Текст книги "Очень приятно, Царь! Блюдо второе (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Ну, конечно. – хохотнул Силуянов-старший: – Все знают про один такой интересный нюанс Харитоновки. Если тебя оттуда выкинут, то всё. Можешь попрощаться с поварской карьерой. А тебя, щенок… выпрут на первой же неделе. Потому что – ты АКТЁР!!! АКТЁР, а не повар!!! Ты не умеешь готовить. Совершенно не чувствуешь вкус. Ты никто в кулинарном будущем! И звать тебя – никак.

– Меня не выгонят.

– Я готов заключить пари. – отец присел на стул и протянул огромную пятерню: – Если ты пройдёшь гимназию и поступишь на первый курс – я подарю тебе кофейню «Хэдвиг».

– А если меня выгонят?

– Ты станешь актёром. Идёт?

– Идёт. – Эдик пожал здоровенную руку отца.

– Что ж… готовься к театру, сынуля. – злорадствовал Силуянов-старший: – Харитоновка пережёвывает таких, как ты на раз.

– До поступления у меня три месяца.

– Повторюсь – ты не кулинар. Ты недоразумение в плане готовки! И уж за три месяца ты точно не научишься готовить.

– Это мы ещё посмотрим.

Следующие три месяца были для Эдуарда настоящим испытанием. Да, было очень тяжело на практике у Раневского, но зато мальчишке показали, что он – способный! А самое главное – талантливый.

И после поступления в гимназию, Эдик, наконец-то, познакомился со своим лучиком света. Маленькой вечно угрюмой куколкой, которая могла с лёгкостью вдохновить, помочь и отправить одним своим советом на «кулинарный Олимп».

Но… за годы общения с Амелией, Силуянов даже не заметил, как стал зависимым.

Буквально одержимым! Его благодарность превратилась в фанатичное служение.

А собственное «я» растворилось, где-то в глубине души.

– Силуянов! Оплатить! – приказала Амелия.

– Да, Госпожа Симонова! – если бы у Эдуарда был хвост, то он бы сейчас им размахивал, как пропеллером.

– Силуянов! Победить!

– Да, Госпожа Симонова!

– Силуянов! Переделать!!!

– Да, Госпожа Симонова!

– Силуянов! Ты должен следовать рецепту!!!

– Да, Госпожа Симонова!

– Силуянов! НИКАКИХ ОТКЛОНЕНИЙ!!!

– Да, Госпожа Симонова!

– Силуянов! ЭТО НЕ ТВОРЧЕСТВО, А КУХНЯ, МАТЬ ТВОЮ!!!

– Да, Госпожа Симонова!

И так было год за годом. Год за годом.

Бесконечная благодарность в итоге… раздавила ту самую страсть и любовь, из-за которой Эдуард и был благодарен Амелии.

Садо-мазо отношения, где Госпожа Симонова реально была «госпожой», а Силуянов превратился в маленького зависимого раба… Боль, которая стала доставлять жуткую усладу и затуманивать разум.

– Цареградцев… – вернувшись в реальность, выдохнул Эдуард: – Это что такое?

– Пицца!

– Идиот… Я про то – как вы со своим дружком добились такого глубокого, но в тоже время лёгкого вкуса⁈

– Дело в том, что мы создавали эту пиццу вместе. В дружеской обстановке. – пожав плечами, ответил Цареградцев: – Понимаешь, когда ты сказал про свой неофициальный фан-клуб – я сразу же понял, в чём твоя проблема. Ты подписал себе приговор.

– В смысле⁈

– Человек, сотворивший себе кумира – навсегда обречён быть тенью. Пустышкой, которая может впитывать знания и даже совершенствовать свои навыки. Но ты ограничен правилами. Чёткостью, которой тебя обучила твоя Королева. Ты не выходишь за рамки дозволенного. Ты всегда находишься в клетке. И будешь оставаться жалким рабом, пока не поймёшь, что у тебя – СВОЯ ДОРОГА!

– Ах ты пёс… – неприятный комок внезапно подкрался к горлу Эдуарда: – Так всё дело в душевной теплоте, которую вы оба заложили при помощи начинки?

