Текст книги "Ни океанов, ни морей (сборник)"

Автор книги: Евгений Алёхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

После работы 

Офис находился недалеко от площади Восстания. Петр отдал накладные и зашел в туалет умыться. В принципе, он почти не замарался и планировал оставить здесь инструмент, чтоб иметь возможность прогуляться без рабочей сумки. Петр снял грязную футболку, помылся над раковиной: лицо, шею и подмышки, вытерся (здесь у него было свое полотенце), надел чистую футболку. Отряхнул влажной рукой джинсу – Петр выглядел хорошо, правда, под коленом был след от монтажной пены, а слипоны немного запачкались в штукатурке. Но в этом даже что-то было – модный работяга: потертые зауженные джинсы, обувь на босу ногу. Сегодня Петр заработал три тысячи двести рублей, установив антресоль и отремонтировав вещевой шкаф. Получилось быстро и без проблем, рабочий день можно было считать более чем удачным. Петр посмотрелся в зеркало, немного смочил волосы, чтобы не поднимались, и остался доволен своим видом.

– До завтра! – сказал он на ресепшене и оказался на улице.

Еще не было пяти часов, когда Петр вышел на станции метро «Проспект Ветеранов». Он не стал ждать троллейбуса, пошел домой пешком через весь проспект. Слишком хороший майский день, первый неожиданно и по-настоящему теплый, к тому же подруга Петра уехала на сессию в Москву. Спешить было просто некуда.

Он зашел в «Новый книжный», где выбрал книгу из оранжевой серии «Альтернатива». Книга стоила двести шестьдесят рублей, у Петра как раз хватало мелкими купюрами и монетами, тысячные разменивать не пришлось. Он расплатился, вышел и направился дальше в сторону улицы Партизана Германа, на которой жил. Руки и шею приятно согревало солнце, справа от него был уже совсем зеленый Полежаевский парк. Петр просто выбрал цель – какого-то опрятного молодого китайца впереди – и шел за ним, в ногу, соблюдая дистанцию примерно в десять метров. Chinese Student, такой тег закрепил за ним Петр и стал как-то автоматически копировать пластику и походку этого человека.

Вдруг на встречу китайцу вышла девушка, она приветственно помахала, и Петр решил, что китаец и девушка – пара. Китаец остановился, а девушка что-то говорила. Через несколько секунд Петр поравнялся с ними и, когда проходил мимо, смог только разобрать:

– ...Минет – пятьсот рублей, секс – тысяча...

Петр даже перепугался, настолько дико было услышать такое от юной красивой девушки, очень приличной с виду. Все еще продолжая идти в сторону дома, но замедляясь, Петр повернулся вполоборота, прикованный к сцене. Китаец встал как вкопанный и смотрел на девушку, не моргая. Потом попятился назад, вдруг, как по команде «кру-у-у-гом», развернулся на сто восемьдесят градусов и быстрым шагом пошел в противоположную сторону той, куда ему было нужно. Девушка растерянно и огорченно развела руками. Этим жестом она как будто объясняла зрителям – или конкретно Петру – «я же говорила, ничего не получится».

И в этот момент Петр налетел на случайного прохожего. Чувствуя себя так, будто его застукали за чем-то неприличным, Петр извинился и пошел дальше, не оборачиваясь, домой. Но с каждым шагом он все сильнее возбуждался.

Что, если он вернется и предложит девушке эту тысячу? Петр никогда не пользовался услугами проститутки, всегда брезговал, но теперь вдруг очень захотелось. Не так он их представлял себе, а гораздо хуже. Он вполне мог бы себе позволить раз в три-четыре дня отдавать тысячу этой милой проститутке за секс, и подруга Петра бы ничего не узнала. Его заработок зависит от случая, и подруге никак не уследить. У него есть три недели свободы. Только Петр не знал некоторых тонкостей, нужно было срочно залезть на соответствующие форумы в Интернете. Хотя какие там форумы, просто не целуешь проститутку в губы и используешь презерватив. Петр шел с эрекцией через улицу и судорожно думал об этом. А согласится ли проститутка пойти к нему домой? Вдруг он перережет ей горло, вдруг он маньяк – ведь проститутка может так решить? Нет, он нормально выглядит, обычный молодой парень. Если она не согласится идти к нему, они что, будут заниматься сексом прямо в парке? Нет, такое вряд ли у него получится психологически. Ведь проститутка должна сначала принять душ, у нее ведь в этот день могли быть другие клиенты. Она должна сперва помыться, иначе как он будет ласкать ее тело? Или никаких предварительных ласк не должно быть и даже не может быть, если секс – с проституткой?

