Текст книги "Время зверей (СИ)"

Автор книги: Евгений Щепетнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Я уселся на койку – их тут было две, оглянувшись по сторонам нашел матрас, свернутый в круглую улитку (оба матраса лежали на соседней кровати). Расстелил матрас поверх металлической сетки, лег, облегченно вздохнув и закинув руки за голову. Спать буду. Отдыхать. У меня был тяжелый день. Утро вечера мудренее. Солдат спит тогда, когда есть возможность, и ест – если дадут. Есть я не хочу, а вот спать…просто с ног валюсь.

Глава 2

Один человек сказал священнику Сюнгаку:

– Традиции Секты Лотосовой Сутры плохи тем, что в ней принято запугивать людей.

– Именно благодаря запугиванию, – ответил Сюнгаку, – это и есть Секта Лотосовой Сутры. Если бы ее традиции были другими, это была бы уже какая-то другая секта.

Вот пример глубокомысленного суждения.

«Хагакуре» Книга самурая.

– Упорство ни к чему не приведет! Мы знаем о вас все! Вы убийца! У вас руки по локоть в крови! Вы запугали весь город, собираете мзду со всех предпринимателей!

– Мне. Нужен. Адвокат. Без адвоката я не буду с вами разговаривать!

– Будешь! Будешь разговаривать! Когда окажешься в пресс-хате! Все расскажешь, как миленький! Где Сазонов?! Где твой диспетчер? Какие заказы и когда он тебе давал?

– Осел! Если вы знаете обо мне все, зачем тогда я буду вам рассказывать то, что вы и так знаете?

– Поумничай еще, козел! Оборотень! Ты думаешь, что пойдешь на зону с ментами? В Нижний Тагил? Нет! Ты пойдешь на зону общую! И вообще – скоро тебя переведут в общую камеру! С остальными зеками!

– Крови захотели, мрази? Ну-ну… Что же…я готов к крови! И к смерти. А вы?

– Самурай, да? Ты не самурай! Ты говно на лопате! Ты грязь! Я сейчас сотру ухмылочку с твоей поганой рожи!

– Если ты меня ударишь, то сильно пожалеешь, обещаю. Кстати – в ГУВД зафиксировали, что у меня не было никаких побоев.

– Ссышь?! Где твоя самурайская гордость? Куда улетучилась? Говори – где Сазонов, тварь! Мразь поганая! Ублюдок!

– Василий! Аккуратнее! Зачем так грубо с человеком? Надо ему объяснить, и он сам все расскажет! Не надо так с людьми, мягче, мягче! Парень, ну что ты его бесишь? Да расскажи нам – где Сазонов, что вы с ними делали – и все! И пойдешь в свою камеру! Нам ты-то по большому счету и не нужен! Это все Сазонов организовал! Это он тебя заставлял, ведь правда же? Заставлял! Он убийца со стажем! Еще при Берии убивал людей! Сдай его, и все закончится!

– Я ему щас бля объясню! Я ему щас глаз на жопу натяну! Самурай херов! Говори! Говори, где Сазонов! У вас должна быть с ним связь! Ну, сука! Чего молчишь?!

Я смотрел на беснующегося передо мной скота, на «доброго» следователя, и мне откровенно смешно. Ну кому, кому вы втираете? Я мееент, понимаете?! МЕНТ! А вы мне эти дешевые разводки! Щас я должен потянуться к доброму следователю, пустить слезу, потребовать, чтобы злой вышел и тогда я все расскажу! Млять, парни, вы и правда такие тупые?! Вы действительно думаете, что я так поступлю?!

О господи…правильно Сазонов говорил – развалили нахрен Контору! Профессионалы ушли, остались вот такие…выбивальщики. Впрочем – они были во все времена…куда же без костоломов? Как было сказано в фильме «Рожденная революцией»? Там старый следователь, работавший в царское время, рассказывал, как работали в его время. Мол, приводят подозреваемого, и двое полицейских начинают его бить, требуя рассказать все, что знает. И он сдает и себя, и подельников, и вообще всех на свете. Один из героев, молодых рабочих, восхитился таким эффективным способом дознания, а другой герой, типа старый рабочий-коммунист, честный и порядочный, сказал грозно, что это не наш метод. Не коммунистический! Ха! Ха! Ха!

