Текст книги "Товарищ политрук. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Затрещал пулемет слева. Огрызнулся, дал короткую очередь. Видно фрицы там тоже активизировались. Хлопнуло несколько винтовочных выстрелов. Им ответили примерно тем же, только в довесок еще слышались короткие очереди из пистолетов – пулеметов.

Грохот орудийного выстрела уже слева, с западного направления. Удар, хлопок взрыва и соломенная крыша мазанки одного из домов полыхнула почти сразу же.

Зараза! Город им не нужен, пожгут его, сволочи.

Четыре секунды, еще хлопок и гулкий удар в стену другого, более крепкого, бревенчатого дома.

Фрицы знали что делать и какими боеприпасами какую цель нужно поражать. Время наше пошло на считанные секунду. Слева пожар. Уверен, там фашистская пехота, поддерживаемая огнем танка и ханомагом, тоже сейчас перешла в наступление. И здесь более тридцати опытных гансов против десятка ополченцев.

Бой кардинально не равный.

Но! Нам надо держаться. Выиграть время. Любой ценой дать вывезти госпиталь. Как можно больше людей. Не дать врагу занять кирпичное, возвышающееся над застройкой здание. Не дать разместить в нем артиллерийских наводчиков, и тем более, не допустить передачу информации их артиллерии

Надо держаться! Эх. Хотя бы ПТРД сюда.

Сжал готовый к бою шмайсер. Наблюдал как фашисты на нашем направлении двинулись вперед. Разделились. Часть чуть отставала, прикрывала, а остальные группами торопились к нам. Дистанция пятнадцать метров. Замирали, залегали. И начинали движение те, что остались позади.

Ну что, готовность. Вадим Иванович. Сейчас подпустим чуть поближе. Патроны есть, гранаты есть. Сколько-то простоим. А там…

Справа грохнул выстрел.

Что это? Неужто наши подошли? С моей позиции не видно откуда и как, но зато я сразу увидел результат. Снаряд с грохотом пробил насквозь оба борта машины. Я видел вспышку при попадании, казалось услышал скрежет бронелиста, но скорее это был звук раздираемой насквозь железной пластины, а потом второй. Вышел и поразил дом на противоположной стороне улицы.

Фрицы, идущие в атаку тут же заорали, залегли.

Появление орудия с нашей стороны на поле боя качнуло весы. Конечно это не было каким-то невероятным козырем. Но теперь мы могли биться с ними хоть как-то на равных.

Три секунды, выстрел, ханомаг, мне так показалось, немного качнулся. В тот же борт ему прилетел теперь уже фугасный заряд. Пулемет вновь задрал свой ствол кверху, машина фырчала, но больше не подавала никаких признаков жизни.

Мгновение, и вся морда бронемашины полыхнула. Грохнул взрыв, пламя взлетело над кабиной и передней частью десантного отделения. Никто не пытался выпрыгнуть, отбежать. Видимо и водитель, и экипаж уже были мертвы к этому моменту.

– Ура! – Заорал кто-то справа.

– Ура! – Поддержал его нестройный гомон нескольких глоток.

Раздались винтовочные выстрелы по залегшим фрицам. Глупо. Надо было подпустить ближе. Черт.

Те растерявшись на миг, поняли что бой продолжается, ответили с утроенной силой. Врезали по нашим позициям из пулеметов. На таком узком секторе боя это выглядело как настоящий ад. Грохотали выстрелы, короткие очереди косили парк и давили наши позиции. Стрелять при таком огне в ответ попросту было невозможно. Высунься, и ты труп.

– Назад! Назад! – Заорал я.

Нужно было оттянуться, потому что сейчас сюда по нашей передовой еще и танк начнет долбить.

Сам начал отползать, но ополченцы залегли, вжались в землю. Им было чертовски страшно, до смерти, до судорог в конечностях. Над ними, над их головами сейчас свинцовым дождем поливала смерть.

– Говорил я. Говорил без приказа не стрелять.

