Текст книги "Только (не) рабочие отношения (СИ)"

Автор книги: Ева Морис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 66

Выставочные комнаты, о которых говорил Филипп, оказались просторным залом с несколькими перегородками, имитирующими разные комнаты.

– Настоящая находка, – озвучила я свои мысли, с интересом оглядывая предоставленное пространство.

Коричневые, черные, бежевые… тканевые, кожаные… Есть где разгуляться.

– Как приятно смотреть, когда глаза симпатичной девушки загораются восторгом, – хмыкнул Филипп, вместе со мной обходя помещение.

Я кинула на него смущенный взгляд, но он этого, кажется, не заметил, доставая из кармана связку с ключами.

– Анечка, убери ключи от выставочного зала к себе в сумку, пожалуйста. А то, боюсь, когда садиться буду, они топорщиться в кармане будут. Весь кадр тебе попортят.

– Да, конечно, – беря ключи, и пока я возилась с сумкой, мужчина уже присмотрел себе кресло по вкусу.

– Вот это мне подходит, – уверенно кивнул Филипп. – Здесь обязательно сфотографируй. У меня в гостиной похожее стоит. Отлично смотрится, и все гости в восторге.

Я глубокомысленно кивнула, глядя на кожаное кресло, возле которого он остановился. Кожа цвета горького шоколада, массивное. В таком легко можно представить главу мафии со стаканом виски в руках и сигарой.

Безусловно, оно выглядело представительно, вот только были у меня опасения, что широкие боковинки и низкая спинка будет подчеркивать далеко не атлетические формы Филиппа.

– Раз у нас такое разнообразие мебели, предлагаю использовать их по максимуму, – улыбнулась я, переводя взгляд на мужчину. – У вас получилось раздобыть фотоаппарат?

– Разумеется, Анечка. Его специально оставили в комоде у дальнего стенда, – кивнул он. – Так, чтобы никто случайно не забрал.

– Отлично! Тогда не будем откладывать фотосессию.

Воодушевленная, я поспешила в конец зала, проходя мимо небольших мебельных островков, как вдруг заметила слева что-то странное.

– Простите, Филипп, а где все? – сбившись с шага, уточнила я и обернулась к сопровождавшему меня мужчине.

– Дома, или на пути домой, Анечка. Где же им еще быть в шесть вечера тридцатого декабря?

– А это тогда здесь зачем?.. – указала я на журнальный столик, который и заставил меня сбиться с шага. – Или это бутафория?

– Почему же бутафория, Анечка? Все настоящее. Я заказал специально нам для перекуса, конечно. Тут и на тебя, и на меня хватит. Как проголодаешься, не стесняйся, бери что нравится.

Я с сомнением посмотрела на несколько тарелок с бутербродами разных видом, нарезанную сырную тарелку и канапе.

– Не думаю, что мы так сильно задержимся, что съедим хотя бы половину этого.

– Тем не менее, лучше подстраховаться. Чай, прости, не предложу, зато есть сок трех видов. Мне Лерочка из моего отдела помогала, хотела вообще заказать и мясо, и гарниры, но я ей сразу сказал, что это глупости. Остыть все может. Пусть лучше так.

Я неловко хмыкнула, переступив с ноги на ногу и озвучила то, что меня смущало.

– Боюсь представить, как это выглядит со стороны… Заказываем такой ужин на работу….

– Ох, не переживай, Анечка. Все всё поймут, – Филипп добродушно улыбнулся, глянув на меня искоса. – Я так и сказал, что мы с тобой тут фотографироваться будем, а это сложная работа. Вполне можем проголодаться, верно?

Он ободряюще похлопал меня по плечу, а я вымученно улыбнулась.

– Верно. Давайте поскорее начнем, чтобы не успеть проголодаться…

– Конечно-конечно. Тебя, наверное, Ярик ждет, – покивал он, подхватывая меня под руку и ведя дальше по залу.

– Я его предупредила, что… ой… задержусь…

Прикрыв ладонью рот, я испуганно посмотрела на Филиппа, но тот только вновь улыбнулся.

– Да что ты все переживаешь, Анечка. Дело молодое. И я в свое время Лерочку так же дома ждал, да вот не сложилось…

– Развелись? – неловко спросила, желая поскорее перевести тему.

