Текст книги "Тайная страсть генерального (СИ)"

Автор книги: Евгения Чащина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

28 глава

Владимир

Я смотрел на Ингу.

Она сидела рядом, прижавшись к сиденью, её тело всё ещё дрожало от шока и ярости. Я чувствовал её боль, её отчаяние, и это было почти физически ощутимо. Её мысли, словно обезумевшие кони, неслись в беспорядке, и это выдавалось в каждом напряжённом движении, в каждом выдохе. Казалось, даже воздух в машине был пропитан её внутренней бурей.

Слова Александра, его грязная игра – всё это разорвало её на части. И я был здесь, чтобы собрать эти осколки, чтобы сделать её своей.

Она смотрела в окно, на мигающие огни города, что постепенно исчезали вдали. Я ощущал, как её всхлипы становятся тише, оставляя лишь горечь и усталость. Она ещё не понимала, куда мы едем, и это меня устраивало. Эта неопределённость была частью моего плана. Мне нужно было время, чтобы она перестала сопротивляться, чтобы её боль превратилась в тишину, в уязвимость, в желание услышать мой голос.

Когда машина наконец замедлилась, а потом остановилась, она, кажется, поняла: мы далеко за городом. Отлично. Именно там, где ей некуда будет бежать, кроме как в мои объятия.

Она резко повернулась ко мне. Её глаза, всё ещё красные от слёз, пылали новой искрой – смесью удивления, вызова и... чего-то ещё, чего-то, что зажигало во мне огонь. Она была невероятна даже в своей злости.

– Куда ты меня привёз? – её голос дрожал, но в нём звучала сталь.

– Чтобы ты успокоилась, – ответил я спокойно. Мой голос был низким и уверенным. Я не просил, а утверждал. Мой взгляд приковал её к себе. Это была моя игра, и я вёл её. – И чтобы мы могли поговорить без лишних свидетелей. Здесь нам никто не помешает.

– Мне нужно домой, – её голос почти сорвался от паники, и я внутренне наслаждался этим. Она была под моим контролем. – У меня отец...

Я нахмурился. В моём взгляде не было ни капли жалости, только холодный расчёт. Мне нужны были детали, чтобы понять, насколько далеко я могу зайти.

– То есть?

– За ним следит соседка, – её тон стал мягче, в нём появилась ранимая нота. Хорошо. Это давало мне преимущество. – Он уже две недели у меня.

Моё лицо оставалось непроницаемым, но глаза изучали её, анализируя каждое слово.

– Ему нужна срочная помощь? – мои слова прозвучали резко, но мне важно было знать.

– Нет, но… – Инга не договорила, и я увидел, как её гнев понемногу растворяется под давлением моей логики.

Я чувствовал, как между нами постепенно рушится стена. Она начинала понимать, что только я способен защитить её, не от людей, а от самой себя.

Я кивнул. Решение было принято. Мой взгляд скользнул к двери.

– Тогда выходи. Обещаю, тебе ничего не угрожает. Здесь ты в безопасности. Под моей защитой. Ты моя, и я тебя не отпущу.

Она прикусила губу. Её эмоции метались между злостью и каким-то странным доверием к моей уверенности. Я видел, как она борется с собой, но всё же делает выбор – не словами, а взглядом. Этот миг – хрупкий, острый, как лезвие ножа, – разделил нас на «до» и «после».

Я открыл дверь и протянул руку, но она демонстративно проигнорировала меня. Её спина выпрямилась, взгляд устремился вперёд, как у человека, который идёт в бой. Она сняла босоножки, ступила босыми ногами на холодный асфальт. Сделала шаг, потом второй. Её бёдра двигались плавно, почти вызывающе.

Я не мог оторвать от неё глаз. Каждое её движение было вызовом, искушением, наказанием. Она знала, что сжигает меня изнутри, и ей это нравилось. Она не была разбитой жертвой. Она была пламенем, которое поглощало всё вокруг. Я шёл за ней, как тень, околдованный её силой и хрупкостью одновременно.

– Чей это дом? – спросила она, глядя на современное здание, возвышавшееся во тьме. – Хорошего знакомого. Не мой, – ответил я ровно. Это была полуправда, сказанная ради её же безопасности и моей стратегии. Мне нужно было время, чтобы продумать каждый следующий шаг.

