Текст книги "Жена герцога-дракона (СИ)"

Автор книги: Эва Морей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 13.

Глава 13.

Рейв сидит слишком близко. Это, конечно, не на первом месте в рейтинге доказательств того, что тут происходит какая-то неведомая фигня, но сложно не заметить, как плечо делового партнёра моего мужа почти касается моего. И я почему-то совершенно не хочу отодвигаться. Вместо этого чувствую, как щёки упрямо заливает румянец.

Поворачивать голову к Рейву я не хочу категорически, зато то и дело бросаю взгляды на Лаэра. А он сидит – как гора невозмутимости – и тупо жуёт эти безвкусные куски еды. Более того, я с отчётливым ужасом понимаю: всё внутри меня буквально кричит и молит о том, чтобы придвинуться к Рейву ещё ближе.

Это бесит. Бесит невозмутимый вид моего мужа. Бесит беспардонная близость и бесхитростность его коллеги. Но больше всего – до белого каления – бесит моя собственная реакция. Приятное томление растворяется волной раздражения. Я резко разворачиваюсь к Рейву и пыхчу, как закипающий чайник:

– Ты всегда так сидишь? – с возмущением смотрю в его невероятные янтарные глаза.

– Как? – спрашивает он с интересом, приподнимая бровь.

Боги, как красив. Я мысленно даю себе пощёчину, пытаясь выбить из головы совершенно ненужные мысли.

– Близко! – с трудом удерживаюсь, чтобы не заорать. – Ещё пару миллиметров – и ты сядешь на меня!

Он слегка наклоняет голову. В его взгляде мелькает удовлетворение, а где-то на дне глаз начинают плясать смешинки.

– Я бы предпочёл другую позицию.

Я давлюсь яблоком и начинаю кашлять так, будто сейчас через рот выйдет вся моя гортань. Рейв аккуратно хлопает меня по спине.

– Это… это… – выдавливаю я, когда приступ наконец отступает. – Очень информативно. Спасибо.

– Не за что, – с лёгкой улыбкой отвечает он.

Я сверлю его взглядом и понимаю, что нахожусь в миллиметре от того, чтобы заорать ему прямо в лицо. Перевожу взгляд на Лаэра. Он, не обращая на нас ни малейшего внимания, методично режет хлеб. Куски получаются идеально ровными. Все. До одного. Да что, чёрт возьми, происходит?

Это какой-то горячечный сон человека с температурой под сорок. Я смотрю, как нож Лаэра медленно и механически скользит по буханке. Один кусок. Второй. Третий… С каждым движением злость внутри меня закипает, превращаясь в почти раскалённую лаву.

– Ты всегда так режешь? – спрашиваю я с нехилым таким наездом, заметно повышая голос.

– Как? – он даже не поднимает глаз.

– Как по линейке. Как робот. Настолько аккуратно, что аж тошно! – на последнем слове мой голос срывается.

– Аккуратность – признак уважения к процессу, – сухо отвечает Лаэр.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки и загасить волну злости, настойчиво рекомендующую мне швырнуть что-нибудь ему в лицо.

– К хлебу? – сквозь зубы цежу я. – Признак уважения к резке хлеба?

– К жизни, – отвечает он, поднимая на меня глаза и добродушно улыбаясь.

Я моргаю изо всех сил, сдерживая поток нецензурной брани, рвущийся наружу.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно.

Я перевожу взгляд на Рейва. Он едва заметно усмехается – будто вся эта ситуация кажется ему таким же цирком абсурда. Этот крошечный жест немного остужает мой гнев. Я поворачиваюсь к мальчику, который развалился на пледе и с ленцой наблюдает за происходящим.

– А ты, – изо всех сил стараюсь сделать голос дружелюбнее, – будешь есть?

– Я уже ел, – отвечает он, глядя на меня немигающим, слишком взрослым взглядом.

– Когда? – я теряюсь. Я точно видела, что он не прикасался к еде.

– Потом, – с лёгкой улыбкой говорит он.

– Это не ответ.

– Это перспектива, – пожимает он плечами и ложится на плед, умиротворённо уставившись в небо.

Я закрываю глаза и изо всех сил концентрируюсь на дыхании. Что, ради всех богов, здесь происходит? Почему люди вокруг меня ведут себя так, будто слегка – или не слегка – двинутые? Кажется, единственный нормальный человек на этом пикнике – я. Отчаянно стараюсь не потерять этот статус, устроив здесь погром. Делаю несколько глубоких вдохов, загоняя злость куда-то очень далеко.