– И теста. Но ты прав. Основа в начинке! Наша пицца не даром называется «Дух путешественника». – гордо ответил Колян: – Видишь ли – первые четыре сыра из разных регионов Италии. А вот чеддер – там явный иностранец. Он словно путешественник, который прибыл в новую страну, чтобы сделать очередные открытия.

– А для чего люди путешествуют? – поинтересовался Искандер: – Правильно! Чтобы выйти за рамки и тем самым – открыть для себя, что-то инновационное и уникальное.

– Как романтично звучит… – восхитилась Марика и тут же открыла огромный талмуд: – Мы должны зафиксировать!

– Вы… – Эдуарду было очень тяжело признавать поражение, но… как будто, после пиццы этих жалких дворняг на сердце стало легче. Словно, эти бездомные простолюдины сбили камнем замок и открыли дверь темницы, где Силуянов, подобно опальному аристократу пропадал шесть долгих лет. Шесть долгих лет в отчаянии… И безответной жестокой влюблённости: – Я с вами ещё поквитаюсь! Негодники…

– Всегда пожалуйста, друг. – подмигнул Смирнов.

– Ар-р-р-р… – едва скрывая смущение, Эдуард быстрым шагом направился к коридору.

Свобода! Долгожданная свобода…

– Спасибо… Пацаны… – тихо добавил он, прежде чем скрыться во мраке.

* * *

– Печально. – тяжко вздохнув, произнесла Амелия, крутя в пальцах значок Силуянова: – Хороший был пёсик. Преданный. И очень полезный.

– Так, может быть, стоит вернуть его? – предложила Мила: – Да, я понимаю, что у нас и так очередь в Маршалы. Но… если вы им так дорожили, то почему бы не сделать исключение?

– Исключения ведут к разрушению устоявшегося порядка. Эдуард должен понимать, что проигрывая первогодкам – позорит всю мою команду. Это же уму непостижимо! К тому же, что за юношеская бравада? «Пошёл защищать честь Госпожи Симоновой», а при этом – со мной даже не посоветовался. Я бы не отпустила его сражаться с Цареградцевым и Смирновым. Даже если бы они выступали по одиночке! Старик передал им слишком много ценных знаний… И несмотря на талант Силуянова – увы, шансов на победу у него было слишком мало.

– И тем не менее – Эдуард был полезен вам.

– Очень полезен! Он выполнял всё беспрекословно. Никогда не перечил! Вот, вообще, никогда. Всегда был учтив… И поддерживал меня ещё с гимназии.

– Вот-вот! – согласилась Мила: – Такая собака и самим нужна. К тому же, кто ещё будет собирать для нас статистику по успеваемости первогодок? Кто будет представлять нас на «Овощном фесте»? Силуянов талантливый актёр.

– Но если я отменю результат – это будет странно и крайне подозрительно для всех остальных. Мне не хотелось бы, чтобы про нашу команду ходили дурные слухи. А ещё хуже, если все начнут называть меня взбалмошной, неуравновешенной и совершенно некомпетентной самодуркой. Нам нужен предлог, как осторожно вернуть Силуянова без лишнего внимания.

– Я видела, что Смирнов и Цареградцев приготовили три резервные пиццы и унесли их в «Полярную сову». Может, запросим тест? Вы попробуете холодную пиццу. Естественно, она вам не понравится.

– Ну, почему же сразу холодной? Я попрошу воспользоваться их духовкой. Немного разогрею. И, конечно же, буду максимально разочарована! – счастью Амелии не было предела, но она, естественно, ничего не показала.

– Прекрасная идея! Тогда, идём?

– Скорее! Зная компашку Воскресенской – там могут всё подчистить сразу. Поэтому, бери гольф-кар!

– Будет сделано.

Спустившись вниз, Госпожа Симонова взглянула на часы. Вроде, прошло-то всего ничего… Наверняка, сидят и проводят разбор полётов. Лера такая… Она всё и всегда анализирует. И, конечно же, не позволит своим новым мальчикам проигрывать.