Добравшись до квартиры, Петр первым делом залез в душ сам и там разрядился. Потом заварил чай, написал незначительный пост в «Живой журнал», скачал фильм и как-то незаметно позабыл обо всей этой истории: о том, как шел за китайцем с тегом Chinese Student, о милой девушке-проститутке и о своем внезапном возбуждении. А вспомнил только три года спустя, за которые он успел жениться и развестись, сменить профессию (больше он не работал руками) и начать новые отношения. Наверное, в душе Петра что-то изменилось за годы, наверное, это уже был другой Петр. Потому что, вдруг увидев книгу из оранжевой серии, купленную в тот день да так и не прочитанную, и вспомнив все вышеизложенное, он вдруг совершенно четко себе все представил: платишь деньги и получаешь секс. А все остальное – по обстоятельствам.

Новоселье 

Они переехали на новую съемную квартиру. У девушки был выходной, а парню пришлось взять отгул. Первым делом выкинули все лишнее: какие-то старые местные покрывала, шмотки из шкафа, ржавую посуду. Они поделили пространство так: девушка убирает коридор и комнату, а парень кухню и уборную. С кухней особых проблем не возникло: парень оттер плиту, пол, стены, холодильник и люстру. Но вот в уборной невыносимо несло мочой. Парень отмыл унитаз, ванну, плитку, но запах мочи не победил. Тогда парень намылил все, что можно было, еще раз, очень щедро побрызгал освежителем воздуха и решил оставить так на сутки, стараясь реже сюда заходить. Парень был брезглив. Девушка уже пылесосила и на этом как раз заканчивала убирать комнату. Они осмотрели свое полупустое новое жилье: нужно было купить матрас и еще кое-что. Здесь теперь они будут жить, здесь им будет хорошо. Нормальный район, близко к метро, и в общей сложности обоим от входной двери до работы – меньше часа.

Откуда-то изнутри поднялось приятное светлое чувство, парень взял девушку за руку и сказал:

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – ответила девушка.

Собрались и поехали в «Икеа». Парень и девушка посмотрели много матрасов и выбрали более чем бюджетный вариант: всего 799 рублей. Девушка запомнила номер места, и они пошли на склад самообслуживания. Но по дороге к складу, девушке попадалось много необходимых вещей, которые она запихивала в сумку: был украден плед, глубокая тарелка, набор чашек, вилки и ложки.

– Не перегибай палку, – взмолился парень.

Он нервничал, но и самому хотелось что-нибудь украсть. Парень положил к себе в сумку ершик для унитаза, а в карман куртки засунул два удобных сита для чая. На складе парень легко взял под мышку матрас, свернутый в рулон и запаянный в полиэтилен, и они пошли к кассам. Но в последний момент вспомнили про лампочки. Им нужны были энергосберегающие лампочки, чтобы меньше платить за электричество. Пришлось вернуться в соответствующий отдел. Но когда девушка собиралась класть лампочки в сумку, парень резко сказал:

– Черт! Стой.

Он указал девушке рукой: камера видеонаблюдения внимательно смотрела прямо на них. Девушка так и застыла перед камерой с раскрытой сумкой и лампочкой в руке. Парень сказал:

– Дай сюда, – он забрал лампочку и показал ее камере. – Вот.

Потряс лампочку в руке, убеждая зрителей, что никакого фокуса здесь нет, красть они с девушкой ничего не намерены, и, как можно дальше держа лампочку от своего туловища, положил ее на место.

– В другой раз, – сказал парень девушке.

Они пошли к выходу, и девушка спросила:

– Что будем делать с остальным? Выгребать?

– Нет, – ответил парень. – Попробуем пройти.

