Текст книги "Группа Авансюр (СИ)"

Автор книги: Евгений Румянцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 27

Гарнизон оказался еще меньше, чем мы думали, порядка сорока – сорока пяти человек. В селе же квартировалось еще под сотню солдат, для них были выстроены отдельные казармы со всеми причитающимися подсобными строениями. Оно и понятно, если всю эту ораву содержать в крепости, хозяевам будет не протолкнуться между охраняющими и шатающимися, где ни попадя, вояками. Да и сохранность складов окажется под большим вопросом. А если, не дай боги, пожар приключится… С тайным проникновением внутрь все было и хорошо, и плохо. Школяр заявил, для восхождения по скале требуется мягкая обувь типа мокасин в отсутствие скальных тапочек, но кроме него туда из отряда вряд ли кто заберется, а вот по стене, примыкающей к скалам, более интересный путь. Одна загвоздка, там как раз находится один из пунктов наблюдения, выдолбленный прямо в скале. Из его слов вытекало, что единственное место, через которое можно проникнуть – ворота. Прикинуться ветошью и вместе грузом на телеге просочиться между барбаканами. Вот как дальше пройти непосредственно на территорию замка тем же грузом, никто пока внятно предложить не мог.

– Дерьмо все ваши идеи! – выслушав Школяра, сказал Старшина и для убедительности харкнул в не ожидавшее такой подлости дерево. – Как-нибудь мы туда проберемся, хоть грузом, хоть чучелом. С гарнизоном тоже можно по-свойски разобраться, если потравить накануне смогем. С солдатами в селении что будем делать?

– Отвлечем.

– Как?? С каких таких неведомых новостей они бросят теплых казарменных шлюх и полные кружки местного бухла и строем побегут куда гляделки не смотрят? И главное, кто им отдаст приказ вместо защиты крепости нестись незнамо куда?

– Герцог и отдаст, – я равнодушно пожал плечами.

– Герцог? – удивился Монах. – Командир, позволь с тобой не согласиться. Насколько я наблюдал, мимо него ни одно зернышко с привезенного возка не упадет. Патологическая жадность в крови у сего господина больше чем у сынов Израилевых, если они тут водятся, а я их много наблюдал в нашей земной епархии. Именно поэтому даже те телеги, что ездят с товарами в Лариссу, заворачивают сначала на площадку с мытарями, а те буквально каждое яблочко записывают в досмотровую книгу.

– Значит, устроим в его землях бунт масштаба несколько большего размаха, чем видели два дня назад. Предпосылки есть, вор подслушал разговоры крестьян и узнал много интересного для нас. Сказать, что они недовольны существующим порядком взимания налогов, значит не сказать ничего. В прошлом году была засуха и урожай выдался меньше, чем в былые года. Но раньше герцог шел в таких случаях навстречу, а ныне потребовал выдать оброк сполна, только до весны отсрочку дал. Весна же в этом году сами видите какая. Расчет крестьян, что ранние овощи дадут хороший урожай и заткнут щели в финансах, не оправдался. Из-за жары он опять оказался скудным, а тут еще герцог решил напомнить о долгах.

– Бунт – это хорошо! – мечтательно произнес Гном. – Почитывал о таком в книжках, но сам не видел.

– Посмотри на ценники в магазинах, балда! – вскипела Иоланда. – Если продукты в магазинах есть, это не значит, что ты можешь их купить! Огурцы по 800 видел? А кабачки по 200? Без них, конечно можно обойтись, летом дешевле, а вот, как хлеб с картошкой до ста рублей дойдут, народ на улицы высыпет и начнется…

– «Доширак» не подорожал. – парировал Гном. – Вирмешелька, правда, похуже стала, но цена почти не изменилась, так что жить можно. А огурцы твои в сезон надо хрумкать, когда поспеют, а не зимой, когда в теплицах на их обогрев бешенные деньги тратят.

– Ты в реале питаешься этой гадостью? – недоверчиво спросила Майка.

– Представь себе. Мучаюсь, но ем, говяжий даже очень ничего. В игре, конечно, еда пославнее будет, особенно в «Еноте», только проку от нее? От циферок мамон не прибывает, доказано полугодом пребывания в «Гондване».

