Текст книги "Тайная страсть генерального (СИ)"

Автор книги: Евгения Чащина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

24 глава

Инга

Наступил тот самый момент, когда присутствие Владимира рядом ощутилось – точно спасательный круг для утопающего, за который хватаешься, не раздумывая. Неприкрытая навязчивость Алекса пересекала все допустимые нормы, и мне невыносимо хотелось кричать. Но корпоратив – не место для того, чтобы привлекать к себе излишнее внимание. Да и скандал здесь был бы сродни публичному самоубийству.

Алекс это прекрасно понимал. Он словно наслаждался игрой, наблюдая, как я мечусь между страхом и раздражением. Казалось, утренний диалог был для него не финалом, а своеобразным трамплином, чтобы вновь мобилизовать мысли и решительно выйти на абордаж. В этом было что-то болезненно упрямое, почти маниакальное.

Это вечное давление утомляло и сильно злило. Конечно, во многом виновата я – и то, что вела эту бессмысленную двойную игру. Моя попытка удержать контроль обернулась потерей равновесия. Попытка сидеть на двух стульях – оказалась небезопасной. В итоге я не смогла ни Владимира удержать на нужной дистанции, а наоборот, осознала, что это сжигающее влечение поглощает все мои мысли и рвёт меня на части, ни Алексу – открыто сказать: «Баста!».

Мне остро необходимо уединение перед столь важным разговором с Владимиром. Нужно хотя бы пару минут тишины, чтобы выдохнуть, вернуть себе контроль и снова надеть маску спокойствия. Всего несколько минут, чтобы привести мысли в порядок и ещё некоторое время продержаться на плаву, а потом сбежать домой, не оглядываясь, спрятаться в темноте квартиры и попытаться поверить, что этот вечер был всего лишь дурным сном.

Поспешно я пытаюсь найти хоть какой-то укромный уголок или просто раствориться в толпе. Но с отчаянием понимаю, что его зоркий, как у хищника, взгляд внимательно следит за моим передвижением. Это ощущение преследования, липкое и холодное, будто паутина, обволакивало меня с головой. Никуда не скрыться от этого несносного, настойчивого мужчины.

– Не желает ли наша ослепительная Инга отведать бокал шикарного шампанского?

Словно чёртик из табакерки внезапно появляется один из приближенных Алекса и слишком настойчиво пытается взять меня на абордаж. От его приторно-вежливой улыбки веяло расчётом и подлостью. Я моментально подозреваю сговор, потому что других, более логичных мыслей в моей голове больше не возникает.

– Прошу прощения, Михаил, но я спешу в дамскую комнату.

Мои подозрения были не беспочвенны, потому что многословный Михаил как-то вмиг сник и будто бы попытался искать поддержки у своего непосредственного начальника.

Я почувствовала, как внутри все похолодело. Выходит, Алекс готов пойти на всё, лишь бы помешать моим планам. И это уже не просто раздражало – это задевало за живое, вызывало глухой, вязкий гнев. Кажется, пришло время, подобно Золушке, сбежать с этого праздника. Ещё далеко не полночь, но это не имеет никакого значения.

– Да, конечно.

Наконец-то мой путь свободен, но в какой-то момент я незаметно посмотрела в сторону Алекса и внутренне ликовала: его отвлёк один из партнёров «Громов-групп». Момент – и я словно птица, вырвавшаяся из клетки. Прижимая к груди клатч, я спешу в самый тихий и отдалённый уголок праздничного зала. Внезапно руки чувствуют вибрацию телефона. Лишь спрятавшись от любопытных глаз, я извлекаю его и пытаюсь понять, что за неизвестный номер мне пытается что-то прислать. В мессенджере обнаруживаю несколько видеофайлов, которые открывать крайне небезопасно. Сердце моментально уходит в пятки.

И я бы, возможно, удалила их сразу же, но тут же пришло сообщение: «Вам будет интересно это услышать, Инга».

