Текст книги "Бывший. Спаси нашего сына (СИ)"
Автор книги: Ева Кострова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
19
Андрей.
Потягивая самый дорогой напиток в клубе прямо из горла, расслабленно откинулся в кресле. Глубоко втягивал разлившийся в VIP-комнате аромат её тела. Это был тонкий, сладкий запах, который я не мог ни с чем спутать.
Мне казалось, что я вытравил его из себя вместе с чувствами к ней четыре года назад, но я ошибся. Как же глупо я ошибался, подкладывая под себя весь этот "суррогат". Подсознательно искал её неповторимый запах в каждой. И только сейчас это понял. Осознание это было как удар под дых.
Стоило понять это ещё тогда, в «Фонтанах», когда я увидел её. Но я был ослеплён яростью, а ещё… желанием.
Жгучим, жадным, диким.
И пусть она изменилась. Растеряла весь свой лоск, сменила брендовые шмотки на обычные, простые. Но её привлекательность осталась при ней. Она всё такая же красивая, только сочнее.
Грудь и бёдра стали больше, и, каюсь, я даже залюбовался, когда вошёл в фойе ресторана Захара и увидел её попку. А когда она повернулась, я захотел придушить её.
Испортила весь вечер. Засела в башке намертво, даже образ яркой Янки померк в моих глазах. У малышки был день рождения, мне хотелось её порадовать. Чтобы она ощутила себя королевой.
А в итоге я весь вечер пилил мужиков по телефону, раздавая нелепые поручения, лишь бы отвлечься. И совершенно забыл про Янку.
Вообще не хотел на неё смотреть. Когда она попросила меня извиниться перед лучшей подругой за грубость, я взъелся и отправил ей пойло для пафосных сук, которым она заливалась тогда, четыре года назад, пока меня прессовала охрана её отца.
Потом об этом пожалел, ни к чему ей знать, что меня всё ещё цепляет прошлое. Но сделанного не вернуть. Когда курицы из Янкиного офиса дошли до кондиции, я переместил нас в свой клубешник. Но и там мысли об Ирине не давали мне покоя.
Яна постоянно вилась рядом, чем раздражала больше обычного. Я понимал, что у неё ко мне серьёзно, и, возможно, где-то в глубине души осознавал, что с ней мог бы создать настоящую семью.
Она бы ждала, прощала, терпела, но нет.
Сам не понял, почему отказался от поездки на Мальдивы. Знал, что Яна ждала предложения, но жениться так скоро я не собирался.
Планировал в ближайшее время прорядить число своих женщин, оставив только Янку и горяченькую стриптизёршу. Так, для разнообразия. А остальных послать, надоели.
Но всё опять пошло по той самой части женского организма, и я остался в городе. Не полетел. Не смог. Вместо того, чтобы жарить малышку Яну в шикарном бунгало, я весь заливался вискарём в компании верного друга Захара. И за это злился на себя ещё больше.
Так и спиться можно. Чёртова Миронова, чтоб её. Но как же хороша...
Я ждал, что она будет просить, унижаться, но она поставила мне условия. И это меня завело.
Хотел, чтобы она проползла на коленях, чтобы она выполнила мой приказ, как любая другая. Но её отказ, её твёрдость... Это было как вызов, как игра, в которую я не играл уже давно. И чем больше она сопротивлялась, тем сильнее разгорался во мне азарт.
Я согласился на её условия. Я знал, что это рискованно, знал, что она может меня обмануть. Но я не мог упустить этот шанс. Шанс снова почувствовать её страсть и её тело...
И пусть она стала матерью и родила от какого-то лоха. Пусть её отец – мой враг. Мне было плевать. Я хотел её.
Глядя на занимающийся рассвет из окна своего кабинета, я прикидывал, как поступить с этим неадекватом Мироновым. Ещё тогда, четыре года назад, я собирался утопить урода, чтобы вырвать Иру из его лап раз и навсегда. Столько всего сделал, напряг людей, сам хорошо подставился, а ей, как оказалось, всё это было не нужно.