– Александр может начать искать. Он проверит всех. Нужно быть осторожными. Кстати, твой телефон вибрировал уже несколько раз. Он пытается тебя найти, Инга.

Она пожала плечами, её лицо оставалось безразличным. Мир за пределами этой ночи больше не имел значения.

Её равнодушие было не холодом. Это была форма защиты. Инга закрылась от всего, что могло причинить ей боль.

Она увидела бассейн. Большой, с мягкой голубой подсветкой, что мерцала в темноте, маня и обещая покой. Это было идеально. Вода – очищение. Я заметил, как её взгляд задержался на нём. Она подошла, присела, коснулась поверхности пальцами. Вода была тёплой, я знал это.

Я наблюдал за ней. Моё желание гудело под кожей, в висках, в каждом вдохе. Я снял пиджак, ослабил галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки. Каждый мой жест был медленным, нарочито спокойным, и я проверял, посмотрит ли она на меня.

И вдруг, без предупреждения, Инга прыгнула в воду. Мой взгляд застыл – шок, восхищение, азарт. Она была непредсказуемой. Даже не думая, я бросился следом. Вода сомкнулась вокруг нас, прохладная, будто чужая, и всё же живая. Она смыла тревогу, гнев, остатки контроля.

Мир исчез. Остались только вода, дыхание и она.

Мы всплыли почти одновременно, жадно хватая воздух. Капли стекали по её лицу.

– Ты сумасшедшая, – прохрипел я. В голосе не было упрёка, только растущая нежность.

Она рассмеялась. Чисто, звонко, по-настоящему. Смех разрезал ночь, словно свет. Всё зло, весь яд прошлого растворился в этом звуке.

Я смотрел на неё – живую, прекрасную, свободную. И чувствовал, как моё сердце наполняется огнём. Я обнял её, притянул к себе. Её тело было тёплым и скользким от воды. Мы слились в поцелуе – глубоком, всепоглощающем, реальном.

Это был не просто поцелуй. Это была клятва. Забвение и возрождение. Ночь, когда два разбитых человека нашли друг друга в огне и воде.

29 глава

Владимир

Поцелуй в воде был подобен взрыву, который снёс к чертям все мои барьеры и её защиту. Её губы, мокрые и солёные от невыплаканных слёз и внезапного проливного дождя, были невероятно мягкими, такими отчаянно желанными. Я чувствовал, как меня неудержимо несёт в эту бездну, которую мы создали. Это была не просто страсть. Это была, чёрт возьми, жажда расплаты. Ад, который я носил столько времени, наконец-то вырвался наружу.

Мои руки железной хваткой обнимали её, прижимая к себе, чувствуя каждую изгибающуюся, дрожащую линию её тела. Я хотел всю, без остатка. Хотел её всегда, с того проклятого дня, когда она сбежала. Это было голодное, собственническое желание. Пекло, что сидело во мне, наконец-то получало своё.

Мы выбрались из бассейна, оставляя за собой следы на влажной плитке. Стихия всё ещё бушевала. Дождь, крупный и холодный, лил, смывая с нас остатки вечерней гордыни и притворства, оставляя лишь сырые, дрожащие тела, которые пылали от внутреннего, испепеляющего огня.

Я остановился.

– Ты больше никуда не пойдёшь, – мой голос был низким, хриплым приказом, не оставляющим ей права на выбор.

Инга только резко вдохнула, но не отстранилась. Её взгляд был затуманен страстью, но я видел в нём и нечто большее – капитуляцию, тот самый отчаянный, безумный шаг в пропасть. Вот оно. Она сломлена. Но она моя.

Она не отпускала мою руку, её пальцы крепко, почти судорожно вплелись в мои, будто боялась раствориться в ночной тьме, стоило мне её отпустить. Её взгляд был затуманен страстью, но я видел в нём и нечто большее – капитуляцию, тот самый отчаянный, безумный шаг в пропасть. Вот оно. Она сломлена. И это мой триумф.

Я подтолкнул её к дому. Дверь была уже приоткрыта. Внутри было обещающе тепло и тихо, словно это место долго ждало нас, наших грехов.

– Отдай мне контроль, – прошептал я, когда мы миновали порог.

