Текст книги "Только (не) рабочие отношения (СИ)"

Автор книги: Ева Морис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16

– Коварно, – раздался над ухом насмешливый голос, а я накрылась подушкой, чтобы мне не мешали досыпать.

Следующие слова из-за преграды я не расслышала, но на всякий случай накрылась еще и одеялом.

С минуту меня никто не будил, после чего одеяло поползло вниз.

– Аля, еще пять минут…– пробурчала я, вцепившись в подушку и собираясь бороться за нее до последнего. – Сделай пока доброе дело, свари кофе.

Сестра удивила, не став спорить.

– Пять? Ну, ладно.

Раздался звук закрываемой двери, и я провалилась в сон.

В следующий раз я проснулась от запаха кофе. Открыла глаза и с удивлением уставилась на ноутбук, на экране которого был открыт вордовский документ.

Спросонья слова не складывались в предложения, зато я, наконец, заметила, что у ноутбука есть приложение. Непросто же так возникают слова. Кто-то их пишет длинными ухоженными пальцами.

Хм. Руки, крепившиеся к пальцам (или наоборот), мне тоже понравились. Мускулистые.

Еще с моего ракурса были видны чужие ноги. И я будущую зарплату готова была поставить, что ноги эти не принадлежали моей сестре.

Голову я поднимала с обреченностью человека, идущего в сторону виселицы.

– Доброе утро, Ярослав Львович…

Босс, а именно он полулежал на второй половине кровати, оторвался от печатания.

– Здравствуй, воробушек. Доброе дело сделал – кофе и яичница на тумбочке.

– Не нужно было… – произнесла еле слышно, борясь с желанием спрятаться от его насмешливого взгляда под одеяло.

– Ну что ты. Просьба гостя – святое. Как я понял, ты привыкла завтракать в постели. Ну, а я, как радушный хозяин, решил составить тебе компанию.

Оправдываться и говорить, что я просто не до конца проснулась на тот момент, смысла не было. Не сомневаюсь, что Ярослав Львович и так все понял, просто решил разлечься за мой счет.

– Очень благородно с вашей стороны, – вздохнула я и, придерживая одеяло, села.

На тумбочке со стороны босса тоже стоял кофе и яичница. И не соврал ведь.

– Приятного аппетита, воробушек, – пожелал мне мужчина и, отставив ноутбук, потянулся к тарелке.

– Приятного, Ярослав Львович, – повторила за ним и не удержавшись, уточнила. – Будут на сегодня какие-то особые распоряжения? Подготовить отчет, забронировать ресторан, договориться о встрече?

Приятно было, что теперь взгляд, которым меня окинул босс, был не насмешливым, а удивленно заинтересованным.

– На вторник есть, но о них я тебе в понедельник скажу, воробушек. А сегодня у нас по плану был обычный, почти скучный день. Но я смотрю, ты начинаешь делать все, чтобы он мне запомнился… Что будешь делать, если мне понравится строить планы на день, не выходя из спальни?

– Буду звонить вам для их уточнения, – машинально отозвалась я, подцепляя кусочек яичницы, и тут меня осенило. – Точно! Я же выключила телефон после переписки! Вы поэтому зашли меня разбудить?

Ярослав Львович фыркнул.

– Воробушек, ты разбиваешь мне сердце. Скажешь, что выключенный будильник – это не часть коварного плана, чтобы зазвать меня в спальню?

– Простите, но нет…

– Тогда мы обойдемся без напоминания, что между нами могут быть только рабочие отношения, – вдруг серьезно произнес он.

– Обойдемся, – удивленно повторила я.

Он же правда не думает, что я претендую на что-то?

– Вот и замечательно. Умывайся, одевайся. Буду ждать тебя в гостиной, – Ярослав Львович отставил тарелку, так и не притронувшись к еде, и, подхватив ноутбук, вышел из комнаты.

Хм. Что это было?..

Глава 17

Приходить на работу одновременно с начальством было странно. Нас исподволь провожали взглядами, шептались, обсуждали. Не то чтобы меня все это волновало, но и совсем уж игнорировать не получалось. Все же глаза и уши у меня были.

