Текст книги "Только (не) рабочие отношения (СИ)"

Автор книги: Ева Морис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Зал разразился аплодисментами, а невысокая полная женщина с длинными черными волосами, заскочила на сцену.

– Мы ценим креативность наших сотрудников, поэтому в качестве подарка каждому победителю достается два билета в Италию и полный пансион в отеле наших партнеров. Альмира, поздравляю.

В руки заулыбавшейся женщине перекочевал подарочный сертификат.

Порывисто обняв Льва Николаевича и засыпав его благодарностями, Альмира сбежала по лестнице, прижимая к внушительной груди заветный подарок.

– Хм. Итак, следующий победитель не только предложил лучший подарок, но и сделал самостоятельно его макет: Григорий Баев.

Высокий, немного сутулый мужчина, стоящий возле самой лестницы, смущенно вытер о штаны ладони и быстро поднялся на сцену, раскланиваясь перед аплодирующим залом.

– Поздравляю, – пожал протянутую руку Лев Николаевич и повернулся к залу. – Григорий собрал макет дома, где весь интерьер состоял из нашей премиальной мебели. Отличная задумка и исполнение. Это то, что мы с гордостью можем подарить партнерам.

В руки мужчины тоже перекочевал сертификат.

Еще раз поблагодарив генерального и поклонившись залу, Григорий медленно спустился со сцены.

– С фотографиями работы Георгия вы можете ознакомиться сами на стенде слева, – выслушав подсказку секретаря, сообщил Лев Николаевич. – А сама работа будет размещена в холле нашей компании, под стеклом. Увидеть сможете уже после новогодних праздников.

Сотрудники, стоящие возле стендов, оживились, начав перешептываться, но суровое «кхм» и посуровевший голос генерального, заставили их поутихнуть.

– И последний победитель, которого хочу вам представить… – убедившись, что все его внимательно слушают, он продолжил более располагающим тоном. – Его мы выбирали исходя из «проданного» его баннером товара. Абсолютный победитель, который помог нам заключить в уходящем году наиболее выгодные проекты – Мгер Маркосян. Это и неудивительно, он более четырех лет работает ведущим дизайнером и, в отличие от остальных победителей – имеет внушительный опыт в сфере маркетинга.

Загорелый мужчина восточной внешности поднялся на сцену, с улыбкой принимая сертификат, и, пожав руку Льву Николаевичу, тут же спустился, будто, не желая привлекать излишнего внимания.

Я аплодировала вместе со всеми. Разочарования или обиды не было. Ведь Слава прав. Главное, я поняла, что вообще могу работать в этой сфере. Я попробовала и у меня получилось. Странно было бы рассчитывать на первое место, когда я только научилась «ходить».

Я обернулась к Славе, собираясь ему сказать об этом, но тут Лев Николаевич продолжил.

– Но кроме абсолютного победителя, хочу отметить работу Анны Смольниковой, – я могла поклясться, что голос генерального, до этого звучавший почти дружелюбно, вновь стал … немного металлическим

Безошибочно найдя меня взглядом, Лев Николаевич усмехнулся.

– Анна отошла от привычной концепции рекламы мебели, когда не используются модели. Благодаря ей, наш рекламный отдел вначале завалили звонками с просьбой передать контакты «модели»…, коим оказался наш коммерческий директор.

Буквально секунду зал осознавал… а потом раздался смех, и, кажется, больше все радовался Игорь Альбертович.

– Помни, я первый в очереди на автограф! – хохоча, произнес он.

А я судорожно покраснела, чувствуя, как начинают трястись руки, и как сердце падает в пропасть…

Я очень хотела обернуться к Славе, посмотреть, как он отреагировал на этот смех… Убедиться, что на его лице не появилось отвращения ко мне. Что он не обижен, не задет…

Но не могла пошевелиться, под пронизывающим взглядом Льва Николаевича.

Дождавшись, пока все отсмеются, генеральный продолжил.

– Но после звонков от модельных агентств, стали поступать заявки от дизайнеров, заинтересовавшихся премиальной коллекцией. Так что прошу на сцену Анна за призом, так сказать, «зрительских симпатий».

Лев Николаевич улыбнулся, но в холодных серых глазах не отразилось ни грамма этой улыбки.