Со времен царской охранки методы дознания ничуть не изменились, только стали изощреннее – в свете последних достижений технической мысли. Ну например – царские сатрапы точно не знали, что такое «слоник». Это когда подозреваемому на голову надевают противогаз, а потом время от времени перекрывают доступ воздуха. Очень, я скажу, неприятное действо!

Сразу скажу – я таким не занимался. Поддых наглецу врезать, или в морду – это да, только не ради пыток, а для того, чтобы поставить зарвавшегося гопника на место. Святое дело отмудохать гопника – бог семь грехов простит! Но чтобы пытать ради добычи сведений…нет, это не по мне. Но я видел противогазы в шкафах розыскников. И точно знал, что они пытают, чтобы расколоть заведомо виновного подозреваемого.

И вот я сейчас – точно заведомо виновный. Только вот откуда они все знают?! КТО сдал?! И если они знали с самого начала – почему не остановили?

Вообще-то я уже знал, что Сазонов связан со спецслужбами. Вернее – с людьми, которые там работают (а это не однои то же). Я ведь не дурак, не пешка, которую так запросто передвигают по доске. Слушаю, смотрю, анализирую, сопоставляю. Я же был ментом, и очень неплохим ментом! Сыщик из меня вполне себе недурной. Само собой, Сазонову никогда не задавал этот вопрос: «Скажите, а не работаете ли вы на спецслужбы?!» Зачем спрашивать то, на что заведомо не получишь ответа? Скажет «табу» – и все тут.

И кто же сдал Сазонова, и соответственно – меня? Вывод – те, кто отдавал приказы на устранение объектов. Зачем они решили нас устранить? Затем, что мы слишком много знаем. Вернее, так – я ни черта ничего не знаю, кроме того, как найти Сазонова (предположительно). А вот он в самом деле знает – с кем связан в руководстве Конторы, и кто ему отдавал приказы. И что это значит? Значит, что мы с Сазоновым стали разменными фигурами в какой-то внутриструктурной борьбе. Кому-то нужно получить компромат неких людей в высшем руководстве Конторы, а для того – нас нужно взять и выжать из нас информацию.

Стоп! А тогда почему меня хотели убить?! Почему просто не пригласили в Серый Дом, и не заластали прямо на месте! Ведь это глупо! Зачем убивать носителя информации?!

Так. Что-то я запутался. И этот придурок еще орет, машет граблями перед лицом, мешает сосредоточиться. Итак: эти идиоты хотя получить информацию. Но другие идиоты хотели меня убить. Противоречие! Хмм…а если у них изменились планы? Например – вначале хотели меня убить, потом передумали – раз уж я попал в их руки – и вначале собирался «выпотрошить» по-полной. Может такое быть? Может!

А вот еще вариант – имеются две группы в одном ведомстве. Одна группа имеет четкий приказ убрать и меня, и Сазонова, другая – хочет нас захватить и допросить. Может такое быть? Может!

И тогда какой вывод? А никакого! Хотя нет – вывод есть: если имеет место быть второй вариант, то меня постараются зачистить любой ценой, пока эти идиоты меня не «выпотрошили». Каким образом? Да мало ли каким образом – от яда в еде, до помещения в общую камеру, где меня и прирежут. Замечательная перспектива…просто сердце радуется! Если уж погибать, так с музыкой! С мечом в руках, как и положено самураю!

И тут мне прилетело. Как раз вовремя – прямо в «пятак». Не очень сильно, ладошкой, и так, чтобы нос не сломать (Я же без повреждений! Записано!), но вполне ощутимо. Даже в голове зазвенело.

Я сидел на привинченном к полу табурете в допросной комнате, запертой снаружи. В комнате – стол, тоже приделанный к полу, и два стула – для допрашивающих. На окне – решетки в палец толщиной. Дверь – стальная, снаружи еще несколько решеток, перегораживающих коридор. И посты охраны на выходе. Шансов можно сказать никаких – выход только с сопровождающими. На руках у меня наручники – ну так, на всякий случай, я же все-таки Самурай, а не бомж какой-нибудь. Надо меня бояться! Нет, не бояться, чего я сделаю против всей охраны СИЗО – опасаться. А известно, что со связанными руками человек совсем не опасен. Кому известно? Да дуракам всяким! Вот таким, например, как тот, что врезал мне пощечину.

