Текст книги "Жена герцога-дракона (СИ)"

Автор книги: Эва Морей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7.

Глава 7.

Я засунула найденную книгу за пояс, чувствуя её вес даже сквозь ткань, и под ворчливый аккомпанемент Ламертина направилась обратно к поместью. Манускрипт тянул вниз – не столько тяжестью, сколько знаниями, заключенными внутри. Будто заранее предупреждал: я тебе ещё аукнусь.

– Вот уж не думал, – бурчал дед, плывя рядом и слегка покачиваясь в воздухе, – что доживу до дня, когда мои потомки будут таскать семейные тайны, как кухонные ножи. Ни уважения к традициям, ни футляров.

– Ты сам говорил, что знания должны быть под рукой, – отозвалась я, не оборачиваясь.

– Я говорил «под рукой», а не «под юбкой», – фыркнул он. – Это, между прочим, символически тревожно.

Я только хмыкнула и в этот момент на меня легла тень. Большая и подвижная. Я подняла голову и сразу улыбнулась. Рейв заходил на посадку прямо посреди двора. Его крылья плавно замедляли движение, мощное тело снижалось осторожно, почти бережно, словно он боялся напугать меня. Воздух дрогнул, трава пригнулась, и через мгновение он уже стоял, опустив морду почти к самой земле. Я побежала к нему со всех ног, не тратя время на раздумья.

– Рейв! – вырвалось у меня, радостно и слишком громко.

Я остановилась почти вплотную, чувствуя тепло, исходящее от его чешуи… и вдруг внутри меня что-то вспыхнуло. Радость. Яркая, чистая, почти оглушающая. Такая, от которой хочется смеяться без причины, расправить плечи и дышать глубже, чем обычно. Волна накрыла меня внезапно – сильная, плотная, слишком чуждая, чтобы быть моей. Я замерла.

– Подожди… – я подняла на него взгляд. – Это… это твои эмоции?

Сердце колотилось так, будто я только что осознала нечто невозможное.

– Рейв, – медленно сказала я, – я чувствую то, что чувствуешь ты?

Дракон медленно прикрыл глаза. Я не знала, как именно драконы выражают согласие, но почему-то была уверена – это оно. Подошла ближе и прижалась к его морде всем телом, обняв, насколько это вообще было возможно. Под ладонями ощущались тёплые, гладкие, тёмно-серебристые чешуйки. Они казались почти живыми – не просто бронёй, а его полноценной частью.

– Значит, это правда… – прошептала я. – Мы и правда связаны.

Радость отозвалась во мне мягким эхом. А потом – тревогой. Я рассказала ему о книге. Медленно, не спеша, подбирая слова. О манускрипте и о том, что это может быть наш шанс. По ходу моего рассказа внутри нарастало ещё одно чувство – напряжение, с привкусом надежды. Он волновался. Не паниковал. Не боялся. Но чувствовал опасность и возможность одновременно.

– Мы попробуем, – сказала я, поглаживая его морду. – Не можем не попробовать.

Ответом мне стала тихая, ровная волна уверенности. И в этот момент из поместья выбежал Лис.

– Дракон! – радостно заорал он. – Рейв! Ты прилетел! Можно покататься?!

Следом за ним, куда более сдержанно, но не менее быстро, появились Марена и Торн. Торн сразу занял позицию чуть в стороне, оценивая ситуацию, а Марена замерла, глядя на старшего сына – огромного, крылатого, огнедышащего.

– Лис… – начала она встревоженно.

Но сам Рейв транслировал спокойствие. Ровное, устойчивое, почти ласковое.

– Он не против, – сказала я тихо. – Правда.

Лис просиял так, будто выиграл войну. После короткого обсуждения сошлись на компромиссе: Лис едет, но вместе с Торном. Торн не выглядел счастливым, но однозначно был надёжным сопровождающим, а в текущих обстоятельствах это было куда важнее. Когда они забрались на спину дракона, я на мгновение поймала ощущение гордости – чужой, тёплой, разливающейся внутри меня. Марена тяжело выдохнула.

– Пойдём, – сказала я ей. – Нам нужно поговорить. И позови Кассандру. Нам придется прочитать кое-что вместе.

В малой гостиной было тихо. Книга лежала на столе между нами – тяжёлая, древняя, будто отлично знающая себе цену. Я положила ладонь на обложку.

– Кажется, – сказала я, – это изменит всё.