– Короче, задача такая. – прервал я их кулинарные прения. – Ищем по селам потенциальных бунтовщиков, разогреваем их души до состояния плавленого асфальта, заодно пощипываем местную власть. Это явно не должно понравиться герцогу, и, если я правильно считаю, он вышлет во владения карательный отряд.

– А что дальше? – заинтересовался Старшина.

– Все зависит от того, сколько солдат на нашу поимку снарядят. Будем думать – или весело бегаем от них, высунув языки, по местным холмам, либо принимаем бой и побеждаем. Третье, как говорится, не выросло.

– Помогите крестьянам, живущим на землях герцога Фессалийского спастись от голода и нищеты. Награда – 600 баллов развития, 50 баллов кармы. Принять?

Ничего себе заявочка! Модеры решили поиграть в бунт и революцию? Побузить ради благородного дела я готов завсегда. Судя по вытянутым лицам бойцов, подобное сообщение пришло всем. А значит, время залезать на броневики и, размахивая наганами, вершить святое дело, не считаясь с потерями местных жителей.

Ачиллеус со своим отрядом выехал рано, солнце еще не вышло над вершиной соседней горы. Миссия его была проста, как три лепты – крестьяне одного из сел герцогства пару дней назад едва было не затеяли бунт, узнав, что осенние недоимки не отложены на год, как ранее, а только до весеннего урожая овощей. Ну да, с весенним урожаем им не повезло, но это не повод громко роптать на свою судьбу, да еще на виду у герцога, а тем более устраивать бунт. Вот и наказали их, как положено в таких случаях. Теперь же следует окончательно проучить деревню, взяв осеннюю недоимку без всякой жалости, солдаты же разберутся с особо недовольными по-свойски.

Улыбнувшись своим мыслям, он пришпорил коня, поторопившись навстречу одинокому возку, еле ползущему навстречу. Надо будет спросить, откуда его обладатели. К удивлению, возком управляла молодая женщина, никого больше в телеге не Ачиллеус не наблюдал. Вот так удача! Давненько он не наслаждался молодым телом, все дела да заботы, а тут спелая дуреха, решившая в одиночку добраться до соседнего селения, сама идет в его руки. Сборщик налогов, он же старший отряда в отличие от недомерка из военных, командовавшего подскакав к телеге уже без спешки, перешел на шаг и с любопытством оглядел будущую жертву. Да будут благословенны боги, приготовившие ему такую награду! Девица, хоть и худовата на его взгляд, но в остальном почти безупречна. Черные, как смоль, волосы, подлиннее бы только, прическа, как у юнца, чувственные губы, а персики-то какие на груди вздымаются! Догадывается, наверно, о своей дальнейшей судьбе…

Ачиллеус прошел взглядом по дороге. Пуста на его счастье, кроме этой девки да его приближающегося отряда ни единой души. Осталось обвинить в чем-нибудь красотку, да хорошенько припугнуть, чтоб не рыпалась понапрасну. А потом… Он от предвкушения облизнул губы и строго поглядел на девку.

– Чего вылупился, дядя? – спросила та, ничуть не испугавшись нависшего над ней всадника.

Это было так неслыханно дерзко, что у Ачиллеуса на миг перехватило дыхание. «Впрочем, это к лучшему, не надо искать повод, чтоб завалить мелкую мерзавку на телегу», мелькнула мысль.

– Ты как разговариваешь с господином, рабыня! – воскликнул он и достал из голенища сапог кнут, заботливо припасенный для таких случаев.

– Господина не вижу, вижу старого облысевшего похотливого козла!

Задохнувшись от ярости, Ачиллеус щелкнул своим коронным ударом кнута. К его удивлению, визг боли, после которого следовали мольбы о прощении, не раздался, а девица оказалась невредимой на краю телеги.

– Промазал! – весело сообщила она. – Теперь моя очередь!