На секунду Амелия представила, как Лера учит Искандера готовке. Как встаёт позади… Как прижимается к нему, и они вместе веселятся. И тут сердце Госпожи Симоновой укололо, что-то очень странное… Непривычное. И до безумия обидное.

Что это было? Неужели зависть?

Ну, да! Невзирая на потрясающий талант Николая, Амелия была больше заинтересована в умениях и навыках Искандера. Было в нём… нечто очень странное и завораживающее. Таинственное, что хотелось поскорее разгадать.

И вот этот уникальный студент во власти Главы студсовета? НЕСПРАВЕДЛИВО!!!

А как он вкусно готовит… Какие истории у него получаются сейчас. А какие будут получатся потом, спустя время…

– Госпожа! Не время витать в облаках! – к крыльцу элитного общежития подкатила Мила на гольф-каре: – Поехали!

– Конечно-конечно… – ответила Амелия и суетливо села рядом со своей помощницей в узенькое пластиковое кресло.

Пицца от Искандера… От одной лишь мысли об этом, Госпожа Симонова едва не показала свои истинные чувства. Нет! Нельзя… Они сейчас просто зайдут. Попросят пару кусочков в контейнере для экспертизы. А затем Амелия их продегустирует. Одна! В своей комнате. Без свидетелей…

Великой Госпоже Симоновой не престало демонстрировать себя в столь откровенном виде при студентах.

Прибыв к общежитию, девчонки тут же напоролись на Петровича – местного коменданта.

– Здравствуйте, дорогие! – дружелюбно улыбнулся дед: – Проходите! Я сейчас же распоряжусь, чтобы ребята поставили ещё чаю…

– О, не стоит. Мы буквально на минутку. Подскажите, а Цареградцев и Смирнов приносили с собой резервные блюда с дуэли?

– Ну, конечно! Контейнеры стояли на кухне. Они ждали гостя. Но он пришёл буквально пятнадцать минут назад…

– ГОСТЯ⁈ – Амелия аккуратно пододвинула Петровича, а затем пулей припустила в общежитие.

– Госпожа!!! – воскликнула Мила.

Распахнув дверь кухни, Госпожа Симонова узрела невероятную картину.

Все жители «Полярной совы» сидели во круг Силуянова, который весело смеялся и… доедал последний кусочек пиццы.

– О! Госпожа! – непривычно искренне улыбнулся он: – Вы вовремя! Настюша приготовила такой обалденный чай. Вы обязаны попробовать!

– Пицца ещё осталась? – жутким голосом спросила Амелия.

– О… Простите. Эд был таким милым, когда пришёл к нам со своими продуктами! Мы не смогли ему отказать. – виновато ответила Наталия Воронцова: – Поэтому, он всё уже съел.

УБЛЮДОК!!! НЕГОДЯЙ!!! ПОДОНОК!!!

– Понятно. – сдерживая внутреннюю ярость, ответила Госпожа Симонова.

– А что такое? Неужели хотели попробовать? – удивился козёл «Эд».

– Я покинула дуэль раньше. Хотела убедиться, что резервные копии у наших первогодок были сделаны по всем правилам. Простая формальность. Не обращайте внимания. – сухо ответила Амелия: – Рада была повидаться. Всего доброго.

– И вам хорошего вечера! – хором ответили жители «Полярной совы» и ублюдок «Эд».

В самых разочарованных чувствах Госпожа Симонова отправилась обратно к гольф-кару.

– Проверка завершена? – с надеждой спросила Мила.

– Да. Резервные копии были донесены до общежития и… уничтожены.

– Печально.

– Всё хорошо. Ведь правила не нарушены.

– А что с Эдуардом?

– В одну реку дважды не входят. – строго ответила Амелия и потом тихо добавила: – Козёл…

– Простите, что?

– Говорю – козёл только что блеял. Тут же хлев у Анастасии. Поехали!

– Ага…

И Миле сразу стало всё понятно. Ведь помощница Госпожи всегда хранит её тайны.

