Текст книги "Только (не) рабочие отношения (СИ)"

Автор книги: Ева Морис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

Почему-то я была уверена, что мы поедем с личным водителем Ярослава Львовича. Но когда увидела светящийся фонарь, взглянула на темное небо и заметила, как за поворот сворачивает большая шумная компания, до меня дошло, что вряд ли водитель работает круглосуточно. Тем более в выходные.

Значит, такси.

– Воробушек, ты полотенца застеснялась? – обернулся ко мне босс, когда обнаружил, что я не иду за ним.

Это был не саботаж и не попытка убежать. Остановилась я машинально. Просто искала ждущий нас автомобиль, но не находила.

Водитель же не должен заглушать машину… Но тогда где он? Горящих фар и не видела.

– Воробушек, ты самая милая Марфуша, которую я видел. Тебе очень идет это полотенце. Идем, а то замерзнешь.

Ярослав Львович подумал о совершенно другой причине моей остановки и теперь всеми силами меня поддерживал. Даже приобнял за талию, словно решил, что я сейчас убегу в подъезд, чтобы меня никто не увидел.

Я смутилась, но, справедливости ради, решила признаться.

– Я искала такси.

– Зачем? – он так удивленно на меня посмотрел, что я чуть не споткнулась. Хорошо хоть босс придерживал меня.

– Ну, мы вряд ли поедем на метро…

– Давно туда не спускался, – вдруг хмыкнул босс и остановился. – Надо будет это исправить. Вспомнить, с чего все начиналось… Но не сегодня.

Он улыбнулся, и машина возле нас пиликнула, а я от неожиданности отшатнулась, что заставило Ярослава Львовича нахмуриться.

Буквально миг – и он уже мягко улыбнулся, делая ко мне шаг, сокращая появившуюся дистанцию.

– Давай договоримся, воробушек. Рядом со мной ты можешь ничего не бояться. Ты же мне доверяешь?

Для того, кто успокаивает девицу, испугавшуюся звука открывшейся машины – он был слишком серьезен, но как-то пошутить на эту тему, язык не поворачивался.

– Доверяю, – кивнула я, не отрывая от него глаз.

– Хорошо, – медленно произнес он, поднимая руку.

В какой-то момент я подумала, что он хочет коснуться моего подбородка, но нет. Его ладонь легла на мое плечо, а я отчего-то почувствовала легкое разочарование.

– Раз доверяешь, воробушек, прыгай в машину, – он открыл мне дверь и, усмехнувшись, легонько подтолкнул внутрь, когда я замешкалась. – Тебя там никто не съест. Все подкроватные и подмашинные монстры уже спят.

Пришлось подчиниться.

Оказавшись внутри, я закусила губу. Ну не объяснять же боссу, что не «подмашинных» монстров испугалась, а просто задумалась, почему то, что меня не коснулись (точнее, коснулись, но не там) – огорчило.

Приходящий в голову ответ мне категорически не нравился. Он был совершенно неправильным и слишком очевидным.

Но стоило двери за мной закрыться, шумом возвращая к реальности, я огляделась.

Ярослав Львович обойдя машину, занял водительское кресло, а до меня дошло.

– Так вы умеете водить!

Босс окинул меня насмешливым взглядом.

– Это вызывает такое удивление? Я еще вилкой и ножом умею пользоваться…

– Нет, что вы… Просто вы же с водителем ездите…

– Тогда более корректный пример: я умею писать от руки, но практически все время печатаю на клавиатуре... У меня получилось тебя вновь удивить?

Краска уже в который раз за вечер прилила к моему лицу, но Ярослав Львович только хмыкнул и завел машину.

– Я не хотела… – пробормотала я, сцепив руки в замок, но босс меня перебил.

– Воробушек, я не обиделся, – мои руки неожиданно накрыла его теплая и ладонь. – Я немного нервничаю, поэтому могу цепляться к словам. Мне нужно быть более внимательным. Особенно сегодня. Извинишь, меня?

Он мягко улыбнулся, а я… Я не поверила.

– Нервничаете?

– Самую капельку, – кивнул босс.

– Из-за меня? – машинально продолжила и тут же прикусила язычок.

Придумаю тоже….

