Текст книги "Лёд (СИ)"

Автор книги: Евгения Ломанова

Соавторы: Евгения Савас
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

26 глава

– Я рад это слышать. Мне всё время кажется, что я для тебя на втором месте, – и немного вымученно улыбнулся. – Если не на третьем.

– Я не знаю,– она  смотрела на меня прямо, не пытаясь увильнуть или смягчить как-то свои слова.

– Не знаешь?

– Не знаю, на каком ты месте. Не знаю, что ты ждешь от меня. Чего мне ждать.

– Я тоже этого не знаю.

– Разве это не странно?

– Да, наверное странно. Но такова суть любых отношений. Никто не знает, что с ними станет в будущем.

– Правда?

– Правда.

Я ждал, что она удивится, замкнется, да что угодно! Но она засмеялась. По-настоящему, пусть и негромко, но это был настоящий смех! Лицо будто осветилось. Нет, скорее, будто внутри неё замерцал свет, просачиваясь сквозь кожу, глаза и освещая всё вокруг. Никогда не видел, что бы кто-то настолько менялся от смеха. Я дышать боялся в этот момент, чтобы не спугнуть и насмотреться вдоволь на её лицо.

Наверное заметив что-то, по-моему, лицу, она спросила:

– Почему ты так смотришь?

– Ты невероятно красивая, когда смеешься. Если кто-то увидит тебя такой, боюсь у меня будут проблемы.

– Проблемы?

– Тебя обязательно попытаются украсть у меня.

– Кто?

– Другие парни. Те, кто сразу в тебя влюбится, как только увидит такой. И захочет присвоить.

Она совершенно серьезно обдумала мои слова и так же серьезно ответила:

– Я редко смеюсь. Никто не увидит.

Я тоже серьезно обдумал её слова.

– Просто не смейся ни для кого кроме меня, хорошо?

– Это легко, – согласилась она. – Ты смешной.

– Я смешной?!

– Ты говоришь смешные вещи, значит ты смешной.

– Что я сейчас сказал смешного?

– Что меня может кто-то украсть.

– Но я правда думаю, что ты слишком красивая! И боюсь, что тебя у меня попытаются увести.

– Вот видишь – ты смешной! – и, наклонившись близко – близко,  проговорила: – Разве можно меня увести, если я не захочу уходить?

– Эмма.

– Что?

– Ты знаешь, что сводишь меня с ума?

– Нет. Но я начинаю догадываться.

Разве мог я предположить, что когда-нибудь встречу её? Как я мог хотя бы мечтать о девушке, которая несколькими словами способна перевернуть во мне всё. Красивая, умная, желанная... Особенно сейчас... Помогите мне Боги, что же мне с ней делать? Все мысли стремительно покидали меня, оставляя одни желания. Она хотя бы догадывается о том, что нельзя так делать? И как мне удержаться, когда она такая? На ум пришло только слово – пряная. Очень похоже на неё. Уникальный вкус, который согревает и помогает раскрыть новый вкус самых обычных вещей. С ней и вправду многое видишь по-другому, как в первый раз. Однажды попробовав, больше никогда не забудешь и ни с чем не спутаешь.

– Разве ты не хочешь меня сейчас поцеловать?

Я так задумался, любуясь ею, что забыл обо всем.

– Хочу. Но боюсь.

– Боишься?

– Боюсь, что не смогу остановиться.

Подумав, она спросила:

– Почему я чувствую себя разочарованной?

Я сгреб её в объятья, прижав голову к плечу.

– Просто давай посидим так. И не говори ничего. Мне правда сейчас нелегко.

Она застыла, не пытаясь отодвинутся. Мы просидели так несколько минут.

– Ты хочешь погулять?

– Где?

Мне показалось, что её голос звучал напряженно? Я немного ослабил руки и она подняла голову. И правда. Смотрит, будто ожидая чего-то плохого.

– Ты же почти не бывала нигде кроме казарм?

