стена и дверь. Подвесная площадка перед ними метров десять в ширину. Под ней пустота. Никаких межуровневых лифтов. Те, которыми мы пользовались, были спрятаны внутри и находились в помещении как раз за моей спиной. Я вышла и остановилась, не зная, куда идти. Здесь просто ничего не было. Висящий на высоте сотни метров козырек, прилепленный к сплошной стене. Никакого освещения тоже не было. Но других выходов из казарм просто не было! Этот был единственным, не считая лифтов. Но ведь Кайс сказал мне выйти здесь?

Я сделала несколько шагов, ничего не понимая и оглядываясь. Передо мной в темноте светились далекие огни жилых кварталов. Некоторые огни двигались, цепочками перемещаясь. Вокруг было очень тихо. Я невольно посмотрела вверх. Но сквозь купол звезд не видно, только более светлое пятно над головой, уходящее в бесконечность.

Ауто появилось перед краем площадки совсем бесшумно, я даже не поняла с какой стороны. Черный корпус силуэтом еле виден был на фоне далеких огней. Открылась задняя дверь, внутри приглушенный свет осветил пустой салон.

Не раздумывая, я сорвалась и побежала. Практически запрыгнула внутрь. Дверь сама по себе закрылась. Передняя часть, там, где должен располагаться водитель, была отгорожена. Внутри, там, где я сидела, все было такое бежевое и мягкое. Никогда не видела таких салонов. И движение так незаметно и плавно началось, что я даже ничего не почувствовала, только по перемещению огоньков снаружи заметила. Но потом я увидела, что и перемещается это нестандартное ауто гораздо быстрее, чем обычные. Мы двигались очень высоко, и за каких-то пятнадцать минут переместились очень далеко.

Я только сейчас сообразила, что Кайс, наверное, живет во дворце. Внизу виднелся уже большой комплекс ярко освещенных зданий, не похожий на стандартные жилые районы. Наверное, это он и был. Мне не было интересно на самом деле. Рассмотреть толком, у меня не было времени, мы стремительно опустились, дверь открылась, и я вышла.

21 глава

Ауто стояло возле большого здания. Я оказалась так близко к нему, что рассмотреть хорошо было нельзя – высокое, и некоторые из окон освещенные, вот и все. Передо мной впереди распахнутые высокие стеклянные двери, за ними виднелся широкий коридор. Освещение было рассеянное, одновременно и много света, и в то же время темно. Позади меня журчала где-то вода, деревья стояли, слышались какие-то шорохи. На земле были рассыпаны мелкие камушки, там, где я стояла, и они захрустели, когда я сделала шаг. Я поднялась на три ступеньки к площадке перед дверями. В левой стене коридора, что я видела, были освещенные проемы, но что за ними, отсюда я рассмотреть не могла. К дверям подойти я не успела, в конце коридора навстречу мне вышла женщина. Она была одета в серое платье и шла, сложив руки на животе и низко опустив голову. Я подумала, что она что-то потеряла и ищет сейчас.

Я не знала, что делать. Прятаться? Ждать и спросить ее, куда мне идти? Но, несмотря на то, что женщина не смотрела никуда, кроме пола перед собой, кажется, ей не помешало подойти прямо ко мне. Она остановилась, поклонилась, и одновременно развернувшись боком и отступив немного, указала рукой на коридор, так и не подняв головы и не посмотрев на меня. Мне нужно идти туда? Я нерешительно сделала шаг, женщина снова поклонилась и пошла в обратном направлении. Наверное, все-таки это сопровождающая. Она довольно быстро шла, хотя шаги казались такими маленькими. Мы прошли коридор, свернули влево, потом к лестнице вышли. Дорога оказалась не близкой. И место это таким странным мне казалось. Наверное, из-за волнения я сканировала пространство вокруг почти неосознанно. Мы никого не видели, но я ощущала, что вокруг много людей. Иногда мы слышали их разговоры и смех. Пока мы шли, вдалеке я услышала звуки музыки. Запахи вокруг окутывали – резкие и едва уловимые. Все мне незнакомые. Огромное множество коридоров, лестниц, залов. Все едва освещено, и эта странная женщина, семенящая впереди. Нереально, будто сон.