Орудие наше, что ударило по ханомагу, молчало. Да и что оно могло сделать со своего угла боя с идущей с двух сторон от дороги пехотой? Надеюсь артиллеристы меняли позицию. Потому что секунда, вторая, и фрицы, выйдя на более широкий простор, переведут часть пулеметного огня в направлении откуда оно било. Да, там дома. Наши парни молодцы, смогли как-то нацелить сорокопятку между этими деревянными коробками и всадить целых два снаряда в ханомаг. Но теперь по ним ударят пулеметы и винтовки гитлеровцев. А мы даже прикрыть не можем. Нас тоже давят огнем.

Я не слышал выстрела, но предо мной в дорожное полотно, обычный утоптанный грунт, засыпанный щебенкой, влетел фугасный снаряд. Хлопок, по ушам ударила взрывная волна. Но не сильно, заряд был слишком малый, а я уже прилично отполз назад. Полетел грунт, щебень.

Ясно. Бьют по позиции, давят.

Слева грохот боя, у позиции Петрова, тоже нарастал. Затихнув на миг после выстрела сорокопятки, как нам всем показалось, атака возобновилась. Потеря бронемашины не столько остановила фрицев, сколько больше разозлила.

И они взялись за нас всерьез.

* * *

Пари с генералом, война с дядей за наследство и запуск типографских станков. Корсет и предрассудки – не помеха для той, что не боится испачкаться в краске! /reader/552993

Глава 13

Я отполз от обочины дороги метров на десять. Расположился в корнях массивного дерева. По нему уже несколько раз ударяли пули, прошили насквозь, оно содрогалось, но стояло, терпя эти удары.

Пронизывающий все пулеметный огонь стих. Слышались выкрики, все ближе и ближе. Только изредка совсем короткие очереди продолжали долбить по краю улицы. По тем, кто там скрывался, прятался в изгибах местности.

Еще раз грохнул танк.

Снаряд со свистом пролетел метрах в десяти от меня дальше к зданию больницы. Ударил там в землю, разметал ее и приподнял корни пары кустарников. Фугасное действие не такое сильное. Устаревшее орудие, но от этого нам не легче.

Слева тоже шел бой.

Что там, понять и узнать не было никакой возможности. Но мы, стоя друг к другу буквой «Г», прикрывали фланг и тыл сотоварищам. Если отойдем дальше от улицы, то вся их оборона накроется. Фрицы обойдут, окружат и перебьют.

Все сильнее пахло дымом.

Тот, второй танк выцеливал дома с соломенными крышами, которых тут на окраине города было примерно каждый третий. Бил по ним, и те вспыхивали, начинали разгораться. К звукам боя добавились крики гражданских. Тех, кто прятался в домах, в их подвалах, в надежде что пронесет. Не пронесло. И от этого на душе было только гаже.

Оборона пришла в себя. Парни, вжавшиеся в землю, вскидывали оружие.

– Вперед! – Раздалось с той стороны на немецком. – Давай! Быстрей! Быстрей!

Немецкое «Шнель! Шнель!» Сильно резануло по ушам.

Хлопнул выстрел, второй. Ополчение, что было впереди, не оттянулось как я, потому что им было чертовски страшно. Но они вступили в бой. Палили, передергивали затворы. В их позицию прилетела одна колотушка, вторая.

– Отбрасывай! – Заорал я, понимая что они не послушают.

Без опыта люди пребывали в шоковом состоянии. Видели немца, целились, пытались попасть, перезаряжали винтовки. Они не слушались, не отошли чуть назад, чтобы оставить уже засвеченную позицию. Засвеченную так же по глупости. Бить надо было…

Все потом!

Грохнул один взрыв, второй. Отряд немцев рванулся через дорогу. Теперь мой черед, когда они на открытой местности. Может своими действиями спасу хоть кого-то из тех парней, укрывающихся вблизи дороги.

Вскинул шмайсер, дал очередь. Одну, состоящую из нескольких коротких. Начал отползать, менять рожок. Те, кто был впереди, молчали. Неужто все погибли.

Перекатился, сменил позицию.

Туда, откуда я бил, мигом ударил пулемет. Поскольку позиция была в низине, досталось дереву. Уже и без того прилично пострадавшему.

