Текст книги "Бывший. Спаси нашего сына (СИ)"
Автор книги: Ева Кострова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
6
В квартиру я влетела, едва дыша, и тут же заперлась на все замки. Мои пальцы, трясущиеся от пережитого шока, с трудом задернули шторы на единственном окне студии, которую я снимала у Яны. Погрузив комнату во мрак, и тихонько сползла по стенке на пол, словно потеряв последние силы.
По щекам покатились горькие слёзы, смешиваясь с остатками макияжа.
Снова он…
Андрей Тигровский.
Моя жизнь только-только начала входить в нормальное русло, я начала вставать на ноги после всего пережитого. Отец стал благосклоннее, и мы с Алёшей, моим сыном, стали видеться чаще.
У меня даже появились скромные, но такие важные мечты, что однажды мы с сыном снова воссоединимся, будем жить вместе, как настоящая семья. Ведь я соблюдала все условия, все негласные правила, чтобы заслужить это право...
И тут снова Тигровский. Тигр…
Почему у меня даже подозрений не возникло, что ухажёром моей подруги может быть мой бывший, человек, который напрочь растоптал мою жизнь, не оставив камня на камне?
Да потому что его не было в этом городе. Андрей Тигровский пять лет назад вернулся туда, откуда приехал – в свою настоящую жизнь, далеко-далеко отсюда, оставив меня с разбитым сердцем, угробленной жизнью и маленькой жизнью в животе…
Нашей маленькой жизнью.
И вот, этот урод снова здесь. Вьётся вокруг моей подруги, пудрит ей мозги своими лживыми речами и смеет оскорблять меня на её же празднике, в ее присутствии. Ярость и бессилие боролись внутри меня, сжимая горло.
Утерев слёзы, я с трудом встала с пола. Моё тело всё ещё слегка дрожало, но разум пытался взять контроль над эмоциями. Аккуратно отодвинув занавеску, я выглянула во двор.
Чёрный джип, словно хищник, затаившийся в засаде, всё так же стоял под моими окнами. Из него никто не вышел, и сам автомобиль не подавал никаких признаков жизни.
Однако я точно знала, что там есть люди, что за тёмными стёклами скрываются те, кто пристально наблюдает за мной.
И я знала, кто это… Моё сердце сжалось от дурного предчувствия.
В полумраке маленькой квартирки, в абсолютной тишине, разбавленной лишь гулкими ударами моего сердца, звонок мобильного прозвучал, как самый настоящий сигнал тревоги, заставив меня подлететь на месте. Я вздрогнула, словно меня ударили током, и уставилась на телефон, который вибрировал в моих руках.
– Чего сидишь там без света, как мышь? Есть что скрывать? – пробурчал недовольный голос , от которого все волоски на моем теле резко встали дыбом. – Мужики сказали, ты уже два часа, как в подъезд зашла, а свет так и не включила...
– Да, что-то голова разболелась... – проблеяла я, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, но была тут же перебита.
– А нечего по кабакам шастать, как шлендра подзаборная, – строго отрезал тот, кто должен был всю жизнь любить и поддерживать. Его слова были как пощёчины, одна за другой. – Неужели за час успела нажраться? Смотри, если опять в подоле принесешь...
– Пап, я просто устала... – попыталась я вставить хоть слово, но было бесполезно.
– От чего, стесняюсь спросить, ты устала? Клепать свои текстик и в занюханной конторке и волочить бомжатский образ жизни? Позорить свою семью своим жалким существованием?
Я лишь тяжко вздохнула и потёрла виски. Когда отец «садился на своего конька» и начинал обсыпать меня оскорблениями, мне отводилась роль молчаливого слушателя, согласного со всеми его словами. Иначе могла разразиться настоящая буря, способная смести всё на своём пути.
– Мне это всё надоело, – продолжал он, а в трубке раздался жуткий грохот, словно пудовый кулак отца с силой упал на дубовую столешницу в его домашнем кабинете. Этот звук был столь же реален, как и его гнев. – В среду чтоб приехала домой, разговор есть. И экспресс-тест на алкоголь сделай, иначе к ребёнку не допущу. Мало ему, что мать его нагуляла, так ещё и по кабакам шариться начала. В понедельник чтоб ещё и анализы основные обновила, мало ли чего подцепила на своих гулянках, в среду, если всё чисто, разрешу с мелким повозиться.
В трубке уже было тихо, а я всё продолжала смотреть в одну точку, держа телефон у уха, словно зависла в пространстве. Так всегда бывало после изнурительных бесед с родным отцом, которые высасывали из меня все силы.