Последовало неуловимое движение рукой и вдруг сборщик налогов ощутил в районе груди адскую, все поглощающую боль. Он недоуменно поглядел на собственное тело и, к своему ужасу, обнаружил торчащую в нем рукоять кинжала. Руки внезапно ослабели, Ачиллеус отпустил поводья и стал заваливаться набок. Он уже не видел, как девица спрыгнула с телеги и, не мешкая, бросилась в худосочный кустарник, росший невдалеке. И вовремя, потому что бросившегося за беглянкой отряд в кустах ждал горячий прием и через несколько минут только потерявшие седоков лошади напоминали о некогда грозной, хоть и небольшой, воинской единице, наводящей одним своим появлением ужас у местного населения.

Староста деревни очередной раз с негодованием осмотрел толпу перед воротами амбара, в которые вместо подвод с данью ломились разъяренные крестьяне и снова пересчитал зачинщиков бунта, яростно размахивающих руками и вопящих о несправедливости. «Скоро наступит ваша справедливость, гонец давно прибыл в замок герцога, по всем расчетам в течении часа прибудет отряд, коль они рано утром выехали, и восстановит порядок»: неприязненно подумал он, мысленно отмечая, кого из бунтовщиков хватать первыми, а про кого на первых порах промолчать – рабочая сила деревне все-таки нужна, да и от оброка никто отказываться не собирается. Где его брать, он особо не задумывался, в крайнем случае часть жителей в рабство пойдет, зато от него отстанут. Вот не везет, прошлогодний урожай не удался и нынешней весной все засуха испортила. Теперь думай, как выпутываться из ситуации.

– Эй! Видно кого-нибудь из военных? – крикнул он дозорному, сидевшему на крыше. – А то, неровен час, скоро ворота снесут, кто их восстанавливать будет?

– Вроде небольшой отряд мелькнул на пригорке с той стороны – донеслось с крыши. – Ближе подъедут, станет видно.

– Это хорошо – обрадовался староста, вздыхая от облегчения. Если бы негодяи сломали ворота и вломились в амбар, все бы предстало гораздо хуже. Хотя в нем уже крысы жрут друг-дружку с голоду, сам факт проникновения внутрь перед мытарями выглядел бы ужасно.

Староста аж поежился, спиной вспоминая события трехлетней давности. В деревне тогда произошел пожар и часть продуктов для герцога безнадежно испортилась. Хорошо, дело обошлось штрафом и ударами тупых концов копий, хотя кто-то и предлагал выбор между мечом и веревкой. Теперь вот это на его многострадальную голову… Надо бы, когда отряд уже приблизится, гневно обрушиться на безрассудную толпу, не жалея голоса – пусть увидят, как он защищает хозяйское добро. Подумав об этом, он живо велел принести ему хмельного, чтоб голос помощнее звучал, а сам взобрался на дозорную вышку перед воротами, приготовившись начать обличать бунтовщиков, едва военные покажутся в конце их единственной улицы.

Едут! – заорали наконец с крыши и староста, отхлебнув порядочный глоток из кружки, приготовился к выступлению.

Действительно, через несколько минут в конце улицы показались конные и он принялся из всех своих сил орать на собравшуюся перед воротами толпу. Растерянные крики внизу, там тоже заметили вооруженных всадников, подтвердили его догадку. Толпа начала было разбегаться, и староста набрал побольше воздуха, чтоб с новой силой обрушиться на бунтовщиков, но что-то его остановило. У прибывшего отряда не было знаков отличий принадлежности к войску герцога! Обычно впереди ехал командир в бронзовом шлеме с перьями по последней моде, за ним мытари в серых плащах и обязательно воин с гербом герцогства, повелитель их земель любил повыпендриваться, подчеркивая свою власть. У этого же отряда первым ехал всадник, хоть и в плаще, но без головного убора и знаков различий. За ним сразу, чуть правее на вороной лошади, хромавшею на одно копыто, показался черноволосый воин, настороженно вертящий головой во все стороны, и этот тоже был без шлема. Конные же, шедшие следом, ввергли старосту в полное недоумение, ведь среди них были женщины!