Больше я не произнёс ни слова. Она тоже молчала, тяжело дыша, и только её мелкая, неконтролируемая дрожь говорила о буре внутри. Слова были излишни, как фальшивые клятвы. Каждый грубый толчок, каждый взгляд говорили больше.

Мы вошли в спальню. Огромная, королевская кровать с мягкими подушками манила своим обетованием забвения. Я отпустил её руку, но она не отошла. Её глаза неотрывно искали мои, словно пытаясь найти в них своё спасение или разрешение на грех. Я сделал шаг, хищный, медленный, и она не дрогнула, не отступила. Её одежда, мокрая и холодная, ледяным панцирем прилипла к телу, подчёркивая каждый изгиб, который я так хорошо помнил. Моё сердце колотилось о рёбра, словно молот, готовый проломить мою собственную грудь.

Я осторожно коснулся её лица, проведя большим пальцем по линии её челюсти. Она вздрогнула, но не отшатнулась. Её кожа была невероятно мягкой, холодной, как мрамор. Я наклонился, её дыхание участилось, превращаясь в нервный сбой.

Я снова поцеловал её. На этот раз – медленнее, глубже, смакуя не просто вкус, а свою абсолютную победу. Это был поцелуй, который требовал, который владел, который обещал ей всё, но забирал навсегда. Она ответила сначала неуверенно, словно испуганная птица, но затем с нарастающей, дикой страстью, которая поразила даже меня, циника. Её руки обвили мою шею, притягивая к себе ещё ближе, словно она искала в этом огне спасения.

Я почувствовал, как её руки робко, но настойчиво касаются моей груди. Мне нужен был этот жест. Я кайфовал, чувствуя, как её пальцы скользят по моей коже, горячие на фоне её холода. Это было истинное, неразбавленное безумие. Я хотел, чтобы она видела, как сильно она пленила меня своей слабостью.

Я подхватил Ингу на руки, а она обхватила меня ногами, прижимаясь всем телом. Я нёс её к кровати, чувствуя её тепло, её вес, её податливость, граничащую с отчаянием. Она была одновременно такой хрупкой и такой неистово сильной в своей жажде.

Я обронил девчонку на кровать, а затем накрыл своим телом.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй был актом абсолютного владения, отрицанием всего, что было до этого. Я хотел стереть из её памяти всех, кто смел её касаться. Она должна была быть только моей. Её тело, её душа, её боль. Её стоны, её ответ на мои ласки, были моим гимном победы, моим триумфом над прошлым.

– Скажи это! Скажи, что хочешь меня! – потребовал я, глядя в её затуманенные глаза.

– Пошёл к чёрту... – вырвалось у неё, но её тело выгнулось мне навстречу, и это было самое красноречивое признание.

Это была ночь, которая пылала от мстительной страсти, от которой мы оба теряли разум и контроль. Я чувствовал, как её тело выгибается навстречу моим прикосновениям, как она отдаётся этой бушующей волне, захлестнувшей нас обоих. Я видел, как её глаза закрываются от блаженного, греховного наслаждения, и это было всё, что мне было нужно.

Это моя ночь. Она моя. И я не отпущу её никогда. Это не конец игры. Это только начало.

30 глава

Инга

Я медленно открыла глаза. В комнате пахло чем-то непривычным, свежим и тёплым одновременно. Лунный свет мягко просачивался сквозь тонкие шторы, заливая всё серебристым сиянием. Я почувствовала тяжесть на талии – его рука.

Владимир.

Он спал рядом, дышал ровно и спокойно. Его лицо в полумраке выглядело совсем иначе. Без привычной строгости и холодного взгляда, с которыми он смотрел на других в офисе. Почти невинное, мягкое, но я знала, что за этим покоем скрывается сила, которую я видела прошлой ночью: страсть, что вырвалась наружу и оставила след в каждом сантиметре моего тела.

Боль от прикосновений, поцелуев, воспоминаний о них, не от усталости, а от чего-то более сильного. Это было безумно. Необъяснимо.

Я осторожно высвободилась из-под его руки, стараясь не разбудить. Его тело было слишком близко, слишком настоящим. Мне хотелось убежать, спрятаться от всего, что произошло, но плед на кресле был уже рядом. Я накинула его на себя и двинулась к сумочке, где лежал телефон.