Даже самые страшные тайны…

Глава 11

– Какая печальная история… – произнесла Наташа, едва не прослезившись: – Но хорошо, что всё закончилось именно так, а не как иначе.

– Согласен. Ох… – Эд тяжко выдохнул, откинулся на спинку стула, а затем погладил себя по животу: – Ребята, ваша пицца – просто объедение! Честно, уже давно не пробовал ничего подобного. А насчёт Госпожи Симоновой… Что ж, стоит признать – это были достаточно абьюзивные отношения.

– Какие-какие отношения? – уточнил Серёжа.

– «Абьюзивные». То есть, когда один из пары жёстко нарушает личные границы своей условной половинки и может применять, как физическое так и психологическое насилие, чтобы подавить волю партнёра.

– Погоди… – наша миниатюрная бухгалтерша с ужасом посмотрела на Эда: – Так вы с Госпожой Симоновой… Встречались⁈

– Что? Нет, конечно. – усмехнулся Силуянов: – Мы были в отношениях раба и хозяйки. Не более того.

– Меня больше интересует другое. – Лера налила себе ещё немного чая: – Помню, ваше неофициальное сообщество имело серьёзное влияние на территории академии. Что ты будешь с ним делать?

– Расформировывать – не вариант. Ребята меня не поймут. Выходить из подобной зависимости необходимо самостоятельно. С пониманием дела. Так что, просто расскажу, что ныне не достоин находиться в клубе и поставлю на место Главы своего заместителя.

– Не слишком ли жестоко? – спросила Настюша: – Ведь если так подумать… Госпожа Симонова совершенно не обращает внимание на ваш клуб.

– Повторюсь – из подобного нужно выходить самостоятельно. Сейчас они зомбированы, как и я буквально несколько часов назад. Любое вмешательство может вызвать совершенно ненужный негатив, который мне сейчас на пользу не пойдёт. Впрочем, как и им. Но рано или поздно до них дойдёт. Как дошло и до меня. Госпожа Симонова – бесспорно талантливый кулинар. Её ждёт успешное будущее. Но… взгляды Амелии слишком эгоистичны, потому что подходят только для неё. Она, как экстра – может совершенствовать абсолютно любой вкус до идеала очень много времени. А для обычных поваров такой уровень недоступен. Нам нужны эксперименты! Нужно общение с другими профессионалами своего дела. Нужно постоянно открывать для себя нечто новое. Только в таком случае мы действительно сможем вырасти и довести своё мастерство до идеала. И… скажу честно. Я был сломлен, когда судьи проголосовали за Дерека и Николая. Я был в отчаянии! Но благо, что осознание пришло ко мне очень быстро. Спасибо вам, пацаны!

– Страсть к готовке – это то, чем я живу и дышу всю свою жизнь. – я сложил все контейнеры из-под резервных пицц в стопку: – Поэтому, когда я вижу подобное… мне реально больно и неприятно. Да и Коляну тоже. Наверное, твоя беда была одной из главных причин, почему мы согласились на эту дуэль.

– Как благородно. А вы точно из обычных семей?

– Точно.

– Что ж… В любом случае, я даже рад, что всё так произошло. Наш уговор остается в силе! Любая поддержка от сообщества итальянской кухни. Рецепты. Продукты. Люди. Всё, что угодно! Номер для коннекта есть. Будем на связи! А мне уже давно пора на собрание сообщества. Всем ещё раз спасибо! Низкий поклон. И удачи! – произнёс Эд, и пожав нам всем руки, благополучно удалился из общежития.

Как оказалось – неплохой парень. А узнав его историю, я ему даже немного сопереживал. Всё же, родителей не выбирают. И к великому сожалению, с ними везёт далеко не всем.

– И чего он пыжился? – задумчиво произнесла Настюша: – Хороший же парень. Добрый. И такой… Знаете – вот настоящий аристократ, в отличии от некоторых показушников.

– Кстати, да. – согласилась Лера: – На его месте большинство парней ушло бы к себе в «берлогу» зализывать раны. Углубились бы в сеть. Или компьютерные игры, как Николай. А Эд… Пришёл и всё выдал. Причём, практически сразу после дуэли.