Но перед кассой он почувствовал дрожь в руках. Матрас поехал к кассиру по движущейся ленте. Девушка вышла за ворота и стояла, ждала парня. К ней никто не подходил, но все равно было страшновато. Человек перед парнем расплатился. Кассир пробила матрас, но страх заставил парня выложить еще и одно сито на ленту. Плюс 59 рублей к стоимости матраса, итого чек был на 858. Все остальное досталось им бесплатно.

В метро ехали стоя. Разглядывали одну «цыпочку» и перешептывались.

– Смотри, какая сосочка, – сказала девушка.

– Она с планеты «Секс без границ», – сказал парень девушке на ухо.

Они счастливо улыбались, глядя на цыпочку: худенькая с большой грудью, розовые туфли на платформе, розовое платье в узорах, сумка с детскими картинками. Надула губки, стояла, ждала, пока двери откроются. Точно с другой планеты. У парня и девушки дух перехватило – настоящая порнокоролева из мультфильма.

Цыпочка вышла на той же станции, что и они: ей тоже нужно было на Калужско-Рижскую линию. Парень и девушка шли за ней по переходу, все еще перешептываясь и не переставая любоваться и улыбаться. Но вдруг цыпочка замедлилась, поправляя туфлю, и парень на ходу задел ее матрасом. Парню показалось, что он задел совсем легонько, но одна ее нога слетела, выпала из туфли, и цыпочка неестественно выгнулась, издав какой-то почти животный звук.

– Извините, – сказал парень, искренне испугавшись. Но, похоже, все было нормально.

Они обогнали цыпочку, пока та поправлялась, думали, что инцидент исчерпан. Но через несколько секунд парня настиг резкий и сильный удар в хребет. Как на лифте боль поднялась в затылок, и теперь настала очередь парня издать животный звук. Он и девушка повернулись и увидели красное лицо цыпочки, она стояла тяжело дыша, одна нога была босой, а туфля была в руке – ей сейчас и била.

– Извините, пожалуйста, – сказал парень теперь уже совершенно ошарашенно. И еще раз повторил, пытаясь с помощью интонации указать на то, что он ушиб ее не специально:

– Извините.

Они с девушкой застыли на секунду, не понимая, что делать дальше. Все вокруг замерло. Время застыло в переходе метро. Парень видел только ненавидящую его цыпочку и розовые узоры на платье. Как во сне он повернулся и пошел дальше со своей девушкой. Через несколько секунд цыпочка обогнала их.

– Я убью тебя, – сказала она парню в самое ухо.

Парень замедлил шаг, увеличивая дистанцию. Девушка ничего не говорила. Спустились по эскалатору, вышли на платформу. И потом, пока ехали, все еще видели цыпочку через стекло двух вагонов – она стояла, хотя мест было много. Парень хорошо видел это красивое обиженное лицо. Через пару остановок в поезд набились люди, и ее стало не видно.

– Думаешь, я сделал ей больно? – спросил парень.

– Не думаю, – ответила девушка и обняла его. – Просто для нее это хуже любого унижения. Я думаю, в этом дело.

Выходя из поезда, парень озирался и надеялся, что цыпочка не выйдет на этой же станции. На эскалаторе девушка сказала ему:

– Для некоторых важно четко продумывать свой образ и не отклоняться. Важен каждый жест, каждая деталь. Они репетируют перед зеркалом и очень расстраиваются, если что-то выходит из-под контроля.

– Наверное, она очень не уверена в себе, – добавила девушка.

Она придержала для парня дверь, и он вышел с матрасом на улицу. Уже стемнело, теперь этот район не казался таким уж дружелюбным. Они взялись за руки и пошли вдоль дороги. Фонари горели, и город издавал тысячи звуков. Парень увидел краем глаза на огромном баннере: «Мы крадем людей», и холод разлился по всему нутру. Даже девушка спросила:

– Что с тобой? Что случилось?

Но нет. Это просто была реклама замороженных овощей «Мироторг», и на самом деле там было написано: «Мы кормим людей». Но появилось ощущение, будто настоящий мир на одну секунду проявился сквозь маскировку, и его тут же заретушировали. На всякий случай парень ускорил шаг так, что девушка еле поспевала за ним, и ему казалось, что нельзя смотреть по сторонам. Если смотреть по сторонам – обязательно случится нечто страшное.