И сейчас мне стоило её послать, но я не смог. Она выглядела подавленной и отчаявшейся, и что-то в её глазах не позволила мне этого сделать.
Снова обругав себя последними словами, я вдруг понял, что помог бы ей и просто так. Потому что она просила. Но увидев её полуобнажённое тело, я больше не думал ни о чём. Мозги перетекли в штаны, и верхняя голова не соображала от слова совсем.
Телефон пиликнул очередным сообщением от Яны, и я поморщился. Во рту появился горьковатый привкус измены и предательства.
Моего предательства.
Пусть я ей ничего не обещал, но подсознательно относил её к «хорошим девочкам», с которыми так делать нельзя. На фоне голубого неба и такой же, словно сказочной воды, на меня смотрела прекрасная женщина.
На Яне был какой-то то ли плетёный, то ли вязаный лифчик, белые трусики, ярко выделяющиеся на загорелой коже, и такая же плетеная, словно ажурная паутинка, юбка. В небрежно уложенных локонах торчал крупный цветок.
Она улыбалась и была счастлива. Под фото стояла надпись: «Прилетай, в этом теплом океане без тебя все равно холодно…»
И я бы полетел, так бы полетел, уж очень Янке шли эти паутинки, но не мог. Не хотел, не желал, вся моя сущность требовала оставаться здесь и быть рядом с конкретной женщиной. Обладать ею, наслаждаться, присваивать раз за разом, показывая, кто она, кому принадлежит. И это была не Яна.
– Полковник Карпов, доброе утро! – оттараторил я в трубку, стоило абоненту пробормотать сонное «Алло».
– Тигровский, ты совсем оборзел, звонить в такую рань? – проскрипел старый знакомый, но послать меня он не мог. Я как владелец элитного клуба, где любили отдыхать сливки нашего общества, имел кое-какие материалы, позволяющие мне звонить некоторым «шишкам» и «просить» помощи в любое время дня и ночи.
– Никак нет! – снова ответил я, а он тяжело вздохнул.
– Говори уже, раз в такую рань звонишь, тебе что-то от меня надо, – тучный генерал явно поднялся с постели и, громко шмыгая ногами, куда-то пошёл.
– Мне надо человечка одного подзакрыть, чтобы на родине остался раз и навсегда, осел, так сказать, в заповедных местах. Но он не из нашего города. И действовать надо ещё вчера, возможно, он уже на пути к аэропорту.
Я не врал. Миронов – та ещё скотина. Если он сказал Ире, что уедет, значит, в его столе уже лежали билеты, если не на этот день, то на следующий точно. Он ничего и никого не боялся, потому что всегда действовал на опережение.
– Вот ты, конечно… Знаешь же, что не откажу. Валяй, кто и откуда…
Я изложил все факты и даже «помахал перед его носом жирной морковкой». Чтобы был порасторопнее. Тогда, четыре года назад, у меня был железный компромат на Миронова, и я был готов обнародовать его сейчас, а это означало, как минимум, новую дырочку в генеральском мундире.
А значит, Карпов будет рыть носом землю, и Миронов не сможет увезти сына Иры.
Вопрос с её папашей для меня был чем-то вроде развлечения. За это время я нехило поднялся, оброс нужными связями и заматерел. И пока наши интересы не пересекались, я его не трогал.
И сейчас бы не тронул, если бы не она. От соблазна обладать ею, как прежде, голову туманило не меньше, чем тогда. Словно и не было этих четырёх лет…
Сделав очередной глоток совершенно не берущего меня пойла, я поймал себя на мысли, что зря отпустил Ирину домой. Без нее мне не унять пожар, бушующий внутри меня все долбанных четыре года, пока я пытался её забыть…
Усмехнувшись своим мыслям, я вызвал водителя и отправился к ней домой. В конце концов, я заработал аванс. И мне нужна мотивация...