Мои пальцы коснулись холодного пластика. Экран светился почти одиннадцатью часами вечера. И тут я увидела их – десятки пропущенных звонков и сообщений от Александра. Сердце сжалось.

Алекс: «Где ты? Почему не отвечаешь?!»

Алекс: «Ты вообще понимаешь, что творишь?!»

Алекс: «Инга, хватит играть! Ты же знаешь, что я жду!»

Алекс: «Отвечай сейчас, иначе…»

Каждое новое сообщение будто ударяло мне в грудь. Горечь, раздражение, злость – всё смешалось в комок, который хотелось проглотить или выкинуть из себя. Как он может требовать внимания, когда я ещё пытаюсь прийти в себя от очень интригующего видео? Ах, да, он же, бедняжка, не в курсе, что я в курсе! Мразь!

– Господи… – выдохнула я, ставя телефон на диван. – Не сейчас… Не сейчас…

Я нажала на контакт Нины Степановны, соседки, присматривающей за отцом. Несколько гудков, и сонный голос раздался из динамика:

– Ингусенька? Что случилось? Где ты?

– Нина Степановна, это я. Как папа? Всё в порядке? – дрожащим, но сдержанным голосом.

– Ой, родная, всё хорошо. Твой папа спит. Я дала ему лекарства, что ты оставляла. Не волнуйся, всё под контролем.

Я вздохнула, наконец почувствовав облегчение. Была спокойна за отца, и этого хватало.

Села на диван напротив панорамного окна. За стеклом тёмный лес, глубина которого казалась бесконечной. Неужели дождь закончился и снова видно звёзды? Луна пробивалась сквозь облака, оставляя серебристую дорожку на листве. Я сидела и смотрела на ночь, на дикую природу, такую чуждую моему привычному, размеренному миру.

Мысли снова закружились. Моё тело реагировало на него без моего контроля. На Владимира. И это одновременно пугало и завораживало. Я ненавидела себя за эту слабость.

Я подошла к стеклу, дотронулась ладонью до холодной поверхности. И вдруг почувствовала шаги за спиной.

Владимир подошёл. Его тело прижалось к моему, руки обвили талию. Я почувствовала тепло, силу, напряжение и... возбуждение. Подбородок лёг мне на плечо, губы коснулись шеи, дыхание щекотало кожу.

– Не уходи… – хрипло, с глубиной, он прошептал мне в ухо. – Ты знаешь, что это бессмысленно…

– Володимир… – я почти выдохнула, стараясь не отступить.

– Притяжение... Ты чувствуешь его? Оно между нами не исчезнет.

Поцелуи спускались вниз, пальцы скользили по ключице, плечу.

– Твоё тело помнит… – сказал он, едва слышно, но с каждой фразой сильнее. – Даже если ты пытаешься забыть.

Я дрожала.

– Нет… – шептала я.

– Да, – его взгляд и тон не оставляли сомнений. – Вся. Каждая клеточка тебя откликается на меня. Ты огонь, и я хочу сгореть в этом огне навсегда. Позволь мне… показать тебе, что значит быть моей. Забудь всё, что было до этой ночи.

Его слова разливались по мне, разжигали скрытый огонь, который я пыталась подавить. Он был хищником, а я добычей. Но странным образом это манило. Мысли путались. Страх и желание смешались в непостижимый коктейль.

– Инга… – его голос был мягким, но настойчивым. – Я люблю тебя. Всю. Каждый вздох, каждое движение… всё во мне тянется к тебе. Даже когда я держусь на расстоянии, ты везде.

Я сжала плед, чувствуя, как сердце колотится.

– Нет… – выдохнула я, отступая, – это невозможно. Мы просто… мы не можем.

Он шагнул ближе, прижавшись ко мне.

– Почему «не можем»? – его глаза полны огня. – Почему ты отталкиваешь то, что всегда было твоим? Я хочу быть с тобой не только ночью, не только в страсти. Я хочу быть с тобой всем своим существом.

– Я… – слова застряли у меня в горле. – Я не могу.

– Но ты необыкновенная, – тихо сказал он, поглаживая мои руки, – и я люблю эту тебя. Сильную и слабую одновременно. Свою и независимую. Я люблю всё. И не хочу терять ни минуты, чтобы доказать тебе, что это настоящие чувства.