Я оглянулась, кажется, никому до меня нет дела. Но просматривать подобные видео, где рядом полно посторонних, – это верх глупости. Интуиция отчаянно кричала – не смотри! Но любопытство и страх всегда шли рука об руку. Поэтому я ищу совершенно другое уединение, ведь позже меня ждет Владимир, и я не могу, да и не хочу, избежать разговора – он для меня жизненно важен.

Свернув в укромный уголок в глубине ресторана, я извлекла крохотные наушники и, подобно тайному агенту, внимательно присмотрелась к видео. От изумления едва не вскрикнула.

– Привет, не занят?

Не слишком скромной, едва ли не эротической походкой в кабинет уверенно вошла Марина. Её фривольное, дерзкое поведение читалось не только в насмешливом выражении лица, но и в каждом жесте. Она будто заранее знала, что именно делает, и что это видео – не случайность.

– Ты что-то хотела? – Алекс склонился над столом, пристально изучая документы.

Марина торопливо обошла его сзади и наклонилась над столом, и это выглядело уж слишком откровенно для обычных рабочих отношений.

– Птичка на хвосте принесла довольно интересное видео. Кажется, я знаю, почему твоя милая и прекрасная Инга в последнее время так активно тебя «динамит».

– Ты соображаешь, что говоришь?

Довольно резко Алекс схватил Марину за руку с такой силой, что девушка едва устояла на своих высоких каблуках.

– Соображаю, дорогой.

Она ехидно улыбнулась и подалась вперёд, кончиком носа проехавшись по напряжённой скуле Алекса.

– Не играй со мной в глупые игры!

– А то что? Накажешь меня, как в прошлый раз?

– Говори, что хотела, и уходи.

– Да тут не о чем говорить. Просто посмотри.

В этот момент я вдруг осознаю, что в ушах начинает нарастать шум, а меня бросает в невыносимый жар. Кто-то так искусно смонтировал видео, что я вижу и ракурс спереди, и ракурс со стороны. На ноутбуке, с флешки, Марина очень ловко запускает видео. И первые же секунды вводят меня в полный ступор. Мир рушится. Все, что казалось реальным и прочным, вдруг становится зыбким, словно песок под ногами.

25 глава

Инга

Первые секунды видео вызывают во мне неукротимую дрожь, словно внутри кто-то сжал сердце ледяной рукой. Я могла бы даже не смотреть – этот мерзкий, лживый ролик я пересмотрела от начала до конца не один проклятый десяток раз. Но сейчас мне интересна не сама запись, а реакция Алекса. И главное – то, как вокруг него извивается Марина.

Я и представить не могла, насколько откровенные и циничные у них отношения. Эта тихоня умудрилась сыграть роль роковой соблазнительницы с холодной грацией хищницы. Она то по-кошачьи гладит плечи напряжённого Алекса, то тяжёлой грудью нависает над его спиной и комментирует происходящее на экране. Её голос – низкий, бархатный, словно шёпот змеи.

– Слишком красноречивое видео, не находишь? – произносит она с ленивой усмешкой. – Как думаешь, чем они там занимались?

Её взгляд, острый как бритва, скользит по лицу Алекса, будто проверяя, когда он сорвётся.

Алекс словно окаменел. Но я вижу его кулак, судорожно сжимающий ручку. Костяшки побелели, будто кожа не выдержала внутреннего давления ярости. Иногда он останавливает видео, перематывает назад дрожащим пальцем, будто пытаясь опровергнуть очевидное. И молчит. Молчание становится оглушающим – оно гремит громче, чем если бы он закричал.

– Времени было предостаточно, чтобы согрешить, – протягивает Марина ядовито.

– Дверь закрой! – рявкает Алекс. Его голос прорезает воздух, как выстрел. Он нервно ударяет по клавишам ноутбука, обрывая поток кадров.

Марина торжественно улыбается и слишком поспешно выполняет приказ. В каждом её движении читается удовольствие от того, что она контролирует ситуацию.

– И откуда у тебя этот позорный опус?! – резко бросает Алекс.