– Из-за тебя, – неожиданно отозвался Ярослав Львович и погладил мои руки большим пальцем, будто успокаивая встрепенувшуюся меня. – Я переживаю, все ли в порядке с твоей раной. Не сильно ли ты ударилась.

Мне показалось, он хотел что-то еще добавить, но он только вновь улыбнулся.

Какой же у меня чуткий босс…

Ой, ну конечно!

– Нет-нет, все в порядке, – тут же покачала я головой. – В понедельник я точно буду себя отлично чувствовать, я и сейчас могла бы выйти на работу, если нужно было бы!

Говорила я с жаром. Я сама в это верила.

А он…

Он фыркнул, закатив глаза.

Будто то, что я говорю, вообще не имело значения.

– Глупенький маленький воробушек…

И больше не говоря ни слова, он вырулил на дорогу.

А я вспомнила, что нужно пристегнуться, и занялась делом, но все не переставала думать: «И почему глупая?».

Может, он думает, что я плохо оцениваю свои силы? Или заметил что-то в моем поведении, намекающее, что удар имел последствия?

Я, конечно, подтормаживала, когда его увидела в квартире, но вряд ли из-за удара. Скорее от неожиданности.

Но что-то доказывать я ему не стала. Вот приедем к врачу – сам убедится.

Глава 30

Ярослав Львович

Врач определенно подумал, что это сделал я.

Это было понятно с первого взгляда.

Подумал, но смолчал. Неудивительно, учитывая цены в частной клинике.

Кто знает, как часто его предположения оказывались правдой.

Но то как он избегал смотреть на меня, чтобы не показывать своего раздражения – злило.

– Расскажите в двух словах, что произошло? – мужчина во врачебном халате бросил взгляд на Аню, неуверенно комкающую несчастное полотенце, и, выдохнув сквозь зубы, повернулся к экрану компьютера. – Мне нужна хоть какая-то информация.

– Я… – малышка неуверенно подняла взгляд на меня, оставшегося стоять за ее стулом, чем только убедила врача в его правоте.

Никогда не поднимал руку на женщин. Я это знал. Знала, что я ее не трогал (во всяком случае не трогал «так») и Анюта. Но мысли какого-то врача, вдруг принявшегося что-то печатать, приводили в бешенство.

Я сжал зубы, чувствуя, как заходили желваки.

– Я… – мой нежный воробушек с шумом сглотнул, приводя в чувство.

Плевать на врача. Анюте моя поддержка нужна, а не бесполезные доказательства, что это сделал не я.

Медленно выдохнул, успокаиваясь.

Улыбнулся, положив ей руку на плечо.

– Говори как есть. Стесняться нечего, ты ни в чем не виновата.

Она опустила глаза, и, немного помолчав, тихо произнесла:

– Мне дали пощечину, и я отлетела к стене.

Вот теперь бешенство захватило меня с головой. Машинально, не задумываясь, я сжал руку сильнее, и Анюта вздрогнула.

Плечо. Я слишком сильно его сжал.

Убрал руку.

– Прости, воробушек, – произнес, четко следя за интонацией.

Врач встретился со мной взглядом и чуть нахмурился.

Давай, предположи вслух. Замучаешься восстанавливать лицензию на врачебную практику…

Но он, похоже, что-то понял. Повернулся к Анюте, уточнив:

– На стене что-то было? Шкафчики, картины?

– Нет, ничего, – качнула головой Анюта.

– Хорошо, – врач записал что-то в компьютере и поднял взгляд на меня. – Если вы планируете оставаться тут до конца осмотра, вам лучше присесть.

– Не буду вам мешать, – понял я завуалированную просьбу. – Воробушек, я подожду тебя в коридоре.

Анюта кивнула, и без моего присутствия, похоже, почувствовала себя увереннее. Плечи расправила, голову к врачу поднял.

Неприятно, но исправимо.

– Вас намеренно толкнули в стену? Хочу понять силу удара, – успел я услышать новый вопрос, перед тем как закрыл дверь.

Случайно ли? Не имеет значения.

Воспользовавшись Аниным отсутствием, я отошел дальше по коридору частной клиники и набрал номер бывшего однокурсника.