Если пропустить наручники через ножку стула, то вполне можно на этом самом стуле сидеть, а вот ударить «собеседника» ну никак не получится. И потому можно спокойно хлестать по физиономии злодея, не боясь, что прилетит ответка. Ну они так считали!

Нет, я не стал рвать цепочку браслетов. Зачем удивлять фокусами? Я просто встал над стулом, взялся за него обеими руками, уперся, как штангист в становой тяге, и оторвал железные ножки от бетонного пола. Потом сбросил табурет на пол, шагнул вперед и выбросил правую ногу вперед, целясь моему обидчику прямо в живот. Хотел в пах ударить, но передумал – эдак кастратом может сделаться, а еще – помереть от болевого шока. Очень уж нежный это орган, наши «бубенчики»! А так – в солнечное сплетение, нокаутирующий удар. Я же не наповал бил, я с пониманием! Вдруг они все-таки хорошие парни, пусть даже и глуповатые. Вдруг их используют втемную? Зачем убивать хороших парней, нарушая баланс между плохими и хорошими? Я же о них ничего не знаю.

Второй бросился к двери, но не успел – я подбил его ноги ударом под колени, а когда он свалился на спину – выключил легким пинком в скулу.

Уложив обоих, пошарил у них по карманам, нашел ключи от наручников, освободил руки. Растер их как следует (мерзкое ощущение, когда у тебя на руках стальные браслеты!), и принялся рассматривать то, что извлек из карманов кроме этих самых парней. Два удостоверения – майор ФСБ Сергачев и майор ФСБ Кукин. Кукин – это тот, который мне врезал и теперь лежит в отключке. Впрочем – они оба лежат в отключке.

Бумажники, в которых совсем негусто денег. Расчески, носовые платки (неужели тоже проверяют на смотре, как и у ментов?), авторучки, блокнотики. Ну и все. Ничего больше!

Сел, задумался – что делать? Уйти, само собой, мне не дадут. Пристрелят. Я просто-напросто не смогу пройти сквозь многочисленные стальные двери и решетки. Ну не руками же мне их рвать, как эпическому герою типа Илья Муромец! Хотя и тот у князя сидел в темнице, выбраться не мог. А уж я-то…мне далеко до: «Повел рукой налево – переулочек! Направо – улица!». Это он так врагов мочил.

Подумал, подумал…и еще раз просмотрел удостоверения. И едва не ахнул – вот же дурак! Внимательнее надо читать! Один типчик – местный. А второй-то московский! Второй – приезжий! И это Сергачев. Тот что мне врезал – местный.

И что с ним делать? Привязать к стулу и слегка помучить? Надеясь, что он не выдержит пыток и сдаст всю информацию. Только вот незадача – не фашист я, чтобы мучить и пытать.

Встал, подошел к Сергачеву, подхватил под руки и посадил, привалив к стене. Потом положил ладони ему на голову и замер, сосредотачиваясь, пытаясь настроиться на чужое сознание. Не знаю, получится ли у меня – после того раза, когда увидел жизнь моего врага – я больше такого не повторял. А вот теперь придется. Если я хочу жить. А ведь я хочу жить!

Минуты три стоял, и ничего, совсем ничего не происходило. И только когда я уже отчаялся и яростно выругался, кляня свою неудачливую судьбу – все-таки увидел. И услышал.

Длинная комната, отделанная светлыми деревянными панелями. Длинный стол – под стать комнате. Портреты за спиной человека, сидящего за столом, который буквой «Т» примыкает к другому, длинному столу. Человек за столом ничем не примечателен – увидишь раз, и не запомнишь. Лет за сорок, скорее под пятьдесят. Лицо невыразительное, скучное. Костюм серый, галстук серый. Серый человек!

Он смотрит на меня, и в его бесцветных глаза не выражается ничего – ни раздражения, ни злости, только бесконечная властность и уверенность в том, что все его приказы будут исполнены в срок и без ошибок. В противном случае он с таким же скучным выражением лица сделает такое, о чем собеседник вскорости пожалеет.