А ещё мне ужасно хотелось помыться. Ощущение, словно на меня ведро помоев вылили. Кожа стала липкой, противной, я словно физически примерила на себя всё то, что наговорил родитель.
И лишь одна мысль позволяла держаться на плаву, не утонуть в этом болоте отчаяния.
Я увижу Алёшку...
Ради этого я готова стерпеть и не такие унижения. Лишь бы снова вдохнуть аромат макушки собственного сына, которого у меня отобрали.
7
Прохладная вода ожидаемо не принесла облегчения. Она стекала по телу, смывая лишь грязь, но не липкое ощущение унижения и страха. Под душем я провела не меньше получаса, и стояла бы там ещё, если бы не настойчивый стук в дверь.
Гостей я не ждала, да и время позднее...
Поэтому, тихонько подкравшись, аккуратно выглянула в глазок. На лестничной площадке стоял курьер в фирменной одежде службы доставки, его лицо было бесстрастным. В его руках был крафтовый пакет с изображением главной площади города и надписью: «Поющие Фонтаны». Сердце ёкнуло.
– Примите доставку, – с акцентом проговорил курьер, вручая мне увесистую сумку, стоило мне приоткрыть дверь.
От пакета очень аппетитно пахло едой из элитного ресторана.
– Я ничего не заказывала... – начала было я, чувствуя, как внутри нарастает паника.
Чей это подарок?
– Ничего не знаю, извините, надо работать... – пробормотал он, разворачиваясь и быстро спускаясь по лестнице, не давая мне задать больше вопросов.
Дверь закрылась, а я осталась стоять с пакетом в руках, совершенно растерянная и испуганная.
Но моё недоумение длилось недолго. В голову моментально стрельнул сноп мыслей о Янке.
Я же бросила подругу в лапах Тигровского!
Это осознание ударило меня словно током, вызвав приступ паники.
Я бросилась на кухню, нашла телефон и судорожно принялась звонить подруге, но увы, абонент был недоступен.
С досады хлопнув ладонью по столу, я разозлилась на себя за свою беспомощность. Пока я предавалась унынию и вспоминала прошлое, Янка, возможно, находилась в его лапах, и я не могла этого допустить.
«Как ты? Позвони, как появишься в сети».
Я быстро отправила сообщение в мессенджер, чтобы понять, когда Яна включит телефон, надеясь получить хоть какой-то знак. И уведомление не заставило себя долго ждать.
– Ты почему не позвонила, как приехала домой? – голос подруги, перекрикивающий грохочущие басы и общий гул вечеринки, звучал взволнованно, но в то же время невероятно счастливо.
– У меня всё хорошо, как твои дела? И спасибо за доставку, – ответила я, стараясь говорить спокойно, несмотря на внутреннюю дрожь, и скосила взгляд на фирменный пакет, который так и не открыла.
– Какую доставку? Я ничего не посылала. Мы из Фонтанов уехали, сейчас в Африке тусим, это Тигра клуб. Представляешь, он мне путёвку на Мальдивы подарил! Вылет уже утром. Я думала, мы вместе поедем, а у него резко дела появились, так что одна полечу. Взяла бы тебя, но ты вряд ли сможешь...
В её голосе звучал неподдельный восторг, смешанный с лёгким сожалением.
– Конечно, не смогу, а ты оторвись там за меня.
– Это я запросто, – хмыкнула подруга. Басы на заднем фоне поутихли, видимо, Яна куда-то отошла, чтобы поговорить без помех. – Я хотела извиниться за поведение Андрея, сама не знаю, что на него нашло. Обычно он так себя не ведёт.
– Да брось, веселись, сегодня твой день... – попыталась я сгладить ситуацию, но Яна не дала мне закончить.
– Нет, ты не понимаешь, Ириш, ты как сестра мне, а он с тобой так. Я ему всё сказала, он обещал извиниться лично...
От её слов меня передернуло в буквальном смысле. Мысль о ещё одной встрече с Тигровским, о том, что он может оказаться так близко, вызывала приступ паники. Я не желала этого от слова совсем.
– Ян, отдыхай и помни, что я всегда на твоей стороне, – произнесла я, стараясь вложить в эти слова максимум искренности и поддержки. – А по поводу твоего... – это слово почему-то особенно сложно было выговорить – Андрея, не переживай, я не обижена и извиняться передо мной не надо. Ты прилетишь, и мы всё обсудим...
Я старалась звучать спокойно, хотя внутри всё кипело.