В одно мгновение он оказывается рядом, прижимает Марину к стене и сжимает её горло. Движение – молниеносное, почти беззвучное, но в нём столько силы, что по коже пробегает холод. Его глаза полыхают животным гневом.

– Пришло на твою почту, котик, – хрипло усмехается она. – Кто-то очень хочет открыть тебе глаза. Интересно, кто это – она… или он?

– Ты врёшь! Я проверял почту перед твоим приходом! – рычит Алекс, едва сдерживая себя.

– Проверял, говоришь? – Марина хищно усмехается. – Знаешь, иногда папка «Спам» оказывается весьма содержательной. Не веришь – проверь!

Она резко сбивает его руку и отталкивает. И, как ни странно, он действительно бросается к компьютеру и начинает лихорадочно проверять почту.

– Я не знал, что она приходила! Я ничего не знал! – рык Алекса разрывает тишину. Он резко откатывается на кресле к окну.

– Видимо, было что скрывать, – с издёвкой замечает Марина.

– Это многое объясняет… – её слова звучат почти с наслаждением.

Рука Алекса нетерпеливо скользит к её ноге, сжимает её, а потом, медленно и нарочно демонстративно, пробирается под юбку. Он будто пытается задавить ярость плотью, заменить унижение грубостью.

Я сглатываю и зажмуриваюсь, не желая видеть продолжение. К счастью, «доброжелатель» пощадил мои глаза – вырезал всё самое непристойное.

Внутри становится липко и мерзко. Ведь во многом виновата я. Я могла всё прекратить – ещё тогда, когда чувствовала, что в этой истории слишком много яда. Но я предпочла не видеть очевидного. И проиграла. Ещё отвратительнее осознание, что кто-то другой теперь знает всё и намеренно играет на этом.

А если следующее видео покажет, как я утром пришла к Громову – и не сразу ушла? Меня подступает тошнота. Липкий страх барабанит в висках: я пешка в чужой грязной игре. И выхода нет. Теперь многое встаёт на свои места.

– Думаю, наш всесильный Громов не просто чай пил на твоей кухне с нашей всезнайкой Ингой, – бросает Марина с торжествующей улыбкой. Её слова звучат, как контрольный выстрел.

Я вспыхиваю, вспоминая ту ночь – эйфорию, а потом горькое осознание ошибки. Но тело тогда не знало сожалений. И сейчас в моей голове стучит вопрос: а вдруг всё это действительно к лучшему?

– А вот это мы ещё посмотрим! – рычит Алекс. – Если он посмел позариться на моё – не сносить ему головы. Эта девка всё равно будет моей. А потом я сделаю всё, чтобы вышвырнуть её из этой компании. А теперь иди. Мне нужно побыть одному.

Марина молча выходит, аккуратно прикрывая за собой дверь. Её походка лёгкая, почти танцующая, как у победительницы. Алекс же теряет последние остатки самообладания. Он хватает телефон, что-то судорожно ищет, бормочет ругательства. Через секунду с яростью швыряет аппарат на стол – тот с грохотом отскакивает.

Он резко поднимается, его кресло отъезжает назад, и он начинает мерить кабинет шагами. Каждый шаг – удар по собственному самолюбию.

– Так вот как вы?! – хрипит он, голос его низок, словно рычание зверя. – Думаешь, можно обмануть меня, Александра Ковалева?! О, нет, дорогая! Ещё никто не играл со мной, с Ковалевым! Никто! И ты не станешь первой!

Он останавливается посреди кабинета, кулаки белеют от напряжения.

Я невольно икнула и прижала ладонь к губам. В его лице проступает то, что не сулит ничего хорошего. Всё становится предельно ясно: я – как овца, которую ведут на заклание. И если не остановлю это сейчас, меня раздавят.

Да к чёрту всё!

26 глава

Инга

Я только сейчас осознала, что уже несколько минут просто упираюсь холодными, онемевшими руками в гладкую мраморную стойку в женском туалете и пытаюсь дышать глубже. Единственный выход, и да, это был единственный логичный шаг – бежать. И не только из этого роскошного, но ставшего мне отвратительным места.