Я замерла, не представляя, как не то что выйду на сцену, а как сделаю хотя бы один шаг.

– Иди, воробушек, – немного подтолкнул меня в спину Слава. – Забирай приз.

Словно очнувшись, я обернулась к нему, увидев на таком любимом лице жесткую улыбку.

– Я… – я очень хотела извиниться, расплакаться.

Сказать, что больше никогда-никогда не буду так делать. Не буду рисовать Славу, не буду участвовать в конкурсе, не буду… Да что угодно не буду, лишь бы он не смотрел на меня вот так…

– Все ждут, иди на сцену, – буквально развернул он меня, и под взглядом, как мне сейчас казалось, тысячи коллег, я отправилась к сцене.

Дойти до лестницы, подняться, улыбнуться, принимая в руки раскрытый конверт.

– Этот подарок лично от меня, за проявленный креатив, – произнес Лев Николаевич, пожимая мне руку.

В зале зааплодировали, а я растянула губы шире, будто тогда генеральный, не заметит испуга в моих глазах.

Сумбурно поблагодарив, я поспешила спуститься, чтобы стать как можно дальше от его пронизывающего, холодного взгляда.

Не помню, как дошла до Славы, но очнулась только когда он спросил:

– Что в конверте?

Я машинально заглянула внутрь, увидев три пятитысячные купюры и записку, написанную размашистым почерком:

«Явиться в понедельник в 11.20».

– Деньги, – сглотнув, отозвалась я, поднимая голову, и я Слава облегченно улыбнулся.

Глава 65

Почему я не сказала Славе о записке?

Этот вопрос мучал меня на корпоративе, дома и сейчас, когда я, совершенно непрофессионально оставив свое место, направлялась к кабинету Льва Николаевича.

Почему я не сказала? Чтобы Слава не волновался, или потому что мне самой было стыдно?

Слава сказал, что моя работа ему понравилась, что он совершенно не злится на меня. А я не могла согласиться, вспоминая его похолодевший взгляд и поджатые губы. Как можно не злиться, если из-за меня над ним смеялась вся компания?..

Просторный холл заканчивался приемной секретаря, мягкими диванчиками, кофемашиной и кулером. Всем, что могло хоть немного успокоить разволновавшуюся меня.

Хорошо, что я пришла чуть раньше. Спокойно познакомлюсь со своим коллегой, узнаю в каком настроении начальство…

– Добрый день. Мне должно быть назначено на одиннадцать двадцать, – нерешительно улыбнулась я мужчине, который тут же поднял на меня взгляд, стоило подойти.

– Добрый, проходите, Анна. Лев Николаевич уже ждет вас, – сухо произнес секретарь, кивая на закрытую дверь кабинета.

Да, времени успокоиться, похоже, не будет...

Я покосилась на внушительные часы, показывающие, что до назначенной встречи оставалось еще пять минут. Ну, хоть не опоздала.

Переспрашивать было бы глупо, поэтому, незаметно вытерев о подол офисного платья руки, я тихонько постучала, а после потянула дверь на себя.

Кабинет Льва Николаевича был немногим просторнее Славиного. Такая же рабочая зона, с внушительным деревянным стол из нашей премиальной коллекции, такая же зона отдыха с диванами и журнальным столиком.

Единственное видимое отличие, кроме цветовой гаммы стального цвета, были высокие кованные скульптуры возле стен. Наверное, наш генеральный любит искусство.

Сам хозяин кабинета сидел на рабочем месте и до моего прихода, что-то изучал на разложенных перед ним бумагах, но, стоило мне зайти, Лев Николаевич откинулся на спинку, переведя изучающий взгляд на меня.

– Доб… – я запнулась от волнения, и, прокашлявшись, продолжила. – Добрый день. Вы хотели меня видеть?

Лев Николаевич ответил не сразу. Оглядел меня с ног до головы и произнес:

– Добрый. Проходи.

На негнущихся ногах я дошла до его стола. Стула, чтобы я могла сесть, не было, да и мне никто это сделать не предлагал.

Изматывающее молчание продолжалось, а я, сжав в руки в замок, пыталась заставить себя мило улыбнуться. Получалось не очень.

– Ты знаешь, почему я тебя вызвал? – наконец, проговорил Лев Николаевич, и от его тона у меня мурашки по спине побежали.