И на этот раз я не чувствовала сомнений. Кассандра пришла быстро – словно ждала, что её позовут. Она вошла в гостиную с тем самым выражением лица, которое появлялось у неё каждый раз, когда интуиция подсказывала: сейчас будет неприятно, но игнорировать нельзя.

– Это она? – спросила она, глядя на книгу с профессиональным интересом.

– Она, – подтвердила я и убрала ладонь с обложки. – Манускрипт. Записи одного из предков Рейва. От первого лица.

Ламертин материализовался рядом со спинкой кресла и с видом заядлого лектора сложил руки на груди.

– Для протокола, – сообщил он, – я был против того, чтобы вы читали это без моральной подготовки. Но меня, как обычно, никто не слушает.

– Наконец ты заметил, – сухо сказала Марена, усаживаясь напротив меня. – Открывай.

Я осторожно открыла книгу. Страницы были плотные, шероховатые, с легким перламутровым отливом. Почерк – уверенный и ровный, на удивление разборчивый.

«Если ты держишь эти записи, значит драконы вернулись.

Надеюсь только, что вернулись вовремя.

Надеюсь, что вернулись по-настоящему».

Я медленно вдохнула.

– Мне это уже не нравится, – пробормотала я.

– А мне – наоборот, – оживился Ламертин. – Очень располагающее начало.

Я перелистнула страницу. Текст шёл дальше – без пафоса, без красивых фраз. Практично. Почти буднично.

«Дракон не рождается с контролем.

Его учат. Долго. Жестоко. Иногда – на грани потери себя.

Потому что иначе он потеряет всех вокруг».

Марена сжала пальцы.

– Жестоко… – прошептала она.

– Не драматизируй, – отмахнулся Ламертин. – Раньше это называлось «воспитание».

Я бросила на него предупреждающий взгляд и продолжила читать.

«Первый этап – тело.

Пока разум не способен удержать форму, форма удерживает разум.

С малых лет, будущие драконы должны подвергаться суровым тренировкам.

Сила, ловкость и выносливость – именно на эти навыки должен быть основной упор».

– Читай дальше, – Марена махнула рукой, поторапливая меня. – Отец Рейва был воином, и его самого готовили к этому пути с детства. Это Лиссандру повезло стать вторым сыном.

Я перевернула страницу.

«Второй этап – эмоциональный контроль.

Зверь должен научиться жить среди своих не подавляя их.

Юную поросль выводят в стае»

– Ламертииииин – я беспомощно оглянулась на призрака – это что еще за ребус?

Призрак деловито подлетел ближе сосредоточенно уставившись в книгу, покивал сам себе с серьезным видом.

– А мне почем знать, девка – пожал он плечами – стая нужна.

Кассандра задумчиво откинулась на кресле:

– Если я верно понимаю Рейву необходимо чаще взаимодействовать с близким кругом. – сказала она задумчиво – Что в целом логично. Если он будет реже испытывать эмоции – растерять их легче. Также вероятно в звериной ипостаси они более эмоциональны и ему придется попотеть.

Это означало только одно: Рейву придётся поселиться где-то поближе. Где именно – оставалось загадкой. Я быстро пробежалась взглядом по страницам и наткнулась на последний пункт. Сглотнула.

«Третий этап – первое пристанище.

Контроль нельзя завершить в стенах.

Дракон должен вернуться туда, где он был до слов.

К истокам.

К первому гнезду.

К месту, которое помнит его до человека».

Я медленно подняла голову, чувствуя, как отчаяние заливает меня буквально по самую макушку.

– Кто-нибудь в курсе, где это самое первое гнездо?

Ответом стало тяжёлое молчание. Я дочитала.

«Без этого этапа

человеческая часть угасает.

Не сразу.

Но неизбежно».

В груди сжалось.

– Значит… – голос предательски дрогнул. – Пойди туда, не знаю куда.

– Нет, – резко сказала Марена. – Мы не будем туда его отправлять. Не сейчас. Не вслепую.

Кассандра нахмурилась.

– Это может быть его спасением.

– А может быть погибелью, – отрезала Марена.

Я закрыла книгу. За окном раздался глухой, низкий звук – спокойный, ожидающий.

– Мы начнём со второго этапа, – сказала я, чувствуя, как беру на себя ответственность, от которой хотелось сбежать. – А третий… что-нибудь придумаем.

Я не была уверена, что это правильное решение.

Но это было хоть что-то.