Это было настолько неслыханно, что староста от неожиданности замолк и его заднее достоинство громко спустило накопившийся в чреве воздух. Тем временем отряд в полном составе подошел к площади перед амбаром. Передний всадник насмешливо зыркнул по сторонам и, убедившись в безопасности, громко крикнул отворять ворота. Схлынувшая в испуге толпа крестьян стала снова собираться поодаль.

– Кто такие? – громко заверещал староста. Хотел, конечно, грозно, но не вышло.

– Ты точно хочешь это узнать или все-таки откроешь до расспросов? – поинтересовался черноволосый.

– Кто попало, нашей деревне не нужен! – выкрикнул староста, уже сожалея в душе о произнесенных словах. Что это неведомые чужаки, он уже понял, а вот какие беды они принесут, еще не представлял, но начал догадываться.

– Придурок, ворота отворяй, иначе накажем! Будет больно, а потом никак, потому что мертвые боли не ощущают, – пригрозил черноволосый. – Ты как предпочитаешь, мечами плашмя по голове, пока умная мысля не выскочит или на веревке за лошадью?

Староста на миг заледенел, но вдруг вспомнив об отряде герцога, воспрял духом.

– Кто из нас будет за лошадью по камням волочиться, еще посмотрим! Скоро здесь будут люди герцога, они от вас ошметки на них оставят. Уезжайте из нашей деревни, пока целы!

– Монах, покажи ему! – приказал старший.

Крупный воин в доспехах, напоминавший рыцарей, останавливавшихся в деревне по пути следования в обетованные земли, только в светло-сером балахоне вместо доспехов и с огромным крестом на груди порылся у себя в мешке и растерянно ответил – Так это…, исчезла голова-то!

– Надо было сразу в бездонную сумку бросать, там не исчезает. Двадцатый уровень уже, а мозгов не накопил! – раздосадовано произнес предводитель банды, в этом староста уже не сомневался. – Эй, дурилка цифровая, открывай ворота, мы не шутим! Помощь твоя уже на реке мертвых в очереди за лодочником, не спеши встать туда крайним!

– Ты, наверное, это хотел увидеть! – звонко крикнула одна из воительниц, после чего азартно взмахнула длинными прядями волос и к ужасу старосты ловко бросила к воротам древко с привязанным на него отличительным гербом их земель.

– Жители деревни! – обратилась она к крестьянам, жавшимся к соседним строениям. – Кто замолвит слово за этого человека, чтобы он остался цел?

Ответом ей была звенящая тишина, не считая слепней, налетевших на сладкий пот множества существ, всегда приносящих пищу.

– Значит, так настояла судьба! Мужики, обогатите его «феррумом», мешает!

«Это же бессмертные!»: в какой-то момент понял староста. «Говорят странно, хоть и по-нашему, много незнакомых слов…». Он слышал о них, только ни разу не встречался. «Придется открывать, ничего не поделаешь. Перед людьми герцога как-нибудь отбрехаюсь, главное, сейчас живым остаться…».

К сожалению для него, это были последние мысли, пронесшиеся в голове, потому что через мгновение выпущенная кем-то из чужаков стрела пронзила грудь. Крестьяне, увидевшие смерть человека, долгое время управлявшего деревней, не сильно расстроились и загудели, требуя у его помощников открыть ворота. Те тоже недолго думали, своя рубаха ближе к телу, и через несколько минут отряд торжественно въезжал внутрь. Для начала кинулись открывать амбар, спеша задобрить жителей, но, увидев повесившихся с голоду мышей, приказали дворовым открыть закрома старосты и не прогадали. В отличие от общественного амбара, там было чем поживиться, и раздача гуманитарной помощи деревне прошла на «ура». А пара найденных бочонков с деревенским вином, хранимым для приезжих гостей и вовсе развеселила причастившихся к нему.

Вот так пьянка на „чужие“ и перетекает в революцию, – думал я, глядя на счастливые раскрасневшиеся лица мужиков, вкушавшие давно невиданные блюда, наскоро нарезанные женами на большие глиняные тарелки и весело обсуждавшие, что они сделают с людьми герцога, едва те сунутся в деревню. Умчимся мы обратно, как они станут воевать против герцога? Да никак, порежут большую часть, остальных в рабство, а деревню сожгут ко всем чертям. Нет, так не пойдет, надо их вооружить и привлечь с собой, тогда сразу не пропадут, да и отряд будет выглядеть угрожающе.