20
Ирина
Из клуба Тигровского я выходила так же, как и зашла, – с высоко поднятой головой, не обращая ни на кого внимания. Ноги едва держали, сердце бешено ухало в груди, а разум пребывал в непонятном состоянии.
То, что произошло в закрытой комнате ночного клуба, не поддавалось никаким объяснениям. Меня буквально трясло от нервного перенапряжения. Я отстояла свои условия, и у меня появилась надежда на спасение сына.
Мне бы только получить моего малыша, и мы сбежим с ним далеко-далеко отсюда, в тихое и безопасное место. Пусть жить будем скромно, но вместе, в покое и любви.
Как бы ужасно это ни было, но выполнять свои обещания перед Тигровским я не собиралась. Найдёт с кем провести время, а спасти своего сына он и так обязан, молчу уже, что я вынашивала ребёнка одна, и никаких алиментов он никогда не платил.
Надо мной словно пропал купол отчуждения и безнадёги, выстроенный отцом. Я будто начала дышать полной грудью.
Утренняя прохлада приятно холодила кожу, и я решила пройтись, чтобы собрать мысли в кучу. Стоило перейти дорогу, как возле меня с визгом тут же затормозил огромный внедорожник.
Из него вылетел знакомый громила, и меня затолкали внутрь. Охрана отца, как всегда, была немногословна. Несколько часов в пути я просто проспала. Чему быть, того не миновать.
Если сейчас он лишит меня жизни, я готова принять свою смерть. Всё лучше, чем терпеть насилие от ужасного старика. Жалко только Алёшку. Но он останется жив, да и отец не вечен. Возможно, сынок тоже скоро освободится от его гнёта. Ведь не может же земля вечно носить на себе такого урода.
Семейное гнездо Мироновых встретило меня тишиной и прекрасной трелью птиц, живущих в саду. В дом меня не пригласили, начальник охраны лично сопроводил меня в дальнюю постройку, где я никогда не была до сегодняшнего дня.
Это было мерзкое помещение, с низким потолком, словно выкопанная могила. Воздух был тяжёлым и влажным, а в затхлом запахе сырой земли, плесени и ржавчины я отчётливо уловила сладковатый привкус крови, что заставило меня содрогнуться.
По углам клубилась темнота, которую тусклый свет, проникающий через единственное узкое оконце под потолком, не мог разогнать. На грязном полу валялся мусор и какие-то старые, прогнившие доски. Самым зловещим элементом декора был огромный, ржавый крюк, свисающий прямо по центру потолка. От одного его вида по коже бежали мурашки.
Дверь распахнулась с оглушительным скрежетом, и на пороге появился отец. В тусклом свете его фигура казалась огромной и зловещей, а его тень, брошенная на стену, была похожа на тень чудовища.
– А я уж думал, ты поняла, что не стоит со мной играть, – его голос был низким, вкрадчивым, полным холодной ярости. Он медленно прошёлся по подвалу, осматривая меня, как мясник осматривает тушу. – Так ты думала, сможешь меня обмануть? Думала, я не узнаю, что ты побежала к своему кобелю?
Он был в бешенстве. Его глаза горели, а лицо было перекошено от ярости. Я знала, что сейчас он готов на всё. Он подошёл вплотную, и его тяжёлая рука легла мне на плечо, сжимая до боли.
– Мне уже позвонили, – прошипел он. – Сказали, что я персона нон грата. Что на меня открыто дело. «По приказу» одного очень влиятельного человека. Как думаешь, кто этот человек?
Я молчала, уставившись в пол. От страха перехватило дыхание.
– Твой драгоценный Тигровский! – заорал он, и его ладонь ударила меня по лицу, так сильно, что я упала на пол. – Он хочет меня уничтожить! Из-за тебя!
Он склонился надо мной.
