Текст книги "Отмороженный 13.0 (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Я активировал «Телепорт» и появился прямо между спотами, нависнув над стрелками.

– Парни, вы не заблудились? – довольно миролюбиво спросил я. – Поговорим?

Но как-то сразу стало понятно, что договориться не получится. Тот, что слева, просто испуганно дернулся от неожиданности, а второй дернулся уже вполне осознанно. Сразу же с разворота попытавшись что-то в меня метнуть. Какую-то круглую коробочку, похожую на миниатюрную мину. Я отмахнулся, отбив ее на спину левого. Мина прилипла к скафандру, щелкнула, выпустив по кругу паучьи лапки-зацепы, и вонзила их в скафандр.

Человека выгнуло дугой, а потом раздался тихий хлопок и на снег перед бойцом брызнула кровавая масса. Защитный щиток скафандра блинчиком ускакал по снегу, а в том, что осталось и мерзло на снегу, с трудом угадывались части человеческой головы. На спине (вокруг мины) стало расползаться алое пятно, но не кровь, а раскаленные до красна скайкрафтовые нити.

Я настолько впечатлился зрелищем, пытаясь осознать, что это было, что не заметил, как дважды потянул спусковой крючок. Второй скафандр отбросило в сторону, первая пуля попала в броню, но вторая пробила скафандр. Экран шлема моментально затянуло льдом изнутри.

Ладно, тут физика понятно – появилась пробоина, с которой не справилась внутренняя печка. Но что с левым? Кумулятивно-энергетический заряд? Пробил скафандр или даже воздействовал через скайкрафтовое волокно и устроил локальную версию ада в замкнутом пространстве? Там, похоже, так все вскипело, что удивительно, что только шлем лопнул.

Я перевернул то, что осталось от скафандра. И, стараясь не смотреть, на верхнюю часть сорвал небольшой подсумок, прикрепленный к предплечью. Нашел там две такие мины (плюс еще одну у соседа), покрутил, убедившись, что в кармане самоподрыва не случится, и забрал их с собой.

«Алекс, началось движение, тебя заметили», – донеслось от Искорки.

– В какую сторону?

«Центральная группа движется к тебе. Дальняя группа, похоже, сваливает».

– Проследи за ними, только аккуратно. С остальными я справлюсь.

«Ты что? Оставишь меня на этой стороне?» – пискнул дрон, как-то даже обеспокоенно.

– На пару дней только. Пока орнитоптер не будет готов.

Идея дрону не понравилась, но сейчас здесь от него было больше толку. Особенно учитывая, какой слепой он был за Разролом. Но говорить я ему этого не стал, вместо этого добавил себе еще одну заметку на тему апгрейда дрона.

Я сверился с картой – по данным моего напарника, центральная группа разделилась и движется ко мне, пытаясь обойти с двух сторон. Я посмотрел на застывших спотов, никак не реагировавших на происходящее. Попытался по-быстрому их взломать (уже жалея, что отправил Искорку), не преуспел. И тогда просто переломал им стойки. Подхватил два оторванных модуля, запихнул их в рюкзак и, собрав оружие, пошел забирать багги.

Эту взломать оказалось сильно проще (там и замка толком не было). Между делом затрофеил масксеть и еще пару запасных стволов (снайперская винтовка с автоматом), найденных в багажнике. Неплохо, хотя еще от ящика супер-мин я бы тоже не отказался.

Завел машину, приноровился к управлению и поехал навстречу гостям, собираясь провести им экскурсию по минным полям, да познакомить с турелями. Уверен, что они их уже срисовали, но я смогу направить их в нужную сторону.

* * *

В этот раз я не забыл «вегана» в «Приюте», специально оставил. Во-первых, чтобы собрал все трофейное оружие и уцелевшие багги. Во-вторых, чтобы обновился защитный периметр. Несмотря на убеждения, техником и отчасти сапером он оказался профессиональным. Не удивлюсь, если еще и не веганом окажется, а каким-нибудь пескетарианцем.