Дружба дружбой 

Не знаю, сколько у Вовы было карманных денег. Его семья была ненамного богаче моей, но он периодически платил за меня в барах. На этот раз, правда, с нами был еще дерзкий тип Ваня, и я не мог расслабиться: чувствовал, что просто так вечер не закончится. «Сибирская корона» на Октябрьском проспекте была четвертым и последним заведением на этот вечер.

Возле входа к нам привязался какой-то странный человек. Взрослый уже, лет около двадцати пяти – тридцати, и прилично одетый, но пьяный в жопу. Он обнял меня и сказал:

– Ребята, здорово, это же я – Рома!

– Ты обознался, – сказал я и аккуратно оттолкнул его.

Но Ваня даже обрадовался

– Рома! – воскликнул он. – А давай-ка тебе пизды дадим!

– Рома! – сказал Вова. – Ничего себе, да это же сам Рома! Лучше иди отсюда, Рома!

Они смеялись над этим Ромой, но я попросил их быть вежливее, мне не казалось, что нормально над кем-то смеяться или тем более бить, если тот просто обознался и пьян.

– Рома, Рома. Спокойно, – говорю. – Ты обознался, не связывайся с ними. Они злые сегодня. Пока, Рома. Уходи.

Но Ваня успел напоследок зарядить ему пенделя, и Рома тут же ушел куда-то, по-моему, прямо в кусты, а мы зашли в бар.

Нам отказались продавать водку, потому что, по мнению бармена, мы выглядели слишком пьяными. Он нацедил три кружки разливного пива. Честно говоря, я даже немного обрадовался – не считая пива, мы уже выпили два пузыря, и я боялся не успеть на последний автобус. Мы с Вовой жили не близко, за городом.

– Подойдите через двадцать минут, – сказал бармен и указал на Ваню. – Если он еще не свалится, продам водки.

Ваню это разозлило. Но, к моему удивлению, он ничего не ответил бармену, а только резко отодвинул свой стул, уселся и пригубил сразу треть кружки.

– Хуле ты смотришь? – спросил Ваня у парня, сидевшего за соседним столиком.

После этого парень и его друг подсели к нам. Парень представился:

– Костя.

Его друг не стал представляться – молча сидел, стодвадцатикилограммовая хуета с перемотанной башкой.

– Женя, – сказал я.

– Вова, – сказал Вова. – Спокойно, Ваня. Это Ваня. Он немного выпил.

– Не обессуживай, Костя, – добавил я. – Ничего личного, он просто потерял нить вечера и не успевает за здравым смыслом.

Ваня хитро заулыбался:

– Прости, Костя. Я принял тебя за другого. За одного своего врага.

Ваня протянул здоровому парню пиво, тот отхлебнул и наконец сказал:

– Саша.

– Ну, вот мы и знакомы, – сказал я.

– Он больше не будет выебываться? – спросил Костя.

– Он принял тебя за другого, – ответил Вова. – Все нормально.

После этого ребята вернулись к своему столику и продолжили пить там. Я пошел в туалет. Помочился и хорошенько умылся. Стоял, разглядывал свое отражение в зеркале, пытаясь немного протрезветь, пока не зашел Ваня. Взгляд у него был совершенно безумный. Он оглядел кабинки, убедился, что никого нет, и сказал мне:

– Я убью его.

– Кого?

– Жука, сегодня я ебну этого Костю. И ты меня не переубедишь.

В общем-то, я и не собирался. Но меня тревожило, что мы с Вовой не успеем на последний автобус, если начнется рамс. Я ответил:

– Может, в другой раз?

– Стой. Я клянусь тебе, что сегодня его убью. Вова меня предал. Он считает, что я виноват и что я вообще не понимаю, что говорю. А я просто знаю, что должен убить нахуй этого гондона. Знаю, и все.

– Нормальный вроде парень, – сказал я.

Ваня что-то еще говорил. Но я не стал слушать, сказал, что иду пить пиво. Он ответил:

– Главное, не осуждай меня. И приходи навещать на зоне.

– Это обязательно.

Почему-то Костя и Саша снова сидели за нашим столиком, а еще откуда-то взялся пузырь водки. Когда я сел, Вова разлил:

– Давай, пока Вани нет, – сказал он.