Глава 28

– Живее передвигайтесь, олухи! – Раздавался над площадкой зычный голос Старшины. – Держать строй, иначе любая свинья, не то что лошадь, его порвет в считанные секунды, дай ей волю!

– Звучит, как музыка, если тренируют не тебя, – весело скалился Гном, глядя на обучаемых крестьян. – Смотри, командир, как у этого мужика ловко получается своим древком ставить подножки соседям! Вот умора!

– Ничего, немного подучатся и нам подспорье против герцога будет. Старшина! Подь на минутку!

Вояка взмахнул рукой, прекращая групповое занятие, объявил отдых и вальяжно направился в нашу сторону.

– Кузьмич! – окрикнул я завхоза, заприметив его около входа в амбар. – Ты мне тоже понадобишься! Мужики, ваш совет нужен.

– Не мужики, а господа офицеры! – наставительно изрек Старшина, подойдя ближе. – При подчиненных прошу соблюдать субординацию, не на покосе находимся.

– Хорошо, офицер! Тогда скажи мне, пожалуйста, почему при команде военачальника так долго к нему шел? Поведение, как у дезертира на вольных хлебах? И это… Почему вид такой расхлябанный?

– Ладно, ладно – примирительно вымолвил Старшина. – Но при этом сброде горе-воинов лучше вести себя так, как я сказал, махновщину не стоит разводить. Дисциплина…

– Хорош выпендриваться, – прервал я рассуждения инструктора, почувствовавшего вкус родной профессии. Скажите лучше, через сколько нам ответку от герцога ждать, и в чем она будет выражаться?

– Известно в чем. Пришлет новый отряд наказать бунтарей, поболе прошлого раза в три. А дальше, как такие ситуации в игре смоделировали… – Кузьмич сел на подвернувшийся камень и вопросительно уставился на меня. – В чем вопрос то?

– Во времени. Сколько его у нас, чтобы подготовиться ко встрече?

– Ну, смотри, – Старшина почесал затылок, видимо для сбора всех мыслей в кучу. – По идее, в тот же день отряд должен был зачистить деревню и послать гонца с приятной новостью в крепость или всем составом вернуться обратно. Это максимум два дня. То есть сегодня вечером там поймут, что что-то пошло не так. О нас они, скорее всего, еще не знают, но должны догадаться, что деревенские не смогли бы просто так отбить нападение десятка конных. Есть, правда, вариант, что отряд забухал, после чего их могли вырезать ночью, но это такое… В любом случае, дело выглядит серьезней, чем ранее предполагали в крепости и на этот раз вышлют отряд примерно в тридцать – пятьдесят рыл, причем не факт, что все бойцы будут конные. Идти пехом с телегами сюда пару дней, вот и считай.

– Пятьдесят стражников для усмирения одной деревушки – это до хрена! – возразил Кузьмич. – Даже после того, как отряд с мытарями не вернулся. Если по-крупному давно не бунтовали и о нас ничего не известно, пришлют тот же десяток конных, а с ними пару десятков пехоты в придачу, этим и ограничатся.

– Значит, надо биться… – задумчиво произнес я.

– Я энто, – произнес завхоз, – местечко одно, пока сюда ехали, в часе ходьбы отсюда для засады присмотрел. Пригорок, с которого уже видна деревня, около него крупные камешки, за которыми можно спрятаться пешими, а неподалеку лесок, где и конным не помеха скрыться. Короче, для засады подходящая диспозиция.

– Кузьмич, мы в конном порядке учиться воевать даже и не приступали еще! – усомнился я.

– Так я и не говорю, что на лошадях биться будем. Я про то, что если не преуспеем, в том лесочке наших лошадок на всякий пожарный поставим.