Кроме первой группы, которую пасла Искорка, больше мы никого не отпустили. Со спотами я разобрался издалека, не подпуская на рабочую дальность излучателя. Часть боевиков заманил под перекрестный огонь замаскированных турелей. Точнее, не заманил, а оттеснил. А на вторую часть натравил Хомяка.

И если к Лэйну на виртуальный стол попадет отчет, то он наглядно объяснит, что нас лучше больше не трогать. По крайней мере, такими силами. И либо пусть ведет сюда синих мутантов, либо отваливает. А если не попадет такой отчет, то (по итогам разведки Искорки) мы сами его принесем.

На «тридцать седьмой» все в итоге было тихо, но расслабляться мы не стали. Эбби запустила процесс полного технического обслуживания, а Хоук переработала план дежурства и слегка изменила зоны патрулирования сектора, чтобы вокруг нас курсировало сразу три отряда.

В общем, все были при делах. Сканеры не вопили об опасности, а до ночи было еще далеко. И мы уже были в Череповце.

Завалили скважину и залили ее герметиком, чтобы потом снова завалить. Расставили камеры и датчики движения по всей комнате. Разобрали стойки, вынесли бур и запечатали комнату наглухо. Если кто и вылезет, то мы точно про это узнаем.

Потом распределились по участкам. Пока «веган» отсутствовал его место занял Джейк, а мы с Джеймсом прошлись по периметру между сторожевыми черепами и расставили везде датчики. Оборудовали временный склад и там же собрали парковку для грузовых спотов. Так, чтобы и общая навигация у оператора была, и подзарядная станция.

Проложили им маршрут до Медвежьегорска, а пока мотались туда-сюда, еще его и зачистили. Хотелось и по всему пути установить охранные системы, но они банально закончились. Роберт обещал чуть позже доставить коптеры, которые на автопилоте просто будут гонять над маршрутом, фиксируя любое движение. Но пока пришлось обойтись крабами исключительно для шахты – для охраны Ориджей во время отдыха.

Я бы сделал их больше, но система выдала ряд ограничений. На суммарно втором десятке подконтрольных дронов, новые перестали самостоятельно мыслить (но еще могли быть ретрансляторами), а дальше уже «рождались» только болванки на запчасти. Так что тратить на них драгоценный скайкрафт смысла уже не было, да и опыт в «Механики» перестал расти.

Оставив близнецов за старших, благо шахтерами они среди нас были, действительно, самыми опытными, я пошел тестировать ошейник.

На «Тридцать седьмой» уже ночь началась, новички уже выли от усталости с непривычки, а я все никак не мог выключить режим «электровеника» и гонял по каменистым ущельям вокруг Медвежьгорска. В котором, как назло, исчезли все медведи.

Даже громадина медверог не вылазил из огромной пещеры, которую я нашел на второй час скитаний. Таблички с именем на ней не было, конечно, но верхний свод был весь испещрен следами, оставленными рогом. Внутри было темно, явно глубоко, и все время что-то утробно ворчало. Будто там насос-астматик в глубине, который периодически чем-то хрустит и чавкает.

Прикинув уже вблизи размеры пещеры и толщину борозд от рога, все-таки решил поискать его кого-нибудь. Помолился Мерзлоте, на уровне, как туристы и охотники дань уважения Хозяйке леса отдают, и вроде помогло. Уже через пятнадцать минут новых брожений за моей спиной что-то мягко спружинило, и меня накрыла черная тень.

Я обернулся, как тот парень в скафандре, сразу держа наготове пластинку с ошейником. Чувствовал легкую наэлектризованность, будто по пальцам пробегают искры. Держал высвобождение энергии на самых кончиках, как бы прогревая ошейник перед активацией. Но бросать сразу не стал – паучьих ножек в моем гаджете не было. Как и систем самонаведения. Только прошлый опыт с мелкими существами. Ха, с мелкими! Я усмехнулся, вспомнив, какой огромной мне показалась химера при первой встрече. И посмотрел на медведя, замершего после моего поворота.