Хотелось спрятаться, чтобы только скрыться от его сверлящего взгляда.

– Из-за конкурсной работы? – тихо-тихо произнесла я, понимая, что молчать вечно не получиться.

– Именно, – кивнул генеральный и вдруг резко ударил ладонью по столу. – Кто дал тебе право размещать личные фотографии начальника?!

Я вздрогнула, еще сильнее сжимая сцепленные руки, и, судорожно краснея от осознания собственного вранья, произнесла:

– Ярослав Львович был не против…

– Неужели. То есть узнал об этом заранее?

Я молча опустила глаза, а генеральный довольно хмыкнул, продолжая:

– И ты будешь мне доказывать, что Ярослав действительно хотел, чтобы его принимали за фигляра, торгующего своим лицом?

Дышать становилось все труднее, а чувство вины, не утихающее с корпоратива, с новой силой принялось разъедать душу.

– Я не подумала… – выдохнула едва слышно.

– А ты вообще умеешь это делать? – резко произнес Лев Николаевич. – Ты подставила своего начальника. Для Ярослава это удар по репутации. Что будут думать о нем наши партнеры и конкуренты? Что будет, когда он соберется, наконец, идти на повышение?

Сглотнув, я тихо произнесла, поднимая голову:

– Что Ярослав Львович выглядит настолько представительно, что компания не стесняется показывать его на своих баннерах?

– Нет, Аня, – едко отозвался Лев Николаевич, покачав головой. – Что Ярослав настолько самовлюблен, что, бросив все дела на самотек, решил покривляться перед камерой.

– Он мог это делать и вне рабочего времени, – пискнула я, удивляясь, откуда у меня взялась смелость перечить самому генеральному.

– Во вне рабочего времени? – прищурившись, переспросил Лев Николаевич неожиданно ласковым тоном. – То есть после работы, дома? Значит, ты даже не скрываешь, что спишь с Ярославом?

Краска бросилась в лицо, а язык будто завязался узлом и никак не мог произнести ни слова.

– Молчишь? Ты самая глупая из его любовниц. Да еще и принесшая ему такой репетиционный ущерб.

Если еще недавно я задыхалась от волнения, то теперь я задыхалась от возмущения.

Да как он… как он может?

– Это… это совершенно не ваше дело! – уперев руки в стол, только чтобы не упасть, воскликнула я, чувствуя, как горят мои щеки.

– Не мое дело, с кем спит мой сын? – усмехнулся Лев Николаевич, вводя меня в полный ступор. – Не мое дело, что подумают наши партнеры, когда Яр займет мое место? Не мое дело, что репутация компании, которую я выстраивал годами, развалиться из-за одной глупой курицы? Уверена, что не мое?

Нет. Конечно, нет…

Я растеряла весь запал.

Лев Николаевич смотрел на меня знакомо-незнакомыми серыми глазами Славы. Теперь я видела его волевой подбородок, его широкие плечи…

Видела и опять не знала, что делать с этим новым знанием.

Извиниться?

Покаяться?..

Но не успела я сказать и слова, как Лев Николаевич сухо произнес:

– Я хочу, чтобы ты сегодня же уволилась из компании и ни на шаг не приближалась к моему сыну. Хватит и того, что ты уже натворила. Поняла?

Конечно, поняла.

Не портить жизнь, не подставлять, не мешать ему расти по карьерной лестнице…

– Тогда свободна. Реши вопрос с увольнением сегодня же и забери все вещи. Завтра тебя уже не пустят в офис.

Я машинально кивнула, судорожно соображая, не поздно ли будет извиниться прямо сейчас?

Но Лев Николаевич, будто заметив мои сомнения, указал на дверь.

– Свободна.

Я вновь кивнула и, так же машинально попрощавшись, вышла из кабинета.

В мыслях был сумбур.

Слава – сын генерального директора. Наверное, это логично. Разве может человек из «низов» занять такое высокое место самостоятельно? Хотя, Слава же отлично справлялся… мне ли не знать?

Боже, о чем я только думаю?!

Нужно сказать что-то Славе… Что ухожу? Что увольняюсь? Передать слова его отца? А как объяснить, почему не сказала, что была в его кабинете?