Какое же счастье, что я додумалась сегодня надеть не вчерашний костюм!

– Это его новая секретарша, говорят, она подралась с его бывшей… – услышала я, подходя к лифту вслед за Ярославом Львовичем.

Там нас уже ждала стайка девушек из шести человек.

Я покосилась на свое высокое начальство, прикидывая, отреагирует ли он, но нет. Даже бровью не повел.

При нашем приближении сплетницы замолкли, расступаясь, а потом чуть ли не хором поздоровались:

– Доброе утро, Ярослав Львович.

– Доброе утро, девушки, – обаятельно улыбнулся босс.

Со мной не поздоровались, но я одарила их вежливой улыбкой и кивком, и они вынуждены были ответить тем же. Забавно, но смотрели девушки очень придирчиво, будто решая, достойна ли я быть секретарем у Ярослава Львовича.

Мда. Последний раз я такое в институте видела, когда у любимчика всего курса Дениса появилась девушка.

Неужели это фан-клуб моего босса?

Лифт подъехал и створки раскрылись. В полном молчании мы все загрузились внутрь, пропустив ближе ко входу переглядывающихся девушек.

Они несколько раз оборачивались на меня, но разговор продолжили, только когда лифт оказался на их этаже, а дверцы за ними начали закрываться.

– И эта победила Анжелу?

– Ну, как видишь.

Дверцы окончательно захлопнулись.

На начальника я старательно не смотрела, хоть и чувствовала его взгляд. Вот наверняка веселится.

Но долго находится под его взглядом и молчать я просто физически почему-то не могла.

Я повернула голову, ожидая, что увижу насмешку в его глазах, но нет. Он смотрел на меня внимательно, спокойно и только самую капельку заинтересованно.

– Что-то не так? – машинально поправив юбку, спросила я как можно равнодушнее.

И тут же по губам Ярослава Львовича скользнула знакомая улыбка.

– Вовсе нет. Просто опасаюсь будущих корпоративов, вдруг ты опять подерешься с кем-то из моих бывших, – последнее слово он выделил особенно, отчего краска тут же бросилась мне в лицо.

Будто добиваясь именно этого, босс довольно хмыкнул и посмотрел вперед на закрытые двери.

Я же, внутренне бурля от несправедливого отношения, прикусила язык. Очень хотелось спросить, о каких бывших идет речь, но как специалисту эта информация мне была не к чему. А как девушке…

Девушкой рядом с Ярославом Львовичем я быть не могла, только секретарь, только рабочие отношения! И я рада, что мы выяснили это в первый же день знакомства. Да. Именно что рада!

Больше мы разговор не продолжали, а Ярослав Львович, развлекшись за мой счет в лифте, до самого обеда забыл обо мне.

Список дел, висевших на мне со вчерашнего дня, я закончила быстро. И оставшись предоставлена самой себе, погрузилась в пучину раздумий: что делать?

Нет, не в плане работы, а в глобальном. Пока впереди меня ждала неопределенность, и мне это не нравилось.

Я любила действовать, любила держать свою судьбу в своих руках, не надеясь, что чья-то сестра согласиться меня приютить. Своя-то уже приютила и что из этого вышло?

Заварив себе зеленый чай, я вновь открыла опостылевший сайт по поиску квартиры. Да, Ярослав Львович собирался мне найти квартиру «поприличней», если его сестра будет против проживания у нее в студии, но, как правило, «приличные» квартиры стоят дороже, чем мне бы того хотелось. Так что я лучше сама найду себе варианты по карману.

За вечер успели появиться новые варианты, и я уже хотела тихонько позвонить риелтору, когда вспомнила, что телефон с самого вечера был выключен.

Руки немного дрожали, в горле стоял ком, но я мужественно нажала кнопку включения.

Ну что же. Всего пять пропущенных от сестры и три сообщения. Читать или нет?

Я побарабанила по столу, понимая, что рано или поздно открыть их придется.

Ладно.