– Почти. Она работу поменяла, – хмыкнул Филипп и, не реагируя на мой недоумение, кивнул. – А, вот и нужный комод. Ох, шутницы они…

Усмехнувшись, он приобнял меня, свободной рукой указывая на комод, стоящий за большой двуспальной кроватью.

– Посмотри, что делают! А ведь, Анечка, я им сказал, что мы работать будем, – покачал он головой, а я подалась назад, разрывая эти странные полуобъятия.

– Не понимаю, о чем вы… Почему шутницы? – натягивая на лицо улыбку, спросила я, а Филипп вздохнул, направившись к комоду.

– Хорошая ты, Анечка. Но есть люди, которые все опошлят. Вот пришли мы с тобой делом заниматься, а некоторые думают черти что, – остановившись возле кровати, он обернулся и хлопнул по ней рукой. – Сплетники, одним словом.

Я мучительно покраснела, понимая, на что Филипп намекает, но он только улыбнулся.

– Говорю же, Анечка, не переживай. В конце концов, всегда можно подтвердить свои слова данными с камеры, – кивнул он куда-то назад, и я обернулась, увидев глазок камеры, наблюдающей за нами. – Так что, плюнь на всех сплетников.

Филипп обошел кровать, приблизившись к тумбе и пару раз дернув, повернулся ко мне.

– Наверное, заперли. Подашь ключи? Они вместе с остальными должны на связке висеть…

Я кивнула и направилась к нему.

– Что-то не так? – уточнила я, когда он довольно хмыкнул, принимая ключи.

– Нет-нет, Анечка. Просто радуюсь грядущей фотосессии, – протянул он, доставая фотоаппарат, и указал на кровать. – Здесь мы с тобой, пожалуй, фотографировать не будем.

– Да, разумеется, – улыбнулась я облегченно. – Только диваны и кресла. Вернемся к предыдущему стенду?

– Пойдем-пойдем, – кивнул он.

Работать с Филиппом было на удивление приятно. Он беспрекословно садился и вставал по первой моей просьбе. Закидывал ногу на ногу или брал в руки стакан для сока, который после обработки в программе я могла выдать за что угодно.

Погрузившись в работу, я не замечала времени, по очереди обходя каждый стенд.

– Давай небольшой перерыв сделаем, Анечка, – выдохнул мужчина, когда я прервалась, чтобы посмотреть последние фотографии.

– Конечно, – кивнула я машинально и, только закончив просмотр, глянула на время. – Полтора часа прошло? Неожиданно…

– Да, время летит незаметно, когда занять любимым делом, – улыбнулся Филипп, подавая мне стакан с соком. – Уверена, что не хочешь сменить профессию? Не знаю, как на снимках, но ставила ты меня весьма профессионально.

– Это потому что я не знаю еще на каком фоне вы будете смотреться более выигрышно, – призналась я смущенно.

За эти полтора часа совместной работы Филипп начал восприниматься как хороший приятель. Всегда улыбается, всегда спокоен… Сейчас я даже не могла вспомнить, почему изначально сомневалась, смогу ли с ним сработаться.

– Могу я посмотреть промежуточный результат? – уточнил Филипп. – Меняюсь на бутерброд с лососем.

– Как от такого выгодного предложения отказаться? – улыбнулась я, протягивая ему фотоаппарат, и, откусив от бутерброда, признала. – Без еды тут было бы грустнее.

– Опыт, Анечка, – хмыкнул он, не поднимая головы. – А фотографии и впрямь хорошие. Подумай, стоит ли зарывать талант в землю, и хочешь ли ты всю жизнь носить Ярику кофе... Он, конечно, молод и красив, а тебе хочется как можно больше времени проводить с ним… Опять же, с новой секретаршей у него может закрутиться роман, – он кивнул сам себе. – Твою неуверенность я понимаю. Но стоит ли так держаться за человека, который тебя может легко променять на другую юбку?

Нахмурившись, я покачала головой, чувствуя, как от несогласия с ним, становится жарко.

– Вы не правы, Филипп. Слава не такой... Он хороший, заботливый и… и отношения у нас завязались не потому что это ему удобно, если вы на это намекаете.

Мужчина поднял на меня голову и улыбнулся.

– Я только буду рад ошибиться в этот раз, Анечка. Хочешь, мы сейчас же закроем эту тему? Вот только подумай, за столь длительный срок Ярик много рассказал о себе? Ты знаешь, кто его родители? Ты с ними знакома?