– Ага. Мне даже… как-то неловко стало. – Колян убрал стопку контейнеров в мойку: – Только, я одного не могу понять. Что за перфоманс от Госпожи Симоновой? Разве она не отправляет на такие «миссии» свою секретаршу или Маршалов?

– Да она злющая, что вы разносите её подхалимов. – пояснила Леночка: – Наверняка хотела доколебаться до резервных блюд. Там же должно быть всё чётко.

– А у нас и так всё было чётко! – возмутился мой проводник: – Одну пиццу мы отдали Милорадову. А оставшиеся принесли сюда.

– Сам Дьявол не знает, что у этой Амелии на уме… – тихо произнесла Лера: – Честно, я сперва думала, что она неровно дышит к Дереку. Но сейчас… Мне кажется, что Леночка права. Она очень злая из-за того, что новички разнесли в пух и прах её доверенных лиц. Вот и пытается найти зацепку, чтобы придраться. Но мы так просто не сдадимся!

– Кстати, а если бы она нашла зацепку, то что? – поинтересовался я.

– Студенческий совет объединяется с Советом Элит, и мы все вместе начинаем обсуждение. Просматриваем видео. Опрашиваем арбитров. Если объединение выявит серьёзное нарушение, то результаты дуэли аннулируют. И в зависимости от тяжести инцидента вынесут вердикт. Если, что-то прям очень страшное, то может даже дойти до исключения. А если выявят чисто технические детали – замораживают результат и переназначают новую дуэль с новым блюдом. – ответила Глава студсовета.

– И сколько раз подобное было?

– Всего трижды. И все три раза были между представителями Совета Элит.

– Вот так нежданчик! – усмехнулся я: – Они же наоборот должны топить за правила? Или опять двойные стандарты?

– Скорее, проблема в том, что представители Совета Элит быстро привыкают к вседозволенности. Они искренне верят, что смогут незаметно смухлевать или подставить противника. Но, как правило – ничего у них не выходит. Камеры же не только для трансляции. Видеозапись служит отменным доказательством жульничества и нарушений правил.

– О как…

Помню, у нас в Изнанке была шахта. Там добывался особый ресурс, который использовался практически везде. Этакая «пряность» из «Дюны» Герберта. Только вот, в отличии от фантастической червячной пыли, наш «ресурс» применялся в строительстве и энергетическом вооружении.

Так вот, чаще всего там подыхали именно опытные спецы, а не молодёжь. Почему? Да, потому что старпёры потихоньку забивали на правила техники безопасности.

Кстати, будучи Королём Тьмы я частенько наведывался в шахту с проверками. Шахтеры – народ полезный и нужный! Поэтому приходилось лично контролировать, чтобы эти долбодятлы там не передохли.

– Так! Вы у меня уже сытые? – на кухню заглянул Петрович: – А-то всё гости, да гости! Есть, поди, совсем не хотите уже?

– ЭЙ!!! – возмутились жители «Полярной совы».

– Что такое?

– Вообще-то, все резервные пиццы схомячил Силуянов! – Лера недовольно скрестила руки на груди: – Так что, Петрович – ты в ритме танца, тебе некуда деваться. Готовь нам ужин!

– Эх вы… Маленькие негодники и негодницы. Загоняли старика… – проворчал дед и направился к плите: – Ну, ладно! Сегодня будет ваше любимое.

– Наше любимое? – я вопросительно посмотрел на Главу студсовета: – Это, какой-то особый изыск?

– Максимально особый! – радостно улыбнулась Лера: – Жареная картошка от нашего любимого Петровича!

– Жареная картошка… – я был слегка обескуражен подобной информацией.

– Не надо так говорить! Ты просто не пробовал. Там тако-о-о-ое! Закачаешься.

– Ладно… – я взглянул на часы: – Будем посмотреть.

– Торопишься куда? – спросил Петрович, вытащив мешок с клубнями.

– Мне бы в девять часов отчалить в город. Надо решить пару рабочих моментов.