Я отступила ещё чуть-чуть, закрыв глаза.

– Нет… – снова, почти шепотом. – Я не дам тебе меня сломать. Не могу.

Он улыбнулся, немного грустно, но решительно:

– Ты не сломана, Инга. Ты… жива. Ты чувствуешь, а значит – мы можем быть вместе.

Я понимала, что во мне одновременно борется лёд и огонь. Я не равнодушна к этому мужчине, но что-то словно мешает нам построить что-то по настоящему прекрасное. И я не уверена, что теперь стоит говорить откровенно о своих чувствах. Он не заслуживает плохого отношения. Но и отдаться в отношения, как в омут с головой, не могу позволить. Всё слишком запутано.

31 глава

Инга

– Просто не дави на меня. Я не хочу сейчас говорить о том, как мне фигово.

Даю понять, что разговор окончен. Но по лицу Владимира понимаю, что просто так серьёзного разговора не избежать.

Я долго молчала. Сидела у окна, глядя в темноту, и чувствовала, как внутри всё горит – от стыда, боли и усталости.

Владимир стоял напротив, не приближаясь. Его взгляд был спокойным, но я знала – это тишина перед бурей.

– Откройся, станет легче, обещаю, – наконец произнёс он хрипло. – Что случилось тогда, на корпоративе?

Я усмехнулась, хотя смех больше напоминал судорожный вдох.

– Ничего. Просто глупости. Работа. Карьера. Это единственное, что для меня важно. Все эти отношения, эмоции – не для меня, – выдохнула я, стараясь не смотреть на него.

– Не ври, – сказал он тихо, но твёрдо. – Я видел, как ты плакала на улице. Я не дурак, Инга. Ты сетовала на Алекса. Он тебя обидел?!

Я прикусила губу, чувствуя, как к горлу снова подступают слёзы.

– Это не имеет значения, – прошептала я. – Всё уже прошло.

– Тогда почему тебе больно даже сейчас? – он сделал шаг ближе. – Что ты скрываешь? У тебя были к нему чувства?

– Ещё чего?! – фыркнула и вновь вспыхнул гнев внутри.

Я хотела отмахнуться, но не смогла. Его голос… он звучал не как у начальника и не как у мужчины, что злится. В нём была тишина, в которой невозможно прятаться. Лн желает знать финал? Окей! Пусть ликует! Руки дрожали, когда я достала телефон.

– Ты хочешь знать? Хорошо.

Я открыла галерею. Видео. Те самые. Я нажала «воспроизвести».

Он молча смотрел. Иногда хмыкал, иногда едва сдерживал рык. Я же всё время внимательно изучала его мимику и удивлялась красивым чертам. Не о том мои мысли. Я не выдержала и отвела взгляд.

– Это мне прислали прямо во время корпоратива, – сказала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. – С неизвестного номера. Без текста. Просто видео. Я открыла – и… Всё внутри оборвалось. Я думала, что это ты. Что ты хочешь унизить меня перед всеми.

Владимир долго молчал. Потом медленно выдохнул.

– Я знал об этом видео, – произнёс он спокойно. – И знал, кто снял видео у квартиры Алекса.

Я резко подняла голову.

– Что?

– Это служба безопасности. Я приказал установить наблюдение за всеми, кто мог быть причастен к утечке документов. В том числе – за Алексом. За тобой. И даже за собой.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

– Я не мог сказать тебе, – продолжил он. – Ты бы не поверила. Ты бы решила, что я просто ревную, что хочу контролировать тебя.

– Но ты… ты же всё это время знал, что Алекс…

Он кивнул.

– Да. Я знал, что он нечист на руку. Но если бы я просто пришёл и сказал тебе это – ты бы подумала, что я вру. Что хочу, чтобы ты выбрала меня. Даже в ту ночь, когда ты к нему пришла, он поехал к очередной девке, потому что не привык, что женщины им руководят. Ты для него была лишком сладким вызовом. Вот из-за этого его повернуло, когда он увидел нас в его квартире.

Слёзы выступили сами собой. Я просто не знала, что сказать. В ушах шумело, хотелось просто сбежать, закутаться в плед и плакать от своей наивности. Порой бываю так слепа, что только делаю себе хуже. Но не это теперь главное. Я очень подло поступала по отношению к Громову. А он действительно делал всё искренно, оберегая меня.