Да, я была знакома. Прямо сегодня и познакомилась с его отцом лично, но говорить об этом я посчитала лишним.

Обмахнувшись ладошкой, я фальшиво улыбнулась, произнеся:

– Знакомы.

Мужчина проницательно взглянул на меня, но я поспешила закрыть эту тему:

– Спасибо за участие, Филипп, но я сама со всем разберусь.

– Конечно, Анечка. Прости, не хотел тебя расстраивать. – кивнул он, поглаживая фотоаппарат. – Ты не бери в голову. Я лишь желал предостеречь от повторения чужих ошибок. Их в нашей компании наделали немало…

На языке сразу начал крутиться вопрос: «каких ошибок?», но я прикусила губу, чтобы не углубляться в этот неприятный разговор. Если нужно будет, я все обсужу напрямую со Славой.

Убедив саму себя, что все в порядке, я потянулась за новым стаканом. Видимо, я слишком разволновалась, раз стало так жарко.

– Анечка, а могу я сам тебя сфотографировать? – и не дожидаясь ответа, Филипп нажал на кнопку. – Ох, ты настоящая фотомодель! Как хорошо получилась. Давай теперь я тебя пощелкаю, уверен, Ярик будет в восторге, когда увидит тебя…

Я отставила стакан, неловко улыбнувшись комплименту.

Пусть после небольшого перерыва вновь возвращаться к работе ужасно не хотелось, но и позировать на камеру Филиппу я тоже не хотела.

И только я открыла рот, чтобы отказаться, как за моей спиной раздался полный тихого бешенства голос:

– Ярик в восторге не будет.

Мы с Филиппом повернулись одновременно, вот только у меня, от резкого движения чуть закружилась голова, за которую я тут же схватилась.

И именно поэтому первым заговорил Филипп.

– О, это ты зря, Ярик. Посмотри, какая Анечка – красавица. Я вот весь вечер налюбоваться не могу.

Слава криво улыбнулся, подходя ко мне и подавая руку.

– Сеанс любования моим воробушком закончен. Аня, идем.

– Но мы не закончили, – растерянно отозвалась я, кинув взгляд на Филиппа, который мне почему-то показался напряженным.

Неужели испугался, что Слава будет ревновать? Но это же глупость. Он разумный человек, и понимает…

– Закончили, – твердо произнес мой «разумный и понимающий», обходя мое кресло, и, вложив мою руку в свою, дернул наверх.

– Слава! – возмущенно воскликнула я, оказавшись в его объятиях.

Бровь его удивленно взлетела, и он покосился на Филиппа.

– Ярик, ну право слово, – тут же вскочил мужчина. – Что ты с Анечкой обращаешься как с вещью? Мы замечательно проводили время, да Анечка?

Слава тут же перевел на меня холодный, просто убийственный взгляд серых глаз, отчего я испуганно сжалась, не в силах вымолвить ни звука.

– Ярик, в конце концов, у нее есть право находиться, где она хочет и с кем, – продолжил Филипп, кидая на меня красноречивые взгляды. – И делать что хочет! Да, Анечка? Есть у тебя такое право?

Я сглотнула, как никогда остро чувствуя обжигающую ладонь Славы, которой он поддерживал меня.

– Анечка? – требовательно повторил Филипп. – Скажи, есть у тебя право решать все самостоятельно.

Слава почему-то не прервал Филиппа, не мешал ему задавать провокационные вопросы. Только смотрел на меня чуть прищурившись, а губы его были плотно сжаты.

– Наверное, есть, – отозвалась я едва слышно, и Слава недобро хмыкнул, отчего по спине тут же пробежали толпы мурашек.

– Поэтому ты написала заявление на увольнение, не посоветовавшись со мной? Поэтому ходила отцу, не предупредив? Поэтому уже два часа не отвечаешь на звонки, заперевшись здесь с ним? – холодно улыбаясь, кивнул он на Филиппа.

– Ох, Анечка, это ты зря… Доверие, это залог хороших отношений, – влез со своим мнением наш третий лишний, а я прикусила губу, не зная, что ответить.

– Филипп, – медленно повернув голову в его сторону, произнес Слава.

– Что, Ярик?

– Заткнись.

Филипп открыл и закрыл рот, удивленно глядя на Славу, а тот, будто ожидая его реакции, вопросительно поднял бровь.