Я – это тот, кого сейчас держу ладонями за голову. Я раздваиваюсь – одновременно я и там, в кабинете перед грозным начальником, и тут – в допросной, перед бесчувственным противником. Могу думать, могу понимать, но…быть в двух ипостасях. Непривычное ощущение, странное ощущение.

– Ваша задача – захватить исполнителя, через него выйти на Сазонова и его или захватить, или убедить выступить свидетелем с нашей стороны. А лучше и то, и другое сразу. Для этого вам предоставлены широкие полномочия – соответствующее письмо в региональное управление уже отослали. Учтите, что задача очень важна, и ее результат окажет влияние на вашу карьеру.

Мужчина с бесцветными глазами внимательно посмотрел на собеседника, понял ли тот? «Я-он» понял.

– Да, товарищ генерал! Я понимаю!

– Хорошо, что понимаешь – перейдя на «ты», начальник как бы снижал градус напряженности, таким образом показывая собеседнику, что вообще-то он ему благоволит и на него возлагает надежды.

– Итак, повторюсь – генерал постучал пальцами левой руки по столешнице полированного дерева – нам нужно очистить ряды от старой, закосневшей в своих заблуждениях группировки. Нарушая закон, они создали преступное сообщество, которое занималось ликвидацией с их точки зрения «неправедных» граждан государства. Без суда, без следствия – одним волевым решением, используя в качестве исполнителей откровенных преступников, бандитов, уголовников! Вроде бывшего сотрудника милиции Каргина. И бывшего сотрудника НКВД Сазонова, законсервированного агента, находившегося под легендой. Твоя задача – взять обоих, живыми и здоровыми! И способными дать признательные показания! И не допустить их зачистки со стороны наших противников! Вопросы есть?

– Товарищ генерал…так если вся имеющаяся информация в наличии, зачем нам Сазонов и этот…Каргин? Я так понимаю, что в рядах наших соперников, оборотней, есть какой-то наш агент, и этот агент слил информацию о преступниках. Так вот и нужно воспользоваться!

– Ты что, самый умный? – генерал посмотрел на «меня-его» пустым взглядом, но я готов поклясться, что в глазах его мелькнул ехидный смешок – Без тебя бы не догадался? Во-первых, с Сазоновым и Каргиным это было бы весомее. Они ведь исполнители. Во-вторых…нет у нас там никакого осведомителя. Уже нет…

Генерал замолчал, отвел взгляд от «меня-его», уставился в пространство:

– Не успели мы. Зачистили его. Вычислили. Исчез, и скорее всего никогда не найдется. И теперь пошла полная зачистка. Операция «Возмездие», как они ее назвали – прекратила существование. И теперь должны исчезнуть и ее участники. Повторюсь – ты не должен дать им исчезнуть! Они нам нужны! Задача ясна?

– Ясна, товарищ генерал. Спецсредства применять? Сыворотку правды?

– Я же сказал – любые средства! Лю-бы-е! Главное зафиксировать показания, и лучше с видеокамерой. Получишь со склада. Все! Вперед! Жду с результатом!

Я отпустил картинку и она медленно ушла в туман. Голова болела, виски ломило. В первый раз, с тем негодяем, которого я сжег в фургоне – такого не было. Голова не болела, все было в порядке. Так почему теперь так получилось?

Впрочем – и тут есть объяснение. Там я увидел просто череду картинок бандитского прошлого этого подонка. Здесь – целенаправленно искал то, что мне нужно, копаясь в мозгах этого человека. Как я это делал? Да откуда я знаю! Просто – хотел найти, и нашел! Хотя…если вспомнить – я искал информацию по фамилиям, как в каталоге. Каргин, Сазонов. Поймал картинку и вытащил наружу! Вот как это выглядело.

Утрирую, конечно – все не так просто, наверное. Но как можно дать объяснение тому, чего не понимаешь? Знаю только – надо коснуться тела человека, к которому хочу залезть в мозг, и…все! Больше ничего не знаю. Просто коснулся, захотел – и увидел. Или не увидел.

Ладно. Дело сделано – и что теперь делать дальше? Ну вот передо мной валяются два представителя второй группировки, которые хотят меня оставить в живых, как ценного свидетеля – до тех пор, пока не выжмут, как половую тряпку.