Когда я открываю глаза, солнце стоит чуть ниже. Хотя я уверена: только что оно было прямо над головой.

– Ладно, – говорю я, собираясь. – Кто-нибудь ещё заметил, что всё вокруг странное? Даже время ведёт себя ненормально.

– Нет, – мгновенно отвечает Лаэр.

– Да, – одновременно с ним говорит Рейв.

Мы смотрим друг на друга.

– Что именно ты заметил? – спрашиваю я.

– Оно не идёт, – спокойно отвечает Рейв. – Оно повторяется.

– Глупости, – отрезает Лаэр. – Ты просто устала.

– Я вижу одну и ту же птицу уже третий раз, – добавляет Рейв. – Она летает по одному и тому же маршруту. Снова и снова.

Я поднимаю голову. Птичка действительно пролетает над нами. Я уверена, что уже слышала этот щебет совсем недавно. Замираю, не отрывая взгляда от неба.

– Это совпадение, – говорю я, и собственный голос звучит неуверенно.

– Конечно, – бодро соглашается Ламертин. – Как и то, что ты уже четвёртый раз кладёшь булочку на одну и ту же тарелку.

Я медленно опускаю голову и смотрю на свою руку. На тарелку. Булочки лежат аккуратной горкой. Не помню, как клала ни одну из них. Возникает отчётливое ощущение, что сама реальность надо мной глумится.

– Ламертин… – медленно говорю я. – А ты вообще ешь?

– Нет, – радостно отвечает он, переворачиваясь на живот. – Но мне нравится смотреть.

– На что?

– Как ты стараешься вести себя нормально, – фыркает он.

Я растерянно перевожу взгляд на Лаэра и вдруг понимаю, что не могу вспомнить, как он выглядит, когда не сидит здесь. Не на пикнике. Не с ножом в руках. Не с этим выражением лица.

– Ты всегда такой? – тихо спрашиваю я. – Тебя вообще не волнует то, что происходит? Почему ты так спокоен?

– Элира… – он хмурится.

– Нет, правда. – Я поднимаюсь. Плед подо мной на секунду… проваливается, будто под ним ничего нет. – Скажи хоть что-нибудь не идеально правильное.

– Я не понимаю, что ты…

– Соври, – перебиваю я. – Просто соври.

Он открывает рот. И не говорит ничего. Ни звука. Я вижу, как его губы двигаются, но по ушам бьёт оглушительная тишина. Кажется, я больше не слышу ни пения птиц, ни шелеста листьев. Ничего. Я резко оборачиваюсь, чувствуя, как к горлу подступает паника.

– Рейв.

– Я здесь, – отвечает он сразу. Слишком быстро. Почти одновременно с моим голосом.

– Скажи мне… – я запинаюсь. – Скажи мне что-нибудь неправильное.

Он усмехается.

– Ты мне нравишься не по правилам.

Мир вокруг дёргается рябью. Не образно – физически. Деревья вытягиваются, как отражение в кривом стекле. Птица в небе замирает и рассыпается на чёрные точки. Я вдыхаю – воздух обжигает лёгкие холодом.

– Это не пикник, – говорю я вслух. – Это… ловушка.

Ламертин медленно встаёт.

– Умница, – говорит он почти вежливо, с интонациями, совершенно неуместными для ребёнка. – А теперь посмотри под плед.

Я заторможено наклоняюсь и приподнимаю край пледа. Трава под ним исчезла. Там сухая, растрескавшаяся земля. И кости. Выбеленные временем, отполированные ветрами, впаянные в почву. Я отшатываюсь и падаю назад, но продолжаю отползать, не в силах остановить тело и панику, полностью вышедшую из-под контроля.

– Хватит! – кричу я в отчаянии. – Мне это не нравится!

– Элира, – Лаэр снова обретает голос, но теперь он звучит абсолютно механически. – Не надо…

– Ты не мой муж! – кричу я ему в лицо, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Я даже не знаю, был ли он у меня когда-нибудь!

Он вздрагивает. Его лицо идёт трещинами, как разбитая фарфоровая чашка.

– А ты, – я поворачиваюсь к мальчику, – ты не ребёнок! Кто угодно, но не ребёнок!

Он ухмыляется. Улыбка растягивается слишком широко – так, будто губы вот-вот треснут.

– Никогда им не был.