Теперь-то я понимаю, на что надеялась. На тихий выговор, который, впрочем, заслужила.

Надо было сказать Славе сразу… Что же я такая глупая…

Я добрела до своего рабочего места и, не откладывая в дальний ящик, постучала в дверь кабинета. Тишина.

Потянула ручку.

Заперто.

Предчувствуя неладное, я на подгибающихся ногах подошла к своему столу и увидела записку, написанную таким привычным, таким любимым почерком:

«Уехал на срочную встречу. Если до трех не вернусь, закрывай кабинет сама, не жди».

Ну что же, значит разговор откладывается...

И, заперев приемную на ключ, я отправилась в отдел кадров выполнять распоряжение Славиного отца.

Увольняться.

В отделе кадров меня уже ждали.

Сотрудницы помнили меня еще по фееричному появлению в Славином пиджаке, и теперь им не давала покоя ни моя конкурсная работа, где я как раз использовала Славин образ. Ни звонок, в котором предупредили, что меня нужно уволить одним днем?

– Что же ты такое сделала, девочка, что о твоем увольнении предупредил сам генеральный? – подсовывая мне бумажки на роспись, поинтересовалась женщина.

– Вам позвонил лично Лев Николаевич? – недоверчиво переспросила я, крутя в руках ручку и вчитываясь в строчки, сливающиеся в один нечитаемый текст.

– Нет конечно. Позвонил Вовочка – его секретарь. Ну так что?

Услышав имя, я даже прекратила пытаться понять смысл подсунутой бумажки.

– Вовочка?

– Ну, Владимир Дмитрич, – отмахнулась от меня женщина. – Он молоденький. Не звать же мне его по имени-отчеству?

– А Ярослава Львовича вы тоже Яриком зовете, раз он младше вас? – отчего-то разозлилась я, откладывая ручку.

«Вовочке» на вид было столько же, сколько и Славе. И я не понимала, это пренебрежительное имя – потому что он секретарь или потому что действительно младше?..

А если и так. Разве можно так фамильярно называть коллег?

Вот ей было бы приятно, говори о ней кто-то: «та рыжая из кадров»?

– Ой, деточка, вот не тебе говорить мне, как кого называть. Сама с одним вначале мутки начала, потом с другим… Не смогла вовремя остановиться. Дура. А все туда же, взрослых теток жизни учить.

Я вспыхнула сразу, моментально. Что за нелепость? Что за небылицы?

Да что за день такой?

Да еще и меня дурой назвала!

– А вам, значит, можно, по звонкам, как по кофейной гуще гадать и глупости говорить? Ни с кем я не «мутила»!

– Так почему тебя увольняют тогда, а? – прищурилась рыжая… сотрудница.

– Не ваше дело! У вас обязанность: выдать документы, а не в личную жизнь с ногами залазить.

– А ты мне не указывай, мала еще. Указка не выросла, – фыркнула она. – Я могу хоть весь день твои документы стряпать. И, если хочешь получить все сегодня, поуважительнее будь. Я тебя по нормальному спросила, хотела подсказать, что сама знаю, а ты? Неблагодарная.

Я уважительнее?! Я неблагодарная? Да она сама…

Клокотавшая во мне обида и злость готовы были меня просто разорвать на части.

Но какая-то часть меня уговаривала быть умной.

Как тогда, с охранником.

Прикрыв глаза, я мысленно досчитала до десяти и тут же открыла их, встретившись с ухмыляющейся женщиной взглядами.

– Я готова принести вам свои извинения, – медленно кивнула я, глядя, как на ее лице появляется довольная улыбка.

– То-то же. Гавкаешь, а сама не чуешь на кого. Поэтому, наверное, и уволили, – покачала она головой, а я сжала кулаки, впиваясь ногтями в руки.

– Я готова принести вам свои извинения, – повторила я еще раз. – Но только, если вы принесете мне свои и больше не будете разговаривать со мной ни о чем, кроме работы. Мне ваши советы не нужны. Оставьте их своим детям.

Впервые я видела, как кто-то краснел так же быстро и обильно, как и я.

Полноватые щеки залились краской.

– Тебя уволили! Уволил сам генеральный! Так почему я вообще с тобой должна считаться?! – возмущенно спросила она. – Да я тебе твои документы, хамка ты эдакая, буду делать неделю! Ты в конце января их только увидеть сможешь! Ты…

Больше продолжать этот цирк я была ненамеренна.