Глава 8.

Глава 8.

После возвращения гордого старшего брата Рейва, взъерошенного, как зимний воробей, Торна и абсолютно сияющего Лиса я, наконец, осталась наедине с моим любимым драконом. Рейв выслушал новости стойко. Настолько стойко, что поначалу мне даже показалось – он вовсе никак на них не отреагировал. Ни всплеска, ни тревоги, ни привычного тяжёлого раздумья. А потом я уловила это.

Лёгкое предвкушение. Тихое, устойчивое спокойствие. То особое состояние, когда существо не сомневается – именно этого оно и ждало. Новость, впрочем, была простой и слегка пугающей: теперь Рейву необходимо жить в поместье. Где именно мы пока не знали. Но знали точно: выяснять это придётся срочно. Рейв принял известие так, будто речь шла о смене погоды, а не о переезде огромного, огнедышащего существа в жилую зону с садовниками, кухней и крайне хрупкими архитектурными решениями.

Когда важное было сказано, а Лис – после ожесточённых переговоров с Торном и матерью – всё-таки добился разрешения кататься на Рейве и официально провозгласил себя первым в мире наездником на драконах, под откровенно скептическим взглядом самого дракона, я поняла, что дальше мой организм отказывается функционировать без кофеина.

А это было особенно жестоко. Потому что сейчас, в этот самый момент, у меня был реальный шанс выпить хороший кофе. Если бы не Брандт с его кулинарными экспериментами. Я решительно направилась на кухню восполнять недостаток кофеина в организме и застала там идиллию.

Лили суетилась у печи, ловко раскладывая ингредиенты для обеда. Кухня дышала теплом, ароматами трав и ощущалась самым уютным местом в поместье. За столом, как обычно, сидели Брандт и Ханна. Оба с одинаковыми кружками кофе. Ну как «одинаковыми»: кружка Брандта была пугающе пустой, а вот перед Ханной стояла нетронутая отрава, гордо именующая себя кофе. Это насторожило меня даже сильнее, чем запах.

– Госпожа Элира! – Ханна нарочито приветливо улыбнулась мне, будто была счастлива что внимание уйдет от ее скромной персоны. И легким движением внушительных пальчиков отодвинула кружку подальше, почти толкая ее к самому краю.

– О, госпожа Элира! – Брандт вскочил так, будто я застала его за государственным преступлением. – Вы желаете моего кофе по фирменному рецепту? Я знаю, вы оценили!

Я медленно опустилась на стул.

– Брандт, – сказала я с той особой мягкостью, за которой обычно следует беда. – Нам нужно серьёзно поговорить.

Он насторожился.

– Понимаешь… – продолжила я, – кофе и так хорош. Сам по себе. Его не нужно улучшать. И уж тем более… – я окинула взглядом кухню, – экспериментировать.

Брандт выглядел озадаченным. Потом оживился и начал объяснять, тщательно подбирая слова, словно докладывал о важном научном открытии.

– Я решил, что чем дольше обжарка, тем вкуснее кофе. Поэтому сначала я обжаривал его очень-очень долго. А потом осмелился добавить к вашему рецепту ягоды кинзу. Это такие ягоды, добавляющие бодрости и пикантного аромата!

– Брандт, – сказала я медленно, отчётливо, с паузами. – Не. Надо.

Он подпрыгнул.

– Ну как же! – всплеснул руками. – Ханна! Скажи хоть ты! Ты ведь любишь мой кофе?

Ханна выдавила на лице улыбку. Сказать, что она выглядела ненатурально – не сказать ничего. Будто кто-то приклеил картинку улыбку на лицо глубоко страдающего человека.

– Люблю, – сказала она.

Я наклонила голову, внимательно разглядывая её.

– Ханна, – мягко спросила я, – а что именно ты любишь в кофе Брандта?

Она вздохнула. Глубоко. Как человек, решивший больше не лгать.

– Прости, милый… – сказала она. – Больше всего я люблю его потому, что им отлично отмывать унитазы.

В кухне повисла тишина.

– …Что? – тихо переспросил Брандт, хватая ртом воздух. – Как же так, Ханна! Это предательство!

Я прикрыла глаза и поспешила убраться подальше от семейной драмы. Кофе, кажется, снова отменяется.