– Я в корне не согласен с происходящим, – в конце концов, тихо буркнул Филипп и встал, начиная пятиться к выходу. – Очень тебя осуждаю и ухожу…

– Фотоаппарат, – требовательно протянул руку Слава, не реагируя на его слова, и, видя, что мужчина замешкался, вежливо уточнил. – Мне тебе руку сломать?

Фотоаппарат тут же был опущен на низкий журнальный столик, а Филипп начал отступать активнее.

– Ты с ума сошел, Ярик? – испуганно уточнил он. – Анечка, посмотри, что он за тиран! Вот я уйду, а что он сделает с тобой?

Рука на моей талии сжалась сильнее, а взгляд серых глаз метнулся ко мне, словно предупреждая, чтобы молчала.

– Ты уходил, Филипп, – напомнил Слава и не пошевелился, пока мужчина не скрылся из виду.

Мы остались одни.

Слава повернулся ко мне, и серые глаза вновь стали центром мира, обжигая своим холодом и злостью.

Где-то вдалеке хлопнула дверь, и тут же опустилась тишина, разбиваемая только моим рванным, испуганным дыханием.

Слава медленно поднял руку, коснувшись моей шее.

– У меня всего два вопроса, – произнес он сдержанно, не убирая руки с моей шеи.

– Два? – переспросила я недоверчиво, задирая к нему голову.

– Пока два, – кивнул Слава. – Первый вопрос: ты действительно считаешь, что ты можешь решать все самостоятельно?

Я удивленно моргнула.

Совсем не этот вопрос я ждала, оставаясь с ним одна в пустом и огромном выставочном зале…

– Технически… да, – кивнула, отчего Слава недобро усмехнулся, а я поспешила пояснить. – Я взрослая и самостоятельная. Конечно, я могу решать сама, но если ты про увольнение…

– Я услышал, – прервал меня Слава. – Вопрос второй: что ты пила?

– Прости?

– У тебя расширенные зрачки и слишком быстрый пульс. Что ты пила? – терпеливо повторил он, а я удивленно посмотрела на оставшийся на столике стакан. – Понял. Идем.

– Куда? – спросила я машинально, глядя, как Слава берет стакан с недопитым соком.

– Решать вопрос с твоей самостоятельностью, – отозвался он и хищно улыбнулся.

Глава 67

Машина ехала с сумасшедшей скоростью, а я боялась попросить Славу ехать помедленнее.

Сердце в груди билось быстро и испуганно, но стоит признать, билось оно так не из-за скорости, а от осознания, что я опять сделала все не так.

Не сказала Славе про разговор с его отцом, не позвонила, когда он сказал, чтобы я увольняюсь… Или все проблемы начались в момент, когда я возомнила себя гениальным дизайнером и решила использовать лицо Славы для победы в конкурсе?

– Прости… – прошептала я, сжимая пальцами ткань офисного платья. – Я очень виновата…

– Осознала, что не стоит оставаться наедине с Филиппом? – кинул на меня взгляд Слава.

– Нет… Вообще-то, я про другое, – удивленно ответила я. – Про то, что уволилась, не сказав тебе. Это некрасиво, тем более что ты мой начальник…

Слава криво усмехнулся, кинув на меня очередной взгляд, и сильнее вдавил в педаль в пол.

– Что ты делаешь? Мы же разобьёмся! – глядя, как на сумасшедшей скорости начинают мелькать мимо нас машины, воскликнула я.

– В управлении машиной ты мне тоже не доверяешь? Как начальнику или как твоей половине? – уточнил он резко, продолжая странно улыбаться.

– Как слишком эмоциональному водителю! – отозвалась я, вцепившись в ручку. – Слава, пожалуйста, помедленнее!

Резко выдохнув и бросив на меня еще один взгляд, Славу сбавил скорость.

За окном продолжали проноситься дорогие машины и украшенные дома, а в машине повисла тишина.

Там за окном люди радовались наступающему Новому году, радовались приближающимся каникулам, а тут, в салоне, висело напряжение.

Тишина была слишком гнетущей, слишком пугающей…

– Ты злишься на меня? – осторожно уточнила я, глянув на Славу.

– Ты очень наблюдательна, Аня, – усмехнулся он

– Почему? – опять странный взгляд в мою сторону, и я поспешила сказать: – Нет, я понимаю, что виновата! Не посоветовалась, не позвонила, когда у меня возникла проблема… Но ведь дело не только в этом, да?