Путь закончился неожиданно. Женщина открыла дверь, вошла внутрь. Как только я прошла за ней, оказалось, что ее уже нет впереди. Я обернулась. Она стояла сбоку, поклонилась и вышла, закрыв дверь за собой.

Я была в большой комнате. Такой же непривычной и странной, как и все здесь. В первую очередь она показалась мне огромной. Очень высокий потолок, едва освещенный. И вокруг было так много предметов и мебели. Я растерялась, даже не зная, на что смотреть. Свет рассеянный и тёплый. Мне так показалось. Взгляд выхватил светильник на высокой ножке. Верхняя часть вся из разноцветных кусочков. Дальше еще один, но совсем другой по форме, и там были похожие на льдинки кусочки. Сбоку, шагах в пяти от меня, из стены выступала совсем непонятного назначения конструкция. Я решила сначала, что это шкаф, часть которого выступала из стены. Низкий, наверное, мне по плечо. Но мне было видно отсюда, что передняя стенка светится. И свет неправильный – мечется, бросая блики на пол. Я шагнула туда посмотреть, что там такое. Дверок не было, там была ниша, и в ней горел огонь! Я не видела настоящий никогда, но это точно был он! А потом, я обратила внимание, что на полу лежит покрытие. Не на весь пол. И оно разноцветное, выступало над полом на пару сантиметров. Перед "шкафом" диван и кресла. Такие огромные! Никогда таких не видела.

Оказывается, справа от меня была еще одна дверь в эту комнату. Она быстро открылась и закрылась. Я услышала шаги. В странном освещении я увидела только силуэт, движение.

– Эмма!

Я двинулась к нему, сама того не осознавая. Я просто ни могла не пойти ему навстречу. Мы почти дошли друг до друга. Кайс уже протянул руку ко мне, но я остановилась в двух шагах от него. И просто смотрела на него.

– Эмма?

Что же я себе позволяю? Как я могла?!

Я отступила на шаг и стала по стойке смирно. Отвести взгляд от его лица было очень трудно, но я не должна была на него смотреть. Я не должна была и здесь находиться, но за то, что позволила, сама и расплачусь.

– Что... что ты делаешь?

Я застыла и ждала приказа.

Я должна это пережить. Скоро все кончиться. Скоро все кончится. Скоро все...

– Не делай так, Эмма!

Он приблизился ко мне и взял моё лицо в ладони. Заставил посмотреть на него.

– Не поступай так со мной!

Он прижал меня к себе, удерживая голову за затылок, прижал к своему плечу. От него такая волна жара исходила, я просто упала бы, если не ухватилась за него. А он целовал мои волосы, повторял моё имя, обнимал крепко.

Глаза сами закрылись, и в этой горячей темноте его прикосновения чувствовать было еще мучительней. Все замирало внутри, и сердце билось так сильно, будто готовое выпрыгнуть из груди.

Мне едва хватило сил оттолкнуть его руку, что удерживала мою голову и отодвинуться немного. Даже глаза открыть была сейчас неспособна. Я уткнулась лбом ему в грудь. Сжала руки в кулаки и постаралась его оттолкнуть. Но так смехотворно слабо. Он даже не пошевелился.

– Отпусти, – сил с ним бороться, просто не было.

Он приподнял мою голову за подбородок. Не могла открыть глаза, а теперь вдруг зажмурилась еще сильнее. Не хочу его лицо сейчас видеть!

Хотя на самом деле надо было не этого бояться.

Потому что он меня поцеловал.

И все что я сейчас пыталась собрать в себе, чтобы остановиться себя заставать, просто осыпалось и исчезло.

От его едва ощутимого касания.

По телу, будто разряд прошел от макушки до пяток. Когда я обняла его? Когда он прижал меня к себе? Сколько мы так стояли? Я сейчас просто исчезну – мне так казалось. Растворюсь в темноте пульсирующей, где-то за границей ресниц. Останусь здесь навсегда. И куда мне возвращаться надо – я не знала сейчас. Ничего кроме него и сейчас не знала. Ничего кроме него не существовало.