Молча, что далось мне с огромным трудом, я встала и вышла из кабинета.

В спину мне летели нелицеприятные выражения.

Кто-то выглядывал из кабинетов, провожая меня взглядами, кто-то сторонился, пропуская, а я чувствовала себя оплеванной.

Почему она считает, что виновата тут я? Потому что не промолчала, не была умнее ее?

Я с силой нажала на кнопку лифта.

А Лев Николаевич? Раз он так заботится о репутации сына, зачем он пустил рекламу? Зачем объявил об интересе модельных агентств при остальных сотрудниках?

В том, что он так сделал, тоже виновата я?

Двери лифта открылись, и я, не замечая ничего вокруг, зашла внутрь.

– Здравствуй-здравствуй, Анечка. Что же ты как тучка ходишь? Ярик плохо о тебе заботиться?

Я мысленно застонала.

Филипп, начальник отдела продаж, сейчас был вот совсем не вовремя.

– Как у вас все фамильярно, – вдруг хмыкнул кто-то слева, и я увидела Игоря Альбертовича, начальника отдела закупок.

Поздоровавшись с обоими, я решительно сделала вид, что оглохла. Тем более, что оба мужчины решили посоревноваться в красноречии, определяя, как нужно обращаться к плохо знакомому чужому секретарю.

– Аня, кстати, а когда у тебя будет свободный вечер? – вдруг обратился ко мне Игорь Альбертович. – Мы в выходные с Элей обсудили все, и хотим тебя нанять. Ты же сможешь нас двоих пофотографировать?

Вот. Игорь Альбертович оценил качество работы, а кое-чей отец только обвиняет, считая позирование «фиглярством».

– В любой день. Хоть завтра, – улыбнувшись, кивнула я, немного успокаиваясь.

Лифт остановился, и дверцы начали открываться.

Но к несчастью, выходить должен был именно Игорь Альбертович.

– О, если получиться завтра – будет замечательно. Эля такая нетерпеливая, – обрадовался он, придерживая дверцу. – Я у Славы твой номер спрошу, хорошо? Или позже подойду, а то телефон в кабинете забыл.

– Да, конечно, – снова кивнула я.

Если бы не Филипп, я бы предупредила, что уже завтра меня не будет на рабочем месте. Ну ладно. Созвонимся…

– Ты решила стать фотографом, Анечка? – стоило дверце закрыться, улыбнулся Филипп. –Видел твою работу. Мои сотрудницы в полном восторге.

– Спасибо, – вежливо улыбнулась я, и вдруг меня осенило. – А давайте я и вас сфотографирую? Посмотрим, какая мебель вам лучше подойдет…

Начальник отдела продаж от неожиданности закашлялся.

– Меня?

– Ну да. Будет фотография Славы, Игоря Альбертовича, ваша...

Забыв, что я нахожусь в лифте, я заходила туда-сюда, осененная идеей.

– Сфотографируем других руководителей, и Слава не будет выделяться на их фоне. Тогда Лев Николаевич может сказать партнерам, что компания решила выставить фотографии всей верхушки. Что мы ими, в смысле, вами, так гордимся и… и он меня не уволит… Точно! Мне нужно к Дамиру Сергеевичу!

Я остановилась, повернувшись к копкам.

Так на каком этаже у нас рекламный отдел?..

– Анечка, – раздался вдруг вкрадчивый голос, не давая сосредоточиться. – Сфотографировать Ярика легко. Ты уверена, что остальных руководителей ты сможешь изобразить так же хорошо?

– Конечно! – повернулась я к мужчине.

– Какая ты у нас уверенная, – усмехнулся Филипп. – А как думаешь, наш уважаемый Дамир будет такого же мнения?.. Тебе же, Анечка, наверняка самой хочется все сделать, а Дамир, если ему и понравится твоя задумка, доверит делу профессионалу. Например, победителю конкурса…

Слава Филиппа звучали логично, а я и впрямь хотела сама все сделать. Доказать Льву Николаевичу, что я не дурочка… и могу исправлять ошибки. Пусть и не уверена, что они полностью мои.

– И что вы предлагаете?