– Не пойдет! – решительно сказал я. – Нам надо обязательно победить. Но хитро, чтоб герцог был уверен, что уж своими крупными силами обязательно разнесет бунтарей по клочкам. Иначе запрется наглухо в крепости и попросит помощи Империи.

– Хочешь сказать, он должен быть уверен, что эта победа случайна? – переспросил Старшина.

– Именно! – подтвердил я. – И в бунте должны участвовать максимум три деревни, а не весь край. Думайте пока, тренируйте местную тероборону и готовьте засаду, а мы прокатимся по соседним местечкам еще рекрутов искать. Если пару десятков найдем, отлично получится. Будем считать, у нас в запасе есть максимум двое суток. Если не успеем, нам не поздоровится.

Весь следующий день был чрезвычайно насыщенный. Оставив Старшину и Кузьмича заниматься новобранцами и готовить засаду, местечко, выбранное завхозом, действительно оказалось привлекательным для такого рода действий, все остальные дружно отправились в турне по соседним селениям. Не сказать, что везде нас встречали с цветами, но с две дюжины будущих бойцов из недовольных мы набрали, выдав авансом их семьям по золотому. Пришлось раскошелиться, герцога крестьяне обоснованно побаивались. Легенду нашего появления в этих местах я тоже сочинил красочную, даже возгордился ею. Командиром отряда временно сделали Шельму, которая охотно всем рассказывала про свое заточение в подвалах властителя, добивавшегося ее руки, счастливое избавление от подземелья с помощью великодушного юноши и горячее желание отомстить злодею. Она так красочно описывала свои злоключения, что я сам чуть было не поверил в то, что с нею произошло. Слушавший ее народ, особенно женщины, тоже умилялся, поплакивал, но своих мужиков записывать в добровольцы отказывался наотрез. Поэтому и пришлось посулить вкусняшку в виде блестящих кругляшей, вселяющих надежду в завтрашний день.

Лозунги лозунгами, но в нынешнее время бесплатно на митинги без нажима административным ресурсом ходят только любопытствующие, одержимые и вечные оппозиционеры. Ну, или те, кого непосредственно касается объявленная тема. А вот за денежку уже согласно гораздо больше народу, причем зачастую они чуть ли не самые пылкие обличители коварного неприятеля, кем бы он не являлся.

В деревню мы вернулись полностью опустошенные. Из-за этого всю ночь мне снилось, как я подговаривал членов редакции сообща выступить за повышение зарплаты, раздавая золотые из игры, утром нас встречал на проходной СОБР, а главный редактор злодейски хохотал, глядя на то, как всех сажают в ПАЗик с решетками на окнах и показывал оттуда знак, отдаленно напоминающий фигу, только в импортном исполнении. Одно обрадовала, система в ответ на наши мучения по окрестностям раздала всем по единице «выносливости», а Шельме еще и подняла хитрость. Неожиданно.

Следующие четыре деревни, в которые наведался отряд, доказали, что бунт – штука не такая простая, как кажется. Мое изрядно разросшееся войско исправно взламывало амбары герцога и одаривало люлями приспешников оного, но вот освобожденные от непомерного гнета крестьяне… Не, они с радостью разбирали по сусекам или как там это в тогдашней Фессалии называлось, продукты, но вот напрямую участвовать в восстании не торопились, резонно опасаясь гнева повелителя. Лишь единицы примыкали к отряду, остальные же во время моих выступлений с подвод и иных предметов, заменяющих броневик, опускали головы и бочком уходили с площади по домам, не желая рисковать головами ради какого-то незнакомого безусого дяди, толкающего речи про деспотизм предыдущих властей и обещающего равенство и сытость в будущем. Ждуны, что с ними поделать… Так что пламенные речи в духе освобождения от ига герцога я, не найдя должного понимания, быстро свернул и принялся тренировать всех примкнувших с помощью Старшины и Кузьмича к будущему сражению. Оружием мы худо-бедно запаслись, продовольствие и фураж на подводах отправились в первую захваченную деревню, наиболее нам сочувствующую, теперь пришло время показать свою силушку.