Мы выпили. Эти ребята о чем-то переговаривались между собой, а я немного выпал из реальности. Вова тоже устал пить. Он никогда не был силен по части выпивки. Я собрался с силами и предложил:

– Давай еще по рюмке, проводим Ваню и поедем домой?

Костя сказал:

– Давно его проводить пора.

– Я, блять, сам тебя еще провожу, – сказал Ваня, присаживаясь. Я испугался. Теперь должны были начаться проблемы.

Ваня и Костя внимательно смотрели друг на друга. Два худых злых беса. Но должен признать, что моя симпатия была не на стороне друга, а на стороне противника. Хотя какой, в пизду, Ваня мне друг – я видел его третий раз в жизни и знал только через Вову, с которым действительно дружил. Строго говоря, Ваня мне был изначально несимпатичен из-за рассказа Вовы. Как-то раз Ваня задрочил ночью, лежа с Вовой на одном диване. Вова сначала не понял, что происходит, проснулся оттого, что диван поскрипывал, а когда понял, не выдержал и засмеялся в темноте, на что Ваня спросил: «Вова, у тебя все в порядке?» И после этого оба притихли. Понятное дело, Ваня думал, что Вова спит, но мне такие животные выходки не по душе. Убийца, блять, нашелся. Неужели сложно было дойти до туалета и там подрочить, как сделал бы любой нормальный человек? Но, вопреки моим желаниям, мы оказались с Ваней в одной лодке в этот субботний вечер.

– Может, ты лучше меня проводишь? – спросил Саша, отодвигаясь от стола.

Через несколько минут мы стояли возле бара, окруженные толпой в двадцать человек. Дым и пар вылетал из злых ухмыляющихся ртов. Наша маленькая компания не понравилась всем посетителям бара. Каждый хотел по разу пнуть Ваню, и этого бы ему хватило, чтобы сдохнуть. Но почему-то страшный момент расплаты никак не опускался на нас, а лишь угрожающе застыл в холодной темноте вечера. Ваня что-то говорил, стремительно и нагло, он за считанные секунды успевал надерзить каждому человеку. В какой-то момент я просто закурил и сел на ступеньку крыльца. Я закрыл уши руками и отрывал одну руку только чтобы стряхнуть с сигареты пепел. Если меня ждала гибель по Ваниной вине, то я хотя бы мог не слушать этот тупорылый поток его сознания.

Видимо, я даже задремал, сидя на ступеньке, и очнулся, когда Вова тряс меня за плечо:

– Пошли, мы еще успеваем.

Я огляделся. Местные гопники, смеясь над Ваней, расходились. Сам он стоял на крыльце, уставший и заткнувшийся, хмурый. Ваня не сдал позиции и ни перед кем не извинился, но его приняли за совершенно невменяемого. Нас не стали пиздить, мы были в безопасности. Вова пожал руки нескольким людям, покрутил пальцем у виска, как бы извиняясь за Ваню, и мы пошли. Нам оставалось только пройти по Волгоградской улице через пустырь, отделявший проспекты Октябрьский и Ленина. Там была наша с Вовой остановка, а Ване пять минут пешком до дома. И у меня не было желания провожать его до двери, даже если бы вопрос стоял о его жизни и смерти.

Тут Вова попросил подождать пять минут.

– Меня мутит, – сказал он.

– Сколько сейчас? – спросил я.

Вова посмотрел на часы.

– Без пяти одиннадцать. Еще двадцать минут.

Вова подошел к кусту и засунул два пальца в рот. Всегда удивлялся, как у других так легко это получается. Мне нужно было очень сильно перепить и потом засунуть себе в глотку руку чуть не по локоть, да еще и пошерудить там пальцами хорошенько, чтобы рефлекс сработал. Может быть, дело было в каком-то инстинкте нищего человека: я всегда получал карманных денег меньше, чем все мои знакомые, а вот пил много.

Совесть не позволяла мне выблевывать бухло. А Вова справился меньше чем за минуту:

– Теперь гораздо легче, пойдемте, – сказал он.

И вот тут с криком и непонятно откуда выскакивает Рома:

– Это они! Стойте! Это они!

Рома, тот самый, которого я спас от моих друзей полтора часа назад, подбегает ко мне и с размаху дает в челюсть. Я ударил его в ответ. Я был в полном недоумении от подобного стечения обстоятельств.