– Какая ты у меня понимающая, солнце, – промурлыкала Яна, её голос был полон нежности и благодарности.
Она громко чмокнула в трубку и отключилась, оставив меня в ещё большем раздрае. Её безмятежность на фоне моей паники казалась почти сюрреалистичной.
Одно радовало, и это было единственной светлой точкой в нахлынувшем мраке: подруга летит на Мальдивы одна. Этот гад не будет виться рядом с ней, и у меня появится время.
Время, чтобы собраться с мыслями, продумать каждый шаг и найти способ отлучить Яну от этого страшного мужчины, пока он не успел причинить ей боль, как когда-то причинил мне. Мозг лихорадочно начал выстраивать планы, перебирая варианты действий.
В то же время, прокручивая в голове обрывки нашего разговора с Яной – её слова: – Какую доставку? Я ничего не посылала. Мы из Фонтанов уехали... – я всё с большим беспокойством уставилась на крафтовый пакет из ресторана.
Он так и оставался нетронутым, лежащим на столе, словно бомба замедленного действия, отсчитывающая секунды до неминуемого взрыва. Его присутствие стало ещё более зловещим, теперь, когда я знала, что Яна его не отправляла.
Кто же тогда прислал его?
8
Словно в замедленной съёмке, я подобралась к злосчастному пакету, ощущая его присутствие как нечто зловещее.
Обошла его по кругу, не решаясь открыть. Мне почему-то казалось, что если я узнаю, что там лежит, моя жизнь изменится – и, скорее всего, не к лучшему.
Это был бред чистой воды, но нервы, натянутые до предела, сделали своё дело, и я отступила.
Стакан холодной воды, который я залпом выпила, так и не помог остудить горящие огнём внутренности.
Я просто покинула зону кухни, чтобы спустя минуту вновь ворваться туда, не в силах больше терпеть эту неизвестность.
С каким-то остервенением, почти в припадке ярости, я рывком разорвала фирменную упаковку из самого дорогого ресторана города.
Я поняла: я не усну, если этот «сюрприз» будет маячить на кухонном столе
Содержимое пакета заставило сердце биться ещё быстрее, а голову моментально наводнили такие опасные, казалось, давно забытые флешбэки.
Это было не просто еда или какой-то подарок. Это было послание, прямое и безжалостное напоминание о прошлом
Стоя на роскошном крыльце родительского дома, я изо всех сил старалась изобразить из себя ту, кем никогда не являлась. Ту беззаботную, избалованную дочь, которой, по мнению отца, я должна была быть. Хотя, по сути, могла бы. Денег у родителя вполне хватало, чтобы я каждый день вливала в себя парочку бутылок дорогущего пойла и объедалась лучшей клубникой, ни в чём себе не отказывая.
Но к разочарованию родителя, я предпочитала другой образ жизни – скромный, трудовой, далёкий от этого показного блеска. И сейчас, стоя здесь, я ощущала себя фальшивкой.
Широко открытые глаза жгло от подступающих слёз, грудь разрывало от боли, терпеть которую с каждой минутой становилось всё сложнее. К горлу подступала противная тошнота, но я упорно глотала ледяное шампанское из запотевшей бутылки с пафосной надписью на зо лотистой этикетке «Cristal». Это было не просто шампанское, а символ чужой, навязанной мне жизни.
Утончённого вкуса и богатого купажа, обещанного производителем, я совсем не ощущала. Да и зачем? Мне было всё равно. Зато пузырьки, бившие в нос, отлично приводили в чувства, словно пощёчины, и вытравливали из головы никому не нужные «розовые сопли» – эти жалкие остатки надежд на лучшее, на справедливость, на понимание. Каждая новая порция ледяной жидкости была как удар, заставляющий меня вернуться в реальность, где мои чувства были неуместны, а боль приходилось прятать глубоко внутри.
Закуска в виде крупной, красной, явно сочной ягоды так и висела в моей второй руке, невостребованная. Её свежий, летний аромат казался неуместным в этой атмосфере горечи. Она бы точно не полезла мне в горло, забитое горьким комком обиды.
– Выслушай же меня, Ира! – кричал Андрей, тот, кого с легкого взмаха моей руки уже заламывала охрана. Его голос был полон отчаяния, смешанного с яростью, но я не позволяла ему проникнуть в мою душу. – Давай поговорим.
– Уведите, – дрожащим голосом, который я едва узнавала, произнесла я, махнув бутылкой в сторону незваного визитера. Мне хотелось, чтобы он исчез, растворился, стёрся из моей памяти. – И проводите так, чтобы навсегда дорогу сюда забыл.