Кстати, даже забавно – все это похоже на спор двух банд. Ну вот встретились возле жертвы две банды – одни кричат, что должны меня убить, вторые – вначале ограбить, и убить. Чем они отличаются? Да практически ничем! Конечный результат все тот же!

Встаю, цепляю наручники на запястье одного типа, тащу его к столу, протаскиваю руку через ножку, крепко приделанную к полу (проверил!). Подтаскиваю второго, и тоже надеваю ему наручники. Потом беру стул, отсаживаюсь подальше – во избежание возникновения ложных надежд на победу в поединке и прочих безобразий, сижу, жду. Приложил я их крепко, но уже когда тащил – они начинали шевелиться и постанывать, так что ждать пришлось недолго.

Минут через пять поднял голову местный гражданин начальник, и мутными глазами стал обозреватьокрестности вокруг себя, явно не соображая, где находится. Второй типус очнулся через минуту после первого, но пришел в себя гораздо быстрее, даже на удивление быстро. Боксерское прошлое? Умение вставать после нокдауна? Может и так. Но мне до этого никакого дела нет. Не до того! Я так глубоко в заднице, что свет в этом «тоннеле» совершенно не виден. Не вижу я никакого света, сплошная чернота. А если я не вижу света – буду пробиваться на ощупь. Как тварь из фильма «Чужой» – мне надо вылезть в самый интересный, и неподходящий для окружающих момент.

Что я сейчас имею, какие у меня активы, козыри? Два козыря, стонущие на полу у стола? Не козыри это. Спишут их на-раз, и меня из СИЗО не выпустят. Вариант с заложниками не прокатит. Террористов всегда убивают – не сейчас, так потом. Надо как-то хитрить, договариваться!

Кстати, а зря я не просканировал местного человечка…ошибка! Действую по шаблону, а надо бы уже привыкнуть к новым реалиям. Надо использовать все средства, которые мне доступны.

– Очнулись?

Я постарался, чтобы мой голос слышался как можно более жизнерадостным. Будто нет для меня большего счастья, чем разговаривать с этими двумя уродами.

– У тебя нет шансов выйти отсюда! – проскрипел «плохой следователь» – освободи нас сию же секунду, и мы забудем об этом прискорбном случае! Обещаю!

– Что ты обещаешь, придурок? – так же жизнерадостно бросил я – Что выпотрошишь меня, а потом и грохнешь при попытке к бегству? Решили сделать меня разменной фигурой в ваших ведомственных играх?

Чую – москвич напрягся! А местный лох только хлопает глазами, явно ничего не понимая в происходящем.

– Возмездие, да? – продолжил я давить москвича – агента вашего пришибли, и вам теперь нужны мы? А твой соратник, Кукин, он знает, зачем ты тут конкретно? Вот что-то я сомневаюсь! Кукин, ты знаешь, зачем в нашем городе оказался этот столичный хлюст? Вижу – нет. Так вот я тебе сейчас все расскажу! И про «Возмездие», и про то, кто такой я, и кто такой Сазонов. И о том, как ты тоже оказался пешкой в этой игре!

– Не надо! – Сергачев смотрел на меня мрачно, в упор, будто целился из пистолета – Что ты хочешь?

– Я что хочу?! – искренне удивился я – А догадайся! Черт возьми, вы сломали мою жизнь, какую-никакую, а жизнь! Вы загнали меня в зиндан, хотите уничтожить, или посадить – и ты спрашиваешь, что Я хочу? Сергачев, ты идиот, что ли? Ты что, действительно думаешь, что я напал на десяток человек с автоматами, подставив свою подругу? Ты вообще понимаешь, что твоя жизнь сейчас висит на волоске? Что мне нечего терять? Что меня все равно убьют – в камере, или на воле, но на воле у меня больше шансов уйти. А потому – мне надо отсюда сваливать, и как можно быстрее! И сейчас я думаю – то ли вас завалить, и потом попробовать уйти, дождавшись охранника, вооружившись его пистолетом, то ли…а никакого другого «то ли» я не вижу! Нет у меня другого выхода!

