Текст книги "Тайная страсть генерального (СИ)"

Автор книги: Евгения Чащина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

42 глава

Владимир

Конференц-зал гудел, как встревоженный улей. Я собрал всех: топ-менеджмент, ключевых акционеров и пул деловых журналистов, которых Алекс сам же и пригласил, надеясь, что они зафиксируют мой крах.

Я вошел ровно в десять.

– Коллеги, пресса, – мой голос прорезал шум. – Я буду краток. В последнее время имя моей компании и моё личное имя пытались смешать с грязью.

В первом ряду сидел Алекс. Он вальяжно откинулся в кресле, покручивая дорогую ручку. На его губах играла самодовольная ухмылка победителя. Рядом, вжавшись в стул, сидела Марина – бледная моль, которая еще не знала, что летит прямо в огонь.

– Я хочу сделать официальное заявление, – я посмотрел прямо в объектив центральной камеры. Я знал: сейчас, дома, сжимая в руках чашку с мятным чаем, на меня смотрит Инга. – Инга Петровна Савина – больше не просто моя сотрудница. Мы официально помолвлены.

Секундная тишина – и зал взорвался. Журналисты повскакивали с мест, перебивая друг друга: – Владимир Иванович, это ответ на скандальное видео?! – Это пиар-ход, чтобы спасти акции? – Вы подтверждаете отношения с подчинённой? – А как же слухи о её связях с вашим заместителем?

Алекс дёрнулся, как от удара током. Ручка с треском переломилась в его пальцах. Ухмылка сползла, обнажая звериный оскал. Он вскочил, опрокинув стул.

– Что за бред ты несешь?! – его крик перекрыл шум толпы. – Какая помолвка? Ты рехнулся, Громов? Все видели видео! Она шлю...

– Молчать!

Мой голос, усиленный микрофоном, ударил по ушам, заставив всех замереть. Я медленно повернул голову к Алексу.

– Ещё одно слово в её адрес, Александр Сергеевич, и ты будешь говорить только с моим адвокатом. Хотя... тебе и так придётся.

Я нажал кнопку пульта. Огромный экран за моей спиной вспыхнул. Но вместо логотипа компании там появились схемы. Красные линии, связывающие счета, скриншоты переписок и... кадры с камер наблюдения, где Марина копирует файлы.

– Что это?.. – прошептала Марина, закрывая рот ладонью.

– Это, господа журналисты, ответ на ваши вопросы, – я обвёл рукой экран. – Схема промышленного шпионажа. Слив данных конкурентам – господину Соколову. И организация травли моей невесты.

– Это монтаж! – заорал Алекс. Его лицо пошло красными пятнами, вены на шее вздулись. Он тыкал в меня пальцем, теряя остатки самообладания. – Он лжет! Он подставил меня! Я отдал этой компании десять лет! Это фальсификация! Вы что, верите ему? Я подам в суд за клевету!

Он метнулся к журналистам, пытаясь перехватить инициативу:

– Запишите! Громов сошёл с ума из-за юбки! Он топит лояльных сотрудников!

В зале начался хаос. Вспышки камер слепили глаза. Я стоял неподвижно, наблюдая за его агонией.

– Лояльных? – переспросил я ледяным тоном, когда Алекс замолчал, чтобы набрать воздуха. – Михаил, звук.

На весь зал раздалась аудиозапись. Голос Алекса, вальяжный и циничный: «...да плевать мне на Громова. Соколов платит вдвое больше. А эту куклу, Ингу, мы пустим в расход. Пусть Марина сольёт видео, Громов чистоплюй, он её вышвырнет, а я подберу и утешу...»

Алекс застыл с открытым ртом. Его лицо стало пепельно-серым. Марина зарыдала в голос, сползая под стол. Журналисты неистово строчили в блокнотах и телефонах – сенсация рождалась прямо у них на глазах.

– Вы двое, – я сошёл с трибуны и сделал шаг к Алексу. Он попятился, наткнулся на стул и едва не упал. – Вы играли в игры. Но вы забыли одно правило: я не прощаю тех, кто трогает мою семью.

– Володя... – прохрипел Алекс. В его глазах больше не было наглости, только животный страх загнанной крысы. – Мы можем договориться... Это просто бизнес...

– Бизнес? – я усмехнулся, но в этой улыбке не было ничего весёлого. – Недавно, из-за вашей «бизнес-стратегии», Инга попала в больницу. У неё была угроза выкидыша. Вы чуть не убили моего наследника.