Эмоции били клю чом, грозя захлестнуть меня с головой, но я смогла выдавить из себя последнюю, почти безумную улыбку, чтобы, как мне тогда казалось, в последний раз взглянуть в глаза предателя. В этот момент я чувствовала себя сильной, контролирующей ситуацию, хотя внутри всё ещё бушевал ураган.
Я смотрела на бутылку «Кристалла» не как на дорогой напиток, а как на ядовитую змею, притаившуюся на столе. Каждая её грань отражала моё отчаяние.
А маленькая корзинка со спелыми, ярко-красными ягодами клубники, которые ещё недавно казались такими аппетитными, теперь вызвала приступ тошноты. Их сладость ощущалась как насмешка над моей горькой реальностью.
Трясущимися руками я взяла сложенную записку, которая лежала рядом, и развернула её. Мне не нужно было читать, чтобы догадаться, от кого этот презент.
Моё сердце уже знало. Вчитываясь в короткий, но до боли знакомый почерк, я ощутила, как по спине пробежал холодок:
«Малышка просила извиниться, извиняюсь.»
Эти слова, сухие и бездушные, были квинтэссенцией его наглости. Он даже не потрудился написать их от себя, ссылаясь на Яну.
Это было не извинение, а очередная демонстрация его власти, его презрения. Он знал, что делает мне больно, и наслаждался этим.
Яна, моя наивная Яна, была всего лишь инструментом в его руках, пешкой в его жестокой игре. От этой мысли меня передёрнуло.
Я скомкала записку, чувствуя, как злость закипает внутри. Этот «извиняющийся» жест лишь подтвердил, насколько глубоко он способен ранить, используя тех, кто ему доверяет.
9
Я так и не смогла уснуть. Ворочалась на кровати, страдала от духоты, потом мёрзла, хотя температура в комнате была комфортной. Голову наполняли мысли, одна хуже другой, словно ядовитые змеи, свившиеся в клубок. Моя паранойя дошла до того, что Тигровский не полетел в отпуск из-за меня.
Ну, бред же чистой воды, – пыталась я себя убедить. – У него другая жизнь, новая прекрасная женщина. Я бы сказала, лучшая из всех возможных.
Яна яркая, красивая, и не только внешне, но и изнутри. У неё добрая душа, отзывчивый характер, который способен растопить лёд. Подруга ни разу не прошла мимо брошенного котёнка, не попытавшись помочь. Стоило ей заметить брошенное животное, как она тут же разводила бурную деятельность по пристройству бедолаги в самые добрые руки. Она надёжная, на неё всегда можно положиться, как на крепкую стену. А ещё нежная и ранимая.
Неудивительно, что Тигровский прилип именно к ней. Такие, как он, каким-то «третьим глазом» видят хороших девочек, способных любить и отдавать. Они обязательно присваивают их, берут в свои цепкие лапы, а потом ломают, как надоевшие игрушки.
Словно они вершители мира, которым дозволено брать всё, что нравится, портить то, что больше не пригодится, и бросать без сожаления. Эта мысль вызывала во мне волну ярости и бессилия.
Из водоворота мыслей, грозящих затянуть меня в бездну отчаяния, вырвал резкий звук входящего сообщения. С экрана старенького, вечно тормозившего смартфона на меня взирала счастливая Яна на фоне ярко-голубого неба в иллюминаторе самолёта. Её улыбка была безмятежной, и вдруг до меня дошло: она летит действительно одна. Никакого Андрея рядом.
И тут в голове мелькнула спасительная мысль, словно луч света в кромешной тьме: а что, если это был прощальный подарок от её драгоценного Тигра?
Ведь уроды вроде него именно так расстаются с надоевшими временными девицами – делают широкий жест, дарят что-то дорогое, чтобы потом исчезнуть, не оставив следов. А что их расставание состоится и подруга временный вариант, я не сомневалась. Мой опыт кричал об этом. Главное, чтобы для Яны это обошлось меньшими последствиями. Меньше боли, меньше ран.
Я клещами вцепилась в эту мысль, она стала моим единственным якорем. Благодаря ей я смогла встать с кровати и даже начать некое подобие субботней уборки, пытаясь навести порядок не только в доме, но и в своей голове.
Когда отнесла на мусорку пафосный, всё ещё вкусно пахнущий ароматами ресторана пакет, мне показалось, что в мою маленькую квартирку наконец-то вернулся воздух, и стало возможно дышать. Это было не просто физическое ощущение, а глубокий выдох облегчения.