Хвостатый.

Круглые ушки, костяные шипы и костяная коса вместо хвоста. На морде вместо красных полос, лишь пятнышко на переносице. С натяжкой, но можно было принять его за звездочку.

– Звездочка, привет! Давай дружить? – максимально мягким, насколько это было возможно через динамики Ориджа, голосом сказал я.

Медведь не среагировал, но, по крайней мере, не прыгнул. Только тихонько зарычал, наморщив морду. Скорее даже фыркнул, намекая, на чем он вертел такую дружбу. На хвосте, конечно – кончик задрался, на манер скорпионьего жала.

– Да, ладно тебе, – я развел руки в стороны, показывая, что в них нет оружия. Ошейник не в счет – он в неактивном состоянии даже на ошейник не был похож.

Я как-то недавно размышлял на тему Химы и рапторов, насколько этично так привязывать к себе монстров. Пришел к выводу, что все нормально. Не знаю, как именно действует ошейник, но он точно не подавляет их волю. Он как бы меняет вектор мышления. Даже не вектор, а всего лишь одну мысль – то, что я не враг. А дальше, что химера, что рапторы никто их ни к чему не принуждал. Если бы они не захотели помогать мне, то не стали бы.

По крайней мере, я так себе это представлял. И пример с Химой (с уже снятым ошейником) это подтверждал. Вот и сейчас будем пробовать нащупать эту одну мысль в голове медведя-скорпиона. Если, конечно, там есть хоть одна, а то сила есть ума не надо – это прямо про него.

Монстр заревел и рванул на меня. Завалился в одну сторону, уходя с прямой линии, а хвостом, неожиданно удлинившимся, ударил в место, где я только что стоял.

Тореодорство, блин, какое-то! Уходить пришлось на «Рывке», едва разминувшись с острым кончиком хвоста. Черт! Может, и скол будет – пока непонятно – от резкого медвежьего торможения и разворота взвился снег, сразу же залепив часть визора.

Я телепортировался на каменный выступ, оказавшись за спиной у медведя. На мгновение – тот сразу же махнул хвостом, и каким-то макаром, будто полицейский разворот сделал, моментально прилипнув к стене. Встал на задние лапы, вытянул морду, оскалился и полез прямо по отвесному камню.

– Ты же медведь, а не обезьяна, куда лезешь? – фыркнул я, примериваясь, как лучше добраться до шеи, когда мода станет выше.

Зверь ударил хвостом, наглядно показав, что он не только не совсем обычный медведь, но еще и скорпион. Коготь выбил кусок скалы у меня из-под ног, застрял где-то в глубине и, расшатав еще больше камня, выскользнул наружу. Ох уж эти телескопические мутанты, будто специально у него такой хвост, чтобы на шею никто не сел. А ведь так все хорошо начиналось!

Я скинул осколки камней в открытую пасть, а потом отправил «Шаровую молнию», старясь попасть прямо под хвост. И пусть после такого сложно будут стать друзьями, но, может, он хоть на спину грохнется!

Не грохнулся. А вот обиду, похоже, затаил. Начал гонять меня по всему узкому пяточку между камней. Вертелся пытаясь то достать лапой, то подрубить хвостом. Все-таки умный – даже начал определять, где у меня телепорт откроется. И бить на опережение.

И даже попал – не успел я появиться в пространстве, как тут же натолкнулся на таранный удар в грудь. Отлетел на скалу, частично смяв ее, а частично обрушив, свалив на себя несколько не особо мягких глыб. В ушах Ориджа зазвенело, я уже мысленно смирился с тем, что пора менять ошейник на что-то крупнокалиберное. И активировал «Рой», но в последний момент отправил его не в морду, приближающегося монстра, а себе за спину. Раскрошил там камень и спиной, чуть ли не ввинчиваясь плечами, забурился в проделанную нору.