Мне нужно сбежать из этой компании. Но тут же меня атакуют давящие, как пресс мысли о Громове: "в этом городе ты нигде не найдёшь работы". Я сама загнала себя в угол, а теперь пытаюсь кусать локти, но никак не дотянусь.

– Я что-нибудь обязательно придумаю. Обязательно!

Мой шёпот прозвучал жалко и неубедительно в тишине дорогого туалета. Косо смотрю на сумочку и пытаюсь проанализировать всю ту информацию, которую получила в этом видеоотчёте. Кто это сделал? Громов? Нет, не похоже на его прямолинейный, грубый стиль. Мне кажется он бы сразу пришёл ко мне и лично указал на то, что я ошиблась в Алексе.

Что самое интересное – просто так снять видео в кабинете Алекса, Громова и прочих заместителей нелегко. У нас прекрасно налажена система охраны. Значит, кто-то из компании всячески пытается дискредитировать генерального, меня и... Алекса. Кому-то выгодно иметь компромат на каждого из нас.

Пытаюсь вспомнить хоть что-то важное и полезное. Напрягаю память до звона в висках, но не могу. Впрочем, с ночи с Громовым прошло много времени, когда же Алекс узнал о видео?

Трясущимися руками беру телефон и вновь включаю видео. Было достаточно всего несколько коротких перемоток, чтобы поймать важный момент – на экране ноутбука, при увеличении, я смогла увидеть дату... То есть больше трёх недель назад Алексу на почту прислали слежку за его квартирой. Они с Мариной её пересмотрели. Какой же гад. Получается все эти недели он методично следовал своей задумке, всячески пытался вытянуть меня куда-то или затащить к себе. Каждое его слово, каждая улыбка теперь казались отвратительной ложью. Мерзко и противно. В этой грязной игре каждый преследовал определённые цели.

Пытаюсь в потоке информации отыскать плюсы. Я уже не та глупая девушка, которой была до недавнего времени. Учителя хорошие. И Алекс. Какой же он подлый и мстительный. Но и это не главное, ведь каждый человек совмещает чёрное и белое. Я тоже не безгрешна. И этот грех регулярно меня атакует.

Готова ли я к столь радикальным изменениям? Мой внутренний голос кричал "нет". Не уверена. На моих руках умирающий отец. Мне нужны деньги, очень нужны. Но смогу ли я длительное время продержаться без работы? Конечно, Алька с Димкой не оставят меня в беде, но моих заначек не хватит на долгое существование без работы.

Куда уйти? Может, стоит обратиться к соседке Ирине? Она толковая девушка, мы неплохо с ней ладим. Но смогу ли я работать в обычном продуктовом магазине? Эта мысль обжигала моё самолюбие, как кипяток. Едва сдерживаю рык отчаяния и хватаю сумочку. Достало! Я не буду пешкой в чьих-то грязных играх!

Я больше не смотрела в зеркальное отражение, потому что знала: там я увижу что-то более страшное в своих глазах, чем боль и отчаяние. Меня больше не интересует ни праздник, ни общение. Глазами ищу пути к отступлению и пытаюсь отыскать запасной выход, чтобы не столкнуться с Алексом или Громовым. Сказка, к сожалению, закончилась без счастливого финала. И здесь главное – не заплакать. Жалость только убивает уважение к себе. А я сильная, столько всего смогла пережить. И сейчас выстою, просто нужно немного перегореть и собраться с мыслями.

Я нашла служебный, запасной выход, который вёл в узкий, тёмный переулок позади отеля. Тяжёлая железная дверь со скрипом закрылась за моей спиной, отрезая меня от мира фальши и роскоши. Холодный ночной воздух ударил мне в лицо, но я его почти не почувствовала. Я быстро достала телефон, пытаясь вызвать такси, но пальцы не слушались, дрожали, путаясь в цифрах. Время тянулось невыносимо медленно, и каждая секунда лишь усиливала моё желание убежать.