По залу пронёсся коллективный вздох ужаса. Камеры теперь смотрели на Алекса не как на жертву, а как на чудовище.

– Вы не просто воры, – я чеканил каждое слово, вбивая их, как гвозди в крышку его гроба. – Вы преступники. И отвечать будете не передо мной, а перед законом. Статьи тяжёлые. Срок будет долгим.

В дверях появились люди в форме. Михаил кивнул им. Когда дюжие охранники схватили Алекса под руки, он сорвался на визг:

– Ты пожалеешь, Громов! Соколов тебя уничтожит! Ты не знаешь, с кем связался! Пустите! Я заместитель генерального директора!

Его выволакивали из зала, а он продолжал брыкаться и сыпать проклятиями, полностью уничтожая остатки своей репутации. Марину, которая была в полуобмороке, вывели следом.

В зале повисла звенящая тишина. Я поправил пиджак, снова подошёл к микрофону и посмотрел в камеру тяжёлым, прямым взглядом.

– Тема закрыта. Громов Групп продолжает работу. Любые спекуляции на тему моей семьи отныне будут пресекаться жёстко и мгновенно. Все свободны.

Я выключил микрофон и вышел прочь, не дожидаясь вопросов. За спиной снова поднялся шквал голосов, но мне было все равно. Я шёл по коридору, расстёгивая ворот рубашки, который вдруг стал тесным.

Руки всё-таки дрожали. Не от страха. От ярости, которая наконец-то нашла выход. Я вычистил свой дом. Теперь можно было возвращаться к ней.

43 глава

Инга

Экран планшета погас, отражая моё лицо – заплаканное, но с какой-то совершенно новой, незнакомой улыбкой. В спальне повисла тишина. Даже Алина, которая обычно заполняла собой всё пространство, сидела молча, прижав ладонь к губам.

– Офигеть... – наконец выдохнула она. Это было не совсем литературно, но идеально точно. – Инга, ты это видела? «Моя женщина», «Моя семья»... Он их просто катком переехал. Туда-сюда и ещё раз для верности.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как уходит напряжение, державшее меня в тисках последние сутки.

– Видела.

– А лицо Алекса? – Алина нервно хихикнула. – Я бы заплатила, чтобы пересмотреть этот момент в замедленной съёмке. И Маринка... Ну, её даже жалко немного. Глупая баба. Полезла играть с тигром, думая, что это плюшевый мишка.

Мы услышали звук открываемой входной двери. Я дернулась, порываясь встать, но Алина строго осадила меня:

– Лежать! Герой сам придёт к своей даме.

Через минуту в дверях спальни появился Владимир. Без пиджака, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Волосы слегка растрепаны, словно он ехал в машине с открытым окном, пытаясь остудить голову. Он выглядел уставшим, но в его глазах больше не было того мрака. Там был покой.

Алина встала, одернула футболку и с непривычной для неё серьёзностью кивнула ему:

– Владимир Иванович... это было мощно. Снимаю шляпу. Пойду проверю, как там охрана, и... ну, чайник поставлю.

Она выскользнула из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Мы остались одни.

Владимир подошёл к кровати и сел рядом, так же, как и час назад. Но теперь между нами не было тайны.

– Ты смотрела? – тихо спросил он. – Смотрела. Вся страна, наверное, смотрела.

Он криво усмехнулся.

– Ну, значит, пути назад нет. Пиар-отдел меня, конечно, убьёт за самодеятельность, но мне плевать.

Я протянула руку и коснулась его щеки. Щетина колола пальцы.

– Ты сказал про помолвку... Это было для прессы? Чтобы защитить меня?

Владимир перехватил мою руку и поцеловал ладонь, глядя мне прямо в глаза.

– Я никогда не вру прессе, Инга. И уж тем более я не шучу такими вещами.

Сердце пропустило удар.

– Но мы ведь... мы даже не обсуждали это. Ты... ты ведь не обязан. Из-за ребёнка или из-за скандала.

– Инга, – он прервал мой поток сомнений, просто приложив палец к моим губам. – Я сделал это не ради скандала. И не только ради ребёнка. Я сделал это, потому что чуть не сошёл с ума, когда увидел тебя без сознания. Я понял, что могу потерять тебя. И эта мысль оказалась страшнее потери бизнеса, репутации или денег.