Возможно, запоздало перед глазами нарисовалась мультяшная схема: медведь в профиль, хвост над ним и возможные углы удара когтем…

Который тут же прилетел в скалу над моей норой. Один раз – судя по звукам и размеру свалившегося камня, сантиметров на двадцать выше входа. Второй раз – уже ниже, но все еще за пределами. И третий над моей нычкой нависла тень, но вместо хвоста весь экран визора перекрыла открытая пасть разъяренного медведя.

– Ах, ты ж мой хороший! – выдохнул я и, крутанувшись, щучкой рванул под нижней челюстью.

На тоненького прошел, получив по каждому «ребру» подбородком, но схватился-таки за выпирающую колючку и закинул, раскрывшийся ошейник на шею. Раздалась трещотка, раскрывающихся сочленений активированного ошейника и уже один громкий щелчок закрытого замка.

Медведь опешил, сел на задницу, выпустив свою смертоносную косу на манер обычного кошачьего хвоста, и посмотрел на меня.

– Ну что, Звездочка? Будем знакомы?

Глава 18

Следующую неделю я провел в шахте. Может, даже и больше – все дни слились в одну сплошную добычу, и ориентировался я только на таймер отката «Эскейпа». И как только он откатился, я добыл себе в команду еще трех мутировавших медведей. Всего в «банде» оказалось четверо: два хвостатых (Звездочка и Цветочек), один – Лапка (с когтями-кранами на правой лапе) и Носорожка (с костяным рогом на лбу – не из подбородка, как у соседа, а сверху, как у носорога).

С учетом вместимости орнитоптера брать с собой я их (по крайней мере, пока) не собирался, но зато по сути перекрыл каждую сторожевую башню вокруг шахты. Где они с каждым днем становились все более актуальны. Разлом будто просыпался. Когда-то давным-давно здесь все замерло, а теперь, реагируя на появившийся раздражитель (то есть нас) выводил свои силы из консервации.

И если в первый день разработки скайкрафта мы только издалека увидели несколько монстров. Тощих, бледных и шустрых – будто это разведчики. То только сегодня медведи отбили уже три атаки. А день только начался.

Близнецы, курирующие медведей, уже дважды были в ремонте. Но это того стоило. Шахта за эту неделю принесла нам больше скайкрафта, чем наша маленькая пещерка возле станции за все время ее существования. Не иначе как читерами Роберт теперь ЧИЛАБ не называл. И только и пытался продумать больше схем и вариантов, как побольше и побыстрее успеть вывезти с той стороны Разлома. То, что халява не будет длиться вечно, было понятно. И не только со стороны местных монстров.

И Чайнасектор активировался – в новостях постоянно мелькали сюжеты про их разведотряды. Еще фоггеров стали чаще замечать у Разлома – опять же очень далеко от «Приюта», но все же. И «Северкрафт» явно что-то задумал, отправив куда-то Самсона с большим отрядом. Правда, не в наших краях, а со стороны своей шахты. Про наши края Абрамов тоже пытался аккуратно вести переговоры, но пока без особых результатов. Роберт первый уперся, явно желавший навязать отцу конкуренцию. И выставлял какие-то безумные требования за проход через портал.

Тут главное – не передавить. Поймать момент, когда сотрудничество станет нам максимально выгодно (когда мы сами уже не вытянем), но до того, как все смогут сделать что-то без нас. Разлом – огромен, пресечь его сложно, но невозможно. А что за ним мы и сами толком не знаем – портал нас явно перенес за первые препятствия и возможные баррикады. Искорка постепенно облетала округу, и то, что появлялось на карте, это подтверждало. Каменный бурелом из монстров и аномалий, где пешим ходом мы бы годик-другой убили бы.

Ну, потому, собственно, и читеры!

А еще у нас есть орнитоптер!

Я за восемь заходов вывез добытый скайкрафт на тридцать седьмую. Планировал за один, но стоило вывести погрузчики за охранный периметр, как небо почернело от летунов-гибридов. А сканер запестрил не хуже новогодней гирлянды – я даже представить себе не мог, что в горах (в норах и складках местности) столько органики прячется. И либо караван нужно было охранять всеми силами, либо разделять и уповать на скорость.