– В госпитале, – напомнила она.

– А где ещё?

Она пожала плечами, всё также глядя на меня, будто опасалась чего-то.

– Есть много интересных и красивых мест. Хочу показать тебе.

– Мы уже гуляли, – и отодвинулась, ещё больше склонив голову, смотрела исподлобья.

– Разве?

– В госпитале.

Я не сразу сообразил, о чем она говорит. Сад! Мы гуляли в саду вместе. Почему она заговорила об этом? И что ей не нравится, откуда такое чувство, будто я предложил ей что-то плохое?

– Да, действительно. Но это несколько другое. Тогда мы встретились случайно.

– Случайно?

– Нет. Я тебя искал, – не признаваться было глупо, но все равно смущение от этого было не меньше. –  Но сейчас я хочу пойти с тобой на свидание.

Эмму это сообщение почему-то сильно удивило. Ещё и глазами повела по сторонам прежде всем спросить:

– Ты уходишь?

– Я должен уйти?

Что я сделал не так? Почему она меня прогоняет?!

– Свидание. Разве это не когда два человека встречаются?

– Да.

– Но ты здесь. Значит ты уйдешь, и мы встретимся где-то ещё?

У меня в груди защемило. Такое милое и наивное незнание элементарных вещей придавало ей еще большее очарование. И в то же время эта огромная разница опять вышла на первый план. Сколько же потеряно в её жизни простых и приятных вещей? Сколько ещё она упустила? Это так несправедливо! Кто больше неё заслуживал спокойной и радостной жизни?

– Нет. Я не уйду. Мы просто пойдём вместе.

– Но…

– Это не просто встреча. Свидание это когда двое людей, которые нравятся друг другу, проводят время вместе.

– Мы вместе сейчас.

– Да и все же немного не так. Я хотел бы тебе показать много интересного. Но для этого ты должна согласиться на свидание.

Я видел, что ей по какой-то причине не нравится эта идея. Надеюсь, она мне расскажет.

– Хорошо, – медленно кивнула она, её взгляд тут же изменился. – Что я должна делать?

Сосредоточенная, холодная и внимательная. Мгновенное перевоплощение. Она воспринимает всё так серьёзно? Будто получила задание, которое надо выполнить тщательно, точно и быстро.

– Хочешь переодеться?

– Это необходимо?

– Девушки для свиданий любят наряжаться.

– Что это значит?

– Одевать красивую одежду, не то, что носят обычно.

– Зачем?

– Чтобы выглядеть привлекательно для себя, и для того с кем они встречаются.

После обдумывания она уточнила:

– То, что на мне сейчас, не подходит?

– Ты очень красивая.

– Значит, мне не нужно выглядеть привлекательнее?

– Давай не будем рисковать, – объяснять свое высказывание я не стал, помогая ей подняться.

27 глава

Мы вышли, и наблюдая за ней, пока мы шли к моему ауто, я только убеждался в том, что ей эта идея не по вкусу. Эмма выглядела сосредоточенной. Я даже не представлял, как мне убедить её расслабиться и не быть такой напряжённой. Просто я не понимал, почему она так реагирует. Это явно не смущение. Мне казалось, что бояться чего-то нового она просто не умела. Если вообще знала, что такое бояться.

– Скажи, чем ты занималась, когда была в казармах? – может быть, мне всё-таки удастся объяснить или хотя бы понять?

– Тренировалась, – чёткий ответ, ни секунды раздумья.

– А ещё?

– Ела, спала.

– Что-то ещё?

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты отдыхала.

– Я же сказала – спала.

– Я говорю не об этом. Вы чем-то занимались помимо тренировок?

– Нет.

– Сон, еда, тренировки, маршруты. Это всё?

– Да.

– Вы занимались только этим?!

– Да.

Почему меня всегда это так задевает? Я, кажется, всё знаю, видел собственными глазами, но очередная уродливая грань становится чётче, и меня переворачивает всего.