– У тебя есть ровно десять минут, чтобы позвонить этому ублюдку и отменить всё! – он выхватил телефон из кармана, разблокировал его и сунул мне в руку. – Скажи, что ты ошиблась, что я ни в чём не виноват. Иначе я прибью тебя здесь! Прямо в этом подвале!
Я не шевельнулась даже.
– Звони! – рявкнул он.
Моё тело застыло, но внутри всё кипело. Это был мой единственный шанс, последний шанс спасти Алёшку. Если я сейчас позвоню, Тигровский отступит, и мой отец увезёт сына навсегда. Я не могла этого допустить.
– Нет, – прошептала я, и в моих словах не было страха, только упрямство. – Я не буду звонить.
Его лицо потемнело. Он поднялся и отступил на шаг, его глаза сузились.
– Не будешь? – его голос был пугающе тихим. – Значит, ты хочешь усложнить себе жизнь. Хорошо. Ты думаешь, я не смогу заставить тебя подчиниться? Ты ошибаешься, дочка. Ты не хочешь звонить ему? Тогда я отдам тебя твоему новому мужу. Он лучше сможет тебя убедить.
Он махнул рукой, и начальник охраны шагнул вперёд. Я почувствовала, как меня грубо схватили за руку и потащили.
– Отпустите! – закричала я, вырываясь. – Нет! Не смей! Ненавижу тебя!
Я била ногами, царапалась, пытаясь удержаться, но его хватка была железной. Я видела, как отец ухмыляется, и его взгляд был полон торжества. Я кричала, что есть силы, понимая, что сейчас попаду в ад.
21
Что было дальше, я бы очень хотела забыть, но в памяти отпечатался каждый миг моего персонального ада.
Пока безжалостный амбал, всюду сопровождавший моего отца, связывал мне руки, я корчилась от невыносимой боли. Папаша, не моргнув глазом, со всего размаху ударил мне в живот носком своего дорогого, начищенного ботинка. Это был удар, полный холодной, расчётливой жестокости.
– Мне больше никакие приплоды от урода твоего не нужны, – прорычал он, и я почувствовала, как по телу прошла волна ужаса. – Если Ахмед захочет, от него родишь, а это чтобы скинула, если что прижилось. А то всю ночь опять ноги раздвигала перед этим щенком. Думаешь, я не знаю, что ты к нему бегала?
Родитель смачно сплюнул рядом со мной и направился к маленькому, грязному оконцу, там и остановился, заложив руки за спину. В его позе не было ни капли раскаяния, только триумф и уверенность.
Приподняв моё тело, амбал просто подвесил меня за верёвку на ржавый крюк, что висел под потолком. Запястья обожгло невыносимой болью, и я закричала, разрывая голосовые связки. Боль в животе никуда не делась, руки буквально выворачивало, но всё это было ничто, потому что в помещение, торопливо перебирая кривыми ногами и поддерживая огромный живот, влетел мой будущий муженёк.
– Кто дал тебе право калечить мою невесту?! – разразился он, стоило ему подойти к отцу. Его голос был пронзительным, полным негодования. – Она моя, и только я могу её воспитывать!
– Так я же не против, дорогой друг. Вот она, мы для тебя её привезли, чтобы ты вдоволь развлёкся, – отец протянул старику длинный, кожаный кнут с рукоятью из слоновой кости, и в его глазах читалось триумфальное злорадство. – Приступай. Ты только по-родственному позвони своему другу из правительства, чтобы нас с наследником из страны выпустили.
Я висела на крюке, ощущая, как верёвка впивается в мои запястья, и каждый нерв в руках кричал от боли. Пульсирующая боль в животе от удара отца не давала покоя. Я была распятой мишенью, и они торговались за моё тело, как за последнюю вещь на аукционе.
По лицу Ахмеда расплылась отвратительная, жирная улыбка. Он взял кнут, словно пробуя его на вес, и по помещению разнёсся его противный, каркающий смех, отражаясь от сырых стен.