– Знаешь, куда мы едем? – вместо ответа поинтересовался Слава.

– Домой?

– Не угадала. В клинику.

Об острый взгляд серых глаз можно было пораниться. И он ранил меня…

– Между прочим, это очень обидно, – отозвалась я, скрещивая руки на груди и отворачиваясь, и только слова Славы, полные изумления, заставили меня обернуться.

– Почему обидно?

Он даже еще немного сбавил скорость, перестраиваясь правее, чтобы посмотреть на меня. Будто и правда не понимал…

А я нахмурилась.

– Подожди, разве ты не имел в виду, что хочешь в клинике узнать, есть ли у меня мозги? – уточнила я, а Слава неожиданно фыркнул, улыбнувшись.

– Интересная мысль, воробушек. А есть вариант, при котором их у тебя не окажется? Есть сомнения?

– Мама иногда говорила, что у меня их нет, – смущенно отозвалась я, понимая, что вот я и стала настоящей женщиной, по мнению папы: сама придумала, сама обиделась.

– Мозги у тебя есть, не переживай, – со вздохом отозвался Слава. – Проблемы только с инстинктом самосохранения, но, боюсь, в клинике тебе его не поправят… ты бы знала, как мне иногда хочется запереть тебя от всего мира, чтобы никто не обидел, не задел…

Он еще раз вздохнул, покачав головой. А я, воспользовавшись тем, что Слава немного расслабился, осторожно коснулась его ноги и спросила:

– Ты больше на меня не сердишься?

– Сержусь, но понимаю, что это бесполезное занятие. Ты даже не осознаешь причины, – качнул он головой и, не выпуская руля, одной рукой подхватил мои пальчики и коснулся их губами. – Скажи, как тебя угораздило оказаться с Филиппом в выставочном зале наедине, да к тому же после работы?

Я смущенно улыбнулась, проведя рукой по подолу платья.

– Может, я тебе с самого начала расскажу, чтобы ты понял? С самого утра…

– С момента, как я разбудил тебя, поцеловав в…?

– Слава! – воскликнула, чувствуя, как щеки опаляет румянец.

Довольно усмехнувшись, он кинул на меня какой-то собственнический взгляд и чуть сжал мои так и не выпущенные из руки пальчики.

– Рассказывай, воробушек.

Глубоко вздохнув, я начала обстоятельно рассказывать про разговор с его отцом, про его слова о том, как сильно моя глупость повлияла на репутацию Славы, про разговор в лифте с Филиппом и идею, как все исправить.

– Понимаешь? Мне нужно все исправить…

– Понимаю, – так же вздохнул Слава, паркуясь. – Мысль, что я сам могу решить любые вопросы, никак не хочет укрепляться у тебя в сознании. Будем продолжать над этим работать.

Глянув на меня, он невесело усмехнулся и отстегнул ремень.

– Нам точно нужно в больницу? Точно-точно? – спросила я с надеждой.

Вдруг, Слава пожмет плечами, скажет: «нет» и мы спокойно поедем домой? Светлые стены и запах лекарств, нервировали, даже когда я думала о них, и если получится избежать встречи с ними…

– Воробушек, есть люди, которые будут общаться с тобой, только если им это выгодно, – подбирая слова, начал отвечать Слава. – И прости, но в сферу интересов Филиппа вряд ли входит помощь тебе.

Медленно кивнула, признавая его правоту.

– Я думала об этом, но решила, что он ничего такого не сделает… – я замерла, вспоминая, что Слава сказал про мои расширенные зрачки, вспомнила, как мне было жарко, как Филипп, не спросив разрешение, сделал снимок… и содрогнулась. – Ты думаешь, он…?

– Для него же будет лучше, если я окажусь параноиком, – хмыкнул Слава, беря меня за руку. – Не накручивай себя, Анют. Сейчас мы сделаем анализ крови и все узнаем. Если кровь чистая, значит, подстава заключается в другом.

– Но ты так уверен, что она есть?

– Да. Идем.

Пока мы шли до частной больницы, пока я снимала зимнее пальто, пока поднимались до нужного кабинета… я полностью уверилась, что Слава прав.