– Хорошо. А праздники?

– Праздники? – она произнесла это таким бесцветным голосом, будто это сочетание звуков не имело для неё никакого смысла, обычное звукоподражание.

– Первый день, дни рождения?

Совершенно никакой реакции. Только она, кажется, догадалась, что мне не нравятся её ответы, и внимательно следила за моим выражением. Все эти названия для неё ничего не значат. Неужели даже не слышала никогда?!

– Ты не знаешь, что это такое?

– Нет.

– У тебя никогда не было дней или хотя бы часов, когда ты ничем не занималась?

– Были.

Я не ожидал этого ответа. И тут же мысленно себя одернул. Наверняка это не то, о чем я думаю или хотя бы представляю.

– Что ты делала?

– Ждала.

– Чего?

– Пока кончится буря. Завершения подвижки. Смены ветра, снегопад пока прекратиться.

Чего-то подобного я и ждал. Бесконечное движение, в котором даже передышка – это просто часть работы.

– Тебе не было скучно?

Вопрос прозвучал по-детски. Я тут же пожалел, что задал его. Для неё, скорее всего, просто не существует такого понятия. Но она снова меня удивила.

– Я играла.

Что и следовало доказать. Я понял, о чем она говорила.

– Мышонок?

– Там нет мышей.

Она не хотела этого говорить, я видел. После короткой заминки глаза отвела.

– Это что-то опасное?

– Для меня нет.

Слишком быстро ответила. Почему она не хочет рассказать? Что скрывает?

– Зачем ты спрашиваешь меня об этом?

– Хотел объяснить, что мы не делаем ничего необычного. И тебе не нужно так серьёзно относиться к простой прогулке. Мне хотелось, чтобы тебе это понравилось.

– Я просто не понимаю, что делать. Как себя вести.

– Я понял. Тебе не нужно вести себя как-то по-особенному. Мы просто погуляем, поедим чего-нибудь вкусного, увидим что-то красивое или забавное. И сразу уйдем, если тебе не понравится.

– Когда мы встретились, доктор приказал мне гулять. Я не знала, как это делается. С какой целью. Какое время отведено на выполнение. Это неприятно.

Подробное и исчерпывающее объяснение. Но что мне с ним делать? Объяснить, что она ошибалась? Все её предпосылки в корне не верны? С одной стороны она не должна обидеться, когда узнает, что неверно всё поняла. Воспримет, как новую информацию и пусть не понимая до конца, просто запомнит. Это её особенность, ничего лишнего не бывает. Новая информация должна быть усвоена в любом виде и использована. Эта схема усвоена и так на всю жизнь и останется частью её характера, личности. С другой стороны, она уже и так многое понимает, учиться сравнивать, делает выводы. Когда-нибудь она поймет, почему и как ошиблась. Увидит, чего была лишена. Даже не представляю её реакцию. И не хочу опять ранить её. Снова напоминать, что она "неправильная".

– Я слишком остро реагирую, на всё что с тобой связано, – прервал я затянувшееся молчание.

– Я что-то не так сделала? – сразу догадалась она.

Внешне спокойная, но почему же я чувствую, что она расстроена?

– Ты ни делаешь ничего не правильно. Это ты. Ты так решила. Ты так сделала. Никто  не может указывать тебе, что и как делать. Даже если ты чего-то не знала в тот момент, это не важно. Никто не знает абсолютно всего.

– Ты же знаешь, я всю жизнь исполняла приказы. Как ты можешь говорить так?

– Это тоже твоё решение. Ты решила им следовать. Разве это не так?

Она долго думала, рассеянно рассматривая проносящиеся мимо огни.

– Мне нравилось быть егерем.

– Нельзя заставить человека делать то, что он принять не может или не хочет. В тех условиях, что ты оказалась, ты нашла для себя цель. Приняла правила той жизни. И следовала им добровольно. Я не прав?