– Привет, Ром. Есть пара минут?

Свободные пару минут, несмотря на позднее время и громкую музыку на фоне, у него нашлось.

– Мне нужно найти одного мужчину. Он спит с сестрой моего секретаря, – кратко проинформировал я.

– С каких пор ты заделался крестной феей и находишь для своих сотрудников загулявших мужиков? – немного заплетающимся голосом поинтересовался Рома. – Кого дальше попросишь найти? Сбежавшего от уборщицы кота? Потерянную в детстве сестру своего бухгалтера?

Я поднял глаза к потолку, ожидая, пока приятель закончит с предположениями.

В обычной ситуации я бы поддержал шутку.

Да черт возьми! В обычной ситуации я бы и не стал звонить, и, похоже, даже через затуманенные алкоголем мозги Рома начал это понимать.

– Ты еще на проводе? – поинтересовался он уже другим голосом.

– У тебя устаревшая информация. Я звоню с мобильного телефона. Проводные уже не в моде.

– Зануда, – фыркнул он. – Так тебе правда нужно найти мужика? Ха! Ладно-ладно, все понял. Какая информация есть?

– Есть паспорт сотрудницы. Имени сестры и ее, – я пренебрежительно фыркнул, – «немолодого» человека – не знаю. Оба живут в Москве.

– А спросить адрес у сотрудницы тебе религия не позволяет? – ехидно поинтересовался Рома. – Делаешь тайное доброе дело?

– Вроде того. Твои ребята разберутся?

– Да куда они денутся, – усмехнулся Рома. – Завтра займусь. Скидывай всю инфу, что есть. А хочешь, сам приезжай и показывай. Заодно расскажешь, зачем тебе этот мужик.

Приезжать в клуб, когда вот-вот ко мне согласиться поехать Анюта? Нет уж. Поблагодарив и пожелав хорошо отдохнуть, я сбросил звонок.

Максимум за неделю «немолодого человека» ребята Ромы достанут хоть из-под земли. Посмотрим, сможет ли он еще на кого-то руку поднять, если обе будут сломаны. Заодно и про хрупкость его черепа поинтересуюсь.

За спиной раздался скрип двери, вызвав приступ раздражения. Частная клиника, а смазать двери не могут, но, когда меня тихонько окликнули, сообразил, что посетитель был только один – моя Аня.

– Вердикт? – в пару шагов оказавшись возле воробушка, уточнил я у врача.

– Можно сделать рентген черепа, но не вижу смысла. Удар, как понимаю, был не слишком сильным. С Анной Сергеевной все в порядке.

В порядке. Как же.

– У нее болела голова, – напомнил я.

Осмотрел Аню. На первый взгляд – порядок, но сотрясение – штука слишком непредсказуемая.

– Скорее всего, голова болела из переутомления и истерики, – пожал плечами врач, а Анюта покраснела. – Можете понаблюдать за состоянием, но еще раз повторяю – никаких предпосылок для сотрясения нет. Помутнения сознания нет, зрачок отлично реагирует на свет.

Нахмурился.

– И все-таки…

– Наверное, не стоит рентген делать лишний раз, – вмешалась Аня. – Я завтра отлежусь, и все хорошо будет.

Я с сомнением оглядел ее, но она только неловко улыбнулась.

– Ярослав Львович, пойдемте домой? Я боюсь, если мы еще немного времени тут проведем – у меня точно найдут какую-нибудь болячку.

– Тебя беспокоит что-то еще? – уточнил я, кинув взгляд на врача.

Неужели сам не додумался спросить?

Но нет, он покачал головой, а Анюта тут же добавила:

– Нет-нет! Все в порядке. Честное слово. Идемте?

– Идем, – вздохнул я, и попрощавшись с врачом, взял Анюту под локоть. – Если ты считаешь, что врач недостаточно компетентен, или он не все спросил или осмотрел – скажи. Мы доедем до другой больницы.

Она оглянулась, чтобы убедиться – врач действительно все слышал.

Мне для этого оборачиваться не потребовалось. Я и так слышал возмущенное восклицание и громко захлопнувшуюся дверь.

– Зачем вы так… – расстроенно произнесла Анюта и на мое показное удивление пояснила. – Он же обидится.