Я выбрал второй вариант и до вечера гонял за собой хвост из монстров. Менял маршруты и подрезал его, выбивая самых шустрых, но к следующему заходу они как намагниченные набирались снова.

В итоге рассвет встречал на крыше «Тридцать седьмой». Полночи готовился, советовался с Николаичем и прокачивал механику. Делал апгрейд уже существующим крабам и создавал «Метеозонды». Николаич с Эбби их улучшали, оборудуя камерами и типовыми сканерами, чтобы потом патрули раскидали их по всем нашим секторам.

Когда уже девать их было некуда, приступил к орнитоптеру. Процесс переноса объекта в разряд навыков был уже понятен и проблем никаких не вызвал. Просто был раз в десять дольше, чем с байком. И по затратам скайкрафта превзошел все мои ожидания. Пригодилось все, что я привез, а потом и все запасы, которые были на станции. Пришлось выложить даже неприкосновенный запас, нужный Ориджу для регенерации. Причем не только у меня, но и у всех Ориджиналов на станции.

Никто не возмущался, а Руперт так вообще выскреб все свои заначки. Все понимали, что будет компенсация, плюс всем было интересно.

В итоге проснулся я поздно, но в синхронизацию шагнул уже «заряженный».

Добро пожаловать в центр управления «Буревестника»

Там за Разломом любят нас и ждут!

А кто не любит, тому…

Я активировал орнитоптер и поднялся над Медвежьегорском. Заприметил любимого соседа, затаскивающего в ногу свой обед. Мерзкого вида сороконожку с панцирем, соизмеримым с рейсовым автобусом. И широкой рваной раной, идущей через треть хитиновых пластин. М-да, прямо не рог на бороде, а хирургическая крупнокалиберная открывашка. Я помахал крыльями орнитоптера и пролетел прямо над задранным вверх рогом. Только поднялся повыше от греха подальше – у него дура на уровне четвертого этажа где-то заканчивалась, я же поднялся на уровень крыш девятиэтажек.

Я отметил, откуда тянулся след сороконожки, передал данные Дженерикам и полетел дальше. Встретил несколько летунов-гибридов, но со мной связываться они не стали. Будем верить, что аргумент в виде пулемета подействовал, а не очередные разведчики здесь шастали.

Спокойно долетел на шахты и покружил по округе, выискивая слишком активные скопления монстров. А заодно пытаясь отработать управление. Что-то было не то. Взлет, спуск и любые маневры происходили словно через сопротивление. Все время казалось, что я в какой-то зоне турбулентности нахожусь. В которой не только потряхивает, но будто и потоки воздуха встречают птичку, как гололед нешипованную резину. Понятно, что я в воздухе, и ассоциация странная, но избавиться я от нее не мог. Орнитоптер подтормаживал, откликаясь на управление. Все время норовил сменить курс – по чуть-чуть. Опять же как машина, если на плюс-минус ровной дороге руль бросить. В общем, лететь было «скользко». С опаской и в напряжение – казалось, что чуть отпустишь руль, так она сразу же рухнет.

Системы засекли невнятно излучение, когда я пролетал над черепами, но через километра два оно исчезло. Видимо, только для того, чтобы вернуться еще через десять километров. Потом пропасть и снова вернуться. И так каждые десять-пятнадцать километров.

Часа два я летел над снежной пустыней. Просто белое полотно, где лишь изредка мелькали маркеры невидимых монстров. Если бы не потоки излучений, бьющих из земли квадратно-гнездовым способом, я спокойно мог бы перепутать, где перед, а где зад в этой пустыни. Излучения били с земли, поднимаясь до высоты в пару километров – я видел бледные оттенки в «ведьмачьем» зрении. Правда, без какой-то логики и цели – либо я не смог ее понять, как и определить источник. Что-то плотное под снегом. Возможно, отдельные глыбы того самого чудесного известняка. Скайкрафта пока не было, фоггеров: ни живых, ни мертвых тоже.