– Ты успокаиваешь меня?

– Конечно. Я не хочу, что бы ты снова думала, что ты неправильная. Это не так.

– Я не думаю, что я неправильная. Так думают другие люди.

– С этим все равно ничего нельзя поделать.

– Даже если это ты?

– Для меня нет никого лучше тебя.

О чем она думала в этот момент? Что-то для себя решала? Или просто прислушивалась к своим ощущениям, взвешивала мои слова.

Ауто в это время остановилось. Я даже не заметил, как мы снизили скорость и посадку. Не дожидаясь моей помощи, Эмма сразу вышла.

– Где мы?

– Это Арена. Ледовый дворец.

Легкое удивление всё-таки пробилось через маску спокойствия, что она сейчас надела.

– Я подумал, что тебе стоит это увидеть.

Она кивнула только. Такая сосредоточенная и холодная сейчас. Движения экономичные, короткие. Практически она застыла осматриваясь. Взять её за руку было сложно. Все равно, что прикасаться к бездушному автомату. Я был даже готов к тому, что она этого не позволит. Для неё сейчас наверняка все происходящее было что-то вроде этапа работы. Оценка окружающего, соотношение своих возможностей. Но её пальцы, хотя и дернулись, немного сжимаясь, всё же осталась в моей руке. Она перевела взгляд на меня, но прежде, чем я успел что-либо сказать, увидел, что она не без труда, но всё-таки постаралась расслабиться. И чуть сжала мою руку в ответ.

28 глава

Стоянка для ауто была вокруг всего здания, если его можно было так назвать. Голографическая стена, отгораживающая внутреннюю часть, не требовала поисков отдельных мест для входа. Когда мы прошли сквозь неё, Эмма застыла, рассматривая внутреннее устройство арены и всё что было вокруг. Точнее под ней. Сверху Арена, как все её называли, тоже была закрыта, для поддержания температуры так было проще.  Эмма не могла видеть кроме закрывающего сверху купола ничего, даже если бывала снаружи. Сумеречное освещение рассеивалось точечными светильниками и подсветками.

Казалось, миллионы огоньков внизу складывались в бесконечно перемещающиеся узоры.                       Центральная часть – огромный круг ледового катка – висела в воздухе, так же как и два трека, кольца еще большего диаметра. Так как основная часть комплекса находилась в углублении, нижняя часть главного трека служила своеобразной крышей выступающей немного наружу и именно под ней мы сейчас стояли. Вниз вели эскалаторы, расположенные через каждые несколько метров. Под нависающими сооружениями расположился целый квартал развлечений. Много кафе, игровые залы, несколько маленьких площадок для выступлений.

Я пытался представить, как всё это выглядит для Эммы, но по её лицу ничего не возможно было понять.

– Это трансляция ведется снаружи.

Заметив, что она смотрит вверх, я подумал, что она заинтересовалась звездным узором сферическим на потолке, накрывающем весь комплекс. Имитация ночного звездного неба казалась тут самой уместной и я думал, что она довольно натурально сморится.

– Это не трансляция.

– Почему ты так решила?

– Это созвездие в это время года не видно. Эта звезда на три градуса выше должна быть. И в это время суток весь рисунок должен быть сдвинут левее.

Признаться, я несколько ошарашен был таким развернутым ответом и главное его содержанием.

– Ты так хорошо знаешь, как выглядит небо?

Мы подошли к эскалатору и стали спускаться.

– Конечно, – она удивилась моему вопросу. – Это же базовый навык.

– Для чего?

– Ориентирование. Как ещё я найду дорогу туда, куда мне нужно?

– Но днем звезд не видно.

– Зато видно солнце.

– Но бывает так, что и его не видно? Что же тогда?

– Я знаю, где находятся стороны света. Мне не нужно их видеть.

– Но там же не работают никакие приборы?

– Да.

– Тогда откуда ты это знаешь?

– Север там, – сказала Эмма и четко указала рукой направление.