– Ты что делаешь, больной?! – завопил я.

Но Вова и Ваня потянули меня в сторону. У них закончилась агрессия. С Ромой было два друга, один из них здоровый бородач, другого не разглядел – и какие-то девки. Они тоже оттаскивали Рому.

Бородач кричал нам:

– Все, мужики, домой! Рома, пошли отсюда.

– Он меня по роже ударил! – возражал я.

– Это они! Они первые начали! – орал Рома.

Меня отпустили, и я, жестикулируя, пытался объяснить бородачу:

– Ваш Ро-ма, – разжевывая по слогам, указал на Рому, – ме-ня по ро-же у-да-рил! – указал на свою челюсть.

Бородач в это время отечески заслонил всю свою компанию и сказал тоном, не терпящим возражений:

– Все на сегодня. Все – домой!

Ваня не проявил к потасовке никакого интереса, зато Вова сказал мне:

– Давай по какой-нибудь коряге оторвем и будем драться.

У меня просто яйца сводило от несправедливости. Я с какой-то детской радостью побежал к дереву и на удивление быстро отломал сухую здоровенную ветку. Вова тоже подобрал палку. Я что-то закричал, как индеец с копьем, и бежал на бородача, который все еще что-то объяснял Роме и своим девкам в нескольких метрах от нас.

Это история о нас с Вовой, история дружбы и предательства. Она произошла в марте 2002 года, на тот момент мы дружили больше семи лет. Забыл сказать: Вова был рыжим, а я всегда относился подозрительно к рыжим людям, и в тот день он перестал быть исключением из правила. Мне придется немного расширить рамки хронотопа, чтобы обозначить несколько драматургически знаковых точек и оглядеть нашу противоречивую дружбу как бы с высоты птичьего полета.

1) 94 год – третий класс, знакомство, рождение дружбы, совместные занятия легкой атлетикой и борьбой.

2) 95 год – Вова впервые сказал мне: «Ты мой лучший друг». Но через несколько месяцев после этого заявления не вынес мне воды, когда один гондон, наш одноклассник, исподтишка разбил мне нос. Я стоял с окровавленными рожей и руками, естественно, так я не мог идти домой, а Вова ответил на мою просьбу вынести воды так: «У нас дома только стеклянные стаканы, ты замараешь их».

3) 97–98 год – совместные посиделки у Вовы, просмотр родительских видеокассет с порнухой Magma. Занятия тяжелой атлетикой, потом занятия брейк-дансом.

4) Начиная с 2001 года – наши еженедельные вылазки в город. Я знакомлюсь с девушками, он – покупает выпить.

5) 2002 год – Вова видит, как бородач отнимает мою корягу и сильно бьет меня в живот. Вова останавливается. Он смотрит назад и видит Ваню, убегающего с поля боя. Вова бросает свою палку, бежит вслед за Ваней.

6) 2003 год. Наша дружба снова прошла проверку, и Вова доказал, что я могу на него положиться и что он смелый человек. Но между нами происходит ссора и драка, в ходе которой он разбивает мне голову тяжеленным домашним телефоном. Я на несколько дней попадаю в больницу. Но мы быстро миримся.

7) 2004 год. Вова оказывается единственным человеком, который через полгорода в раннее воскресное утро приезжает в вытрезвитель заплатить за меня.

8) 2006 год. Вова трахает мою девушку. После этого мы прекращаем любого рода общение.

Конец лирического отступления.

Бородач держал меня за грудки, бил о землю и кричал:

– Ты что, охуел? Ты понимаешь, кто ты такой? Ебаное быдло. Ты понимаешь, что ты говно? Понимаешь? Скажи мне, ты понимаешь, что ты говно? Я тебя спрашиваю?

Отчего-то мне не было ни больно, ни страшно. Правда была на моей стороне, и она заключалась в том, что первый начал Рома, а не я, и в том, что я не быдло. Я был начитаннее своего окружения, но уважал друзей. И я никогда не дерзил незнакомым людям, не участвовал в коллективном избиении человека и готовился поступать в университет. Мне казалось, бородач неправ. Но у нас произошел даже, несмотря на мое неудобное положение, в какой-то мере интересный спор. Я ответил ему:

– Если я говно, кто ты? Интеллигент? Ты кто?