Скукотень! А расслабляться было нельзя. Однообразный пейзаж утомлял и клонил в сон. Я выкручивал кратность визора, то впритык пытаясь рассмотреть снежные завихрения под аномальным излучением, то расширяя до полной панорамы. Поднялся выше – почти на максимум возможностей орнитоптера (неожиданно в три, а то и в четыре раза меньше, чем на той стороне Разлома), но разглядел только черную ниточку где-то там далеко на горизонте.

Система сразу же завопила о критической температуре, а орнитоптер в управлении стал каким-то деревянным. Возможно, даже на пару секунд вообще потерял управление. Рухнул вниз, выкручивая перед глазами белое поле, и обмигался предупреждающими надписями. Пролетел так метров двести, получил от меня заряд энергии для согрева и выровнялся. Вот только управление не вернулось – так, на уровне планера. Только вниз и в сторону.

И нормально полетел он уже только на уровне метров ста пятидесяти. А прямо так, как нужно (после того, как я привык к воздушному «гололеду») и того ниже. А стоило зацепить излучение с земли, так сразу же опять начинались проблемы.

– Короче, так себе полетные условия в этих широтах, – обратился я к Искорке, когда мы перелопатили все логи, оценивая предел возможностей птички.

«Автопилот даже не пытайся включать, – сказал дрон, обновляя карту, на которой отдельными всполохами мелькали столбы аномалий. – Излучения не стабильны, блуждают по периметру, и я не могу просчитать их логику».

Решили спуститься и хотя бы раскопать источник. Приземляться не стали – я завис в метре от снега и десантировался в растревоженную крыльями снежную завесу. Деактивировал орнитоптер, который в отличие от пониженной высоты полета, энергию, наоборот, расходовал за двоих. А за условной за пазухой хоть подзарядится быстрее.

Просканировал участок с видимым шлейфом излучения. Круглый столб радиусом чуть менее пятнадцати метров. Будто бы какое-то испарение поднимается с земли, только не растворяется в воздухе, а закручивается в очень медленный смерч и вливается в облака.

Когда я подошел поближе, буквально руку осталось протянуть, чтобы потрогать колышущийся воздух, по телу Ориджа пробежали искорки. И передались через синхронизацию в виде ледяного моросящего дождика. Тропический душ, не тот, что из шланга на даче в разгар лета, а такой мелкий и ледяной, как во время шторма.

Запустил внутрь свои универсальные тестеры. Первым – скайкрафтовый болт на оценку коррозии или прочие токсичной среды. Потом «Метку» – для оценки контакта и потери связи. Третьим тестером надо бы какую-нибудь органику запускать. Но рапторы и медведи не компактны, а чибзика мне Эбби с собой не дала. Да и сам он, похоже, уже отвык от Мерзлоты – даже линять начал, став более пушистым и мягким.

Ладно, я бы все равно им рисковать не стал. По первым двум тестам выходило, что аномалия сбивает координаты. Метка мигнула на карте и отобразилась в паре километрах от нас. Но контроль был – я легко смог вернуть ее обратно, и, покинув зону аномалии, она тут же вернула и нужные координаты.

Я махнул рукой, зачерпнув несколько снежинок, пропитанных излучением, и почувствовал напряжение. Будто руку не через воздух провел, а через плотный соленый раствор. Шагнул вперед и, балансируя на краю излучения, тяжело присел. Медленно, будто с задержкой активировал клинок и начал раскапывать снег. Аккуратненько, словно мину пытаюсь найти и обезвредить.

Смахнул снег, сковырнул ледяную корку и снова закопался в нечто, похожее на серый пепел. Или перемороженные снежинки, который раз десять то размораживали, то замораживали, каждый раз понижая температуру. У меня в морозилке такая стружка иногда на стенках появлялась.