– Начни с меня, – улыбнулся мужчина. – Пофотографируешь сегодня меня, завтра Игоря… Обработаешь фотографии и с ними уже к Дамиру пойдешь. Так твои слова будут звучать весомее… Что скажешь?

Что скажу?

Я растерянно огляделась, ловя наши фигуры в отражении на стенке лифта.

Мое – ставшее вдруг неуверенным, чуть сгорбленным, и Филиппа – объемное, высокое, занимающее гораздо больше пространства. В зеркале я не видела его лица, но только по одной фигуре, как художник могла сказать: это уверенный в себе человек, привыкший, что его слушаются и соглашаются.

Вот только интуитивно я не хотела соглашаться. Почему-то казалось, что это может закончиться плохо. Но что может пойти не так?

Всего лишь небольшая фотосессия.

И пусть Филипп со Славой не ладят, какое отношение к этому имею я?

Да и, в конце концов, что Филипп может сделать не так? Корчить рожи, как маленький ребенок? Так я поправлю. Садиться так, чтобы мне невозможно было подобрать подходящий кадр для дальнейшей обработки? Но и здесь, повозившись, я исправлю ситуацию. А если не получиться, просто скажу об этом.

Лучше попытаться и проиграть, чем вообще не пытаться, верно?

Словно подводя черту под моими размышлениями, лифт остановился.

– Я согласна, – повернулась я к Филиппу, и он довольно улыбнулся.

– Вот и чудненько. Предлагаю обговорить все у меня в кабинете, – кивнул он мне в сторону этажа, но увидев, что я замешкалась, уточнил. – Или ты сейчас занята и хочешь встретиться за обедом?

Я машинально достала часы, вспоминая указ Льва Николаевича, и то,что я покинула свое рабочее место ради отдела кадров уже давно. А вдруг кто-то приходил, искал Славу или меня?

– Давайте лучше за обедом. Мне уже пора возвращаться на рабочее место.

Филипп одобрительно кивнул, придерживая кнопку лифта.

– Так даже лучше. Пока подумаем, где можно подобрать подходящие декорации.

Я улыбнулась. Отличная мысль. Хоть будет, о чем конкретно говорить.

– Тогда, Анечка, через полтора часа встретимся внизу, в холле. На обед приглашаю в ресторан, напротив.

Я хотела было заикнуться про кафе неподалеку, в котором обедала, когда Слава уезжал. Там цены раза в два дешевле, но смолчала. Наверное, Филипп привык к определенному уровню в еде, и просить его пойти в кафе и уж тем более в столовую, где питаются большинство сотрудников – будет некорректно. Он и так хочет освободить ради меня сегодняшний вечер…

– Хорошо.

Символически пожав мне руку, Филипп удалился, а я нажала на нужный этаж.

Время до обеда тянулось ужасно долго. Было ли так, потому что в преддверии новогодних каникул мне было нечем заняться, или потому что это был мой самый последний день в этом офисе? Не знаю.

Не зная, чем себя занять, я несколько раз убедилась, что у меня есть все каталоги компании на личной почте, рассортировала отчеты, которые отсылала Славе, по папкам, написала короткую инструкцию, что делать новому секретарю, и оставила файл на рабочем столе.

И слишком долго провозившись с последним, чуть не пропустила обед.

Когда я выскочила из лифта, поправляя на себе пальто, Филипп уже ждал меня в холле.

Он стоял возле стенда и выглядел ужасно одиноким, в то время как спешащие на обед сотрудники, сплошным потоком обходили его.

– Прекрасным девушкам положено опаздывать? – улыбнулся он, стоило мне подойти. – Я уж думал, Анечка, ты отказалась от нашей маленькой авантюры, но вместо того чтобы прямо об этом сказать, решила не прийти.

– Простите, заработалась… – смущенно выдавила я, посмотрев на часы.

Опоздание – восемь минут.

– Ну, ничего-ничего, Ярик тебя, вероятно, заваливает работой, – покачал головой Филипп и, положив руку мне руку на спину, направил в сторону выходу. – Идем, Анечка, мне-то отпроситься не у кого, а дела не ждут. Не хотелось бы остаться голодным.

Я вежливо улыбнулась, еще раз извинившись.