«И чем ты отличаешься от толпы дурочек, штурмующих столицу?» – я практически слышала, как бы едко она это произнесла. Видимо, это был ее ответ на мое: «Ты ничего обо мне не знаешь».

Я могла бы ей ответить, что мы – дурочки, штурмующие столицу – не под копирку сделаны. У всех у нас разные навыки, знания. Разное представление о мире и о «хорошем» и «плохом».

Да, кто-то, может, и завел бы романтические отношения с начальством. Но не все же! Кто-то, встретившись с первыми трудностями, уехал бы обратно в свой родной городок, а кто-то остался.

Как удобно мерить все одним лекалом, и, если так подумать, ведь когда-то и она была той самой дурочкой, которая приехала сюда, чтобы изменить жизнь…

Я тряхнула головой, понимая, что меня заносит в дебри философии и опустила глаза ниже.

Следующее ее сообщение: «Аня, я последний раз предупреждаю. Если ты сейчас же не приедешь, я маме расскажу», – заставило сердце испуганно сжаться.

А утреннее: «Ты сама напросилась», – наоборот, пустило сердце вскачь.

Что она скажет? Как преподнесет? И что делать мне?

Горло, казалось, кто-то сжимает, пальцы мелко дрожали и стало вдруг так холодно…

Я любила маму, папу, даже сестру любила несмотря на ее злые слова, но они все были… сложными.

У родителей было четкое представление, какой должна быть жизнь. И в эти представления нас изо всех сил впихивали.

Наверное, поэтому сестра, послушно отучившись в медицинском на дерматолога, как только появилась возможность, мило улыбнулась и уехала в Москву. Интересно, сразу ли она стала работать по специальности? Как, в свое время, она устроилась тут, будучи совсем одна?

Мне нравилось, что сестра смогла найти себя. В редкие приезды она с воодушевлением рассказывала, как у нее замечательно все получается. Как ее ценят.

Мама говорила, все потому что Аля занимается правильным делом, любимым. И сестра соглашалась.

Я тоже хотела получать удовольствие оттого, что делаю, но экономическая специальность, куда мама с папой убедили меня поступить, не проносила радости. Тогда-то я и решила, глядя на сестру, что мне тоже надо вырваться из немного душных семейных объятий.

«Москва – город возможностей», – повторяла я маме раз за разом, приводя в пример фотографии сияющей сестры.

«Там я добьюсь большего. Представляешь, как ты будешь гордиться мной?».

С каждым повторением мама все больше задумывалась, а я все чаще ловила на себе ее взгляды.

С Алей она поговорила сама, попросив присматривать за мной. Не удивительно, что сестра была вначале не в восторге. Наверняка я ей немного мешала. У нее счастливая состоявшаяся жизнь; парень, чьи фотки мы видели, но пока еще не встречались лично; планы… и тут я.

Да, Альбина перегибала палку, но пугая разговором с мамой, она заботилась обо мне. Как умела.

«Придумала ли я, что скажу маме», – спросила Альбина вчера.

Совсем нет.

Мама наверняка спросит: «Что мне сказать остальным? Что ты работаешь серкретуткой?». Это будет ее главным аргументом.

Если бы я была достаточно смелой ответила: «Да» или «Ты можешь соврать». Ведь увольняться и уж тем более возвращаться в родной городок я не собиралась…

Но, к сожалению, смелой я не была, поэтому просто выключила у телефона звук.

Могу же я отложить эту проблему на завтра?

Могу. Поэтому риелторам я все же позвонила, но договорилась посмотреть квартиры завтра. Сегодня-то меня Ярослав Львович вряд ли отпустит. Но хорошо хоть в субботу мы не работаем.

Наверное, крошечная грустинка, которая появилась после прочтения сообщений от Альбины, не совсем ушла, потому как Ярослав Львович, выйдя из кабинета по своим делам, окинул меня внимательным взглядом и в ультимативной форме попросил составить ему компанию во время обеда.

– После работы едем смотреть квартиру, – кивнул он на мой вопрос позже, разрезая кусок мяса. – Если тебя все устроит, позже заедем за твоими вещами.