Я не выдержал и стал искать информацию в инфосети. Она указала совершенно правильно!

– Но как ты это делаешь?

– Чувствую.

– Разве можно это чувствовать?

– Это не сложно. Это одна из первых тренировок, что я помню.

Мы уже были на середине спуска. Отсюда каток выглядел несколько иначе. Обманчиво тонкий пласт льда, подсвеченный белым. Нависая над расположившимися под ним зданиями он создавал рассеянное освещение. Мы находились сейчас почти на одном уровне с поверхностью катка и могли просто видеть, как там кружат не более двух десятков человек.

Эмма рассматривала всё вокруг и ничего не спрашивала. Снова это её непроницаемое лицо видеть было неприятно.

– Тебе не нравится?

– Что конкретно?

– Это значит, есть что-то что нравится, а что-то нет?

– Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

Я сам не понимал! Какой реакции я ждал? И решил попробовать спросить по-другому.

– Мы погуляем немного внизу, если ты не против.

– Хорошо.

– Потом поднимемся наверх, там тоже красиво.

– Хорошо.

Она хотя бы не отказалась. Но воспринимала как задачу, которую нужно исполнить. Что мне делать с этим? Как объяснить, что ей не нужно "действовать",  это не работа? Нет никаких рамок. Я просто хотел, чтобы она увидела что-то новое, приятно провела время.

Я не должен торопиться. Не так легко сломать стереотип, с которым живешь всю жизнь.

Мы наконец-то спустились до самого низа. Отсюда развлекательный квартал выглядел как сплетение улочек. Будто маленький городок, в котором нескончаемые праздники сменяют друг друга день ото дня. Это место действительно мне нравилось. Люди расслаблено гуляли вокруг, неспешно перемещаясь от кафешек в павильончики и магазинчики. Все они были небольшими. Даже ресторанчики – не больше десятка столиков. Немного прохладно, но это тоже уместно и хорошо, как и рассеянный, неяркий свет. Негромкая музыка, приятная атмосфера, часто слышится смех. Хорошо было видно тени скользящие по матово белому льду над нашими головами. Сквозь него можно было увидеть, сколько людей сейчас катается наверху.

Эмма шла рядом и оглядывала всё вокруг. А я старался не слишком явно смотреть на неё. Что творилось вокруг, меня мало интересовало. Мы молчали и, что самое удивительное, мне не было от этого ни комфортно. И Эмме кажется тоже. Хотя с её отношением, лишние разговоры это не уместно. Она же сейчас в процессе изучения. Пусть осматривается. Вдруг что-то её заинтересует.

– Здесь можно получить еду?

Её вопрос застал меня врасплох. Слишком увлекся рассматривая её профиль.

– Да! Что ты хочешь съесть?

Вздох и укоризненный взгляд в ответ.

– Выберу сам, – я тут же исправился.

В общем-то мне тоже было всё равно и мы зашли в ближайшее кафе. Оказалось что это пиццерия. Официанты люди здесь не были предусмотрены. Автомат принял заказ. Когда раздвинулась поверхность стола, и заказанная пицца появилась перед нами, Эмма с большим сомнением посмотрела на неё.

– Можно есть руками. Добавлять ничего не надо.

Удержаться, и не подразнить её немного было просто невозможно. Она не двигалась, чего-то ожидая. Оказывается, всего лишь дождалась, пока я не возьму первый кусочек и только после этого взяла свой.

Наблюдать за ней мне никогда не наскучит. Спина прямая, никаких расслабленных поз, не смотрит по сторонам, полностью сосредоточена на том, что делает.

– Нравится?

Но прежде чем она ответила, я снова подразнил её:

– Не отвечай. Я знаю. Не энергобатончик.

Она слегка пожала плечами:

– Мне нравится.

– Правда?!

– Быстро.

Оценка не вкуса, а затраченного на процесс времени. Чем же её кормили, что она так не любит еду? Даже представить не могу.