– Отлично! У нас впереди целый час. Так что, времени на всё хватит. Подходите мальчики! Сейчас я покажу вам рецепт такой жареной картошки, что любой ценитель высокой кухни с ума сойдёт. – дед жестом пригласил нас к плите.

Что ж, если все местные в таком восторге, то значит – оно того реально стоило. А кто мы с Коляном такие, чтобы отказываться от новых поварских фишек?

* * *

– Запомните главное! – Петрович выглядел, как тот самый зловещий старик из дарк фэнтези, который сейчас расскажет очень страшную тайну: – Народ испокон веков разделился на два враждующих лагеря… Первый – это те, кто жарят картошку без лука. Ценители истинной простоты и лёгкости, где сочетается всего два ингредиента. А второй – те, что всегда хотят получить всё и сразу! Истинные рок-н-ролльщики. Они жарят картошку с луком. И этот спор длится уже несколько столетий… Словно орден ассасинов против тамплиеров.

– О, а ты за кого? – поинтересовался Колян, шустро начищая картофелины.

– Конечно же, за тех, кто жарит с луком. – хитро улыбнувшись, ответил дед: – Я считаю, что, если вам подали картошку без лука – значит вас не любят. Или просто обманули.

– А если человек не любит лук?

– Значит он не должен есть жареную картошку. – заключил Петрович: – Но… на самом деле – это всё не более, чем шутка. Нужно уважать чужой вкус. Это как вечная битва любителей окрошки. Они готовы веками спорить о заправке!

– Это факт… – вздохнул я, очищая луковицу: – И что же тут за секрет? Мне казалось, что жареная картошка – крайне простое блюдо.

– Даже в простоте должна быть своя изюминка. Например, как с той «Маргаритой» у Силуянова.

– Погоди… Так ты всё видел⁈ – удивился Колян.

– Ну, конечно! Я всегда смотрю трансляции дуэлей. Кстати, вы держались молодцом. Я вами горжусь! – почему-то из уст Петровича это звучало крайне приятно. Как будто, очень важный родственник внезапно похвалил.

– Спасибо… – слегка смущённо ответили мы.

– А по поводу картошки. Понятно, что обывателю не доступен уровень продуктов, который есть у нас. И мы можем спокойно пользоваться всеми благами Харитоновки. Например, для жарки лучше использовать максимально плотную картошку с желтой мякотью. Ибо если вы возьмете крахмалистый сорт – то спустя пятнадцать минут ваши картофельные дольки превратятся в кашу.

– Крахмалистые, это ты про мучные? – уточнил я.

– Всё верно. Но это база любого начинающего кулинара.

– Ещё бы!

– Второй важный аспект для жарки картошки – материал сковороды. К примеру, я использую алюминий или чугун. Ибо стальные сковородки нагреваются очень быстро, и ваша картошка сгорит к чёртовой матери! Сегодня будем использовать алюминиевую сковороду. Идеальное покрытие для картошки с луком, которую я хочу приготовить.

– А почему не чугун?

– Да, он хорош. Ибо долго хранит тепло. Но в чугунной всё же лучше жарить картошку с мясом. Да, она подходит и для простой картошки с луком, но есть некоторые нюансы в плане корочки. На алюминиевой сковороде она получается красивее. А я – тот ещё эстет. – заявил Петрович и взял бутылку с подсолнечным маслом: – И третий важный факт – не жалейте масло на картошку! Лейте много. Картошка и лук о-о-очень любят подсолнечное масло. Это необходимо для золотистой корочки.

– Так…

Честно говоря, пока дед не сказал ничего нового и уникального. Но подождём. Вдруг всё самое интересное впереди?

– Следующий момент – нарезка. Конечно, вы можете всё настругать, как вам угодно. Главное, чтобы кусочки лука и картошки были одного размера! Это очень важно. – Петрович налил масла в сковороду и принялся нарезать картошку: – Как раз, пока режем – масло прогреется до оптимальной температуры.

– Ага.

– Теперь, когда мы нарезали картошку – аккуратно отправляем её на сковородку… Вот так! – дед скинул идеальные кусочки картошки в масло. Ох, какое приятное шкворчание! Просто мелодия для ушей…

– Солим и перемешиваем? – уточнил Колян.