– Надо было сразу их забрать. Теперь вас беспокоить придется, – вздохнула я, досадуя, что не настояла на своем и не забрала сразу пакет.

Потаскала бы свой пакет, не сломалась. Но нет ведь, поддалась на нахмуренные брови и суровый взгляд. Надо было стоять на своем.

Только босс моего мнения не разделял.

– Знаешь, воробушек, я уже привыкаю беспокоиться из-за тебя, – тепло улыбнулся он. – И не опускай глаза, это не упрек. Я не делаю того, чего не хотел бы делать. Кто бы на моем месте отказался быть побеспокоенным симпатичной девушкой?

– Секретарем, – сама не знаю зачем, поправила я.

Ярослав Львович как-то странно хмыкнул и кивнул.

– Тем более.

Глава 18

Как и было обещано, сразу после работы мы отправились смотреть квартиру.

– Ваша сестра точно дала согласие? – спросила я уже раз в пятый.

– Дала, недоверчивый воробушек, – так же в пятый раз повторил Ярослав Львович, открывая передо мной подъездную дверь. – Хотела еще онлайн-собеседование устроить, но я отказался.

– Думаете, я бы не прошла?

– Думаю, смысла нет. Раз уж мы с тобой договорились, что полив цветов теперь твоя святая обязанность, а не моя, выбора у Марины нет. И сейчас она либо соглашается на тебя в качестве садовника, либо мы фотографируем растения и отправляем ей, чтобы она помнила, какими они были до того, как засохли закрытые и всеми забытые в этой крошечной квартирке. Потому что я этим заниматься больше не буду.

Я с сомнением посмотрела на Ярослава Львовича, нажимающего кнопку лифта.

– Вы же ее этим не шантажировали?

– Воробушек, ну за кого ты меня принимаешь? Какой шантаж между родственниками? Я обрисовал ей ситуацию, а она с радостью согласилась, – на меня взглянули самыми честными глазами во всем мире, а я вдруг опять задумалась, о том, чтобы нарисовать своего начальника.

Вот так в просторном холле элитной многоэтажки, на фоне серых мраморных стен. В черном костюме и белоснежной рубашке. С изогнутыми в насмешливой улыбке губами и теплым, но чуть покровительственным взглядом сверху вниз…

– Ты заходишь, воробушек? – чуть удивленно вскинув бровь, поинтересовался Ярослав Львович, кивнув на успевший подъехать лифт.

Я смущено опустила голову, шагнув внутрь.

Опять я выпала из реальности. Папа говорил, что это потому что я творческая личность. Мама же говорила, что иногда я становлюсь слишком уж летящей. Нужно концентрироваться на происходящем, чтобы не упускать возможности. А «полетать» можно будет в отпуске или на пенсии, в общем, тогда, когда жизнь точно наладится.

И сейчас явно нет тот случай.

Надо было не Ярослава Львовича рассматривать, а внимательнее быть к мелочам. Даже не обратила внимание, куда мы поднимаемся.

О, семнадцатый этаж. Видимо, сестра моего начальника тоже любит красивые виды. Интересно, они и в остальном похожи? Вот бы где-нибудь стояла их совместная с Ярославом Львовичем фотография. Хоть с нее бы своего начальника срисовала…

– Воробушек, раскрой тайну этого столетия. О чем ты думаешь? Что сейчас заставляет тебя хмуриться?

Щеки предательски начали краснеть, а бровь начальника вновь удивленно взлетела вверх, но он молчал. Красноречиво так, заинтересованно.

Я думала о вас… Опять.

Да что такое! Я за всю жизнь столько неловкости не испытывала, как за последние пару дней!

Хватит. В конце концов, что я не могу взять и сказать?!

Я набрала полную грудь воздуха и подняла голову, но вместо того чтобы впечатлиться моей решимостью, по губам Ярослава Львовича скользнула насмешливая улыбка, что только разозлило сильнее.

– Я хочу вас сфотографировать, – интонация больше звучала не как вопрос, а как претензия.

Щеки запылали с новой силой.