На глубине десяти сантиметров показалось что-то красно-бордовое. С блестящей поверхностью, напоминающей эпоксидную смолу. Сочную и глубокую – я раскопал небольшую лунку и всмотрелся в прозрачную поверхность. Красиво и даже слегка гипнотизировало. Чем больше я смотрел, тем больше деталей подмечал. Взгляд словно проваливался вглубь, как в прорубь, в котором постепенно появлялась какая-то жизнь. Мелкие частички – не то пузырьки воздуха, не то какие-то белесые бактерии. Что-то двигалось, крутилось, делилось, слипалось – и это этого движения едва считывались микроскопические заряды энергии. Они проходили сквозь гладкую поверхность и закручивались, формируя общий поток излучения.

Я сковырнул кусочек «эпоксидки», взбаламутив и разогнав всю движуху бактерий, и вывалился за пределы излучения. Фух, будто штангу с плеч скинул, а ведь пока был под излучением, толком этого не ощущал.

«Что узнал?» – пискнула Искорка.

– Образец взял, – я положил потемневший (почти черный) кусочек в специальный контейнер со встроенным анализатором и шлейфом для подключения внешнего оборудования (в данном случае – Искорки). – Изучай, сканируй, наноси на карту.

Искорка что-то пропищала, будто ревновала к нашему новому оборудованию. Партия таких боксов нам пришла в рамках обмена опытом с «Хипотез» и сразу же приглянулась Татьяне, но и я себе несколько штук урвал. Минералы, органика, токсины, зачатки или ростки аномалий, чистота скайкрафта – лишь небольшой список того, с чем справлялся гаджет. Не говоря уже о сохранности скоропортящихся ингредиентов.

В общем, ворчание Искорки можно было понять, тем не менее уже через две минуты на карте вокруг нас появилось с десяток зон, которые стоило облететь, но которые никак не выделялись визуально.

Я активировал орнитоптер и, предварительно размявшись – в реальности захотелось мышцы потянуть, снова поднялся в воздух. И полетел вперед, облетая аномалии. Одна «проснулась» прямо рядом – красиво вспыхнув по правому борту в «ведьмачьем» зрении. Этакий ленивый фейерверк в фиолетовых оттенках, похоже на разбавленный кисель, льющийся в небо.

– Ага, красивый, но опасный… – пробурчал я себе под нос, но искорка встрепенулась.

«Алекс, по моим оценкам эта зона, своего рода предупредительная полоса, – сказал дрон. – Большинство того, что я успела здесь изучить, выглядит либо как полоса препятствий, либо как предупреждение к ней. Древние будто дают шанс остановиться и не нарываться дальше. Все участки, как сектора в открытом мире, поделены на зоны. За счет портала мы проскочили первую зону, когда еще можно было вернуться. Сейчас нам дают второй шанс. Но что будет дальше, я не могу определить. Ты уверен, что нам туда надо?»

– Уверен, – кивнул я и почувствовал, что это не просто слова. Что-то внутри, заложенное в меня монолитом, очень даже радостно отзывалось на каждый километр, что мы продвигались вперед.

И это чувство не растворилось, даже в следующие три часа, когда мы летели уже над каменистой пустыней. Черная линия на горизонте развернулась в очередную бескрайнюю долину. Серо-черная, словно выжженная земля без единой снежинки. Но с еще большим количеством испарений. Эти мы исследовать не стали – с воздуха было видно, что аномалия из семейства «Сухого льда». Колючая кристаллизованная взвесь, разъедающая даже скайкрафт. Высота небольшая – около полутора метров, и проблем они нам не доставляли. Проблемой было то, что выжженная земля никак не заканчивалась.

Я уже дважды подзаряжал орнитоптер запасными батареями. Держался довольно низко, держа среднюю скорость на границе эффективности и расхода. А черная полоса все тянулась и тянулась. Я видел более-менее чистые участки, где аномалия перезаряжалась, но стоило туда приблизиться, как она шарашила с удвоенной силой. Будто сама земля вздымалась навстречу орнитоптеру.

В одном только месте было поспокойней, площадка там была совсем черной и плотной. Но при ближайшем рассмотрении – это оказались тела фоггеров. Спаянные или сваренные в единую массу. Зрелище не аппетитное – хотя признаюсь, вся эта куча напомнила слипшиеся без муки пельмени. В общем, я уже и кушать хотел, а просвета все не было.