– Есть! – голос Сергачева стал густым, сильным, из него исчезли следы нокаута – Ты сдаешься, сотрудничаешь с нами, а я обещаю тебе жизнь! И даже государственную защиту! Мы сделаем тебе новые документы, новую жизнь, даже денег дадим – из твоих же денег! Не мы убивали твою подругу, не мы зачистили твой офис! Это была группа из нашего ведомства – им дали приказ! Наша…моя задача – получить у тебя показания! И от Сазонова тоже! И вычистить нашу контору от преступников! Да, ты убивал, считая, что делаешь хорошее дело. Я все знаю. Но тебя использовали втемную, ты не мог знать, что это преступники! И Сазонова использовали втемную! Мы пытались с ним поговорить, но он уложил группу захвата и ушел.

– Насмерть? – быстро поинтересовался я.

– Нет. Вырубил… – неохотно ответил Сергачев – Ну так вот: сдаешься. Рассказываешь все, что знаешь, связываешься с Сазоновым, устраиваешь нам встречу. И мы расстаемся практически друзьями – если не обманешь, конечно.

Я сделал вид что думаю. Нет – ну по законам жанра ведь должен человек подумать, прежде чем повестись на посулы спецслужбы! Поверить, что она не такая бессовестная, какая есть на самом деле! Распустить слюни, сопли, прийти в объятия доброго следака! Я же простой наивный киллер, ну как не поверить добрым людям!

– У меня будут условия – начал я медленно, едва не начав загибать пальцы для пущего эффекта – Вы не надеваете мне наручники и не устраиваете тут дебильных шоу со злым и добрым следаком. Вы обеспечиваете мне госзащиту и позволяете перевести деньги на счет моей новой личности. Вы позволяете мне похоронить мою подругу и моих друзей. И вы обеспечиваете мне защиту от ваших противников. Очень уж не хочется оказаться на асфальте с дыркой в башке. Так-то я всегда готов умереть, но не так глупо, как это могло бы быть. (И про себя добавил: и отомстить за Надю и за моих друзей!)

– А вы что нам дадите за вашу безопасность? – глаза Сергачева заблестели как у лиса, который увидел ничего не подозревающую мышку – дадите нам информацию о том, как вы убивали людей? Сдадите нам Сазонова?

– Само собой! – максимально искренне пообещал я – Все, все расскажу! Но вы должны мне обещать, что выполните все то, что я поставил условием!

– Конечно, обещаю! – Сергачев просто сочился искренностью – Раз вы стали с нами сотрудничать – какие проблемы?! Все будет! Это же Контора! Раз она пообещала, значит сделает!

Я перехватил быстрый взгляд соратника Сергачева, брошенный на своего московского напарника, и внутренне усмехнулся – видать даже того затошнило. Контора, видишь ли – гарантирует! «Контора пишет!» – как сказал один литературный персонаж. А выполнять свои обещания никогда не торопится. Если сказать проще – плевать им на все данные обещания. Главное – целесообразность.

Итак, чего я добился? Узнал, в руках какой группировки нахожусь. И это обнадеживает – те, другие, они бы и разговаривать со мной не стали. Вывезли бы, и грохнули – мол, попытался бежать. Ну…во всяком случае попытались бы грохнуть. Убить меня не так-то просто.

– Хорошо. Я согласен (кидаю ключи от наручников). И пожрать что-нибудь дайте – я со вчерашнего утра ничего не ел.

– Конечно, конечно! Вас разве не покормили? Безобразие! Это в самом деле безобразие! – едва не воркует Сергачев, предвкушая победу.

Нет – а почему бы и не считать победой? Я дал согласие на сотрудничество, все развивается так, как он задумал, по плану, так почему не порадоваться удаче?

Растирают руки, взяли со стола удостоверения, бумажники. Косятся на меня, а местный майор с нескрываемым удивлением смотрит на то место, где был привинчен табурет. Болты, завернутые в пол остались на месте, только их шляпки проскочили через растянувшиеся отверстия в ножках. Забавно выглядит, да. Сам не ожидал, что смогу. А если бы не смог? А если бы не смог – порвал бы цепь наручников. Первый раз, что ли? Испытано. Мутант я, чего уж там…

– Мда… – Сергачев поднимает табурет, осматривает ножки, вытянувшиеся четырьмя соплями – Говорили мне, что ты типа монстр какой-то, да я не поверил. Нет, ну так-то верил, что крутой парень, но чтобы до такой степени! Это что-то ненормальное. Тебе бы в цирке выступать, ей-ей!