– Солим чуть позже! Не в самом начале, ну и не самом конце. Соль должна пропитать уже зарумяненную картошечку. И ни в коем случае не перемешиваем в самом начале! Запомните, если начинаете перемешивать сразу, то вы отбираете у сковородки жар. И рискуете, что приготовите картофельную кашу, ибо ваша картошка будет вариться, а не жариться. Дайте корочке схватиться! И только потом можно будет помешивать.

– Хорошо. А когда лук?

– Не спешим. Берём очищенные луковицы и нарезаем их примерно до такого же размера, как и дольки картофеля. Вот так! – Петрович идеально орудовал ножом. Не трудно представить, сколько лет практики за этими движениями.

– Угу… А когда мы его туда закинем?

– Не торопимся! Ждём.

Как только картошка зарумянилась, дед тут же её посолил. Мы дождались появления корочки, и только тогда положили лук. Затем Петрович начал красоваться! Хотя, какое там красоваться? Это были самые настоящие поварские понты. Он буквально подбрасывал всё, что находилось в сковородке, как типичный уличный повар из Азии.

Конечно, в этом движении тоже ничего уникального. Даже Колян очень быстро им овладел. Но Петрович делал всё так естественно, легко и красиво, что мы все были в восторге!

– Лук с картошкой поженились. – заключил дед и вернул сковородку на плиту: – Ни в коем случае не закрываем крышкой. Ибо если мы закроем – вся испаряющаяся влага превратилась в пар. И получается, что-то типа приготовления на пару. А нам такое не надо. Мы же всё-таки собрались здесь ради жареной картошки. Газ всё так же на максимум! Не забываем. А теперь, достаём чёрный перец. Ни в коем случае не молотый! Это важно.

– Так… – я вытащил банку с чёрным перцем: – Перчить жареную картошку? Никогда не пробовал.

– Очень зря. – Петрович зачерпнул ложкой несколько горошин и высыпал их на разделочную доску: – Молотый перец ОЧЕНЬ быстро выдыхается и имеет крайне скромный привкус. А вот свежемолотый придаёт необходимую остринку и очень гармонично раскрывает вкус любого блюда.

Спустя мгновение дед уже сделал ароматную перечную смесь грубого помола.

– Перчим картошечку. Перемешиваем и оставляем ещё на пять минут. – заключил Петрович и направился к холодильнику: – А теперь – вторая часть блюда!

С этими словами он вытащил банку кильки.

– Это ещё зачем? – поинтересовался я.

– Вприкуску. Килечка да с ароматной картошечкой… М-м-м… – дед произнёс это с таким смаком, что у меня тут же заурчало в животе: – Так! Николай! Ты помешивай-помешивай! Не забывай. До готовности – всего ничего.

– Есть! – мой проводник принялся очень деликатно помешивать картошку в сковороде.

– Теперь чистим кильку. – Петрович принялся маленьким ножичком удалять внутрянку и позвоночники: – Коллектив у нас большой. Дерек – помогай!

– Ага.

В итоге мы за пять минут управились с несколькими банками консервов. Дед полил всё специальным маслом со специями, а я накрошил сверху зелёного лука.

– Картошке нужно немного отдохнуть. – сообщил Петрович: – И чтобы придать чуть более яркий вкус – добавим немного сливочного масла. Небольшой кусочек! Как раз растает и можно будет подавать к столу.

Не сказать, что дед меня удивил. В целом, он рассказывал всё то, что мы с Коляном и так прекрасно знали. Но как же это было красиво и аппетитно… Чёрт возьми! Мне уже не терпелось приступить к дегустации. Я почувствовал себя тем пухляшом-арбитром из дуэли Гермеса и Амелии!

– Налетай! – Петрович поставил огромную бадью с жареной картошечкой и небольшую тарелку с очищенной килькой на стол: – Ешьте, пока горячее! А я пойду приготовлю добавку.

И, кто бы что не говорил, а домашняя картошечка нашего деда была в разы лучше всяческих изысков.