Место для встречи с карательным войском особо искать не пришлось, в начале предполагаемой мною бунтующей долины находился удобный холм, мимо которого люди герцога ну никак не могли проехать. Разве что в обход через горы по тропам, но то было слишком сложно, все-таки перед герцогом в данный момент стояла задача подавить разгорающиеся, но пока еще слабенькие всполохи восстания в зародыше, а не воевать по всем правилам военной науки. По крайней мере, я на это надеялся, не став рассылать разведку в виде местных мальчишек по всему периметру, а ограничился только точками, с которых была видна дорога к холму. Труднее всего было выбрать тактику будущего сражения. После трех вечеров жарких обсуждений с мужской частью команды и воспоминаний, как воевали цифры в Канамо, я пришел к выводу, что мы совсем не знаем, какой будет по качеству состав врага, поскольку это полностью зависит от прихоти модеров. И, скорее всего, по этой причине нам не стоит ждать гоплитов, манипул с мечниками и подобной грозной воинской массы, а будет все просто: несколько подвод с вооружением для пехоты, бредущей пехом и с десяток-другой легковооруженных конников, в нужный момент вступающих в бой. И не стоит ждать, пока они построятся в боевой порядок, а атаковать их на марше. Вот с этим были проблемы. Облюбованный холм для засады никак не подходил, густые леса вдоль дороги от замка к деревне не наблюдались, а за камнями и жидкими кустами всю нашу свору не спрятать, тем более вражескую разведку никто не отменял. Вот, если бы набрали человек двести, а не сорок семь, как сейчас, могли бы и на холме в открытую встать. Значит, ищем…

Второе облюбованное мною место находилось за три километра перед холмом. Дорога в том месте раздваивалась, обходя небольшую каменистую гряду, поросшую мелким колючим кустарником в половину человеческого роста. Правое ответвление проходило почти по кромке небольшой речушки, левое же было на сухом месте, зато проехать там прямо мешали два здоровых валуна, замершие почти посередине дороги. По всем канонам место было неудобное для засады хотя бы потому, что неизвестно, по какому из ответвлений двинется обоз. Растительность, где можно было укрыться, находилась за речкой и атаковать с другого берега было несколько нелогично, рискуя переломать ноги, не добежав до противника.

– И, вообще, я не готова полдня лежать неподвижно в колючках под постоянными атаками слепней и другой летающей дряни! – заявила Иоланда. – Тупик, ты знаешь толк в извращениях, но это уже перебор. Эти крохотные дроны выпьют нашу кровь еще до подхода врага, а добраться до беззащитной мякоти тел им помогут те самые кусты, раздирающие в клочья одежду, в которых ты предлагаешь спрятаться. Я категорически против!

– Распишут нас здесь под Гондванскую хохлому. Только цвета будут более безрадостные – бурый, серый и зеленый, – мрачно пробурчал Гном.

– А зеленый откуда? – поинтересовался кто-то из присутствующих.

– Кусты зеленые, в них и поляжем, – коротко объяснил Гном. – Камни серые, кровь бурая.

– Только вот не надо оплакивать себя раньше времени, – возразил я. – Вы зачем себе шмотки на +3 приобретали? Чтобы в Лариссе ими красоваться? Колючки и насекомые нам не помеха. А что делимся на несколько групп, так почитайте умные книжки про партизан. Не слышал я, чтоб они гуртом на противника нападали. Там троих убьют, здесь двоих порешат, цель – всю массу напугать, оставшиеся целыми сами побегут.

– А если не побегут? – спросил Кузьмич, перемалывая соломинку зубами с таким усердием, что казалось именно челюсти помогают ему в мыслительном процессе.

– Надо, чтоб побежали! Они, хоть и солдаты, хоть и цифровые, но тоже смертные.