Обидится? Какая досада.

В следующий раз будет думать, строить ли теории о пациентах.

– Я только спросил, считаешь ли ты его компетентным. Если его так легко задеть, быть может, он не заслуживает находиться в частной клинике? Не дорос?

Анюта странно посмотрела на меня и тут же нахмурилась.

– А сколько стоит прием в частной клинике?..

– Для тебя – абсолютно бесплатно, – улыбнулся я.

Сам заплачу, только в гардероб отправлю, чтобы цены не видела. Зачем ей это?

– Так не пойдет, – тихо, но упрямо отозвалась вдруг Анюта. – Вы мой работодатель и не обязаны тратить свои деньги на меня.

А против времени, она значит, не возражает.

Я усмехнулся, и мой воробушек, словно прочитав мысли, добавила:

– Вы и так много времени на меня тратите. Мне неудобно. Я сама заплачу.

Заплачешь ты, а не заплатишь, стоит только цены увидеть. Судя по присмотренным квартирам, денег у тебя немного.

Проверять догадку не стал.

– Предлагаю включить оплату больницы в аванс зарплаты, самостоятельный воробушек, – сказал я спокойно, но смешок все равно вырвался.

– Это не доставит неудобств? – нахмурилась Аня, когда я остановился возле ресепшена.

– Никаких.

И ведь правда, никаких. Не буду же я на самом деле давать в бухгалтерию такое распоряжение.

Анюта сомневалась, но после небольших колебаний (вероятно, быстро подсчитала собственные финансы) согласилась.

– Заберешь нашу одежду пока? – спросил, отдав ей номерки.

Естественно, она не отказалась.

Оплатив прием, я попросил распечатать бланк приема, чтобы понять, что зафиксировал врач. По сути, ничего.

Царапнуло только упоминание «истерики». Возле кабинета врач ее тоже упоминал.

Только утихшая злость поднялась с новой силой. Но пока ей было не место и не время. Вот как найдем этого калеку…

Аня уже ждала возле входа. Куртка накинута, в руках мое пальто и злосчастное полотенце.

– Вы отвезете меня домой? – поинтересовалась Анюта, после моего красноречивого взгляда закрывая мокрые волосы.

Очнувшийся во мне собственник уверял, что воробушка нужно увезти домой. Нельзя оставлять ее одну в квартире. Заставлять спать на маленьком, неуютном диване…

Отвезти домой? Легко. Но только в свой.

– Как ты себя сейчас чувствуешь? – задал я вопрос и зачем-то приложил ладонь к ее лбу.

Давай же, воробушек, только дай мне намек, что тебе плохо.

– Нормально, – улыбнулась она. – Извините, что из-за меня пришлось ехать в больницу. Вы сказали про сотрясение, и я испугалась, – она на секунду опустила глаза, виновато вздохнув.

Вот глупый воробушек. Лучше бы ты кокетничала и говорила, что тебе нужна моя твердая рука, чтобы дойти до машины.

– Я был инициатором. Ничего страшного.

Мы вышли на улицу.

Свежий воздух немного остудил мозги, а до меня дошло, что для того чтобы увезти воробушка к себе, нужна причина. Иначе Аня может неправильно понять. Или правильно. Тоже вариант…

Но все же должна быть внешняя, пусть даже глупая, причина.

– Ты голодна?

– Нет, я пиццей наелась, – она благодарно улыбнулась, а я с досадой подумал, что пицца была плохой идеей.

Открыв перед ней дверь автомобиля, огляделся.

Предложить прогуляться? Но не обернутой в полотенце же.

Позвать посмотреть кино? В рекомендациях врача было указано избегать ярких картинок и громких звуков.

Я обогнул машину и, только вставив ключ, уточнил:

– Что планируешь делать?

– Отсыпаться, – Анюта сладко зевнула. – Мне кажется, я сейчас впаду в спячку, как медведь.

– Не забудь поставить на понедельник будильник, иначе придется самому будить, – хмыкнул я, и кинул взгляд на девушку, чтобы убедиться – покраснела.

Чтобы замять собственную неловкость, Анюта потянулась к ремню безопасности и долго пыталась вставить его в паз.