Я закрываю глаза. Не хочу быть здесь. Это всё ненастоящее. Я изо всех сил напрягаюсь, пытаясь нащупать реальность. И слышу вой и визг, поднимающийся вокруг. Я резко открываю глаза – и вижу, как мир рвётся, словно старая истлевшая ткань.

Глава 14.

Глава 14.

Первой возвращается боль. Она не резкая – тупая, тяжёлая, расползающаяся по телу, как будто я упала плашмя в огромный бассейн. Камень впивается в щёку. Земля под ладонью сухая, шершаво-жёсткая.

Я делаю глубокий вдох. Воздух пыльный, холодный, царапает горло. Уровень дискомфорта по всем фронтам настойчиво сигнализирует, что сейчас вокруг меня реальность. Хорошо, наверное.

Открываю глаза. Никакой травы. Никаких деревьев. Никакого пледа. Вокруг меня выжженные холмы, серые, ломаные, как будто мир здесь кто-то однажды согнул и забыл разогнуть обратно. Земля растрескалась, будто кожа старика. Ветер гоняет пыль, и она тихо шуршит, забиваясь в складки одежды.

– Элира…– голос раздается прямо в моей голове. Глубокий и низкий, такой уже родной, что сердце щемит от узнавания.

Резко поворачиваю голову. Рейв лежит чуть в стороне, все такой же нечеловечески огромный и крылатый. Его чешуя потускнела, будто покрылась серым налётом пыли. Один янтарный глаз открыт и смотрит на меня внимательно. Живой. Хоть и все такой же драконистый. Я выдыхаю так резко, что у меня кружится голова.

– Я здесь, – хриплю я, пытаясь изобразить улыбку на растрескавшихся губах. – Я здесь, мой мрачный красавчик.

Он фыркает – слабо, но узнаваемо. Тёплая волна воздуха проходит по мне, как доказательство его присутствия. Я с трудом поднимаюсь, колени подгибаются. Подхожу ближе. Несмело прикасаюсь к его морде кончиками пальцев, чувствуя уже знакомое тепло и твердость его чешуи. Из моих глаз опять начинают течь слезы. Я прижимаюсь к нему изо всех сил, стараясь обнять каждой клеточкой своего тела. Сквозь рыдания я слышу, как он тихонько фырчит.

– Все хорошо – рокочет у меня голове – все закончилось.

Когда рыдания чуть стихают, я отлепляюсь от дракона и оглядываюсь вокруг. И только сейчас замечаю великолепный рельеф местности, в которой мы находимся. Если бы это было декорациями, то безусловно к фильму ужасов. Или фильму-катастрофе. Сначала я замечаю только одну кость – выбеленную и гладкую. Потом череп, наполовину ушедший в землю. Дальше – спутанные ребра, остатки одежды, проржавевшие застёжки. Всего этого так много, что у меня в очередной раз перехватывает дыхание. Горло сжимается.

– Это… – начинаю я и не могу закончить.

– Те, кто не вышел, – говорит Рейв. Его голос глухой. – Или вышел слишком поздно.

Я сглатываю.

– Они тоже видели… – делаю неопределённый жест. – Что-то своё?

– Да.

Я молчу. В голове всё ещё эхом отдаётся кокетливый голос Рейва-человека. Пикник. Тепло. Неприлично близкое плечо. Меня передёргивает. Чуть дальше я замечаю темный силуэт. Лаэр сидит на камне. Слишком ровно, как будто каждая мышца в его теле напряжена до предела. Руки сложены на коленях, взгляд устремлён в пустоту.

– Он жив? – спрашиваю я.

– Да, – отвечает Рейв. – Но он всё ещё там.

Я ковыляю ближе к Лаэру и присаживаюсь прямо на траектории его взгляда. Каким бы раздражающим он ни был, я надеюсь он выберется оттуда. Не знаю человека, который заслуживает подобного.

– Лаэр?

Он моргает. Медленно. Его взгляд медленно проясняется и фокусируется на мне. Лаэр делает тихий выдох сквозь сжатые зубы. Его передергивается и тело на секунду обмякает, теряя свою идеальную балетную осанку.

– Закончилось? – спрашивает он без интонации.

– Да, – киваю я. – Всё закончилось.

Он опускает взгляд.

– Я… – он запинается. – Я всё делал правильно.

Меня пробивает жуткий холодок. Я отвожу взгляд и пытаюсь судорожно найти слова. Лаэр говорит без эмоционально, но выглядит как сломанная кукла избалованного ребенка. Мне кажется, ему так больно, что его просто выворачивает наизнанку.