Он полез в карман брюк и достал оттуда что-то маленькое. Это не была бархатная коробочка. Это было простое кольцо, серебряное, довольно старое на вид.

– Я не успел заехать в ювелирный, – он смущённо улыбнулся, и в этот момент грозный Громов исчез, уступив место простому мужчине. – Это кольцо моей матери. Я раньше носил его на цепочке, как талисман. Оно не такое пафосное, как принято дарить, но... оно настоящее.

Я почувствовала, как по щекам снова катятся слезы.

– Оно идеальное, Володя.

Он осторожно надел кольцо на мой палец. Оно было чуть великовато, но это было совершенно не важно.

– Ты же выйдешь за меня? По-настоящему. Не для камер.

– Да, – прошептала я. – Да, я выйду.

Он наклонился и поцеловал меня – долго, нежно, словно ставя печать на нашем договоре с судьбой. В этом поцелуе был вкус победы и обещание счастья.

– А Алекс? – спросила я, когда мы наконец оторвались друг от друга. – Алекса больше не существует для нас, – жёстко сказал Владимир. – Им занимаются следователи. И поверь, ему сейчас не до нас. Соколов, узнав о провале, умыл руки. Алекс остался один против системы. Он получил то, что заслужил.

– А мой отец? – вспомнила я с тревогой.

– К нему уже выехал лучший кардиолог города, мой личный врач, – успокоил меня Громов. – Я звонил в больницу перед тем, как зайти к тебе. Состояние стабильное. Завтра перевезём его в частную кардиологическую клинику. Я пообещал ему, что приеду знакомиться, как только ему станет лучше.

Я рассмеялась сквозь слезы.

– Ты и с ним уже успел поговорить?

– Я же Громов, – он самодовольно улыбнулся, но тут же смягчился. – Я должен заботиться о своей семье. Теперь вы моя главная ответственность.

Он лёг поверх одеяла, положив голову мне на плечо, и закрыл глаза. Через минуту его дыхание стало ровным. Железный человек наконец-то позволил себе расслабиться. А я смотрела на кольцо на своём пальце и понимала: все самые страшные бури остались позади.

44 глава

Инга

Утро в загородной резиденции Громова началось не с пения птиц и не с лучей солнца, ласково скользящих по подушке. Оно началось с командного голоса Алины, который, казалось, проникал даже сквозь бронированные стекла.

– Нет! Я сказала – пионы должны быть цвета «утренний туман», а это цвет «вчерашний кефир»! Унесите! – донеслось с первого этажа.

Я открыла глаза и увидела Владимира. Он лежал рядом, закинув руки за голову, и с интересом наблюдал за потолком.

– Доброе утро, невеста, – усмехнулся он. – Судя по звукам, Алина только что уволила флориста, декоратора и, возможно, солнце за то, что оно светит недостаточно торжественно.

– Тебе смешно, – простонала я, натягивая одеяло на нос. – А мне сейчас идти к ней. Она же заставит меня перемерять фату в десятый раз.

– Я могу вызвать охрану, – предложил Громов. – Михаил с удовольствием выведет её за периметр. Он её боится. Вчера она заставила его отпаривать скатерти. Начальника службы безопасности!

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в спальню влетела сама Алина. На ней был шелковый халат с надписью «Подружка невесты – босс вечеринки», а в руках – планшет и два телефона.

– Подъем! – скомандовала она. – Жених, кыш отсюда! Примета плохая. Увидишь невесту до церемонии – акции упадут. Марш к мужикам в гостевой домик, они там уже галстуки жгут, пытаясь узлы завязать.

Владимир послушно встал, поцеловал меня в макушку и подмигнул:

– Держись. Если что моргни два раза в камеру, я пришлю спецназ.

Владимир

В бильярдной царила атмосфера, близкая к панике, хотя внешне все старались держать лицо.

Димка, муж Алины, стоял перед зеркалом и сражался с бабочкой.

– Кто придумал эту удавку? – ворчал он. – Володя, у тебя миллиарды, неужели нельзя было нанять специально обученного человека для завязывания бабочек?

– У меня есть специально обученные люди для захвата рынков, – спокойно ответил я, наливая себе минералки. Вот я был в идеально сидящей белой рубашке и брюках, абсолютно невозмутим. Или так казалось.

В углу, в кресле, сидел отец Инги, Петр Ильич. Он выглядел непривычно торжественно в тёмно-синем костюме. Трость с резной ручкой стояла рядом.