– Давай поднимемся наверх?

– Хорошо.

– Ты видела, когда мы спускались. Там каток. Ты любишь кататься?

– Не знаю.

То, что она умеет ездить на коньках, я точно знал. Просто я считаю, что можно любить или не любить процесс. Она же не вкладывает никакого эмоционального смысла.

– Давай проверим?

Катающихся было всё ещё не очень много. В основном пары, как мы. Эмма смотрела на то, как они перемещались по кругу, всё так же отстраненно.

– Хочешь попробовать?

Она ничего не сказала и стала рассматривать край малого трека расположенного выше.

– Что там?

– Там тоже катаются, но несколько по-другому.

– Можно посмотреть?

– Конечно, – и мы вернулись к лифтовым площадкам, что бы подняться на уровень выше.

Трек представлял собой тот же каток, но замкнутый в кольцо.

– Здесь соревнуются на скорость.

– Соревнуются?

– Да, – я несколько опешил. – Ты не знаешь, что такое соревнования?

– Нет.

Первый круг предназначался для новичков и тех, кто не желал толпиться на катке внизу и предпочитал скорость. На данный момент по нему скользили всего несколько фигур. Гораздо проще было бы показать, чем объяснять, в чем суть и я предложил подняться на самый верхний уровень.

Второй трек помимо большего диаметра был огорожен с внешней стороны и имел трибуны. Тут часто проводили соревнования и всегда находился кто-то из фанатов и спортсменов. Мы пришли как раз вовремя. Они организовывали заезд, и мы могли посмотреть на все воочию. Не знаю, тренировались они или просто нечем заняться было.

На старте во льду засветилась плоска старта. Пять фигур выехали, приготовились и по сигналу сорвались с места.

Эмма следила за ними, слушая мои скудные пояснения, и до самого финиша так и не произнесла ни слова.

– Я могу попробовать? – неожиданно спросила она.

29 глава

– Ты хочешь принять участие в соревновании?

– Нет. Просто опробовать лёд.

– Конечно.

Что бы это значило? Разве лёд чем-то отличается? Тем не менее я показал ей, где можно переодеться. Группа, состоящая практически из одних парней, уже с любопытством посматривала на нас. Всё-таки у них тренировка? В любом случае трек свободен для посещения сегодня и Эмма никому не помешает, если прокатится немного.

Она вышла довольно быстро. Почему я не был удивлен её выбором? Из всех костюмов для катания она выбрала почти полностью белый. Не считая нескольких полосок сбоку на защитном шлеме и полосы от шеи, по плечам и по внешней стороне руки красного цвета. И почему этот костюм настолько... тесный?! Я видел её в брюках, форменные были довольно узкими, но этот комбинезон обтягивал её слишком сильно. Мало того, я поймал себя на том, что бесстыдно пялюсь на её ноги. Они выглядели такими стройными и длинными и... Мне тут же захотелось увести её отсюда куда подальше, чтобы никто не смел больше смотреть на неё! От группы спортсменов явно послышались одобрительные возгласы, и кто-то даже присвистнуть посмел.

Эмма совершенно не обращала внимания на это. И хорошо, что она не заметила, как я разозлился.

– Слишком тесный, – сообщила она, подходя ко мне и провела ладонью по боку, имея в виду костюм.

От её небрежного жеста меня в жар бросило. Её тело просто идеально. Хорошо, что она этого не осознает. Хотя она не из тех девушек, что пользуются своими достоинствами. С другой стороны эта небрежность в купе с её привлекательностью, способна свести с ума кого угодно.

– Тебя это смущает? – не удержался я.

Она даже не поняла моего вопроса, удивленно приподняв брови, но всё-таки пояснила:

– Они все одинаковые. И я не могу перестать думать, что теплоотдача в нём слишком большая.

– Замерзнуть тебе не грозит, – я вымученно улыбнулся.