– Помочь, воробушек? – перехватив ремень, завершил начатое и улыбнулся вновь смутившейся Ане.

– Спасибо… – раздалось в ответ тихое, и я, хмыкнув, выехал с парковки.

Она собралась спать. Стоит ли ее везти к себе или и так достаточно впечатлений?

Что нужно больше, остаться одной или наоборот, почувствовать, что рядом кто-то есть?

В больнице Анюта была бодрячком. Улыбалась, убеждала, что чувствует себя хорошо. Но сейчас она выглядела уставшей.

Просто отступиться, плюнув на желание видеть ее рядом завтра утром?

Мы вновь молчали всю дорогу, каждый думая о чем-то своем.

Припарковавшись возле дома сестры, я так и не смог определиться, и решил спросить напрямую.

– Воробушек, если хочешь, можешь переночевать у меня. Меня это никак не стеснит. А утром я все-таки приготовлю оладья.

Сам не знаю, какую ждал реакцию, но точно не опущенные глаза и отказ.

– Не думаю, что стоит. Вы многое для меня делаете, Ярослав Львович. Но, мне кажется, нечестно будет пользоваться и дальше вашей добротой.

– Как знаешь, – хмыкнул я, отчего-то чувствуя себя уязвленно. – До понедельника.

Вроде сам дал выбор, а смотри-ка, ее решение все равно не нравится.

– Доброй ночи, Ярослав Львович, и спасибо, – Анюта, все также не поднимая головы, вышла из машины.

Я проводил ее взглядом до подъезда и решительно выкинул из головы.

Может действительно Аня – временное помутнение? Кто устоит перед девчушкой в беде?

А я…

Зло фыркнул, заводя машину.

Я итак «многое делаю», слишком многое, раз моей добротой не хотят воспользоваться еще разок.

Мыслям о секретарях место на работе, а не в субботу ночью.

Где там засел Рома? Надо уточнить.

Глава 31

«Теперь я буду новым человеком. Лучшей версией себя!» – решила я, стоило утром открыть глаза.

Я буду умной, решительной, трудолюбивой. Не буду зацикливаться на проблемах, и с легкостью все решу.

Позвоню маме и честно с ней поговорю.

Перестану испытывать ненормальные чувства к Ярославу Львовичу… Только благодарность и уважение! Пока я не слишком увлеклась, надо перестать смотреть на него, как на мужчину.

Это начальник. Босс. А я не какая-нибудь глупая девица, которая влюбляется в того, кто по доброте душевной помогает и общается доброжелательно…

Это все его внешность и мое подсознательное желание завести себе молодого человека. Вот было бы Ярославу Львовичу пятьдесят… Нет! Шестьдесят!

Да, было бы ему шестьдесят лет – я бы просто была благодарна. А тут – расклеилась…

Все. Беру себя в руки.

Выключенный телефон лежал на столике возле разложенного дивана.

Я решительно села, натянув купленное вчера одеяло повыше, и включила телефон.

Чтобы не думать и не сомневаться, пока он прогружается, подняла голову к потолку, медленно досчитав до тридцати.

Я слышала, как начали поступать уведомления о пропущенных звонках, сообщениях, но не смотрела. Все потом. Ни на что не отвлекаться.

Поток сообщений закончился, и я, больше не откладывая ни на секунду, набрала мамин номер.

Ждала ответа я долго и уже собиралась положить трубку, когда мамин голос недовольно ответил:

– Ты видела сколько времени?

Я не видела. Я до этого думала о другом, но поспешила исправиться.

– Семь сорок? – неуверенно произнесла я.

Как-то не так должен был складываться разговор.

– И ты звонишь, чтобы сказать об этом?

– Вообще-то, нет. Мне перезвонить попозже?

По ту сторону трубки мама тяжело вздохнула. Раздалось шуршание.

– Нет уж. Раз объявилась, рассказывай, как твои дела. И доброго тебе утра.

– Доброго, – хмыкнула я, устраиваясь поудобнее и подсовывая подушку под спину.