Голова закружилась. Я совсем забыла, что нужно дышать. Если бы за шею Кайса не обнимала, упала бы, наверное. Но голова закружилась еще больше, а потом я поняла, что это он меня несет! Придерживая за колени и спину, поднял на руки и держит на весу. Я не успела ничего сделать, как оказалась сидящей у него на коленях. Моя голова лежала на его плече, и я так уютно свернулась...

Как я могла знать, что могу так? Это только с ним возможно, в его руках. И откуда я знала все это? Он гладил мои волосы и тихонько целовал висок. А я просто растворялась в нем все больше и больше.

Не знаю, сколько мы сидели так.

– Где твоя обувь? – Кайс коснулся моих обнаженных ступней.

Говорить сейчас просто не хотелось. Сидеть так, прижавшись друг к другу, и ни о чем не думать – вот все, что было мне нужно.

Но Кайс зашевелился, сел прямо и стал оглядываться.

– Ты пришла босиком?

Я кивнула.

Момент таял, я чувствовала себя, будто просыпаюсь. Было очень жаль, что, то, что я чувствовала, ускользает.

Кайс просмотрел на меня изумленно, потом, осторожно приподняв мои ноги, встал. Отошёл, я не смотрела, что он там делал, главное, что тут же вернулся. Он укрыл мои ноги, пледом, что принес и сел на полу у кресла, в котором я полулежала, свернувшись клубком. Просунул руки под плед и стал растирать ступни.

– Ты замерзла, – это так укоризненно прозвучало.

Почему он все время делает такие странные вещи, и говорит то, чего я не понимаю?

– Нет.

– Но твои ноги совсем холодные.

– Кровообращение почти восстановлено, и скоро это пройдет.

22 глава

Он остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Что это значит? Ты так странно выражаешь свои мысли иногда, – он улыбнулся и, наклонившись, прижался лбом к моим ногам.

Его руки снова стали двигаться, осторожно растирали мои ступни.

– Это последствия регенерации после обморожения, – я постаралась говорить более понятно.

Оказывается, и он меня не понимает иногда. Забавно, что я подумала об этом, почти одновременно с тем, что он сказал. Мы думали одинаково!

Он остановился, но не поднял лица.

– Регенерации?

– Да.

– Тебе восстанавливали ткани? – голос так глухо звучал, наверное, потому, что он прижался сильнее ко мне.

– Нет. То есть, наверное, да. Пальцы ведь тоже из тканей состоят?

Он вдруг сжал мою ступню так сильно, что мне стало немного больно. Я пошевелила ногой, чтобы он ослабил хватку. Но он не отпустил и держал все так же крепко. Я протянула руку и постаралась ослабить его пальцы. Он будто очнулся и отпустил меня. Я не успела понять, в чем дело, а он уже встал и отошёл. Остановился спиной ко мне.

– Когда это произошло?

Я не понимала, что происходит, но честно постаралась припомнить.

– Пять… нет. Четыре месяца назад.

– Что случилось?

– По дороге в третий купол, – я немного запнулась, это так необычно – свободно говорить о моей работе. – Очень низкая температура. Я обморозила ноги.

– Что такое обморожение? Какие… последствия?

– Повреждение тканей организма вследствие воздействия на него низких температур. Крайняя степень обморожения может привести к омертвлению тканей поэтому в некоторых случаях, обморожение конечностей иногда заканчивается их ампутацией.

– Тебе ампутировали пальцы на ногах?

– Да.

– И как долго ты восстанавливалась?

– Неделю. Регенерация – это не быстрый процесс.

– И после этого сразу вернулась к работе?

– Конечно. Зачем ты спрашиваешь?

Он не отвечал. Я села и спустила ноги на пол. Хотела подойти к нему. Мне непонятно было, какое у него сейчас лицо. Его что-то беспокоит?

Но он сам развернулся и подошел ко мне и так быстро. Практически упал на колени, сгреб мои ноги, сжимая слишком сильно, и уткнулся в них лицом.