– Иногда этого недостаточно, – говорю я тихо, возвращая на него взгляд.

Он кивает. И снова расправляет плечи начиная медленно подниматься. Я тоже встаю и замечаю Ламертина. Он парит поодаль почти в своем привычном виде. Но не совсем. Призрак выглядит изможденно. Его контуры размыты, лицо усталое и будто сползшее вниз, как плавящаяся восковая маска.

– Ты знал, – говорю я.

– Я подозревал, – отвечает он. – Но ты всё равно пошла бы.

– Да, – признаю я. – Но могла бы умереть.

– Могла, – спокойно соглашается он. – Как и все они.

Я снова смотрю на кости и не понимаю.

– Ламертин, почему я вышла? – я чувствую мне нужно знать.

Ламертин подлетает ко мне поближе и смотрит внимательно.

– Потому что ты не захотела, чтобы было удобно, – отвечает он. – Ты захотела, чтобы было правдиво. Сложный ты человек, Элира. И мир под тебя создать непросто.

Я закрываю глаза на секунду. Ветер воет между холмами, засыпая следы, будто мир торопится стереть это место.

– Ну и учти – интонации в голове Ламертина снова приобретают надменные нотки – у других не было такого помощника, как я.

– Да уж – я хмыкаю – Этот ребёнок чуть не довёл меня до рукоприкладства.

В мою голову проникает рокотание драконища:

– Нам нужно идти, – говорит Рейв. Его крыло чуть дёргается. – Здесь небезопасно.

Я киваю. Делаю шаг. Потом ещё один. И понимаю: самое страшное было не в иллюзии. А в том, что часть меня почти согласилась остаться. Я сжимаю пальцы, ощущая боль – настоящую, честную – мы идем дальше.

Глава 15.

Глава 15.

Шанкрааш не встретил нас ни стенами, ни воротами. Он просто начался.

Сначала камни под ногами стали ровнее. Потом – старше. Не обтёсанные, нет, а именно старые: потёртые тысячами шагов, вдавленные в землю так глубоко, будто город устал сопротивляться времени и просто позволил ему лечь сверху.

– Это он? – спросила я, озираясь.

Вокруг были холмы, обломки скал, редкие сухие кусты. Никакого города. Ни тебе башен, ни домов, ни даже приличной вывески «Добро пожаловать, выживет сильнейший». Рейв пролетел низко, почти касаясь крылом земли. Его тень легла на камни – и на секунду мне показалось, что так и должно быть. Будто кадр сменился, и я увидела десятки таких теней, ложащихся то тут, то там, скользящих по этим же камням в другое время.

– Да, – отозвался он у меня в голове. – Он был стёрт с лица мира во время прорыва.

– Понимаю, – пробормотала я. – У меня после последних событий примерно такие же планы на жизнь.

Лаэр шёл впереди, внимательно и молчаливо глядя под ноги. Слишком внимательно. После иллюзии он стал тише – будто внутри него кто-то выкрутил ручку громкости почти до нуля. Казалось, он полностью ушёл в себя, напряжённо думая о чём-то своём. Мне это не нравилось.

Он и раньше не получил бы титул «болтушка недели», но за последний час пути он практически онемел. Я ловила себя на том, что присматриваюсь к его спине, к ровному ритму шагов, к тому, как он держит плечи – слишком собранно, как человек, который старается не дать чему-то вырваться наружу. Не могу даже представить, какие мысли крутятся у него в голове.

Ещё один молчун напрягал меня не меньше. Ламертин парил рядом, подозрительно молчаливый. Это само по себе выглядело тревожным симптомом.

– Ты чего такой задумчивый? – спросила я. – Обычно ты комментируешь даже мои вдохи.

– Я наслаждаюсь моментом, – ответил он. – Редко удаётся наблюдать, как вы все дружно маршируете к критически переломной точке. Смакую красоту момента.

– Ободрил, – кивнула я. – Спасибо, очень вовремя.

Город начал проступать не сразу. Сначала линии. Прямые углы там, где их не могло быть в естественных условиях. Каменные выступы, слишком симметричные, чтобы быть случайными. Потом – провалы. Полузасыпанные проходы, лестницы, уходящие в никуда, обрушенные арки.

Я с неприятным холодком поняла, что большая часть города действительно была стерта. Не разрушена – именно стерта. Шанкрааш находился под землёй, и земля медленно, терпеливо пыталась его съесть, слой за слоем, как нечто лишнее и забытое.