Ноги не слушались, руки дрожали, а сердце заходилось в бешеном ритме. Я вспоминала все ситуации, которыми меня пугала мама, предупреждая, чтобы я не ходила ни в какие клубы, когда приеду в столицу.

Чего только не добавляли наивным провинциалкам в их напитки… Какие только красочные и пугающие последствия не ждали бедных девушек…

– Тебе плохо? – нахмурился Слава, останавливаясь и вглядываясь в мое лицо.

– Нет, – слабо улыбнувшись, отозвалась я, а Слава, нахмурившись сильнее, подхватил меня на руки, и прямо так занес в кабинет.

Статная женщина в очках, при виде нас удивленно подняла брови, но вежливо поздоровавшись, предложила опустить меня на кушетку.

– На что жалуетесь?

На несправедливую жизнь – хотела бы сказать я, но заговорил Слава.

– Нам нужен срочный анализ крови, есть подозрение, что девушке подсыпали что-то в сок. Необходимо проверить.

Женщина нахмурилась, и встав из-за стола, подошла ко мне ближе.

– Когда, предположительно это произошло?

Слава посторонился, пропуская ко мне врача, а я, чувствуя, как горло сжимает от спазма, едва слышно ответила:

– Около часа назад, может, больше.

Женщина посветила мне в глаза фонариком и начала осматривать, задавая миллион вопросов, пока наконец не уточнила:

– Как ваше самочувствие сейчас?

– Мне холодно, голова кружится, сердце бьется очень быстро и руки дрожат, – произнесла, демонстрируя подрагивающие пальцы.

Слава рядом резко выдохнул, сжимая губы, а врач, кинув на него странный взгляд, произнесла.

– Нужно пройти в соседний кабинет для сдачи крови, а после подождать результата.

– Сколько по времени? – уточнил Слава, помогая мне подняться и вместе со мной заходя в соседнюю дверь.

– Самый скорый около часа, самый честный – день-два. Я сделаю все необходимое, но, мне кажется, первый тест быстрее подскажет, почему у девушки сейчас такое состояние, – отозвалась она, доставая все необходимое. – Закатывайте рукав.

Я зажмурилась, пережидая нервную процедуру, и вцепилась в руку Славы.

– Все. Осталось только ждать, – снимая перчатки, наконец, произнесла женщина и, помявшись, добавила. – Если хотите, можете подождать в зоне отдыха. Думаю, через час я смогу вас успокоить.

Я удивленно вскинула глаза на Славу, и он кивнул.

– Хорошо. Мы подождем.

Следующий час я просидела, как на иголках, не в силах успокоиться несмотря на все усилия Славы. Чтобы я не полезла гуглить и не начиталась ужасов, он даже забрал мой телефон, сказав, что сам ответит на все.

– А мне не должны были сделать переливание чистой крови, или, не знаю, дать какие-нибудь таблетки, чтобы убрать все последствия?

– Видимо, посчитали, что этого не требуется, – ответил Слава уже на сотый вопрос, оставаясь спокойным. – Воробушек, надо было тебе ночью палец уколоть, и ничего не говорить. Сядь, пожалуйста, рядом, осталось подождать буквально пару минут.

Горько вздохнув, я подошла к Славе, который тут же приобнял меня, посадив себе под бок.

– Давай лучше поговорим о новогодних каникулах? – повернулся он ко мне. – Что можно посмотреть в твоем родном городке, когда мы поедем навестить твоих родителей?

– А мы поедем? – уточнила я, а сама начала вспоминать, убрала ли я свои детские вещи из комнаты, или Слава получит возможность увидеть моего любимого плюшевого мишку и сможет посмотреть дневники и тетради…

Глупый страх, конечно, но я совсем не хотела, чтобы он увидел глупую двойку за контрольную по алгебре…

– Обязательно поедем, – кивнул он, даже не подозревая о моих мыслях. – А вот и результаты.

Вздрогнув, я повернула голову, глядя на подошедшую женщину-врача, держащую в руках лист бумаги.

– Пройдем в кабинет? – уточнила она, и Слава тут же начал подниматься.

– А можете сразу сказать, я теперь наркоман? – спросила я, внутренне сжимаясь в ожидании ответа, но женщина неожиданно улыбнулась.

– Нет, Анна Сергеевна. Как я и думала, ваше состояние сейчас – это реакция на стресс, не более. Просто переволновались, неудивительно.

Я с облегчением выдохнула.