– Ты, Миронов, вроде и умный, а дурак дураком. Неужто решил, что я за твою попользованную дочку буду тебе настолько обязан? – Он покачал головой, и складки его подбородка затряслись. – Да плевал я на тебя, ты нищий теперь. Сейчас тебя в тюрьме грохнут, а наследник и его мать будут в моём доме, значит, я буду управлять твоим имуществом. Твои деньги станут моими.
Лицо отца потемнело от ярости. Он был шокирован.
– Мы так не договаривались! – хмурый отец кивнул своему верному амбалу.
Но было уже поздно. Люди Ахмеда, до этого стоявшие безмолвными тенями, медленно, словно хищники, окружили их. Они были вооружены, и их взгляды не выражали ничего, кроме холодной решимости. Впервые я видела отца по-настоящему испуганным.
– Ты зря встал у окна, впрочем, ты всегда тут стоишь, когда твои псы «рвут добычу», – снова заржал противный старик. И тут все вокруг замерли. На лбу, груди и животе отца появились красные, словно капли крови, лазерные точки. Его глаза расширились от ужаса, а его амбал, кажется, даже перестал дышать.
– Ты на мушке, дорогой друг. Рыпнешься, мои люди нашпигуют тебя свинцом. А теперь всем стоять. Раз уж такое дело, стоит и вправду показать женушке, кто в доме главный. А потом мы уедем.
В моей голове уже помутилось от боли. Живот горел, казалось, внутри разлилась настоящая лава. Руки словно выдирали наживую из плечевых суставов, но я всё ещё боялась. Особенно когда Ахмед всё же взял из рук отца кнут и, шоркая ногами, приблизился ко мне.
Я испытала настоящий ужас, когда он встал сзади и качнул моё тело на себя. Мои руки дёрнулись, и боль вспыхнула с новой силой.
– Больно? – ухмыльнулся он, и его голос был противным, полным наслаждения от моего страдания. Затем он уткнулся носом в мою спину и глубоко вдохнул, а его отвратительные, дряблые руки принялись лапать моё тело. – Такая сладкая, но тебя ещё воспитывать и воспитывать. Я обязательно тобой займусь.
А дальше всё смешалось. Мою спину обожгло жуткой, невыносимой болью, тело выгнулось дугой, из горла вырвался нечеловеческий крик, полный отчаяния и ужаса. Снова противно заржал Ахмед, а затем дверь подвала распахнулась с оглушительным грохотом.
В помещение ворвались вооружённые люди в полной боевой экипировке, их движения были быстрыми, как молния. Яркие фонари на их шлемах прорезали полумрак, освещая каждую пылинку в воздухе.
– Лицом в пол! – раздался резкий, командный голос, и все, кто был в подвале, включая отца и Ахмеда, были мгновенно уложены на грязный пол. Я видела, как телохранители отца и Ахмеда не успели даже достать оружие.
Один из ворвавшихся людей подошёл ко мне. Его движения были точными и бережными, но я всё равно чувствовала, как верёвка впивается в мою кожу. Он аккуратно снял меня с крюка, и я, обессиленная, рухнула в его руки.
Меня осторожно положили на пол. И только теперь я поняла, что это был Тигровский. Его лицо было искажено ужасом, а глаза горели яростью. Он упал на колени рядом со мной.
– Скорую! – закричал он, и его голос, полный паники, эхом разнёсся по подвалу. Он нежно поднял мою голову, и я увидела, как его пальцы дрожат.
Его лицо было так близко, что я могла рассмотреть каждую черту. В его глазах не было ни похоти, ни цинизма. Только ужас и... боль. В этот момент я почувствовала, что он переживает мою боль, как свою собственную. Затем наступила темнота.
22
Андрей.
Из клуба я вылетел на подъёме, ощущая давно забытый азарт и предвкушение.