– Ох, ну что ты. Я совсем не держу на тебя зла. Не нужно так уж извиняться. Молодость, рассеянность, я все понимаю, – похлопав меня по спине, добродушно произнес он, вместе со мной лавируя между сотрудниками. – Но мы не для этого решили собраться, верно? Я тут пока было время, изучил вопрос и нашел отличное место, где представлено больше всего мебели из наших коллекций.

Двери, ведущие на улицу, открылись, выпуская нас.

– Да? И где же?

– Отель Грацио – отличный вариант. Я уже забронировал нам несколько номеров. Сегодня после работы – сразу туда поедем.

От неожиданности я споткнулась, налетев на резко обернувшуюся женщину, и по-глупому упала на асфальт, больно ударившись коленками.

– Ох, какая неловкость, Анечка! – помогая мне подняться, Филипп, как будто, не замечал, как на нас после его фразы устремились взгляд сотрудников компании, проходивших мимо. – Как ты? Как руки, как коленки? Мне отменить на сегодня отель?

Глупость, конечно, но после последней фразы на нас, кажется, начали бросать взгляды абсолютно все…

Я сглотнула, отряхивая руки и коленки.

Филип, разумеется, не говорило ничего такого, но… Но мои щеки запылали от смущения, неловкости и огромного желания отказаться от этой глупой затеи с фотосессией. Может ну их, эти доказательства Льву Николаевичу? Просто расскажу свою идею Дамиру Сергеевичу, и дело с концом.

И ни в какой отель, забронированный, ехать не надо…

– О каком отеле речь? Я не соглашалась… – тихо произнесла я, глядя, как прохожие поворачивая головы в нашу сторону и вслушиваясь в то, что мы говорим.

– Анечка, какая же ты все-таки рассеянная. Отель Грацио, я же сказал, – добродушно улыбнулся Филипп. – Там и диваны наши есть, и кресла, и кровати. Не нужно будет выбирать что-то одно. Мы опробуем все.

Мне казалось, больше я краснеть уже не могу, но от вновь разлившегося по лицу жара стало плохо.

Я точно, абсолютно точно не хотела ехать с Филиппом ни в какой отель, чтобы он после этого обо мне не подумал. Это было неправильно, не этично и… И несмотря на разницу в возрасте и сохранение субординации между нами, слова мужчины вызывали беспокойство.

Я решительно тряхнула головой.

– Простите, Филипп, это была плохая идея. Боюсь, мне не хватит опыта «опробовать с вами все»… Извините.

Я опустила глаза, собираясь поскорее сбежать. Взять себе обед в столовой и запереться в офисе, ругая себя за собственную глупость.

Но когда мои желания совпадали с желанием окружающих?

– Анечка, что такое? – неподдельно удивился Филипп, ловя мою руку практически в последний момент. – Тебя что-то смутило? Ах, отель… Вот уж не подумал бы, что ты можешь как-то не так понять. И выбирай после этого за фотографа правильные места для съемок…

– Я ничего такого не… – смущенно начала я, глядя на расстроившегося мужчину, но Филипп отмахнулся.

– Анечка, не надо врать. Если не хотела, чтобы я тебе помогал – не надо было соглашаться изначально… А я уж хотел Олечку порадовать своими красивыми фотографиями…

Я неловко переступила с ноги на ногу, вспоминая ухоженную блондинку с корпоратива.

– Простите, просто отель – это слишком…

– Ой, да что ты к отелю привязалась-то? Не хочешь там – не надо. У нас есть пара выставочных комнат, на цокольном этаже. Они-то тебя не сильно испугают?

– Нет, – растерянно отозвалась я.

Зачем тогда было говорить про отель? Филипп разве сам не понимает, насколько это двусмысленно прозвучало?

– Вот и замечательно. Значит, после работы встретимся там, да?

Я неуверенно кивнула и вдруг вспомнила.

– Ой, у меня нет с собой фотоаппарата. Я же не планировала сегодня фотографировать.

Филип добродушно усмехнулся и, положив мою руку на свою, повел меня в сторону пешеходного перехода.

– Даже не бери в голову, Анечка. Я все устрою. Неужели у нас во всей компании корпоративного фотоаппарата не найдется? Не переживай, сделаем все в лучшем виде.

А я вот, несмотря на его уверения, почему-то переживала…