Мне так и хотелось вновь опустить глаза в пол, но я упрямо держала голову высоко поднятой.

– Хм, неожиданно, но не скрою – приятно.

От мягкой, чуть ироничной интонации захотелось закрыть лицо ладонями, но я, прикусив губу, не опускала голову.

– Я просто хочу нарисовать ваш портрет… – поспешила я пояснить, чтобы он не понял превратно.

– Мне лестно, – хмыкнул Ярослав Львович, скользнув по мне взглядом сверху донизу. – Почему бы нет. Надеюсь, не в лифте?

– Можно и не здесь, – вновь смутилась, не ожидая, что он вот просто возьмет и согласиться.

– Хорошо. Тогда посмотрим квартиру, вернемся ко мне, и ты скажешь, в каких позах хочешь меня нарисовать, – двери лифта открылись, и босс, ненавязчиво приобняв меня, повел к дальней квартире. – Кажется, у Марины должен быть профессиональный фотоаппарат. Можно будет позаимствовать.

От его пальцев, кожа, пусть и через одежду, словно горела. Да еще и этот его парфюм…

– Не нужно заимствовать, – пискнула я, когда мы остановились возле нужной двери, и Ярослав Львович достал ключи. – Одна фотография, ну может, две…

– Ну что ты, воробушек. Что ты, на одну-две я просто не могу согласиться. Если уж я что-то делаю, то с полной отдачей, – он так улыбнулся мне, вставляя ключ в замок, что я, не выдержав, отвела взгляд.

Щеки просто пылали, хотя, казалось бы, из-за чего?

Ну зачем я вообще про эти чертовы фотографии заговорила…

– Заходи, впечатлительный воробушек, – хмыкнул Ярослав Львович, открывая дверь и пропуская меня внутрь. – Осматривай свои новые владения, а я пока фотоаппарат найду.

– Да я с телефона сфотографирую… – пробормотала я, проходя.

Свет включался по левую руку и было там кнопок шесть, не меньше.

Я оглянулась на босса, но он ответил улыбкой и советом поэкспериментировать.

Ну что же.

С каждым включенным светильником я замечала все больше и больше, но первое, что я поняла – комната была одна. Огромная, разделенная на несколько зон: гостиную, кухонную и рабочую. Видеть полностью белые стены было непривычно, но другой цвет перетягивал бы к себе все внимание, а в студии и без стен было на что посмотреть.

Прямо перед входом, освещенная со всех сторон маленькими прожекторами стояло… нечто.

Железная, покрашенная в ржаво-рыжий цвет фигура непонятной формы изнутри странным образом смешивалась с проросшим сквозь нее незнакомым мне растением.

Сложно было оторваться, но я щелкнула следующий светильник и поняла, что оказалась не в студии, а в музее современного искусства.

По краям комнаты в нишах располагались растения, а «горшками» им служили покрашенные в различные цвета и, кажется, спаянные между собой металлические детали.

Таких ниш было семь.

Ни один горшок, ни одно растение не повторялось по форме. Одно вытянутое, другое плоское, третье, будто заключено в сферу…

Я ходила между ними, завороженная.

Жить в музее, думала ли я когда-нибудь о таком?

Небольшой диван стоял напротив главной инсталляции. Настолько неприметный, что я не заметила его, пока не наткнулась.

Только после этого я тряхнула головой и уже новым взглядом осмотрела квартиру.

Да. Назвать студию жилой не повернулся бы язык. Это я еще не дошла до рабочей зоны, выделенной и другим цветом пола – серым, и тонкой веревочкой, будто в музее, показывающей, что доступ туда запрещен.

Там, в рабочей зоне, на нескольких низких столиках вперемешку лежали гайки, железные болты и трубки. Какие-то железки побольше лежали на полу неаккуратной кучей. На стене крепилась полка с несколькими жестяными банками. Интересно, внутри краски или тоже болты нужных размеров?

Там же, слева от полки, стоял шкафчик с открытыми и закрытыми в шахматном порядке ящиками. На открытых стояли цветы в пока еще (а в этом я была уверена) обычных горшках, а в закрытых, наверное, хранилось все остальное необходимое для работы.