– Значит, можно ехать домой?

– Не совсем, – покачала она головой. – Отвечай на вопросы, вы сказали, что не беременны.

– И?.. – холодея, поторопила я.

– И вы ошиблись. Поздравляю.

Я села там же, где и стояла. Хорошо хоть далеко от дивана не отошла…

Перед глазами все поплыло, а воздуха перестало хватать.

– Анюта, воробушек, тебе плохо?

Слава сел прямо передо мной, обхватывая мое лицо руками и обеспокоенно заглядывая в глаза.

– Плохо? Ты разве не слышал? Я… у меня… у тебя… – я сглотнула, испуганно глядя на него. – Что теперь? Я же не готова? Я же не… Я же не мама, я даже о себе позаботиться не могу, глупости делаю. Тебя подставляю…

Лицо Славы вдруг смазалось, а по моим щекам потекли горячие горькие слезы.

Что, если он посчитает, что я все между нами испортила, что если…

– Глупый маленький воробушек, – прошептал вдруг Слава, подхватывая меня на руки и прижимая к себе.

Моих мокрых соленых щек коснулись его горячие мягкие губы, а меня будто прорвало. Слезы полились градом.

Глупая… глупая, потому что позволила этому случиться? И теперь все, да? Ни Славы, ни его объятий, ни глупой работы, ни будущего…

Права была мама, права Альбина, что я могу? Зачем поехала в столицу, если…

– Давайте, мы к вам завтра приедем. Сейчас не подходящее время для разговора, – не выпуская меня из рук, со вздохом произнес Слава. – Если есть рекомендации, киньте на почту, она в базе указана.

– Да-да, конечно. Постарайтесь обойтись без успокоительных, они могут навредить, – кивнула женщина. – Я все улажу, Ярослав Львович.

Кивнув, он, не выпуская меня из рук, направился вниз.

Я прятала лицо на его груди от встречных любопытствующих лиц, и все никак не могла успокоиться и взять себя в руки.

Новость, которая должна была стать самой чудесной в моей жизни, пришла слишком рано и теперь…

– Оденься, воробушек, тебе нельзя мерзнуть, – шепнул Слава, опуская меня на пол и протягивая зимнее пальто, выданное гардеробщицей.

Вытирая слезы, я просунула руки в рукава, и стоило мне застегнуться, как Слава снова подхватил меня на руки, крепко прижимая к себе, и отправился к машине.

Привычное тепло салона, кресло, на котором Слава уже успел включить обогрев… Он пристегнул меня, на секунду задержавшись, чтобы стереть слезы с моей щеки, а я сглотнула, отводя взгляд от его грустных серых глаз, и обняла себя руками.

Это конец…

Вздохнув, Слава осторожно поцеловал меня в щеку и, закрыв дверь, направился к водительскому сидению.

Тишина убивала.

Я не представляла, что сказать, а Слава, сжав губы, не отрывал взгляда от дороги.

– Это все, да? – спросила я глухо, когда поток слез наконец иссяк, а внутри поселилась пустота.

Теперь я смогу с ним поговорить, теперь выдержу правду. Правду, которую мне всегда пытались донести мама с Алей. Правду, почему стоит заводить отношения только после брака… Мужчинам не нужны дети, только женщинам.

Слава повернулся моментально.

Оглядел меня, нахмурившись, и, вновь повернувшись к дороге, свернул на обочину.

Я прерывисто вздохнула, сжимая добела руки и глядя, как Слава паркуется, а после медленно поворачивается ко мне.

– Воробушек, – медленно начал он, но, нахмурившись, прервался. – Нет, так не пойдет.

Резко отодвинув сидение, он отстегнул ремень безопасности и в одно движение притащил меня к себе на колени.

– Так определенно лучше, – хмыкнул он, обнимая меня и глядя в мои широко раскрытые от удивления глаза. – А теперь скажи мне, воробушек, о чем ты сейчас подумала?

Его пальцы нежно коснулись моей щеки, а мне вновь захотелось плакать. Но серые глаза внимательно и требовательно глядели на меня, потому, опустив голову, я, запинаясь, начала отвечать:

– Ты… ты не рад… Я все испортила, опять… Нет, я понимаю, почему ты… Но я…

Прерывая мой сумбурный поток слов, подбородка коснулись теплые пальцы, вынуждая поднять голову и посмотреть в самые прекрасные и родные глаза.