Я решила рассказать правду. Будь, как будет. Пусть мама меня ругает, но она хоть будет знать, что на самом деле со мной происходит…

– Я устроилась секретарем в крупную компанию. Случайно так вышло. Шла устраиваться стажером в рекламный отдел, но меня облили из машины возле самого входа, из-за чего охранник не хотел пускать в здание… – я замолчала, думая, как продолжить, но мама неожиданно поторопила.

– И что ты сделала?

Скрипнула дверца кухонного шкафчика, что-то звякнуло (похоже мама достала свой любимый стакан), а после щелкнул чайник.

– Так получилось, что, настаивая на своем, я привлекла внимание одного из начальников… – продолжила я неуверенно.

– И он тут же предложил стать тебе секретаршей? – недовольно хмыкнула мама.

– Нет, он сказал, что поможет, – я почесала кончик носа, припоминая, обещал ли Ярослав Львович отвести меня в отдел кадров или нет? – В общем, мы поднялись к нему на этаж, а его секретаря на месте нет. И потом, когда Ярослав Львович расспрашивал, на какую должность я хочу попасть, секретарь ему сцену устроила…

Я вновь замолчала, прикусив губу. Все так говорю? Мама ничего пока не имеет против?..

– В следующий раз не будет устраивать любовниц к себе под бок, – до странного удовлетворенно отозвалась мама. – Ань, не молчи. Мне из тебя каждое слова клещами вытаскивать?

Не хотелось бы…

– Ну, что сказать… Ярослав Львович сказал, что ее уволить надо, и тут же спросил, а не хочу ли я устроиться. Зарплата не стажерская – выше. Уважения – больше. И вообще…

– И ты тут же согласилась отказаться от своей мечты?

Мамин голос звучал до странного спокойно. И я все никак не могла понять, почему?

Но вопрос смущал.

Я столько раз говорила ей, что хочу привнести больше творчества в жизнь…

Но мама, кажется, надеялась, что я буду зарабатывать по специальности, да еще втянусь и не захочу уходить с места, которое уже приносит деньги.

– Ну… Я подумала, что так у меня получится быстрее накопить на курсы, на планшет… – произнесла я, комкая одеяло.

Она вздохнула. Тяжело так, но терпеливо. Будто готовясь в сотый раз объяснять прописные истины глупому, наивному ребенку. Наверное, с ее стороны так это и выглядело.

– Знаю, ты боялась, что я начну тебя отговаривать. Мне не нравится мотивация, заставившая тебя устроиться туда, но крупная компания – это хорошо. Деньги, конечно, копи. Но сама присмотрись к экономистам. Как кто-то в декрет уйдет или уволиться – попроси своего начальника тебя туда пристроить. Секретаршами, Аня, всю жизнь не проработаешь. Красота увядает, а знание и уважение останутся.

– А почему не в рекламный попроситься? – спросила я из вредности, и так зная мнение мамы на этот счет.

– Дочка, экономисты должны зарабатывать в разы больше. Да и чему ты жизнь хочешь посвятить? Серьезным документам или рекламным листовкам?

И зачем спрашивала?..

– Поняла твою позицию, мам, – произнесла я, глянув в окно.

С дивана было видно ясное небо, что вселяло надежду на теплую погоду.

Как магазины откроются – первым делом за обувью!

– Еще бы ты не понимала, а принимала, – укоризненно вздохнула она. – А съехать от Алечки, почему захотела?

Так вот почему мама спокойна! До меня, наконец, дошло.

Альбина ей звонила.

Если бы не она, мама бы рвала, метала и настаивала на моем увольнении, а тут спокойна, как удав.

– А что она тебе сказала?.. – настороженно уточнила я, против воли прикасаясь к щеке.

– Про тебя, глупая, говорила. Что ты телефон разбила, поэтому не отвечаешь на звонки. Что на работу устроилась и сразу же съехать захотела, раз у коллеги есть пустая комната, которую она сдает… Объяснила, что переживать из-за твоего начальника не стоит… Ты же этого боялась? Не знала, как мне сказать?

– Ну да… – растерянно выдохнула я.

– Обидно, Аня. За кого ты меня принимаешь? Думаешь, не пойму, если скажешь, что начальника девушки не интересуют? Даже такие симпатичные, как ты.

Я открыла и закрыла рот.