В ту ночь я почти не спала. Не потому, что боялась или переживала. А потому что в двухстах шагах от моей спальни лежал дракон. И, конечно, мы уже находились в таких позициях в королевском дворце. Не то чтобы ситуация была новой для меня. Но то ли я была в глубочайшем шоке в те дни, то в нем был Рейв. Теперь все ощущалось иначе. Огромная чешуйчатая махина под моим окном не рычала, не дышала огнем, не крушила постройки. Но как же громко он вздыхал! Глубоко. Размеренно. С ощущением собственного масштаба.

Каждый его выдох проходил через землю, как напоминание: он теперь здесь, рядом.

– Он же не хрумкнет кого-нибудь во сне? – прошептала я в подушку.

Ответ пришёл сразу по нашему эмоциональному каналу. Радио Рейв транслировало спокойствие. Тёплое, плотное, уверенное. Как если бы мне на грудь положили тяжёлую ладонь и сказали без слов: всё под контролем. И где-то в этом спокойствии пряталась тень веселья. А вздох, последовавший за этим, был особенно глубоким и, судя по запаху из открытого окна, с легким дымком.

– Спасибо, – пробормотала я. – Очень успокаивает.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку.

– Это будет долгий день…

Утро началось с крика.

Слава богам, не моего. И даже не восторженного визга Лиса. Это был крик возмущения, боли и глубинного экзистенциального ужаса. Я подскочила в кровати и, не до конца проснувшись, выглянула в окно. На месте клумбы с розами, которые украшали поместье по всему торцу, теперь торчали обугленные, печальные штырьки. Посреди этого пейзажа метался садовник, причитая так, будто хоронил близкого родственника. В этот момент с него полностью слетела личина мудрого старца. Передо мной был самый обычный дед Валера с соседнего участка, обнаруживший, что ночью кто-то снова покусился на святое. Не хватало только ружья с солью.

Рейв сидел рядом. Замерший как нашкодивший песик. Очень виновато. От него шёл странный коктейль эмоций: вина и глубокое, животное удовлетворение. Ровно пополам. Взболтать, но не смешивать.

– Вы сожгли розы! – взвизгнул садовник. – Прекрасные розы, которые высаживал ещё мой предшественник!

– Это были кусты, – автоматически поправила я, свешиваясь из окна.

Садовник посмотрел на меня так, будто я лично подожгла их в ритуальных целях.

– Это мои кусты! Мои розы!

– Вырастите новые, – пожала я плечами. – Я читала, что зола – отличное удобрение.

Я перевела взгляд на Рейва.

– Ты же… – я запнулась, подбирая формулировку, – ты же был уверен, что контролируешь пламя. По крайней мере, это демонстрировал.

В ответ он медленно отвёл взгляд и осторожно почесал хвостом… собственную заднюю лапу. Я уловила вспышку неловкости. И ещё слабое раздражение. Не на меня. На колючие кусты роз.

– Понятно, – пробормотала я. – Сел неудачно.

Для существа его размеров комфорт, очевидно, стоял значительно выше эстетики.

Через десять минут во двор выбежали все. Марена выглядела так, будто за одно утро успела прожить лет двадцать. Торн был собран и напряжён, как перед боем. А вот Лис и Кассандра…

Лис сиял. Для него происходящее было чистым, незамутнённым счастьем. Кассандра же смотрела на обгоревшие розы с профессиональным интересом, словно прикидывала температуру пламени и радиус поражения. От Рейва шло настороженное ожидание. Он следил за людьми внимательно, не двигаясь, словно проверяя – принимают ли его таким.

– Нам нужно найти для него другое место, – сказала Марена с усилием. – Пока сад окончательно не… исчез.

– Желательно – с минимальным количеством флоры, – добавила я.

Попытка первая: конюшня. Казалась разумной на первый взгляд, но стоило изначально приглядеться повнимательнее. Лошади отказались входить внутрь, а одна попыталась проломить стену. Рейв уловил всплеск паники, отступил и улёгся обратно, посылая волну раздражённого недоумения.

Попытка вторая: старый амбар. Выглядела изначально как акт отчаяния. Амбар оказался слишком маленьким. А Рейва просто было слишком. Он аккуратно складывал крылья, стараясь не касаться стен. Дерево жалобно скрипело. От него шло беспокойство. И осторожность. Слишком много осторожности для существа его силы.

– Это небезопасно, – сухо заметила Кассандра.

Рейв тут же отступил, словно соглашаясь.