Немцы показались на этой стороне улицы. Первых два человека влетело в кустарник. Один навалился на пытавшегося выстрелить красноармейца, завязалась драка. Я пальнул, перекатился, отступил еще на несколько шагов.

Сука! Стиснул зубы чтобы не начать орать матом. Их больше, они опытнее моих людей, лучше снаряжены и поддерживаются техникой.

Грохнул выстрел справа. Вновь заработала сорокопятка, только на этот раз уже с иного места. Ближе ко мне. Я услышал как град свинца пробивает все на своем пути. Что это? Картечь? Черт! Не думал что такое есть в арсенале у артиллеристов. В ответ с той стороны улицы ударила очередь.

Немцы орали, кто-то, судя по всему, попал под этот внезапный удар. Но лежащие на той стороне за дорогой, открыли ответный огонь. Артиллеристам сейчас пришлось не легко. Их – то видно, не спрячешься.

Но их выстрел, жертва, чуть снизили нагрузку на наш участок.

Те, кто успел перебежать, залегли. Их было трое. Один ранен, стонал, перевязывал сам себя, возился. Я задел его, это хорошо. Еще двое рассредоточились, затаились. Примерно где они я понимал, но выцелить не получалось. Тогда в ход пошла колотушка.

Метнул.

Шлепок падения, тишина секунду, вторую. Один вскочил и с воплем рванулся в сторону, срезал его выстрелом, но тут же в мою сторону грохнула короткая очередь. Повезло, пуля просвистела выше. Отправил туда еще одну короткую очередь.

Прополз пару метров, чтобы лучше видеть откуда бьют.

Грохнул взрыв.

Сразу за этим звуком заработал пулемет со второго этажа больницы. Бил он не по нашим противникам, вовсе нет. В направлении, где за главного оставался Петров. Там все оказалось, судя по ситуации, еще хуже чем я думал.

Громыхнул дальний выстрел. Гулкий удар в кирпичную стену дома. Пара мгновений и еще одна очередь от больницы. Толково работает, бьет и перебегает. Неужто мой Трубицын! Если так, то Васькой его звать уже как-то язык не повернется.

Но мне было некогда.

Я вновь пополз перед. Фрицы, уверен, решат что мы отходим и будут наступать более резко. Рванутся и налетят на меня. Встречу чем есть. Огнем, а потом и в рукопашную. Закусил губу. Хрена вы у меня пройдете. Пока я жив.

Но враг пока был занят.

Два пулемета долбили по нашему правому краю обороны. Туда, откуда била сорокопятка. А она, пока я разбирался с залегшими фашистами, огрызнулась дважды. Снаряды били вблизи угла крайнего дома. Фугасы. Картечь по залегающей пехоте работает плохо, но расчет,парни толковые, меняли заряды верно.

Третий жахнул четко в угол, развалил стык, выбив и перекосив два-три бревна в месте попадания. Крыша накренилась и постепенно начала заваливаться. Видимо какая-то подпорная конструкция оказалась повреждена, не выдержала и сломалась окончательно.

Слышал все это, выискивал глазами стрелка, что еще остался на этой части дороги. Хлопнул винтовочный выстрел. Фриц захрипел. Кто-то еще жив из моих. Рывок. Достиг раненого, он как раз почти закончил, вскинул на меня испуганный взгляд.

А хрена ты сюда пришел?

С этой мыслью врезал ему местом крепления складывающегося приклада. Тот успел подставить каску и удар вышел не на поражение. Соскользнул по металлу со звоном.

Зараза. Но немец все же отпрянул. Его немного оглушило, да и не в лучшей форме он был. Бинт неаккуратно накинут на левое плечо, прямо через бицепс. Рука его метнулась к ножу. Винтовка была рядом, но вряд ли бы он мог ею себе помочь.

Я чуть отпрянул, не пожалел патронов и полоснул его короткой очередью.

Стон, хрип, глаза закатились. Откинулся, готов.

Рухнул рядом с ним. И меня порадовало то, что у него в подсумках есть гранаты. Выхватил одну, сразу же не глядя метнул в сторону залегших на той стороне дороги фашистов. Следом отправил другую. Быстрым движением расстегнул ремень на котором покоились подсумки с боеприпасами, подхватил винтовку.