Поэтому, когда черная линия горизонта сменилась на красную, я даже обрадовался. А потом из какие-то строения замаячили впереди. Меня даже не смутило, что это опять были черепа.

Либо у Древних пунктик какой-то и таким образом они заменяют таблички: не влезай, убьет! Либо они были какими-то гигантами и это их реальные остатки. Как бы там ни было – прямо по курсу нарисовалась огромное красное «море» из эпоксидки (не прикрытое снегом), в которой плавилось три огромных черепа.

Именно плавилось, так как они частично были погружены в красную смолу, а над ними валили плотные клубы белого тумана. Камень, из которого они были сделаны отдаленно был похож на местный известняк, только более пористый. Структура черепов выглядела так, будто ее кость проел какой-то паразит. Еще и паутины добавил, которая в итоге смешивалась с туманом и мешала понять, где там камень заканчивался, а где облака начинались.

Что было за этой стеной, было не разглядеть. По крайней мере, сейчас – чем ближе мы подлетали, тем выше поднимался туман.

– Искорка, как думаешь? Нормальное место для ночевки? – спросил я, снижаясь на небольшой снежный островок среди красных пятен. – Скоро темнеть начнет.

«Не данных, – пискнул дрон. – Но есть версия, что фоггеры не сами додумались, в тумане что-то страшное прятать».

Глава 19

Кто бы там из тумана ни вылез, но я слишком устал, чтобы об этом беспокоиться. Вылезет, разбудит меня, тогда и поговорим. А пока спать.

Перед тем как выйти из синхронизации, я еще немного покружил между черепами с туманной завесой и черной, аномальной землей. Выбрал площадку побольше – так чтобы вокруг хотя бы пара метров чистого пространства было, и только тогда приземлился. Деактивировал птичку, а сам уселся в центре, накинул на себя энергетическую сеть для лучшего заряда и настроил маскировку. Закопаться было бы еще неплохо, но и камень под ногами был чересчур крепкий, и усталость уже не получалось победить. Будто земли за Разломом дополнительно вытягивали все силы.

– Сорян, ты не спать, ты на стреме, – зевнул я и вытолкнул искорку из гребня. – Чуть что, сразу буди.

После этого вышел из синхронизации. Побродил в темноте на кухне, выбирая между заварной лапшой или протеиновым коктейлем. Не смог определиться и съел и то и другое. Пошел к себе и, устроив шлем рядом с подушкой – так чтобы одним ухом в динамики «смотреть», отключился.

Спал откровенно плохо. Каждый час вздрагивал, надевал шлем и щурился на то, что происходило в Мерзлоте. До основания черепов было метров сто, но спросонья ощущения были такие, будто пустые глазницы пялятся только на меня. Еще и типа заглядывают прямо в душу. Но ни монстров, ни какой-то другой явной опасности не было, и я снова проваливался в сон.

После пятого раза мне это все надоело. Я заставил себя встать, взбодрился контрастным душем, а размялся и поел уже со шлемом на голове. Приступим!

Добро пожаловать в центр управления «Буревестника»

Там за Разломом любят нас и ждут!

А кто не любит, тому…

Я посмотрел на карту, которую за ночь составила Искорка. Обойти туманную завесу ни слева, ни справа вариантов не было. Где-то она должна была, конечно, закончится, но плюс сто километров в каждую сторону сейчас выглядели перекрытыми. Слева потом опять начиналась темная земля (вместо снега), но по данным дрона там и что-то типа радиации появлялось. А справа появлялась каменная стена, окутанная все тем же ядовитым туманом, и по высоте она даже навскидку превышала возможности орнитоптера.

А вот участок перед нами, где каждые десять километров мелькали черепа, по версии Искорки, был проходим. Если как-то пройти прямо сквозь каменные основания – конкретно сейчас предлагался версия, что путь идет через глаз среднего черепа. Прохода дрон там не нашел, но зафиксировал наличие символьного замка.