Третьей попыткой пошел дальний сад, пещер на территории поместья все равно не водилось. Там было просторно. Тише. Меньше построек. Рейв замер, осматривая пространство. Я почувствовала, как он «примеряет» место – телом, вниманием, дыханием. Пауза была долгой. Потом он медленно опустился на землю. От него разлилось спокойствие. Принятие. И… довольство.

– Хорошо, – выдохнула я. – Значит, будешь здесь.

Я ощутила волну недоумения, направленную в мою сторону. Я моргнула.

– Ты хочешь заставить меня жить в саду? – на меня обрушилась волна удовлетворения. – когда-нибудь это закончится – простонала я.

В ответ – волна удовлетворения. Почти мурлыканье, если бы драконы умели мурлыкать.

К вечеру поместье выглядело так, будто по нему прошёлся ураган с элементами древней магии. Но Рейв был устойчив. Его эмоции выровнялись, стали ровными, спокойными, как гладь озера. Я сидела на каменной скамье и чувствовала это.

– У него получается, – тихо сказала Кассандра.

– Пока, – ответила я.

Из глубины сада донёсся низкий, довольный звук. Не рычание – просто дыхание. Я вздохнула.

– Если это второй этап, – пробормотала я, – боюсь представить, что будет на третьем.

Глава 9.

Глава 9.

Не знаю, каким образом, но мне удалось отстоять своё право спать в кровати, а не на скамейке в саду. Грозный дракон был сначала недоволен, а потом вообще обиделся. Повернулся ко мне спиной и улёгся на землю, как самое грустное существо в мире.

Моё девичье сердечко почти растаяло, но я надавала себе ментальных пощёчин, вспоминая навык отстаивания границ. Ну знаете: «кофе в долг не наливаем», «сироп – это доплата» и всё такое прочее. Поэтому, послав Рейву лучики любви по нашему эмоциональному телеграфу, с тяжёлым сердцем ушла спать в кроватку. Эту черту я не перейду. Любовь любовью, а мягкая подушка важнее.

Утро снова встретило меня сюрпризом. Нет, не криком, не грохотом и даже не запахом дыма что, учитывая текущие обстоятельства, уже можно было считать успехом. На этот раз без звуковых спецэффектов, однако испугалась я куда сильнее.

Я открыла глаза, потянулась, улыбнулась и вдруг ласковые лучи тёплого солнца на секунду заволокла тень. Всего на миг. Я нахмурилась. Тень исчезла. Вернулась. Снова пропала. В груди неприятно кольнуло. Я напряглась и принялась отсчитывать секунды. Через сорок пять секунд тень накрыла комнату снова.

Что могу сказать – пунктуальность у тени была безупречная. Каждые сорок пять секунд она перекрывала солнце, скользила по двору, по стенам, по клумбам… и имела форму моего любимого, слегка спятившего дракона.

Точнее, спятившего Рейва. Потому что сам дракон, кажется, наоборот стремительно возвращался к своим животным истокам. Я подошла к окну, чтобы удостовериться в своих, несомненно, гениальных выводах.

– Он делает круги… – пробормотала я.

Очередная тень прошла по гравию, по фонтану и по бедному садовнику, который уже в третий раз за утро уронил лейку. Рейв летал над поместьем. Методично – по одному и тому же маршруту, с одинаковой скоростью. Иногда снижаясь, иногда набирая высоту, но неизменно возвращаясь к исходной точке. От него шло сосредоточенное удовлетворение. Чистое. Спокойное. Ничем не замутнённое.

– Он патрулирует, – сказала я вслух. Слово оказалось пугающе точным.

К полудню поместье перешло в режим осторожного согласия с реальностью. Слуги выходили во двор небольшими перебежками, поглядывая вверх. Садовник окончательно отказался поднимать глаза и бормотал что-то про «конец времён» и «я так и знал». Торн мрачнел с каждым пролётом всё сильнее, а Кассандра… Кассандра записывала.

– Частота пролётов стабильна, – заметила она. – Радиус строго по границе территории. Он не улетает дальше.

– Потому что это гнездо, – сказала я.

От Рейва пришла волна согласия. И гордости. Вскоре после этого выяснилось ещё кое-что. В поместье начали пропадать вещи.

Больше всех пострадал садовник – он не досчитался своих элитных ножниц для подстригания кустов, привезённых из столицы Аркана ещё его дедом. Инкрустированные драгоценными камнями, с напылением из алмазной пыли, они, по его словам, не просто стригли, а придавали кустам идеальную форму и программировали их на буйный, но ровный рост. Последнее мне казалось фантазией человека, который уже час стенал под окнами.