И зачем было огораживать веревочкой, если под нее все равно придется подныривать, чтобы полить цветы?

– Как тебе апартаменты? – раздался бархатный голос над ухом, и я вздрогнула, вспомнив, что не одна здесь.

Взгляд Ярослава Львовича был заинтересованным и самую капельку гордым. Чтобы он не говорил про свою сестру, но он рад ее успехам.

– Очень необычно, – честно призналась я. – Как можно было что-то выкинуть? Ведь понятно, что любой предмет здесь – это инсталляция.

Босс усмехнулся и поманил меня ближе к рабочей зоне.

– Видишь возле того столика груду хлама? – кивнул он на торчащие в разные стороны железки. – Это тоже труд моей сестры. Когда она не утруждает себя уборкой или до того, как заказчик заберет свою покупку, такие «шедевры» расползаются по все студии. Иногда они размером с ладонь, иногда ростом с меня. Обычно Марина занимается только металлом, но в прошлый раз решила поэкспериментировать с картоном, точнее с коробками из-под пиццы, – он хмыкнул. – Службу уборки сложно обвинить, я бы тоже выкинул что-то подобное. В этот раз я попросил, во избежание казусов, все поделки убрать в одно место. Она и убрала. К себе в квартиру. Зато притащила все цветы, что у нее были – сюда.

Он кивнул на столик, заставленный цветами, возле кухонного уголка, на который я практически не обратила внимания, разглядывая более интересную рабочую зону.

– Так что, воробушек. Сможешь жить в такой обстановке? Холодильник работает, плита тоже, – вернулся он к главному вопросу.

– Я бы на месте вашей сестры себя не пустила жить здесь, – с сомнением произнесла я, еще раз оглядываясь.

Видно было сколько труда вложено в эти стены, и просто так пускать сюда незнакомку?..

– Она не против, – напомнил мне босс. – Вопрос лишь в том, что думаешь ты.

Я пожала плечами. Что тут сказать? Выбирая между старыми квартирами на окраине или современной в центре, ответ был очевиден. Но все же ситуация меня смущала.

– Давай так, воробушек. У меня есть список, как нужно за этими растениями ухаживать. Ты сейчас пробуешь и, если это выполнить все, что указано в списке для тебя не будет тяжелой платой за квартиру – остаешься. Идет?

Мне ничего не оставалось, как кивнуть.

Инструкцию Ярослав Львович скинул мне на телефон, но увидев, как пытаюсь разобрать слова с битого экрана, вздохнул и отдал свой.

– Не отказывайся. Не хватало еще, чтобы ты портила зрение, выполняя мои распоряжения. Тем более уже после рабочего дня. Но с телефоном нужно что-то решать…

Я невнятно угукнула, пообещав исправить ситуацию с ближайшей зарплаты, и пошла выполнять все пункты, указанные в инструкции.

Протирать каждый листик на определенных цветах было немного странно, но подлезть в освещенную инсталляцию с определенной стороны, чтобы остроносой лейкой достать до места, где заканчивается металл, и находится земля было еще непривычней.

На поливку и уход за растениями ушло минут пятнадцать. Не так уж много. Могло бы быть и меньше, если бы я все время не отвлекалась, чувствуя на себе внимательный взгляд.

– Что решила? Едем за вещами или ищем тебе другую квартиру? – уточнил Ярослав Львович, когда я отдала ему телефон.

И еще одну ночь провести у собственного начальства в гостях?

– За вещами, – улыбнулась я, еще раз оглядывая квартиру.

Босс довольно хмыкнул и первым направился к выходу, и только сейчас я заметила в его руках фотоаппарат.

Я совсем забыла о своей просьбе, а вот Ярослав Львович, похоже, о ней отлично помнил.

Брать свои слова назад было бы странно, поэтому я, тяжело вздохнув, молча отправилась за ним. В конце концов, это просто фотография. Наверняка ему уже говорили, хотят фотку с ним. Что в этой просьбе такого?