– Я тебя люблю, Анюта, – вдруг серьезно произнес Слава.

Я сглотнула, попытавшись отвести взгляд, но Слава нежно провел пальцем по щеке, привлекая мое внимание.

– Мой пугливый воробушек, я очень сильно тебя люблю, – повторил он серьезно и улыбнулся. – И я должен кое в чем признаться. Когда ты попросила тебя не забирать, потому что задержишься, я удивился. Но как только освободился и убедился, что твой телефон не отвечает, я подъехал в офис и не нашел тебя. Личные вещи исчезли, а на твоем рабочем столе я обнаружил записку для нового секретаря. Буквально пара звонков, и я уже знал, что ты подала заявление на увольнение, и что причина этого – мой отец. Как думаешь, какой была моя первая реакция?

– Ты разозлился? – вздохнула я виновато, цепляясь за его пальто рукой.

– Да. Но не потому что ты решила уволиться, а потому что не сообщила мне о попытке тобой манипулировать. Вероятно, я недостаточно близок, чтобы поделиться со мной…

– Это не так! – вскинулась я, а Слава только усмехнулся, продолжая.

– Тогда я, на эмоциях, решил, что раз тебе нравится, когда принимают решения за тебя – как в случае с моим отцом…

– Мне не понравилось, – перебила я, и Слава хмыкнул.

– Тогда почему так легко согласилась уволиться? Молчком собрала вещи? Собиралась последовать приказу отцу и исчезнуть из моей жизни? – вскинул он бровь, а я спешно покачала головой.

– Точно нет! Работа в компании твоего отца – это одно, а наши отношения – это другое. Я думала, что мы сможем поговорить дома… – последние слова заставили меня вздохнуть, положив руку на живот. – Хотя, о чем теперь говорить…

Слава выдохнул зло, сквозь зубы.

– Я недоговорил, Аня. Перед тем как строить предположения, которые могут меня задеть, выслушай до конца. Так вот, на эмоциях (о чем я совершенно не жалею, а сейчас даже рад), я решил принять решение за тебя.

Я сглотнула.

– Мы расстаемся?

Слава на секунду прикрыл глаза.

– Я очень надеюсь, что ты так говоришь только из-за гормонов… Нет, Анюта. Не расстаемся.

Он засунул руку в карман, вытаскивая сотовый, и, что-то открыв, протянул его мне.

– Воробушек, помнишь, ты проиграла мне желание? Так вот. Мое желание, это отсутствие возражений.

Ничего не понимая, я взяла в руки телефон, где был открыт чат с неизвестным мне Ромой.

Верхние сообщения Слава закрывал рукой, зато последнее…

«Все у тебя не как у нормальных людей, Яр. Но я все сделал, теперь ты женатый человек. Поздравляю и жду приглашение на свадьбу».

Я непонимающе моргнула.

– Женатый?

– Да. И пока ты не напридумывала себе ужасов, поясню. На тебе.

Я вновь моргнула, переводя взгляд с телефона на Славу.

– Но почему?

– Я был зол.

– Но зачем?

– Я тебя люблю.

– Очень логично, – кивнула я машинально. – Так мы не расстаемся?

Усмехнувшись, Слава покачал головой.

– Нет.

– А ребенок?... Ты же хмурился… – непонимающе спросила я.

– Ты плакала, и я решил, что ты категорически против заводить ребенка сейчас. Думал, как буду тебя переубеждать.

– Переубеждать?

– Да, воробушек, – улыбнулся он. – Переубеждать.

– И ты правда меня любишь?

– Да.

– И хочешь… детей? От меня? – уточнила неуверенно.

– Да.

– И…

Не давая мне больше задавать глупые вопросы, ответы на которые так грели мое сердце, Слава поцеловал меня. И не так, как делал до этого – почти целомудренно, в щеку, – а со всей страстью. Так, чтобы у меня не осталось ни единого сомнения.

По щекам вновь потекли слезы, но не горькие, а наоборот, светлые счастливые…

Наверное, если бы кто-то из нас захотел прерваться и лизнуть их, они были бы сладкими-сладкими. Так, как у меня стало на душе…

– И я тебя люблю, – выдохнула я, когда Слава, улыбаясь, прервал поцелуй, а губы уже горели. – И… я тоже хочу, чтобы у нас были дети.