– Ты сможешь меня простить за обвинения? – смотрю с наиной надеждой в его темные глахза и вижу в них только тепло и терпеливость. – Я много Несправедливо кричала на тебя, слепо обвиняла… думала, что ты давишь на меня, унижаешь…

Он шагнул ко мне ближе.

– Я просто хотел, чтобы ты сама увидела, кто он есть.

– И я увидела, благодаря тебе, – прошептала я. – Господи, как же я ошибалась…

Владимир смотрел на меня не так, как раньше. Без злости. Без упрёка. Только усталость и что-то такое, что больно смотреть.

– Прости, – сказала я, едва слышно. – Прости меня, Володя.

Он поднял руку, осторожно коснулся моего лица. Его ладонь была тёплой, уверенной.

– Не нужно, – сказал он тихо. – Главное, что ты теперь всё понимаешь.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается. Вся броня, все слова про "карьеру", про "ничего не чувствую" – рухнули в одно мгновение.

Я шагнула к нему. Он не отстранился. Наши губы встретились – горячо, нервно, отчаянно. Всё, что мы не могли сказать, прорвалось в этом поцелуе.

Он держал меня крепко, будто боялся, что я исчезну, если отпустит. А я цеплялась за него, чувствуя, как внутри наконец становится тихо.

Когда мы отстранились, я едва могла говорить.

– А что теперь?.. Как мне работать с ним, с Алексом?

Владимир провёл пальцем по моим губам, потом по щеке, стирая остатки слёз.

– Мы найдём решение. Но теперь вместе.

Я кивнула.

– Вместе, – повторила я шёпотом.

И впервые за всё это время мне стало спокойно. Он молчал, просто смотрел – долго, пристально. И в этом взгляде было всё: и боль, и усталость, и странное, почти невыносимое тепло.

Я хотела что-то сказать, объяснить, но слова застряли. Он сделал шаг – и я не отступила. Лишь почувствовала, как между нами стало слишком мало воздуха.

– Зачем ты всё это делал? – прошептала я.

– Потому что ты для меня – не просто подчиненная, не просто женщина. – Его голос сорвался. – Я хотел защитить тебя, даже когда ты отталкивала.

Что-то внутри меня сжалось, будто там лопнула тонкая струна. Все эти недели, вся злость, обиды – рассыпались, как пепел. Я вдруг поняла, что всё это время он был рядом. Тихо, незаметно, но рядом.

Я коснулась его лица кончиками пальцев. Он не шевельнулся. Щетина обожгла кожу, но мне не хотелось отдёргивать руку.

– Ты... глупый, – выдохнула я. – Нужно было просто сказать.

Он коротко усмехнулся.

– Ты бы поверила?

Я покачала головой.

– Нет. Но всё равно нужно было.

В следующую секунду он просто притянул меня к себе. Резко. Решительно. Я не сопротивлялась. Наоборот. Всё во мне будто само пошло навстречу.

Поцелуй был без лишних слов – горячий, сбивчивый, с привкусом чего-то давно удерживаемого. Он пах моим страхом, его ревностью и нашим общим безумием.

Я чувствовала, как он дышит – часто, жадно, почти срываясь. Его руки скользнули по моей спине, поднимались выше, пока я не перестала понимать, где конец мысли и начало желания.

Мы едва добрались до спальни – спотыкаясь, не отпуская друг друга. Там уже не было разговоров. Только дыхание, тёплая кожа, тени на стенах.

Он будто хотел стереть из меня весь тот вечер, всю боль, все сомнения – и я позволяла. Молча, жадно, с закрытыми глазами.

Когда всё закончилось, я лежала, слушая, как он дышит рядом. На груди его кожа была горячей, как огонь, а рука – тяжёлой, надёжной, будто ставила печать: «теперь ты в безопасности».

Я тихо улыбнулась в темноту. Теперь я знала – всё это время он не просто наблюдал.

Он оберегал. Меня.

И если бы можно было вернуть то утро, перед корпоративом, когда я хотела признаться ему – я бы всё сказала. Но, может, и не нужно. Он и так уже всё понял.