– Володька, – отец прищурился. – Ты мне скажи честно. Ты точно готов? Инга у меня девка с характером. Вся в мать. С виду ангел, а если что не так – сковородкой огреет, глазом не моргнёт.

– Я учту это при составлении завещания, Петр Ильич, – улыбнулся. – Включу пункт про запрет на кухонную утварь в спальне.

– Эх, молодежь... – крякнул отец. – Миша! Ну где там этот... коньяк? Врач разрешил пятьдесят грамм для расширения сосудов!

Михаил, который в этот день выполнял функцию шафера (и выглядел в смокинге как Джеймс Бонд, перекачавший бицепсы), покачал головой.

– Петр Ильич, Алина Игоревна сказала – сухой закон до банкета. У меня приказ. Если я вам налью, она меня заставит букет невесты ловить.

– Зверь-баба, – с уважением протянул Димка. – Моя школа. Володя, ты уверен, что не хочешь сбежать? Вертолёт на крыше, паспорт в сейфе. Мексика, текила, свобода...

– Я уже был свободен, Дима, – я подошёл к окну и посмотрел на главный дом, где сейчас наряжали Ингу. – Тридцать семь лет был свободен. Скучно. Хочу, чтобы меня сковородкой пугали.

– Романтик хренов, – усмехнулся отец. – Ладно, помогайте встать. Негоже невесту ждать. Поехали жениться.

45 глава

Инга

Церемония проходила на заднем дворе усадьбы. Алина всё-таки добилась своего: арка утопала в тех самых пионах цвета «утренний туман», который она искала по всему городу.

Я украдкой выглянула в окно перед выходом. Гости уже заняли места. Это было забавное зрелище: деловая элита в костюмах от кутюрье сидела вперемешку с моими родственниками в их лучших, по-провинциальному элегантных платьях. Оркестр тихо играл что-то классическое, создавая атмосферу сказки.

Владимир уже стоял у алтаря. Даже отсюда я видела, как напряжена его спина. Казалось, он впервые в жизни растерял свою знаменитую невозмутимость. Человек, заключающий сделки на сотни миллионов, сейчас, глядя на пустую дорожку, волновался как мальчишка. Я заметила, как Михаил, стоявший позади, что-то шепнул ему – наверняка подбодрил в своей манере, – и Громов буркнул что-то в ответ, нервно поправляя манжеты.

И тут музыка сменилась. Заиграл марш Мендельсона. Все встали.

В начале дорожки появилась маленькая Маша – дочка Алины и Димы. В пышном белом платье она была похожа на зефирку. С непередаваемо важным видом она разбрасывала лепестки роз из корзинки. Правда, периодически этот маленький ангел останавливался, подбирал лепесток обратно и задумчиво клал в рот, проверяя на вкус.

– Маша, не ешь реквизит! – услышала я громкий шепот Алины из первого ряда. Зал тихо хихикнул, и это немного сняло моё напряжение.

А потом настал мой черёд.

Я шла под руку с отцом. Папа наотрез отказался от коляски. Он шёл сам, опираясь на трость. Я чувствовала, как дрожит его рука, но шёл он медленно, тяжело и с такой гордостью, словно вёл под венец королеву Англии. Я поправила платье с завышенной талией, оно скрывало мой едва округлившийся животик, и подняла глаза.

Владимир перестал дышать. Я видела это. Весь мир для него сузился до одной точки – до меня.

Отец подвёл меня к алтарю. Он сурово посмотрел на Владимира, словно тот был не олигархом, а соседским мальчишкой, разбившим окно, и вложил мою ладонь в его руку. – Без возврата и обмена, – громко сказал папа, чтобы слышали все.

– Гарантийный талон у меня. Обидишь – срок гарантии кончится досрочно.

– Принято, – серьёзно кивнул Владимир, и я почувствовала, что его ладонь действительно влажная от волнения.

Регистратор, женщина с невероятно пышной причёской, начала стандартную речь про «корабли любви, бороздящие просторы вселенной». Я пыталась слушать, честно, но едва сдерживала смех. Маша, закончив с лепестками, решила, что лучшее место для отдыха – это шлейф моего платья. Она уселась прямо на ткань и беззастенчиво начала ковырять в носу.

Я видела, как дёргается уголок губ Владимира.

– Владимир, – торжественно обратилась регистратор. – Согласны ли вы...