От бессилия я прислонилась к холодной каменной стене переулка, скользя вниз, пока не оказалась на земле. Шершавый кирпич больно царапал кожу сквозь тонкую ткань платья, но я не обращала внимания. Я судорожно прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать вырывающиеся из груди всхлипы. Но они все равно прорывались сквозь стиснутые пальцы, душа меня изнутри. Моё тело дрожало не от холода, а от внутреннего отчаяния.

Внезапно кто-то подошёл ко мне, его шаги были тихими, но решительными. Я икнула от страха и понимания, что совсем одна и беззащитна. Поднимаю голову вверх и храбро принимаю очередной удар судьбы:

– Поехали. Ты в очень плохом состоянии.

Это его голос. Низкий, властный, но сейчас в нём звучала нотка, похожая на заботу. Это он? Как нашёл? Следил? Я резко хмыкнула, а мои глаза, красные от слёз, встретились с его взглядом. В них горела такая ярость, такое отчаяние, что любого испугает. Я увидела в нем не спасителя, а представителя того мира, который меня только что растоптал. Все мои скрытые страхи, разочарование и гнев взорвались одним неудержимым толчком.

– Да пошли вы все! – крикнула я, мой голос сорвался на хрип. – Вы все одинаковые! Лжецы! Манипуляторы! Я вас... я вас всех ненавижу!

Владимир смотрел на меня, его лицо было спокойным, но в глазах читалась странная смесь боли и понимания. Он не стал спорить, не стал оправдываться. Он просто кивнул, словно соглашаясь с моими словами, и это ещё больше разозлило меня.

– Правильно – ненавидь, а лучше – поплачь. Полегчает.

Он подхватил меня на руки и понёс куда-то в ещё большую тень, где, как оказалось, стоял неприметный автомобиль.

– Отпусти! – пытаюсь извиваться, как кошка, но эта груда мышц только безмолвно шагает вперёд.

27 глава

Владимир

Я не успел ничего сказать, когда она сорвалась.

– Да пошли вы все! – крикнула Инга, её голос сорвался на хрип. – Вы все одинаковые! Лжецы! Манипуляторы! Я вас... я вас всех ненавижу!

Её крик разрезал воздух, как удар плетью. Я просто стоял и смотрел на неё. Снаружи – спокойствие, но внутри всё сжималось. Её слова били больнее любого удара, но спорить я не собирался. Не имел права.

Я лишь кивнул. И, кажется, это разозлило её ещё сильнее.

– Правильно – ненавидь, – тихо сказал я. – А лучше – поплачь. Легче станет.

Она уже раскрыла рот, чтобы что-то бросить в ответ, но я не дал ей этого сделать. Просто подхватил её на руки.

Её тело было лёгким, хрупким – и в то же время, как натянутая струна. Она била меня кулаками, отчаянно вырывалась, впивалась ногтями в плечи. Я едва удерживал её, но не отпускал. Её крики рвали тишину ночи, а я шёл вперёд, не останавливаясь, к машине.

Я чувствовал, как её волосы касаются моего лица, пахнут горечью слёз и женских духов. Этот запах теперь навсегда будет ассоциироваться у меня не с нежностью, а с болью. С яростью. С тем моментом, когда между нами окончательно рухнуло всё, что хоть как-то напоминало доверие.

У выхода уже ждал мой автомобиль. Водитель молчал, лишь наблюдал в зеркало – для него это было не в новинку. Я открыл дверь и почти положил Ингу на сиденье. Она вся дрожала, напряжённая, и я сел рядом. Когда дверь захлопнулась, воздух в салоне стал густым и душным, он вибрировал от её злости, от её дыхания, от моего собственного стука сердца.

Я слышал, как она тяжело дышит, как будто задыхается от обиды. И мне хотелось обнять её, просто обнять, но я понимал, что любое прикосновение сейчас вызовет только новую вспышку ярости.

– Открой! – закричала она, дёргая ручку двери. – Открой, мне нужно выйти! Я не поеду с тобой!