С тренировочного плаца Торна исчезли серебряные мечи. Зачем вообще делать тренировочные мечи из серебра – вопрос философский, но факт оставался фактом: были и исчезли.

По мелочи пропала позолоченная ручка парадной двери. Затем – серебряный поднос, который Марена вынесла для обеда на свежем воздухе. В какой-то момент почти все жители поместья бегали организованной кучкой, пытаясь осознать, куда именно всё делось. Я нервно жевала губу, стараясь как можно дольше оттянуть неизбежное. Но поиски всё равно привели нас в дальний сад.

Рейв лежал там, свернувшись, как огромный самодовольный кот, и дремал. Под его боком, аккуратно сложенные, поблёскивали все пропавшие предметы. Некоторые были слегка оплавлены. Некоторые помяты. Серебряные мечи отдалённо напоминали игрушку для жевания.

– Это… – начала Марена.

– Его, – закончила я.

Я подошла ближе. От Рейва шло спокойствие. И чёткое ощущение: не трогать.

– Рейв… – начала я нерешительно.

Он приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на меня. Без агрессии. Я потянулась к ножницам – садовник уже был близок к нервному срыву. Рейв медленно прижал лапу к куче, не спуская с меня взгляда. От него пошла волна недоумения и лёгкого раздражения.

И тогда в моей голове раздалось:

– Моё.

Я замерла.

Обернулась, пытаясь понять, слышал ли это кто-то ещё. Нет. Все просто смотрели на дракона. Это слышала только я.

– Это не «твоё», – сказала я, с усилием подбирая слова. – Это общее.

– Общее – значит моё тоже.

Я прикрыла глаза.

– Мы вернёмся к этому разговору позже.

От него пришло удовлетворение. Он снова закрыл глаз. После этого объяснять пришлось уже мне. Кассандра сияла энтузиазмом, Торн выглядел настороженно, остальные – откровенно испуганно. Мы сошлись на том, что ментальная связь – одно из проявлений истинности. Но легче от этого не стало.

Проблемы в поведении Рейва нарастали. Он всё меньше реагировал на слова и всё больше на состояния. Любая резкая эмоция цепляла его внимание. Любое напряжение вызывало отклик. Я всё чаще ловила себя на том, что не сплю ночами, прокручивая в голове один и тот же вопрос: как долго я смогу его удерживать? Мы перерыли библиотеку ещё раз. Безрезультатно. Мысли о том, чтобы просто лететь куда глаза глядят, становились всё менее абсурдными.

Лис, в отличие от меня, пребывал в чистом восторге. Во время очередного патруля он носился по двору, размахивая руками и крича что-то вроде:

– Я здесь! Ты видел?!

Рейв реагировал мгновенно: снижался, наклонял голову, прислушивался. Сначала это выглядело трогательно. Потом – тревожно. Когда Торн начал тренировку с Лисом, всё пошло не так. Лис споткнулся и упал. Ярость ударила по связи, как огонь. Рейв резко пошёл вниз. Торн успел подхватить Лиса и в тот же момент дракон тяжело приземлился, издав рёв. От него шло одно чувство: защитить.

– Рейв! – резко сказала я.

Я шагнула вперёд, врезаясь в его эмоции. Спокойствие. Связь. Я здесь. Я чувствовала, как он сжимает ярость, загоняя её внутрь. Он отступил. Торн побледнел. Лис смотрел с восторгом.

А у меня дрожали руки.

К вечеру напряжение в поместье стало почти осязаемым – как перед грозой, когда воздух давит на виски, а любое резкое движение кажется ошибкой. Рейв лежал в дальнем саду, но не дремал. Я чувствовала это отчётливо. Его внимание было растянуто, насторожено, словно он удерживал сразу несколько направлений. Любой повышенный голос отзывался во мне эхом – волной концентрации, направленной вовне. Любой резкий жест заставлял его приподнимать голову.

Он не понимал слов. Он чувствовал состояния. И изо всех сил пытался сделать так, чтобы они были… правильными. Когда Марена и Торн начали спорить – негромко, почти шёпотом, – Рейв поднялся. Не резко. Медленно. Его крылья расправились, отсекая часть сада плотной тенью. От него не шла ярость – только требование. Глухое, тяжёлое: хватит. Спор оборвался сам собой. Не потому, что кто-то согласился. А потому, что никто не захотел проверять, что будет дальше.