– Здесь были дома, – сказала я, присев и проведя рукой по каменному краю, едва выглядывающему из песка. – Улицы. Люди.

– Были, – подтвердил Рейв. – До того, как город решил спрятаться.

– Интересное решение, – заметила я. – Обычно так делают дети или трупы.

Лаэр остановился.

– Здесь, – сказал он.

Я подошла ближе. Перед нами был провал – не яма, а аккуратно обвалившаяся воронка. Камни лежали слоями, как слоёный пирог, щедро присыпанный пылью.

– И что здесь было? – спросила я.

Лаэр присел, убрал несколько камней, обнажая гладкую поверхность с выбитыми символами.

– Вход, – ответил он. – В хранилище.

– В сокровищницу? – оживилась я.

– В библиотеку.

Я разочарованно вздохнула.

– Ну конечно. Как я могла надеяться на золото.

Ламертин хмыкнул.

– Для некоторых знания и есть золото, – сказал он. – Особенно если знать, как ими пользоваться. – Он выразительно постучал себе по виску.

Я фыркнула. Мы спускались осторожно. Камни осыпались, земля норовила поехать под ногами. Я всё время ловила себя на том, что прислушиваюсь: не к шагам, а к самому пространству, будто оно может в любой момент решить, что мы здесь лишние.

Рейв держался выше, освещая путь отражённым светом – его чешуя отливала тусклым янтарём, будто впитывала остатки дня. Проход был достаточно широким, чтобы здесь мог пройти целый дракон. В городе драконов это, впрочем, выглядело скорее нормой, чем поводом для удивления.

Под землёй было холоднее. И тише. Не той уютной тишиной библиотеки, где слова просто ждут своего часа, а глухой, давящей – как будто слова здесь давно прозвучали, поняли, что их никто не услышит, и ушли, хлопнув дверью.

Помещение открылось неожиданно. Огромное круглое пространство. Казалось, время почти не тронуло его. По кругу стояли стеллажи, расходясь во тьму, как лучи от центра. Пол был завален землёй, обломками, гнилыми остатками переплётов.

– Ну, – сказала я, оглядываясь. – По крайней мере, нас здесь пока не пытаются убить.

– Пока, – уточнил Ламертин.

Я наклонилась и подняла первый попавшийся предмет. Книга рассыпалась у меня в руках, оставив лишь тёмную пыль.

– Кажется, читательский билет просрочен, – пробормотала я.

Но не всё было уничтожено. Недалеко от центрального стола стояли каменные контейнеры, стянутые металлическими обручами. На каждом обруче угадывались символы, переливающиеся мягким золотым светом. Эта подсветка отчётливо намекала, что царапины не декоративные, а магические – и предназначены защищать содержимое от посторонних. Возможно, даже от времени.

Лаэр уже был возле них. Он методично изучал каждый обруч, полностью погружённый в процесс. Со стороны выглядело так, будто он нашёл свою самую большую страсть прямо здесь и сейчас. Удивительно, но это меня не радовало.

– Думаешь, в этих ящиках что-то важное для нас? – спросила я.

Он ответил не сразу – будто смысл моих слов пробирался к нему сквозь плотную толщу мыслей.

– Да, – сказал он наконец. – Больше негде.

Ящики выглядят так, будто их никто не открывал с тех самых пор, как город решил умереть красиво. Каменные, тяжёлые, с металлическими обручами, в которые были вбиты знаки. Приглядевшись, я все же поняла, что это именно знаки, а не царапины. И что-то подсказывает мне, что это не элемент декора, а скорее послание «руки прочь!».

– Ну что, – говорю, разминая пальцы как заправский взломщик. – Кто у нас сегодня нарушает покой древних цивилизаций?

Лаэр даже не улыбается. Он стоит перед ближайшим контейнером, словно перед алтарём, и рассматривает символы с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, внезапно нашедших смысл жизни. Или удобное оправдание для всего.

– Эти печати не защитные, – говорит он. – Они… ограничивающие.

– Отлично, – вздыхаю. – То есть если мы сделаем что-то не так, нас не убьёт. Нас просто… ограничит. Очень обнадёживает.

Рейв приближается очень аккуратно, стараясь не задеть ничего по пути. Что с его габаритами на удивление дается ему довольно успешно. Я чувствую его напряжение кожей, спиной, чем угодно, кроме головы. В голове странно пусто. Он молчит. И это молчание ощущается… необычным.

– Тебе плохо? – спрашиваю тихо.

– Нет, – отвечает он после паузы. – что-то не так.