– Да, я интеллигент, – не раздумывая, ответил бородач, продолжая бить меня и таскать по земле.

Но через несколько секунд, видимо, почувствовал какое-то противоречие между своими действиями и словами. Он отпустил меня, выпрямился и стал отряхиваться. Воспользовавшись паузой, я прыгнул на него и начал бить. Минута славы быстро закончилась, и пришла расплата: я опять упал, и три пары ног пинали меня. Я слышал, как кричат их девки:

– Отпустите его, отпустите! Не нужно так сильно!

Меня положили лицом вниз и заломили руки за спиной. Видел я только землю перед своей рожей, но слышал, что Рома отводит подальше девок, и чувствовал, как бородач и третий персонаж крепко держат меня. Совсем не успел запомнить лица третьего, но говорил он как мусор, насколько я, конечно, мог судить – опыт у меня в этом вопросе небольшой.

– Счас посмотрим, что у него в карманах, – сказал третий.

– Будешь шмонать?

– А ты не рыпайся, а то пристрелю.

Третий ткнул мне чем-то в спину. Не знаю, был ли это пистолет, или просто он брал меня на понт. Страшно мне до сих пор не было. Я отчего-то был уверен, что они мне больше ничего не сделают. Из кармана моей куртки достали органайзер – чей-то бессмысленный подарок. Черт, я вспомнил, что там были двести рублей, которые я сегодня забыл отдать за занятие репетитору. Я планировал приплюсовать их к плате за следующее занятие. Ходил к репетитору раз в неделю, учился технике написания вступительных сочинений и правилам русского языка. Собственно, поэтому я не мог просить у отца деньги, ведь он оплачивал эти занятия. Никто из друзей, например, к репетитору не ходил. Еще в органайзере были записаны многочисленные номера каких-то отдаленно знакомых полублядей – номера копил, но стеснялся звонить, проездной билет на месяц, взятый на сегодня опять-таки у отца, и мое военное приписное свидетельство. Только его не жалко было потерять, оно восстанавливалось за пять минут.

– Так, Евгений Игоревич, – сказал третий. Я понял, что как раз приписное он и изучает. – У вас серьезные проблемы. Проживает: поселок Металлплощадка.

– Дай посмотрю, – сказал Бородач. Я почувствовал, что органайзер засунули мне обратно в карман.

Бородач сказал:

– Восемьдесят пятый год рождения. Он же несовершеннолетний.

Я почувствовал, что время пришло – поднялся и побежал вперед. Они не преследовали меня, но что-то кричали в спину. Я обернулся и крикнул в ответ, что они пидорасы. До дома час пешком, не меньше. В одном из ближних дворов я остановился отдышаться в свете фонаря. Достал органайзер и посмотрел по отделам: деньги были на месте. Приписное осталось у них, и проездного тоже не было. У меня было две проблемы: добраться до дома и потерянный проездной отца. Думать о Вове совершенно не хотелось, для этого я был слишком растерян.

Пляж 

Убедившись, что семья спит, он спустился к морю. Первые дни отдыха тяжелее работы. Ни поспать нормально, пока не привыкнешь к смене поясов, ни побыть одному – нужно быть со своими; к тому же еще не знаешь местности. Плюс жена все время просила его разговаривать с незнакомыми людьми на английском, что было хуже пытки. Каждый раз бесился, пытаясь ей объяснить, что иметь какой-то запас слов совсем не значит уметь разговаривать. Он был согласен узнать, сколько стоит снять бунгало на сутки и где дешевле арендовать лодку, но расспрашивать хозяев, какое кафе лучше посетить, если твоя жена вегетарианка, а дети всеядны, не собирался. Зато сейчас одному в темноте на пляже стало почти хорошо: лег в шезлонге и пил белое вино из дьюти-фри, уже два дня лежавшее в холодильнике. Слушал море. Неожиданно быстро выпил всю бутылку, прошелся по песку – море отдалилось из-за отлива, – опустился в еще теплую воду, перебирая руками по дну и раскачиваясь на волнах, пополз вдоль берега. Потом перевернулся на спину, сильно оттолкнулся ногами и поплыл. До сих пор еще толком не плавал, нужно хотя бы плавать каждый день, чтобы за две недели отпуска привести себя в форму. Но сначала стоило хорошо выспаться, тогда благодарный организм будет готов к приятным нагрузкам. Засмотрелся на звездное небо и оказался метрах в пятидесяти от берега. Решился попробовать достать дна, задержал дыхание и нырнул. Не достал, сильно испугался темной воды, повернул обратно к огням, к берегу и людям. В кишках щекотало, и, казалось, что-то гадкое может схватить его из темной глубины. Как только вышел из воды, этот страх показался смешным и детским. Накинул рубашку, подобрал свою пустую бутылку и пошел к бунгало.