Я молча смотрел на неё. Потом спокойно сказал водителю:

– Поехали.

Мой голос прозвучал ровно, но внутри всё дрожало. Каждый её вздох был мне ножом под рёбра. Я не знал, зачем я вообще это делаю – защищаю ли я её, или просто пытаюсь защитить то, что уже невозможно спасти.

Машина плавно тронулась, и она снова бросилась на меня, как дикая.

– Ты! Ты всё знал! – её глаза пылали ненавистью. – Ты знал, какой он! Что он пользуется людьми, что он просто играет! И ты молчал! Ты позволил этому случиться! Ты такой же! – её голос срывался, и каждое слово било по мне, как удар. – Ты просто ждал, чтобы подобрать меня после него, да?!

Я сжал челюсти. Её слова были, как лезвия. Но срываться я не мог.

Каждая её фраза будто вырывала кусок изнутри. Она не понимала, что мне тоже больно. Что я слишком хорошо знал, кто такой Александр. И что именно поэтому я молчал. Потому что если бы сказал, она бы посмотрела на меня с тем самым взглядом – полным презрения. Таким, как сейчас.

– Инга, успокойся, – твёрдо сказал я. – Я не знал про видео. Не знал, что он настолько подлый. Но Александр... он никогда не был ангелом. Ты просто не хотела этого видеть.

Она горько рассмеялась.

– Наивная, доверчивая – это ты мне говоришь?! – бросила она. – Ты смотрел, как твой «друг» распускает руки, а потом сам делал то же самое! Ты просто хочешь выглядеть лучше него!

Я опустил глаза на мгновение. Этот смех... он резал, будто бритвой. Когда-то она смеялась по-другому – тихо, искренне, так, что хотелось слушать вечно. А теперь этот звук стал орудием пытки.

Её смех резал по нервам. Я почувствовал, как напряжение разрывает меня изнутри.

– Я не оправдываюсь, Инга! – вырвалось у меня. Я схватил её за плечи и заставил посмотреть мне в глаза. – Я пытаюсь объяснить! Александр всегда был таким! Я молчал, потому что ты бы мне не поверила! Подумала бы, что я просто ревную!

Она молчала секунду, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на боль – едва уловимое, мгновенное, как вспышка света в темноте. И всё же это мгновение исчезло. Вновь осталась только ненависть.

Она вырвалась, взгляд – холодный, полный ненависти.

– Ты просто хочешь, чтобы я была твоей. Думаешь, я не вижу, как ты меня хочешь?

Я глубоко вдохнул.

– Да, хочу! – голос сорвался. – И не собираюсь это отрицать! Но я не снимал то чёртово видео с его квартиры! Не шантажировал тебя! Не играл с тобой, как он!

Я почти кричал, хотя понимал – чем громче я говорю, тем дальше она отдаляется. Её глаза уже не видели меня, только боль. Только предательство. И, может быть, я действительно был частью её боли. Пусть даже непреднамеренно.

Она больше не слушала. Её кулаки снова врезались в мою грудь.

– Вы все одинаковые! Вы разрушили мою жизнь! Я вас всех ненавижу!

Она отвернулась к окну. Её плечи вздрагивали от рыданий.

Я сидел рядом, молча, глядя, как её злость растворяется в слезах. В груди жгло. Хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы снять этот адский ком в горле. Но я знал – сейчас это бесполезно. Она меня не услышит.

Я смотрел на отражение её лица в стекле – заплаканное, искажённое, безжизненное. И вдруг понял, что больше всего на свете мне страшно не потерять её... а знать, что именно я стал частью того, что её сломало.

Я просто положил ладонь на сиденье рядом с её рукой – не касаясь, не нарушая расстояния.

Тишина в салоне стала невыносимой. Только её всхлипы и ровный гул двигателя сопровождали наш путь в ночь.

Где-то далеко мигали огни города, но я смотрел вперёд – в темноту. Там, где, возможно, ещё был шанс всё исправить. Или хотя бы перестать врать себе, что он есть.