Очень информативно. Я вздыхаю и отвлекаюсь на нашего карманного призрака. Ламертин кружит над контейнерами лениво, почти равнодушно, но я уже знаю – если он делает вид, что ему всё равно, значит, ему очень интересно.

– Не тяните, – бурчит дед. – Это не ловушка. По крайней мере, не в том смысле, на который вы надеетесь.

– Я ни на что не надеюсь, – парирую я. – Я просто хочу открыть хотя бы один ящик и не умереть. Планка низкая.

Лаэр осторожно проводит пальцами по обручу. Знаки отзываются слабым светом – будто вся цепочка символов делает медленный выдох.

– Они реагируют на намерение, – информирует он нас. – Не на магию.

– Прекрасно, – бормочу я. – Потому что с намерениями у нас всё стабильно плохо.

Лаэр закрывает глаза. Я на всякий случай отступаю на шаг, в любой момент готовая нырнуть за хвост своего любимого дракона. Свет от знаков не усилился. Он будто сместился. Знаки на обруче поменялись местами – не резко, не эффектно, а неловко, как если бы кто-то внутри долго колебался, а потом всё-таки уступил.

Металл щёлкает. Тихо. Почти извиняясь.

– О, – это десять из десяти по шкале удивления, я уж думала нас тут сожжет заживо. – Сработало.

– Один открыт, – подтверждает Лаэр. – Остальные… не сейчас.

Мне этого было более чем достаточно. Внутри нет ни одной драгоценности: ноль монеток золота, ни одного свитка с драматичным пророчеством и камней на десятки каратов тоже не наблюдается. не было золота. Там лежит каменная плита. Плоская, гладкая, покрытая неглубокой резьбой. Схема. Не карта с обозначение «вы здесь». Что-то больше похожее на последовательность. Линии закручивались по ней, перемежаясь с крупными кляксами узлов.

– Это… – я пытаюсь подобрать слова. – Это не место.

Ламертин наконец перестает изображать равнодушие и зависает над плитой.

– Конечно, не место, – говорит он. – Это путь.

Рейв смотрит на схему не отрываясь. Я чувствую, как внутри него что-то натягивается – не болью, не страхом. Узнаванием? Нет. Скорее… откликом. Как когда слышишь мелодию, которую никогда раньше не знал, но почему-то она цепляет буквально за рёбра.

– Что это за путь? – спрашиваю я.

Ламертин поворачивается ко мне и это редкий момент его режима серьезного мудреца.

– Так водили молодых, – говорит он. – Тех, кто начинал застревать.

Я замираю.

– Застревать?

– В форме, – поясняет он спокойно. – Когда дракон перестаёт возвращаться. Когда вторая ипостась становится единственной.

Ламертин на секунду замолкает, сделав круг над нашей находкой.

– Это последнее, что они сохранили, – медленно проговорил он. – Не город. Не власть. Не оружие.

Лаэр смотрит на плиту завороженно, почти жадно.

– Способ не потерять себя.

Неприятный тревожный холодок опять пробежался по моему позвоночнику. Подземная библиотека, погребённый город, путь, по которому больше никто не ходит. И мы.

– И где начинается этот путь? – продолжаю допытываться я.

Ламертин улыбается. В последнее время его улыбки не вызывают во мне ничего, кроме желания бежать подальше.

– Не здесь, – говорит призрак медленно, смотря прямо на меня. – И не близко.

Я выдыхаю обреченно.

– Ну конечно.

Голос Рейва гудит в моей голове приятной вибрацией. Но слова, которые он говорит, мне совсем не нравятся.

– Хватит, не иди, – рычит он.

Я смотрю на плиту. На схему. На путь, которого больше не существует.

– Ты издеваешься? – максимально эмоционально отвечаю этой хитромудрой рептилии. – Мы уже в подземной библиотеке мёртвого города. Отступать сейчас – просто некрасиво.

Рейв только недовольно повел мордой, излучая досаду и недовольство. Видимо понял, что спорить бесполезно, поэтому медленно направился на выход. Мы последовали за ним.

И вдруг замечаю, как что-то внутри дергает меня. Буквально начинает вести как нить. С тревогой смотрю вокруг – мы уже практически вышли из хода в библиотеку. Тени на стенах кажутся странными.

– Что за… – начинаю я и буквально проглатываю остальные слова. Звук запаздывает на миллисекунды.

– Рейв! Там прорыв! – я начинаю бежать к выходу и дракону, который уже шагнул наружу.