– Эмма!

Что случилось? Почему его голос звучит так, будто ему больно? Я не знала, что делать. Хотелось посмотреть на его лицо, может быть, тогда я пойму? Я почти решилась коснуться его волос, чтобы попытаться как-то успокоить, но он заговорил, и я остановилась.

– Я думал – умру, когда увидел, что ты исчезла из системы слежения. Мне все говорили – тебя больше нет, и никаких сбоев в работе системы просто не бывает. Я все равно не верил, искал. Не мог остановиться. Сейчас я понимаю, что, наверное, просто чувствовал, что ты жива. Пусть это странно звучит. Но это правда. Я тебя нашел, когда ты вернулась.

Я напряженно вслушивалась в то, что он говорит. Даже дыхание затаила, боясь пропустить хоть слово.

Его вопрос прозвучал неожиданно и, наверное, поэтому  я сразу ответила, не задумываясь, как всегда, можно ли об этом говорить:

– Зачем вы маски надеваете? В больнице, когда я нашел тебя, у тебя на лице маска была.

– Врачи не должны видеть наших лиц.

– Но как вы разговариваете?

– Нам запрещено разговаривать. Показателей оборудования достаточно для оказания помощи.

– Но они же услышат, если... если кричать?

– Нет. Голос, слишком легко опознаваемый параметр.

Он замолчал, и о чем он сейчас думал, я даже представить не могла.

– Я все думал, что сейчас проснусь. Сигнал появился. Я по привычке больше проверял. И вдруг ты появилась. Я даже не понял сразу. Смотрел на точку, следил, куда она двигается. Высчитывал, где остановиться. И вдруг понял, что случилось невозможное. Будто переключатель щелкнул – ты жива, и ты здесь, совсем рядом. Оказалось, вас хорошо прячут. Чего я только не передумал, пока искал.

Он сжал меня чуть сильнее и засмеялся. Но ему не было смешно. Не знала, что может быть так... – неприятно? Не хотелось, чтобы он так смеялся. Тревожный смех. Я все-таки погладила его по волосам. Он перестал смеяться. Поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

– Ты не откажешься от своей работы?

Я задохнулась на мгновение. Даже не от вопроса, а от того как он смотрел на меня сейчас. Сжалось сердце и горло. Мне захотелось положить ладони на его глаза, чтобы не видеть этого взгляда. Но я не стала этого делать. Только покачала головой.

– Зачем ты спрашиваешь?

– Почему это для тебя так важно? Почему?

Мне захотелось отодвинуться от него в этот момент. Я даже положила руки на подлокотники, чтобы подняться, но так и не сделала этого, просто пальцы вцепились в обивку.

Он снова засмеялся. Так горько. Рот искривился, глаза, будто потемнели.

Он поднялся и отошел. Постоял немного, отвернувшись, а потом спросил:

– Что с тобой сучилось, когда мы познакомились?

– Стая шипшипов напала.

– Не знаю, кто это. Звери?

– Да.

– Страшно было?

– Страшно.

– Почему?

– Боялась, что не дойду и не выполню задание.

Зачем он спрашивает то, что очевидно?!

– Потом ты отморозила ноги, и когда я тебя нашел, ты чуть не ослепла.

– Я не могла ослепнуть. Я же говорила, это временное повреждение...

– За семь месяцев. Ты была ранена зверем. Потеряла пальцы на ногах. Повредила зрение. Все это стоит того?

– Сейчас же все в порядке. Все время от времени получают повреждения.

– Ты даже не понимаешь, что это не нормально?

– Почему?

– Те, кто живет в куполах. Ты знаешь, как они живут? Эти люди даже не болеют никогда. За всю свою жизнь. Многие даже не знают, что это такое.

– Но и они иногда бывают ранены.

– Да, но это редко случается больше, чем раз в жизни.

– Зачем ты говоришь мне это?

– Никто даже не заметит, что тебя не будет. Я замечу. Только я вижу, когда тебя нет. Только мне это нужно. Так почему служба для тебя важнее? Почему ты хочешь быть одной из многих?

– Потому что я егерь.