– Аля так сказала? – спросила я почему-то шепотом, вспоминая, как мы с Ярославом Львовичем замерли у входа в его гардеробную…

И про то, как он кормил меня завтраком, и про то, как затащил «под бок» утром…

– Конечно, – согласилась мама и тут же насторожилась. – А что, она не так поняла?

Я поскребла одеяло ногтями, чувствуя, как сдавливает горло.

Сказать правду: что очень сомневаюсь в этом?.. Или согласиться с Алей?

Почему-то даже язык не поворачивался, сказать, что Ярослав Львович… Так. Стоп.

– Аня? – подозрительность в голосе мамы усилилась.

– Я… – сглотнула, подбирая слова. – Я задумалась, вспоминая наше общение с начальником. Просто, я не… – и тут до меня дошло, что говорить маме. Конечно, про ее любимую дочь! – Я не такая опытная в этом вопросе, как Аля. Я бы об этом даже не подумала.

– Ты еще маленькая, чтобы об этом думать, – тут же фыркнула мама, успокаиваясь. – Но останешься в столице и не на такое насмотришься. Так что если тебя это шокирует – возвращайся. Я все пойму.

Я закатила глаза к потолку, но доказывать что-либо не стала. Наоборот, раз уж мама вспомнила про Альбину, спросила:

– Когда она тебе звонила?

– Да вчера вечером и позвонила, – равнодушно отозвалась мама.

Послышался звук наливаемой в чашку воды, а после звяканье – это мама размешивала сахар.

– И что она сказала? – теперь уже я поторапливала маму.

– Хорошая у тебя сестра, дочь. Аля просила за тебя. Рассказала про начальника, про переезд. Сказала, что была обижена на тебя, поэтому всю неделю не говорила, что с тобой и как. Думала, я тебя наругаю в выходные, как у тебя телефон новый появится. Я бы наругала, не сомневайся… Ведь могла же у Аленьки телефон попросить. Хоть пару слов мне сказать… – она вздохнула, а я представила, как она привычно махнула рукой. – Но, повторюсь, хорошая у тебя сестра. Вступилась. А ты, неблагодарная, взяла и съехала на второй день. Обидела ее. Поссорились, что ли?

Вот говорила я себе, что буду сильной и решительной. Но разве у таких могут от обиды губы дрожать?

– Да, поссорились немного, – тихо произнесла я.

– Ну так, извинись. Видишь, она к тебе хоть и не напрямую, но навстречу пошла. И ты будь умной. Не копи обиды. Помирись.

– Ага, – машинально отозвалась, плотнее закутываясь в одеяло. – Ладно, мам. Мне бежать пора. Много дел ждет…

Она только вздохнула.

– Деловые вы у меня стали, взрослые… Беги.

Попрощавшись, я положила трубку и залезла под одеяло с головой, как в норку.

Аля поговорила с мамой. Объяснила все так, чтобы она не ругалась…

Это такая странная попытка извиниться?

Не высовывая головы из-под одеяла, только руку, я нащупала снаружи телефон.

Сообщений от Али было много. Большинство – оскорбительные. Но два последних были от вчерашнего числа.

«Я поговорила с мамой, не рассказывай ей».

«Не звони мне пока что».

Не буду.

Алю мне вдруг стало жалко. Что это за отношения, где она слово боится лишнее сказать? Где он может заткнуть ее одним только взглядом, а потом ударить ее сестру – меня?..

Обидно, что она не вступилась. Что ничего не сказала… Спасибо, что хоть верхнюю одежду «передала».

Не звонить пока… Да даже не собиралась!

Я решительно скинула одеяло с себя.

Все. Хватит хандрить. Еще столько дел, что совершенно не до этого.

Нужно готовить завтрак, искать обувные магазины, гулять по Москве… А еще делать себе хорошее настроение, чтобы зарядиться им на всю неделю.

Я подошла к окну и потянулась.

Все условия для хорошего настроения есть. И солнце, и голубое небо, и высокооплачиваемая работа. Даже хобби есть, чтобы не заскучать.

А обиду на Алю и маму я оставлю в прошлом.

Улыбнувшись отражению, я пошла умываться.

И почему-то очень захотелось приготовить оладушки, как тогда у Ярослава Львовича…