– Все кто живой! Ползком! Назад! – Резко рванулся обратно к той позиции, которую занимал секундами ранее. – Назад! Ползком! Я прикрою.

Залег, уставился на обочину. Осматривался.

Один, второй, третий, мои ополченцы начали движение. Вроде бы вон и Бережной тоже двигается. Похоже, что он. Через кусты видно плохо.

Хлопнула граната, вторая.

Немцы пока не лезли в атаку и это было хорошо. Очень хорошо.

Мои отходили. Слева шум боя только нарастал. Вражеские выкрики и команды приближались. Наши отходили. Петрову я про это говорил. Лучше отойти, засесть в больнице и держаться, держаться сколько сможем там. Иных вариантов нет. Хотя этот мне тоже не нравился.

Услышал за спиной звуки движения. Кто-то пробирался к нам от больницы. Обернулся, вскидывая пистолет – пулемет.

Наши!

Пригибаясь цепью по парку продвигался целый взвод. Боец, что шел на меня, вскинул винтовку.

– Свои. – Прошипел я. – Фрицы там, за дорогой.

Он кивнул. Приказ был, судя по всему подойти скрытно, поддержать нас, сменить. Я очень давно не был так рад увидеть простое русское лицо. Он проскочил мимо меня, упал, залег, двинулся ползком, осматриваясь. Дальше я приметил, что двигаются стрелки, боец тащил ПТРД, второй помогал. Дальше пулемет, чтобы прикрывать фланг. Туда, где била сорокопятка.

Дождались! Сто девятнадцатая бригада.

Мгновение, второе. Понял где их командир. Молодой парень занял позицию метрах в двадцати от меня, размахивал руками. Указывал кому куда. Но судя по тому, как действовали красноармейцы, они были людьми толковыми и все уже было согласовано заранее – что как и куда.

Ползком двинулся к нему.

Почти добрался, когда взвод с криками «Ура» яростно вступил в бой. Грохнуло противотанковое ружье, ударил с фланга пулемет, стрелки дружно начали палить, теснить от дороги фрицев.

Слева, что меня так же очень порадовало, бой тоже резко перешел в новую стадию. Там где отступал Петров, тоже раздались выстрелы и грохнуло наше «Ура». Заработал дегтярев.

– Товарищ лейтенант. – Я наконец-то перестал держать режим тишины. – Спасибо.

Парень дернулся, уставился на меня, пробирающегося по кустам.

– Товарищ… – Улыбка коснулась его губ. – Товарищ политрук. Нам доложили что вы здесь. Торопились как могли.

Он был прилично измазан грязью ниже пояса. Видно форсировали Грайворонку они не только на плотах, но и кое-как пешком вброд. А потом в этом всем мокром торопились, продвигались сюда.

– Спасибо.

Я начал быстро объяснять, показывать, что и как. Он кивал, слушал.

– Наш комроты сейчас в больнице! – Пытался перекричать звуки боя командир. – Еще рота идет слева и одна справа. Комбат с малой группой на заводе. Должен там быть.

– Связь есть?

– Рации. Но сыро, плохо.

Я хлопнул его по плечу. Видел, что мои ополченцы оттянулись. Надо было отойти, прийти в себя, заняться эвакуацией. Тут и без меня ребята справляются. Чего лезть.

– Удачи, лейтенант. – Козырнул ему.

– Спасибо. Спасибо, что дождались. Сдержали. Теперь уж мы… – В глазах его я видел воодушевление и злость. Понятно. Отступать никто не любит. Бить врага, давить, выбивать со своей земли. Это всегда мотивирует.

Пригибаясь к земле, я добрался до здания больницы. Стена на втором этаже имела несколько пробоин, кирпичное крошево валялось и контрастно выделялось на траве. Первый этаж имел следы от пулеметных пуль.

Все так же хоронясь, двинулся дальше. Вывернул из-за угла во двор, прошел еще несколько метров и наконец-то разогнулся. Здесь меня уже прикрывало несколько кирпичных стен. Тем что было у фрицев не пробить.

Осмотрелся.