– Согласен, – перебил он, не дожидаясь конца фразы.

– Но я ещё не дочитала про горе и радость! – возмутилась женщина.

– Я согласен на всё, – твердо отрезал Громов, сжимая мою руку. – На горе, на радость, на токсикоз, на ремонт и на Алину в качестве лучшей подруги. Просто дайте нам кольца.

Димка тут же подскочил с подушечкой. Владимир взял тонкое золотое кольцо и надел мне на палец.

– Инга Петровна, – сказал он тихо, глядя мне прямо в душу своими серыми глазами. – Ты единственный актив, который я никогда не продам. Я люблю тебя.

У меня перехватило дыхание. Я взяла его кольцо. Оно шло туго, пришлось приложить усилие, чтобы оно село на палец.

– Владимир Иванович, – улыбнулась я сквозь подступившие слезы. – Вы единственный босс, которому я позволяю собой командовать. Иногда. Я люблю тебя.

– Объявляю вас мужем и женой! – выдохнула регистратор с облегчением.

– Горько! – гаркнул Михаил так, что я вздрогнула, а с ближайшей ёлки, кажется, упала шишка.

Вечер был в разгаре. Димка уже успел станцевать лезгинку с моей тётушкой из Саратова – это было зрелище не для слабонервных. Маша, утомленная обязанностями цветочницы, уснула на диване в обнимку с моим букетом.

Мы с Владимиром сидели за главным столом, немного в стороне от шума. Он держал руку на моем животе, поглаживая его большим пальцем.

– Устала? – спросил он заботливо, заметив, как я прикрыла глаза.

– Немного. Но это приятная усталость, – честно ответила я. – Ты видел, как папа танцевал с мамой Димки? Я думала, он тростью кого-нибудь покалечит, а он выписывал такие па!

К столу подошёл Михаил. Вид у нашего начальника охраны был слегка потрепанный, галстук сбился набок, но лицо оставалось серьезным.

– Владимир Иванович, доклад по безопасности. Периметр чист. Журналистов отогнали. Но есть проблема.

– Какая? – тут же напрягся Громов, включая «режим босса».

– Торт. Маша проснулась пять минут назад и откусила голову фигурке жениха. Теперь вы на торте безголовый.

Я не выдержала и прыснула в кулак. Владимир посмотрел на Михаила, потом на меня и рассмеялся – легко и свободно, так, как смеются только по-настоящему счастливые люди.

– Ничего, Миша. Голова мне сегодня не нужна. Сегодня я живу сердцем.

Он встал и подал мне руку.

– Пойдём? У нас первый танец.

– А как же безголовый жених? – хихикнула я.

– А мы съедим его первым, чтобы не позориться.

Мы вышли в центр зала под медленную музыку. Владимир обнял меня – свою жену, свою бывшую подчиненную, свою главную тайную страсть, ставшую явным счастьем. Я положила голову ему на плечо.

– Знаешь, – шепнула я ему на ухо. – Кажется, наш сын только что пнул меня. Ему нравится музыка.

– Сын? – Владимир улыбнулся, прижимая меня крепче. – А если там дочь?

– Тогда она танцует.

И в этот момент, кружась в танце под аплодисменты гостей, я чувствовала, как Владимир Громов, человек из стали и бетона, тает в моих руках. И я точно знала: он самый богатый человек на земле. И курс валют тут совершенно ни при чем.

46 глава

Инга

На террасе загородного дома Громовых пахло жареным мясом, свежестью и счастьем.

Здесь кипела битва. Битва полов, битва амбиций и, конечно же, битва за степень прожарки стейков.

– Володя, я тебя умоляю, не убей эту корову во второй раз! – голос Алины перекрывал шипение гриля. Она стояла, уперев руки в бока, и напоминала модного генерала на поле боя. – Если стейки будут сухими, я напишу жалобу!

– Не мешай мастеру, женщина, – лениво отозвался Димка, муж Алины. Он сидел в плетёном кресле с бокалом лимонада, вытянув длинные ноги, и наслаждался редким моментом покоя, пока его жена воспитывала кого-то другого. – Володя знает, что делает. У них, у олигархов, чуть что не так – сразу санкции.

Владимир, стоя у гриля в фартуке «The Boss» (подарок моего отца), лишь снисходительно усмехнулся.

– Дима прав. Алина, я управляю холдингом. Неужели ты думаешь, что я не справлюсь с мясом?