– Бог с ним, с цирком – вмешался хмурый, нервно покусывающий губы «абориген» – ты лучше расскажи, в какое гавно вы меня вляпали! Это правда то, что он говорил?

– Слушай, коллега, а тебе не все равно, во что тебя вляпали? – пожал плечами Сергачев, усаживаясь на стул так, чтобы между ним и мной была спинка стула – Тебе отдали приказ – помогать мне всеми возможными средствами. Ты приказ исполняешь. А что дальше будет, с какими целями это связано – это не твое дело.

– Вы мне сказали, что этот…хмм…Каргин – наемный киллер. Что Сазонов – его Диспетчер. Что они принимали заказы на предпринимателей и чиновников. А сейчас что получается? Что это чуть ли не Белая Стрела? Народные мстители? Мне вот нахрена это безобразие?

– Если тебе не нужно это безобразие – иди в народное хозяйство! – Сергачев нахмурился, лицо его стало жестким и неприятным – ты вообще-то служишь за жалованье! Служишь, повторюсь! Тебе приказали – ты исполняешь, как и все солдаты! А свои рассуждения оставь при себе!

Молчание. Сопение. Скрип стула под грузным телом – все-таки здоровый мужик этот Сергачев, крепкий. Сколько ему? Лет тридцать пять? Под сорок? Или меньше? Похоже, что видал виды – вон, шрам возле левого уха, незаметный, но есть. Чечня? Вполне может быть. Или Афган? И это наверное может быть. Когда был Афган? В 89-м закончилось, последние солдаты мост перешли. Так что вполне мог зацепить и Афган – всего семь лет назад.

– Мне не нравится, когда меня работают втемную! – голос Кукина звучал почти примирительно, и даже извиняющее – Можно же было предупредить?

– Ты что, дитя наивное? – теперь Сергачев был зол и даже презрителен – Первый год работаешь в Конторе? Чего несешь-то? И вообще – зачем затеял этот разговор при подследственном? Потом обсудим – кто должен был тебя предупредить, а кто нет. Совсем нюх тут потеряли! Надо исправлять!

Вот разница между местным опером, и опером из столицы. Сразу видно – кто есть кто, и кто есть – где. Проверяющий из главка может быть и в лейтенантском звании, полковники будут перед ним на цирлах бегать, потому что – как он скажет там, наверху, так и оценят несчастного проверяемого. И нет разницы – менты это, или Контора, Система-то одна! Старая, как мир! Да, это не проверяющий, но какая разница? Посланец с Олимпа к простым труженикам. Вестник Богов.

– Итак, какие наши дела? – вмешался я, постаравшись, чтобы голос был максимально нейтральным – дальше что?

– Пока – в камеру! – Сергачев кивнул, как бы подтверждая свои слова – Я докладываю начальству, получаю подтверждение, и поехали!

– Куда поехали?

– Ну это я так…начнем дело! – хмыкнул Сергачев – Драться больше не будешь?

– Если вы не будете – пожал я плечами – я же предупредил, что отвечу. А я всегда выполняю обещания. А можно я кое-что спрошу?

– Ну…спрашивай – Сергачев покосился на Кукина, потупившего взгляд, и чуть поджал губы. Не хотелось ему разговаривать при напарнике. Но я и не собирался спрашивать ничего особенного. Так…философия. Кстати – странно и немного смешно то обстоятельство, что преступник (я) для Сергачева сейчас чуть ли не ближе, чем провинциальный зашуганный опер. Мы с Сергачевым будто бы принадлежим к одному кругу – высшему кругу, кругу посвященных в некое знание, знание, недоступное плебеям. Разве это не смешно?

– Скажи, Сергачев – начал я задумчиво – тебя все устраивает, да?

– Ясно… – майор задумчиво пожевал нижнюю губу – раз меня не устраивает, я должен убивать направо и налево? Всех, кто покажется мне злодеем? Кстати, насколько ты доверяешь своему диспетчеру? Ты уверен, что все, кого ты убил заслуживали смерти? Что тебе среди тех, кто и правда виноват не подсунули человека, который просто мешает конкурентам?

– Я проверял. Прежде чем исполнить – полный расклад и по человеку, и по его деяниям. А ты сейчас работаешь на врага. Реально – на врага!