– Это плохо, – тихо сказала Кассандра.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Рейва. И именно в этот момент я почувствовала это.

Сначала – как тонкое искажение в фоне. Что-то чужое. Слишком ровное. Слишком выверенное. Волна магии, которая не цеплялась ни за что вокруг, не резонировала с землёй, не откликалась на людей. Она просто… разливалась вокруг. Чистая. Контролируемая. Холодная.

Рейв почувствовал её одновременно со мной. По связи ударило так, что у меня перехватило дыхание. Ярость. Тяжёлая, древняя, плотная, как лава под коркой. Его тело напряглось мгновенно. Мышцы под чешуёй перекатились, когти врезались в землю, оставляя борозды. Он поднял голову и издал рёв. Такой низкий, что задрожали окна.

Люди отступили. Кто-то вскрикнул. Я даже не заметила, как оказалась между ним и дорогой. По аллее въезжал всадник. Мужчина средних лет, в тёмном дорожном плаще без знаков отличия. Он держался спокойно, уверенно, слишком уверенно для человека, оказавшегося лицом к лицу с драконом. Лошадь под ним шла ровно, будто не чувствовала страха – и это пугало даже больше, чем его собственная невозмутимость.

Он остановился у границы сада и спешился. Медленно. Без резких движений. Его взгляд скользнул по людям, задержался на Рейве. Магия вокруг него оставалась всё такой же ровной. Замкнутой. Как идеально отполированный щит.

– Леди Элира, – произнёс он, слегка склонив голову. Голос был спокойным, вежливым. – Я прибыл по поручению герцога Эштона.

Рейв рванулся вперёд. Не полностью – я почувствовала, как он сдерживается, но ярость хлынула по связи, обжигая. Вся его сущность требовала одного: устранить источник. Немедленно. Сейчас. Я развернулась к нему и шагнула ближе, почти прижимаясь ладонью к тёплой, вибрирующей от напряжения чешуе.

– Рейв, – сказала я вслух, чётко, на выдохе. – Я здесь.

Я не пыталась перекрыть ярость. Это было бы бесполезно. Я вплела в связь другое: устойчивость. Присутствие. Себя. Медленно, как если бы погружала руки в кипящую воду, не выдёргивая их резко. Его дыхание сбилось, стало глубже. Тяжелее. Крылья дрогнули и сложились чуть плотнее. Мужчина наблюдал за этим внимательно. Слишком внимательно.

– Мне велено передать, что лорд Эштон знает решение вашей проблемы и готов предоставить помощь на своих условиях. – продолжил он, словно перед ним не стоял дракон на грани срыва. – Я буду сопровождать вас в вашем путешествии.

Эти слова ударило по Рейву, как искра по сухой траве. Я почувствовала, как внутри него что-то рванулось чистым отрицанием. Чужак. Угроза.

– Мы не планировали путешествие, – сказала я, не оборачиваясь к гонцу.

– Понимаю, – кивнул он. – Однако я вижу, что ваша ситуация стала серьезнее. Его светлость предполагал это. И боюсь, выбора у вас уже нет.

Я ощутила, как Рейв напрягся ещё сильнее и снова угрожающе заревел.

– Он остаётся, – сказала я твёрдо. – По крайней мере, сегодня.

Мужчина склонил голову снова. Чуть глубже.

– Разумеется. Я никуда не спешу. Я буду здесь, пока вы не будете готовы дать ответ.

Здесь. Рядом. Это слово не прозвучало вслух, но именно его смысл ударил по связи. Рейв сделал шаг вперёд. Земля под его лапами хрустнула. Я встала ещё ближе, упираясь ладонью в его грудь, ловя его внимание целиком.

– Смотри на меня, – тихо сказала я. – Только на меня.

Я чувствовала, как человеческое в нём трещит, как инстинкты тянут наружу, требуя действия. Я удерживала. Не силой – нашей связью. Присутствием. Он не отступил, но и не двинулся дальше. Всадник молча наблюдал. Когда он наконец отошёл к краю аллеи, напряжение не исчезло. Оно просто… осело. Тяжёлым осадком.

Я знала это так же ясно, как чувствовала дыхание Рейва под ладонью: второй этап не был завершён. А третий уже начался. И времени у нас оставалось меньше, чем хотелось бы думать.