– С холдингом проще, там у тебя юристы есть, – фыркнула Алина, но переключилась на свою дочку. – Маша! Не лезь к дедушке в колеса!

Очаровательная Маша, точная копия Алины, только в розовом сарафане и с двумя смешными хвостиками, пыталась прикрутить к инвалидному креслу моего отца какой-то бант.

– Оставь ребёнка, – прокряхтел папа. Он выглядел бодрым, а в глазах плясали чёртики. – Мы тюнинг наводим. Машунь, тащи ещё тот, зеленый! Будет у деда гоночный болид.

Я рассмеялась, поглаживая свой заметно округлившийся живот. Четвёртый месяц плавно перетекал в пятый, и я с наслаждением наблюдала за этим хаосом.

– Петрович, ты смотри, она тебя сейчас раскрутит на куклу, – предупредил Михаил. Начальник охраны сидел на перилах без пиджака, в джинсах, и выглядел непривычно мирно.

– Уже раскрутила, – вздохнул Димка. – Вон, видите пони на лужайке? Игрушечный, слава богу. Это дядя Миша подарил, слабак.

– Она так смотрела... – оправдывался Михаил, разводя руками. – «Дядя Миша, ну пожалуйста...» У меня нет иммунитета против этого взгляда.

– Вот! – Алина подняла палец вверх. – Слушайте и запоминайте, мужчины. Девочки правят миром. Инга, ты ведь тоже за девочку?

– Мне всё равно, – улыбнулась я. – Главное, чтобы здоровый.

Владимир наконец водрузил блюдо с мясом на стол.

– Мне тоже. Но... «Наследник империи» звучит солидно. «Громов и сын». Я, Петр Ильич, Дима и Михаил поставили на парня. Мужской клуб.

– А я и Маша – за девочку! – заявила Алина. – Маша, ты кого хочешь?

– Подлузку! – радостно прокричала Маша, запихивая в рот клубнику.

– Вот видите? Глас народа! – Алина потерла руки. – Тащите торт! Если там розовое – с вас, Владимир Иванович, спа-выходные. А с тебя, Димка – месяц моешь посуду.

– Эй! – возмутился Димка. – Я-то тут при чем? Я жертва обстоятельств!

– Ты соучастник мужского заговора. Михаил, неси торт!

Михаил принес огромную белую коробку. Наступила тишина. Даже Маша перестала жевать и подошла к столу, встав на цыпочки.

Торт был белоснежным, с большим знаком вопроса.

– Режьте! – скомандовал папа. – У меня давление скачет от любопытства! Прощай, рыбалка, или здравствуй, спиннинг?

Мы с Владимиром взялись за нож вместе.

– Готова?

– Давай.

Нож вошёл в бисквит. Все затаили дыхание. Димка привстал. Алина включила камеру. Маша замерла с открытым ртом.

Мы потянули первый кусок.

Внутри был ярко-розовый крем.

– А-А-А-А! – визг Алины и Маши слился в один ультразвуковой удар. – Девочка! Ура! Подружка!

– Посуда... – простонал Димка, роняя голову на руки.

– Девочка... – выдохнул Владимир. Он застыл с ножом, глядя на розовый бисквит так, словно это был пришелец.

– Ну вот, – крякнул отец, но улыбка у него была до ушей. – Прощай, рыбалка. Миша, отменяй боксёрскую грушу.

– Уже, – Михаил почесал затылок.

– Дим, а где ты пони покупал?

Владимир медленно повернулся ко мне. В его глазах был шок пополам с восторгом.

– Инга... я пропал.

– Почему? – улыбнулась я.

Он кивнул на Машу, которая уже дёргала Михаила за рукав, выпрашивая вторую порцию торта, и грозный начальник охраны покорно накладывал ей самый большой кусок.

– Видишь это? – прошептал Громов с ужасом. – Это мо будущее. Я буду таким же. Она скажет «папочка», и я отдам ей всё. Компанию, дом, душу. Я буду самым безвольным отцом в мире!

– Готовь кошелёк! – хохотал Димка, хлопая Владимира по плечу– Добро пожаловать в клуб «Папа, купи»! Дробовик уже присмотрел?

– Миша! – гаркнул Владимир. – Заказывай периметр с лазерами! Никаких женихов до сорока лет!

Терраса взорвалась хохотом. Я прижалась к плечу своего «безвольного» олигарха и поняла: мы будем очень счастливы.