С тех пор, как Ирина жёстко послала меня несколько лет назад, я ни разу, ни с кем не испытывал ничего подобного. Меня буквально колотило от осознания, что скоро, ещё совсем чуть-чуть, и она станет моей.
Я смогу сжать её тело в объятиях, смогу целовать её, гладить, ласкать. Она будет трепетать в моих руках, стонать, извиваться и просить ещё…
Мысль оборвалась настолько внезапно, что я не успел ничего понять.
Недалеко от моего заведения, где она так решительно поставила меня на место, хрупкую фигурку женщины, о которой я самозабвенно мечтал, просто затолкали в огромный внедорожник и повезли в сторону выезда из города.
Мою Ирину только что украли.
– Карпов! – рявкнул я в трубку. – Что с Мироновым?
– Да не ори ты, – осадил меня в ответ генерал. – Утром будем брать.
– Надо сейчас! – прорычал я. – У них моя женщина!
Я сам не понял, как эти слова вылетели изо рта, но ощутил, как внутри исчез какой-то внутренний протест, словно стенка, которая давно качалась, наконец рухнула. И стало даже как-то легче.
– Ой, да у тебя женщин этих… – отмахнулся Карпов, но я надавил.
– Сейчас! – рявкнул в ответ. – Или я обращусь к твоему начальству, и ты резко станешь бесполезен…
Мне было плевать, что я угрожал очень высокопоставленному человеку, главное сейчас – это спасти Иру.
– Наши не успеют, раз такие дела, – со вздохом сдался Карпов. – Звоню соседям…
А дальше генерал отчитывался мне за каждый шаг группы быстрого реагирования. Когда чёрный внедорожник скрылся за массивными воротами того самого особняка, откуда четыре года назад меня, избитого, выкинули, я притормозил, чтобы дождаться очередного отчёта Карпова.
Внутри меня всё горело. Я знал, что должен ждать, но каждая секунда казалась вечностью. Мои руки дрожали от бессильной ярости. Я представлял, что они делают с Ирой, и это сводило меня с ума.
Телефон снова зазвонил, и я схватил его.
– Что там? – мой голос был хриплым.
– Они в какой-то подсобке, там ещё и Амрани старший, за этим ублюдком стоят высокие люди, но нам теперь есть, что ему предъявить. Тигровский, повышение точно у тебя в клубешнике отмечать буду, – вещал генерал.
– Где Ирина? Она с ними? Что там происходит?
Моё сердце бешено колотилось, а мозг отказывался обрабатывать информацию.
– Кхм… – прокашлялся Карпов, и я просто вылетел из машины, и понёсся в сторону приоткрытых ворот. – Не порть операцию, дурень…
Дальше я не слушал, просто примкнул к крадущимся по двору мужикам в полном обмундировании и вместе с ними ввалился в помещение, которое потом ещё долго снилось мне в кошмарах. Она была здесь. Я больше никого и ничего не замечал. Ребята делали свою работу на отлично, а я, словно в замедленной съёмке, приблизился к хрупкой, стонущей от боли фигурке и аккуратно снял её со злополучного крюка, на котором сам когда-то успел повисеть.
Измученная Ирина упала мне в руки, и я понял, что теперь не отпущу её от себя ни на шаг. Моя будет и точка. И пусть что хочет думает, брыкается, сопротивляется, но больше я её от себя не отпущу и сам не отойду ни на шаг.
В карету скорой помощи меня не впустили, как не допустили и к задержанному Миронову, чтобы как следует расквасить его рожу. Мол, начальству надо чистенького представить, а уж потом, если очень надо будет, нам свидание разрешат.
Сплюнув с досады на землю, я собирался уехать вслед за машиной скорой помощи, но взгляд сам собой упал на окна огромного мрачного дома. В одном из них мелькнула маленькая мордашка мальчика и тут же исчезла в недрах занавесок.
В голове моментально щёлкнуло. Сын Иры! Он здесь…