Про себя подумал, что мне тоже слишком уж жарко.

– Знаю, но всё равно думаю об этом. Как они работают?

Я только сейчас заметил, что она вышла, неся ботинки в руках. Она присела, и я помог ей переобуться, стараясь не думать о её ногах прямо передо мной.  Объяснив, как активируются лезвия, пришлось заняться настройкой более точной.

– Мне не привычно в них, – пояснила Эмма, прислушиваясь к своим ощущениям после активации лезвий.

– Их можно подстроить под тебя.

Парни явно слишком нами заинтересовались, хотя я был уверен, что они просто хотят на красивую девушку поближе посмотреть, и подошли поближе. Эмма стала менять и пробовать варианты высоты каблука и угол наклона передней части лезвия. До сих пор я думал, что стандартная настройка, подходит для всех. Но Эмме, безусловно, было видней, как ей удобней.

Пока она, следуя моим указаниям, занималась подстройкой, один из тех парней всё-таки подошёл.

– Привет, – помахал он нам рукой.

– Здравствуйте, – даже мне мой тон показался слишком чопорным, но это лучшее что я мог сейчас выдать.

– Не надо так низко, – он присел на корточки и ткнул пальцем в носок ботинка Эммы. – Полетишь носом в лед.

– Ей так удобно, – не смог промолчать я.

– Я предупредил, – ухмыльнулся парень, легко поднялся и отошел от нас.

– Ты готова?

– Да.

Она поднялась и опробовала скольжение, стоя на месте. Что-то её не устроило, и она использовала меня в качестве опоры, ухватившись за плечо. Я не ожидал этого. Но, то, как естественно и не задумываясь, она это сделала, меня более чем обрадовало! Пока она завершала настройку ботинок, я не смог удержаться и не посмотреть в сторону тех парней и не без некоторого самодовольства.

И оно тут же разлетелось вдребезги. Эмма осталась довольна и, отпустив моё плечо, скользнула в сторону трека. Черт побери, почему этот костюм такой обтягивающий! Почему она так изящна когда скользит на одной ноге, отставив вторую чуть назад. И со спины она более чем безупречная. Почему здесь столько народу! И я не могу ничего поделать с тем, что они на неё смотрят сейчас! Я знаю, что девушки используют каблуки, для того чтобы сделать осанку более привлекательной. Эмма перенастроила свои ботинки так, что они почти плоскими стали и, несмотря на это, изгибы её тела женственны и более чем привлекательны. И не я один это видел и понимал!

Я пошел за ней, с одной стороны ничего не мог поделать с тем, чтобы не попытаться загородить её от взглядов посторонних, а с другой стороны сжимая руки, чтобы не попытаться обнять её за талию. Очень хотелось обхватить её двумя руками, чтобы проверить, настолько ли она тонкая, как выглядит.

– Ты не хочешь поехать со мной? – вдруг спросила она оборачиваясь.

– Вряд ли я смогу с тобой соревноваться.

– Ты будешь ждать и ничего не делать?

– Буду смотреть на тебя. Мне интересно. Правда.

Она слегка улыбнулась, надела шлем и вышла на лёд. Толпа парней тоже подтянулась поближе, остановившись чуть в стороне от меня, с любопытством разглядывая Эмму. Они слишком много смеялись переговариваясь между собой.

Эмма не стала копировать поз бегунов, просто остановилась там, где был старт. Повела плечами и снова провела руками по бокам, наверное, по привычке проверяя, как одежда прилегает к телу, и покатилась вперед. Неспешно, будто оценивая поверхность и привыкая к необычным для себя условиям. Постепенно она стала ускоряться и изменила положение тела, больше нагибаясь и вытягиваясь вперед. Едва пройдя четверть круга, она уже совсем не выглядела расслабленной, двигаясь четко, и размеренно, низко наклонившись вперед.