– Каргин, ты вроде умный парень, но дурааак! Сейчас я работаю на ЗАКОН. Закон не позволяет без суда валить всех направо и налево! Если все начнут вершить правосудие – от государства не останется ничего, кроме вонючих кровавых развалин! И нам нужна твоя помощь, чтобы прекратить этот бардак!

– Бардак – он уже бардак! – зло ощерился я – Ты что, не видишь, до чего страну довели?! Грязь! Бандиты! Мразь во власти! Я чистильщик! Я ассенизатор! И ты думаешь я боюсь смерти?! Ошибаешься! Я давным-давно умер! Я труп! И меня испугать невозможно! Меня можно только убить, но это трудно! И чтобы доказать мне, что я должен тебе помочь – придется очень потрудиться!

– Но разве мы уже не договорились? – Сергачев насторожился, глаза его впились в мое лицо – Что, теперь на попятную?

– Я же сказал – всегда выполняю свое слово. Сказал – сделаю. Но как сделаю – с душой, или из-под палки, это другой вопрос. Твоя позиция понятна. Только еще спрошу – как думаешь, кто на меня покушался? Кто убил мою подругу? Кто штурмовал мой офис и убил моих друзей?

– На этот вопрос я не отвечу (Сергачев снова покосился на Кукина, задумчиво ковыряющего указательным пальцем в правой ноздре). У меня своя задача, у той группы другая.

Он быстро взглянул на меня – понял ли, и да – я все понял. Две группы – одну, предположительно, возглавляет Сергачев, другую…не знаю кто. Та группа – это «представители заказчиков». Их задача зачистить меня и всех, кто тут есть. Понятно – зачем зачистить. Чтобы не вышли на организаторов операции. Как она там называется? «Возмездие»?

Странно вообще-то. На самом деле – как будто мы обычные киллеры-наемники, и после окончания операции надо нас убрать. Не вяжется. Скоропалительно, грубо, и трудозатратно. Нет бы просто взять, и подорвать! Или пулю всадить из снайперской винтовки. Зачем так-то? Надо подумать. Пока что не то место, и не то время, чтобы думать об этом.

– Я свяжусь с Сазоновым, встречусь с ним, но вы должны мне гарантировать жизнь и защиту в том числе и для Сазонова. В противном случае он не будет давать показания. Уверен. Глупо было бы иначе, ведь правда же?

– Мне нужно переговорить с начальством – кивнул Сергачев – уверен, что если Сазонов даст показания, его освободят от ответственности, ведь он только выполнял приказы.

– А если Сазонов не захочет встречаться? Ну вот взял, и залег на дно! Мы с ним вообще-то не друзья, и он знает, что со мной случилось. Скроется, и вы его никогда не найдете. Может ведь такое быть? И что тогда со мной?

– Может и такое быть. А наши договоренности в силе! Госзащита, и все, что ты хотел.

Сергачев отвел глаза, и я про себя усмехнулся – врет ведь. Не нужен им киллер. Им Сазонов нужен. А я так…винтовка. Пуля. Расходный материал.

– В камеру хочу. И пусть еды принесут. Устал я!

Я демонстративно отвернулся к стене, закрыл глаза, как бы показывая – насколько мне осточертел разговор. Сергачев попытался еще что-то сказать, но я молчал, тогда с досадой сплюнув, он махнул рукой и пошел к двери. Долго стучал, вызывая охранников, наконец появился помятый, какой-то даже заспанный тип в зеленой армейской форме, и меня повели по коридору. Руки снова заковали в наручники, только теперь наручники были сзади, за спиной, а не спереди. На ошибках учимся, да, товарищ майор?

Обед мне принесли минут через двадцать – пшенная каша, политая подливкой, котлета непонятного происхождения, гороховый суп – даже довольно-таки густой. Два куска хлеба и эмалированную кружку с теплым, пахнущим веником чаем. Я все съел, и едва удержался, чтобы вытереть кусочком хлеба испачканную подливой тарелку. Еда была невкусной, убогой, но я так проголодался что сейчас с наслаждением ел бы даже один сухой хлеб. Это как заправить машину, захлебывающуюся, кашляющую от недостатка бензина. Слишком много событий, слишком много переживаний, а еще – стрессовые физические нагрузки. Порвать стальные ножки стула – это вам…не это!