Здание выглядело безлюдным, почти безлюдным. Но на площадке перед ним следы крови. Много. Досталось кому-то во время пулеметного огня. Группа красноармейцев как раз двигалась с противоположной стороны. На меня они особо не обращали внимание. Озирались, торопились к входу. Пулемет оттуда бить перестал.

За их спинами на той стороне здания слышались голоса и звуки моторов.

Двинулся. Поравнялся с красноармейцами. Те встретили меня воинскими приветствием, продвинулись мимо и зашли отделением в здание. С ними был радист и санинструктор.

Сам я отправился дальше, ускорился. И через несколько секунд вышел к оборудованному месту для эвакуации.

Несколько десятков человек сидели, лежали в низинке. Больные, раненые на матрасах. Переговаривались тихо и преимущественно молчали. Особняком размещалось несколько человек, видимо те, кого вытащили из боя. Там слышались стоны, плач. Я приметил там возящегося бывшего главного врача. Он занимался тем самым раненым с сильно поврежденной рукой. Зашивал. Ему ассистировал кто-то еще из медицинского персонала.

Там же была медицинская сестра, так сильно старавшаяся помочь нам. И милиционер. По форме его легко было опознать. Лежал на носилках. Девушка хлопотала рядом с ним.

Но мне пока на них нельзя было тратить время.

Увидел Григория за ложбинкой у дороги. Примерно там, откуда я начинал штурм здания со своими людьми. Быстрым шагом двинулся. Там же стояли еще несколько человек.

– Здравствуйте, товарищи! – Выпалил подходя.

Отметил двух водителей артиллеристов. Здесь же стоял старший лейтенант, видимо командир пришедшей нам на помощь роты. С парой бойцов, замерших за его спиной и ждущих указаний. Машины их работали на холостом ходу и в них грузили самых тяжелых больных и раненых. Уже видимо вторая ходка.

– Да куда мы их? Ну ты пойми! Куда?

– У меня приказ. – Григорий как раз повернулся ко мне. – Вот! Вот товарищ политрук! Приказал эвакуировать всех. Нельзя же! Нельзя же бросать.

Да, бросать нельзя. Как только всех спасти, видимо не очень понятно.

– Что здесь у вас? – Подошел, отдал воинское приветствие.

– Да вот, товарищ, не сознательные… – Начал было Григорий.

– Да какой там. Вы поймите, товарищ политрук. Куда мы их повезем? Грузоподъемность от силы пятнадцать человек. И то. Как их там разместить всех? – Начал оправдываться водитель. – И куда ехать? В тыл? Так это час, тут же круг большой! А остальных как? Туда, сюда. Горючка то ли там есть, то ли нет. В точке приема. А он… – Уставился на Григория. – Не понимает. Нам же пушки еще. Мы же артиллерия. Снаряды, передислокация.

В целом – то все правильно говорил.

– Давай так. Пока всех быстро на завод. А там решим.

– Так я ему про то же и говорю.

Повернулся к Григорию

– Послушай. Сейчас задача вывезти всех отсюда. Из боя. А дальше, дальше что-то придумаем.

– Да как же?.. – Начал было противостоять мне назначенный мной же главный за эвакуацию.

– Вот так. Война. Григорий, надо на заводе организовать госпиталь. Найти там место, которое сложно разбомбить и накрыть артиллерией. Там их всех разместим. Запросим транспорт. – Тут мне пришла в голову мысль, что если все пойдет хорошо, если мы сможем потеснить врага, то есть шанс пробиться на бронепоезде. – Бронепоезд там, на крайний случай. Наша задача продержаться до темна. Товарищи правы. Машины нужны артиллерии. Снаряды, перевоз с позиции на позицию.

– А как же раненые?

– Сделаем все возможное. – Повторил я. – Слушай приказ. Всех как можно быстрее на завод. Ты. – Уставился на Григория. – Едешь с первой машиной…

– Так две уже ушло. И как раз в тыл.

Черт, вот оно что. Получается кому-то повезло чуть больше. Но, так нельзя. Мы не можем лишить нашу артиллерию транспорта в самый критический момент боя.