Надо ли говорить о том, что это было быстро? Я не увлекался этим спортом, и был на соревнованиях всего несколько раз за компанию. Но даже я видел, что она очень быстрая. Парни рядом со мной уже не смеялись, наблюдая за ней.

– Почему счетчик не работает? – услышал я голос, кажется, того самого парня, что к нам подходил.

Я на мгновение оторвал взгляд от летящей фигурки, чтобы посмотреть на табло. Парень, наверное, говорил о том, чтобы замерить скорость, с которой сейчас двигалась Эмма. Я был уверен, что она о нем просто не знала, и даже если бы это было не так, ей просто не интересны были такие вещи.

Наблюдать за ней было завораживающе. Обманчивая легкость, с которой она двигалась, в купе со скоростью производили глубокое впечатление. Я и не заметил, пока она не остановилась, что прошёл целый час с того момента как она вышла на лед. Она не выглядела устало и почти ровно дышала. А когда она сняла шлем, я увидел, как раскраснелись её щеки и глаза сияют. В этот момент Эмма была просто невозможно красива!

– Тебе понравилось, – я не спрашивал, а утверждал.

Она улыбалась и кивнула не отрицая. Хотя это казалось невозможным, но ещё красивее став.

– Где ты катаешься?

Очень не вовремя напомнив о том, что мы тут не одни, к нам буквально подбежал тот самый парень из спортсменов, что подходил раньше.

– В разных… местах, – ответила Эмма, прежде чем я успел вмешаться.

– Кто твой тренер? Я не видел ни у кого такой техники, – удивительно требовательным тоном стал выспрашивать он.

– Тренер?

Вопрос был переадресован ко мне, и я не мог её бросить без помощи. Этот парень ведет себя слишком...

– Её тренер для тебя бесполезен. У неё индивидуальная программа подготовки.

Я подумал, что лучше сказать полуправду.

– Поговорить я с ним могу?

– Эта программа рассчитана только на девушек, – неожиданно сказала Эмма.

– Что это значит?

Что не так с этим парнем? Кто он, что бы требовать от нас ответы?

– Спокойней, чемпион! – к нам подошёл ещё один парень и обхватив за плечи своего приятеля, чтобы немного оттащить назад. – Извините, он не знает меры в своём стремлении к совершенству.

– Вот как? – мой холодный тон достаточно прозрачно намекнул на то, что им пора оставить нас в покое?

– Он всегда должен быть лучшим, – второй старался говорить дружелюбно, посмеиваясь над приятелем.

– Хочешь продолжить? – я отвернулся от них к Эмме, подчеркнуто обращаясь только к ней.

Она выглядела несколько озадаченной, но в ответ отрицательно покачала головой. После того как она ушла переодеться, эти двое все ещё продолжали стоять рядом. На мой вопросительный взгляд, первый снова спросил, одновременно пытаясь избавиться от руки приятеля.

– Почему я не могу поговорить с её тренером?

Моё терпение лопнуло! Он вел себя слишком нагло!

– Кто ты? – я сделал шаг вперёд и мы оказались практически лицом к лицу.

– Ох! Парни! Спокойней! – второй тут же постарался вклиниться между нами.

– Ты правда не знаешь кто я?

– Кто бы ты ни был, мне все равно. Тебе уже ответили. Ты не имеешь права требовать чего-то ещё!

– Он самый обычный двукратный чемпион купола, – снова встрял второй парень, пытаясь оттеснить своего приятеля. – И слишком увлечен тем, чем занимается. Это же не повод ссориться?

– Занимайся своими делами и не подходи больше к моей девушке со своими вопросами!

Может с их стороны это и выглядело, что я слишком ревнивый или неуравновешенный. Мне действительно все равно было. Я не мог позволить задавать вопросы Эмме. Она не сможет на них ответить. А причинять ей этим беспокойство я не дам никому. Пусть думают обо мне, что хотят.

– Успокой своего друга. Он слишком не воздержан, – напоследок бросив эти слова, я отошёл.