Лето… Загородный домик в деревне. Солнышко светит. Огородик в несколько соток. И Петрович, который горбатился над грядками в старой майке и забавной кепке.

– Деда! – я выбежал из домика: – Деда, там твою передачу любимую опять показывают! С Коневским!

– Уже? – дедушка взглянул на старенькие наручные часы с ракетой: – Ничего себе, как время летит. Ладно, ты пока беги ко всем остальным и смотри начало! А я закончу тут и приду.

– Хорошо! Мы ждём!

Убежав обратно в домик, я пулей запрыгнул на диван, где сидели такие же маленькие жители «Полярной совы». А по телевизору усатый добрый дядька рассказывал про очередной кошмар на московских улицах. И это было… так душевно. Так по семейному, что мне даже не хотелось покидать этот прекрасный фильм.

Эти мягкие, но в тоже время с легкой хрустинкой дольки показывали, насколько Петрович обожал свою работу. И главное – с какой любовью относился ко всем жителям общежития.

Лера была права. Петрович – идеальный дедушка для всех! Дед всех дедов. То есть – ВсеДед.

И как же это было замечательно… Ты возвращаешься в «Полярную сову» и знаешь, что тебя здесь всегда ждут.

Это было непередаваемое чувство! И самое главное – теперь я ещё больше понимал чувства Наташи и Настюши.

* * *

После душевного ужина пришло время исполнить обещание, данное Повелительнице Тьмы.

Во-первых, через ТигАра я смог получить реалистичную форму охранника. Правда, лицо пришлось прятать под чёрной медицинской маской и кепкой.

Во-вторых, я подключил все возможности Коляна, как хацкермена. Проводник без особых проблем смог найти в сети информацию по заводу и узнать, что его владелец пропал несколько лет назад. А власти Москвы уже готовились к реновации заброшенного предприятия в 2019 году.

В общем, демонюги всё очень грамотно просчитали. Теперь мне оставалось лишь узреть лично, чем именно они там занимаются в свободное от беготни время.

– Стиль. Стиль – это всё. – с улыбкой произнёс Биг Би, глядя на меня в форме: – Но больно уж ты стройный для охранника. Прям элита ЧОПа.

– Ой, и не говори. Одолжишь мотоцикл на вечер?

– Да хоть на неделю. Всё равно либо на «Хачироку», либо на Сониной «КИА» езжу. Знаешь, когда ты становишься батей – мотоцикл, как-то… на второй план отходит.

– От души! – я пожал Альфе руку: – Что ж, тогда… До следующей пятницы.

– Давай. Удачи!

«Хонда» Биг Би сильно отличалась от чоппера Хельсинга. Да и шлем совсем другой. Поэтому сомневаюсь, что демонюги смогут провести аналогию.

Прокатившись по ночной Москве, я словил небольшую ностальгию по тем временам, когда ТигАр только-только разработал для нас систему подогрева шашлыка, и мы открыли доставку.

Хорошее было время! А сейчас – ещё лучше.

Заехав в промышленную зону, я всё внимательно осмотрел. Камеры висели только на предприятии с металлическими листогибами и небольшой военной лаборатории.

Вся остальная территория, как будто заброшена. Повсюду жуткие пустые здания с разбитыми окнами. Полуразрушенные трубы. И заборы, в которых произрастало несколько видов плесени.

Подкатив к нужному заброшенному зданию, я припарковал мотоцикл возле потрескавшегося фонарного столба и прошёл через открытые ворота.

Со стороны огромного производственного здания доносились отзвуки музыки. Неужто у них вечеринка?

Проверив территорию на наличие магических маячков, я быстро пробежал к ржавым створкам и заглянул в щель.

– … старый БДСМщик Терентий! Избушку свою подметает плетью! – напевали Генералы, пританцовывая вокруг большого костра в своей штабной форме: – За крюки себя вешает снова и снова! Ему девяносто – он не помнит «стоп-слово».

– О как… – тихо прошептал я: – Уже ритуальные танцы в ход пошли… Совсем одичали. Бедолаги…