Приближались звуки людей, и ему непреодолимо захотелось с кем-то поговорить. Туристы и хозяева готовили мясо на гриле, пахло очень вкусно. Решился подойти к ним ближе, потому что сегодня днем хозяйка заходила и анонсировала ночное мероприятие. Он тогда смущенно ответил:

– Нет, спасибо, мы вегетарианцы.

От запаха выделялась слюна, и сейчас пожалел, что так сказал. В общем, жена никогда не давила, но с ней за компанию он не ел мяса, даже если дети – ели.

– Привет, – добродушно сказал аргентинец, живший в соседнем домике. Откуда-то случайно знал, что этот мужчина – аргентинец, видимо, неосознанно – из услышанного разговора.

Хотелось что-то ответить. Он ответил:

– Доброй ночи.

И потом вдруг сказал аргентинцу:

– Я видел много флагов на вашем рюкзаке. В хорошем смысле я позавидовал тому, сколько вы путешествуете.

Хотел сказать «нашивок», но не помнил или не знал слова.

– О, спасибо. Но это не очень много, – ответил аргентинец.

Разговора, видимо, не получилось. Смутился, стало неловко, что он стоит тут еще мокрый и пытается праздно беседовать на языке, который толком не чувствует. Попрощался, пошел к своему бунгало. Вытерся в темноте, надел сухие трусы и лег рядом с женой. Вентилятор гудел, и этот звук казался очень странным и мрачным контрапунктом в наложении на голоса и далекую музыку, доносившиеся с улицы. Что, если попробовать дотронуться до жены? Дети спали во второй комнате, отделенные от родителей пустым дверным проемом и шторкой. Можно, конечно, попробовать все сделать очень тихо. Такое условие даже будоражило – все сделать не громче звука вентилятора; жена была бы благодарна, он знал это, но не мог переступить через какую-то неловкость, возникшую несколько лет назад и делавшую близость временами почти невозможной. Наверное, они уже были не так молоды, как раньше, и не нужно было искать другого объяснения. «Что она такое? Что я знаю о ней?» – такие вопросы возникали в воздухе и не давали прицелиться. Десятилетняя жизнерадостная дочь и пятилетний угрюмый сын – кто-то из них всегда был рядом, и становилось неловко даже просто думать о сексе.

Он положил руку на жену. Испытал возбуждение и услышал, как бьется его сердце. Жена что-то пробормотала во сне и повернулась к нему. Уже намного больше чем ничего и немного лучше чем одиночество. Он так и уснул, держась за жену в сладком предвкушении. А когда утром проснулся, все еще был немного возбужден, и это было хорошо.

После завтрака все вместе сели в небольшой катер – их привлек человек с табличкой «to the island» – и поплыли на остров. Сильно и хорошо пекло. Он купил дочке и сыну по одинаковой панамке, только разных цветов. Выпили с женой пива, и он решился поесть креветок с детьми. Загорали, потом ходили вдвоем с сыном следить за крабами, быстрыми и неуловимыми, а когда опьянение прошло – плавал, пока дети ковырялись в песке. И даже начало казаться, что теперь он понимает, что такое настоящий отдых. Тело как будто привыкло к воде, такой прозрачной и доброжелательной днем, получалось плыть легко, без судорожного усилия всех мышц сразу. Он понял, как плавать правильно, и лицо само расплывалось в улыбке удовольствия. Останавливался в воде, стоял на цыпочках, задрав подбородок, сдерживался, чтобы не смеяться в голос от почти детской радости, гладил руками морскую воду, и этот день пролетал мимо быстро и без рефлексии.