– Если не по той дороге двинутся, хрена с два у нас получится, – Старшина обвел глазами присутствующих. – План интересный, даже хитрожопый, но уж от очень от многих нюансов зависит. Если они сделают так, мы сделаем этак. Если они побегут сюда, мы рванем туда…

– Идите к черту. Критика не интересует, интересуют предложения, – не выдержал я. – Не знаю, как вам, но лично мне уже обрыдло наше бесконечное хождение вокруг да около замка. Все равно придется принимать бой с превосходящим врагом, как бы мы этого ни хотели. Не нравится место засады – предлагайте свое. Не нравится план – предлагайте изменения. Не хочется умирать и терять уровни – отправляйтесь домой и мечтайте о халявном обогащении без пота и крови. Удел большинства людей – именно так и поступать. Пришел с работы – помечтал перед телеком или монитором, посрался, неважно с кем, на сайте, с соседями или ближними, пора и баиньки. Завтра мне повезет, я проснусь великим и богатым, но это будет завтра, а сегодня мухи кусаются, надо плотнее укрыться под одеялом. Мир мои достижения пусть еще денек подождет, перед нами вечность. И так год за годом, пока сфинктер не ослабнет и главной целью жизни станет вовремя добраться до толчка, чтоб не припозориться перед окружающими!

– Командир, ты о чем? – Монах недоумевающе смотрел на меня, пытаясь найти смысл в моей пламенной речи.

– Уже не о чем. Короче, обедаем и думаем, а на сытый желудок высказываем свои предложения. Желающие опять покритиковать удостаиваются самого урожайного в плане смерти места.

Выйдя из игры, я еще долго не мог найти себе место. Что со мной происходит? С какого перепугу так взбесился на ровном месте? Нет, мои орлы, конечно, крылья опустили, не понимая, как можно подобраться к герцогу с его треклятой крепостью, но откуда вообще взялась эта неуверенность? Или, наоборот, это моя персона стала слишком уж самоуверенной и токсичной по отношению к окружающим? Тьфу, лучше действительно «Камеди Клаб» включить и поржать над порой тупыми шутками в одном ключе «секс-измены-скандалы-все мудаки». Хотя некоторые из них вовсе не тупые, если задуматься. Или уровень общества сейчас такой, что много чего заходит, не останавливаясь ни на секунду на поворотах извилин мозга? Английские ученые утверждают, что самая лучшая пища – та, что не слишком долго переваривается и выходит без ущерба для организма. Если это относится и к духовной пище, то ты точно живешь в 21 м веке.

– Я задыхаюсь… Шлеп!… от нежности. От твоей-моей… Шлеп!… свежести. Я помню все твои… Шлеп! Шлеп! трещинки. Шепчу твои-мои… Шлеп! Шлеп! Шлеп!… песенки…

– Фиалка! Еще один «шлеп» и твоей заднице не поздоровится! Я такой шлеп ей устрою! – яростно прошипел я вполголоса, кидая комок сухой глины в то место, где по идее находилась Иоланда. Кусты там зашевелились и над ними показалась всклокоченная голова с нимбом из колючего терновника сверху.

– Больше не могу! – простонала голова, отпуская очередной шлепок невидимой кровососущей тварюке. Почему в Гондване не продается нормальный «Диклофос»?

– Заткнись! Кажись, идут!

И точно, метрах в двухстах перед грядой появились морды двух лошадей с вооруженными всадниками наверху. Мы замерли. Подъехав к развилке, передовой дозор на минуту остановился в замешательстве, затем уверенно свернул к реке.

– Заодно лошадей напоим! – донеслось до нас. Ну и славненько, теперь главное, чтоб их пропустили, не трогая.

Через несколько минут показался и весь отряд. Я оказался прав и насчет телег, где лежало оружие, и насчет воинства, шагающего вдоль телег двумя цепочками. Впереди них шло шагом порядка дюжины всадников, негромко обсуждавших, как они отгомосечят нарушившую покой банду, покусившуюся на имущество владельца этих земель. Слышно было плохо, но по обрывкам фраз было понятно, что потеря уничтоженного отряда с мытарями остальных особо не взволновала. Ранее такие инциденты тоже случались, вот и теперь все спустили на происки заезжих головорезов, попутавших кого можно рубить, а кого лучше не стоит. Мельком взглянув на левую дорогу, вражеский отряд дружно потянулся к речке, но четверо всадников все же поперли к валунам, внимательно оглядывая местность. Что ж, славные сыны Фессалии, я вам не завидую…