– Понимаю. Это ошибка. Из-за нее может дрогнуть оборона. – Проговорил я. – Повторять мы ее не можем. Езжай с ними на завод. Размещай. Туда будем стягивать всех. Ночью будем вывозить. Или попробуем прорваться.

Повисла краткая тишина, и тут вмешался в разговор ротный.

– Товарищ политрук. У вас там бронепоезд? – Глаза его горели огнем. Словно не про старую железяку, побитую жизнью он спрашивал, а про какое-то супер оружие или целый танковый корпус. Видимо не так себе представлял, как он выглядел на самом деле.

– Да. Старенький и не большой. Но, тоже хлеб. Ваш комбат там?

– Да. Должен быть.

– Штаб где? Мне к вам в штаб бригады надо. Я… – Улыбка расчертила мое лицо. – Я до вас наконец-то добрался. Со вчерашнего утра из штаба армии.

– Так вы наш, получается. – Старлей тоже улыбнулся. – Политрук.

– Выходит так. По бумагам. А так, в такой неразберихе… Ну да ладно. Давайте. Хватит болтать, работаем.

Водители быстро заняли свои места. Григорий нехотя взобрался в одну, менее нагруженную.

– Гриша! Что медикаменты⁈ – Выкрикнул я ему вдогонку.

– Часть забрали. Часть здесь. Товарищ… – Имя погрязло в гуле громко заработавшего и фыркнувшего мотора. Назначенный мной главным понял, что слышно его будет уже плохо, махнул рукой на организованную часть госпиталя, для оказания помощи бойцам.

Я кивнул ему в ответ.

Минута ушла у меня на то, чтобы объяснить старшему лейтенанту диспозицию. Что где делает враг. Какими силами. Присел, накидал веточкой на земле. Карта у меня была иного масштаба, особо не используешь. По ней от поселка к поселку еще можно ориентироваться, да и то вон сбились. А уж в самом Советском вообще никак.

Больница, МТС, школа, мост, завод, станция и здания, что ее обслуживают. Где враг, где наши.

– У нас тут как раз артиллерийский дивизион. Видел парней, что в госпиталь ушли?

– Да.

– Разведка. – Он улыбнулся. – Им надо понять куда ударить. Пушки то есть, но и враг в ответ по ним вдарит. Так что отстреляться и менять позицию.

– Толково. Думаю. – Задумался я в ответ. – Думаю надо подгадать удар прямо перед прорывом бронепоезда.

– Это бы тебе с комбатом, товарищ политрук, или на худой конец с разведкой. – Он махнул рукой на здание.

– Спасибо. Еще раз спасибо, что подоспели. Еще немного и…

– Вам спасибо. – Он протянул мне руку. Я ответил крепким рукопожатием.

Так, надо бы с разведкой поговорить. Осмотрелся. Понял что к лазарету стягиваются остатки нашего ополчения. Побитые, помятые бойцы. Вон Петров тащит свой пулемет. Усталый, но довольный. Ему помогал какой-то боец. Может тот, с которым мы товарища милиционера перевязывали. Скорее всего. Тогда некогда было, особо лица – то не запоминал.

Вон Васька идет. Пулемета только при нем нет. Форма вся в пылище. За ним Шишкин. А я то думал где он застрял. А он в больнице вместе с Трубицыным за пулеметом работал, судя по всему. Иванова не видно. Но это же снайпер. Скорее всего нашим помогать остался. Почему-то за него я был спокоен.

Бережной?

Я приметил троих, с которыми сражался у обочины улицы. Точно они. Пиджаки рваные. Все трое с мелкими ранениями толпятся, мнутся, ждут первой помощи.

Бой в округе нарастал. Подошедшая рота сто девятнадцатого стала для фрицев неожиданностью. А если учесть что еще одна обходила место боя по правому флангу, а вторая по левому, двигаясь по свободным улицам к МТС во фланг наступающей оттуда на завод немецкой группе,то сейчас врагу будет несладко.

Так! А где же Бережной? Сердце сжалось. Я быстрым шагом двинулся к троице, ждущей перевязки.

* * *

Отмечаю 40-летие! Скидки на все книги – 40%!

Подробнее в блоге – /post/890079