Выходные прошли под лозунгом: «Найди себе дело, лишь бы не сойти с ума».
Я даже сериал Турецкий начала смотреть, пытаясь отвлечься, только всё равно ничего не понимала. Мысли всё равно крутились вокруг подруги и Тигровского, словно заколдованный круг. Ещё и тревожный звонок отца подливал масла в огонь, напоминая о предстоящем разговоре.
Если он приказал явиться, жди очередной беды. Да только что ещё он может мне сделать? После того, как этот мужчина лишил меня моего самого драгоценного существа на свете, лишил меня сына, я больше не боялась ничего. Эта потеря сделала меня невосприимчивой к новым ударам.
В большое панорамное окно элитной палаты родильного дома, куда меня определил отец, ярко светило утреннее солнце, заливая своим светом всё пространство и создавая причудливые блики на стенах. Только я ничего этого не замечала.
Все моё внимание было прикова но к крошечному личику моего сына. Роды были сложными, малыш оказался крупным богатырём, но мы оба справились. И сейчас этот прекрасный маленький человечек мирно сопел в кроватке рядом со мной, его дыхание было таким робким и чистым.
– Какой же ты красивый, богатырь мой, Алёшенька, – прошептала я, глотая подступающие слёзы счастья и нежности. – Мамин защитник, опора. Мама теперь не одна, теперь у нас всё будет хорошо...
Стоило мне произнести эти слова и так наивно в них поверить, как д верь в палату распахнулась, и в помещение вошёл мой отец.
Вечно угрюмый, суровый и ужасно строгий. Он никогда не терпел неповиновения, не переносил, когда ему перечат, а ещё не признавал ничьего мнения, кроме своего собственного.
Когда я узнала, что ношу под сердцем сына, он перестал надо мной издеваться и изводить. Словно смирился и был даже рад, что у него наконец появится наследник. Ведь мама так и не смогла родить мальчика, а с меня, по его словам, толку ноль, только гулять по мужикам.
– Роды прошли штатно, были определённые сложности, но... – отчитывался врач отцу, словно меня вообще тут не было, словно я была лишь объектом, а не живым человеком, пережившим роды. Но он был беспощадно перебит.
– Меня не волнуют роды, – отчеканил отец, не сводя взгляда с моего сына. В его глазах не было ни грамма нежности, только холодный расчёт. – Как ребёнок? Он здоров?
– Да, вполне. Родился доношенный, признаков асфиксии не выявлено, отклонений по слуху, зрению и реакциям тоже. Здоровый ребёнок, Анатолий Семёнович. – Врач говорил сдержанно, будто перечислял характеристики товара.
– Отлично, – по-деловому сказал он, махнув рукой, чтобы призвать своих верных холуев, то есть охрану, которые всегда были наготове. – Ребёнка в новый перинатальный центр, документы мне, эту, – он ткнул в меня пальцем, словно я не живой человек, а какой-то мусор, который нужно убрать, – выкинуть в обычную палату, я ей оплачивать ничего не намерен. Потом пусть катится...
– Неет! – только и смогла прокричать я, глядя, как моего сыночка увозят незнакомые люди в белых халатах.
Моё тело рвалось к нему, но было обездвижено. Хватка у папиного охранника была бульдожья, из неё не вырваться никому. Это был момент, когда моя жизнь р азлетелась на осколки, а сердце разорвалось на части.
10
Стерев с лица проступившие слёзы, я отвернулась от стоявших вместе со мной в очереди на анализы людей и тяжело вздохнула. Эти воспоминания слишком сложно игнорировать, когда они всплывают в памяти, и всё так же тяжело их переносить. Каждая деталь, каждый звук, каждое слово отзывались новой болью.
Как же глупа и наивна я была тогда! Мне надо было бежать без оглядки, скрыться от отца, чтобы он не нашёл. Но я ему верила, думала, что мы семья, что, несмотря на все его суровые речи, он всё же любит меня по-своему.
Последние месяцы беременности он не то чтобы заботился, но особо не трогал. Не упрекал, что рожаю без мужа, оплачивал лучших врачей, покупал вещи внуку. И я поверила, что всё будет хорошо. Что он поддерживает меня, как настоящий отец поддерживает дочь, оказавшуюся в трудной жизненной ситуации.
Я наконец ощутила, что не одна, что у меня есть опора. И в итоге так жестоко ошиблась.
Теперь ради редких встреч с собственным сыном я каждые три месяца сдаю полный спектр анализов, раз в полгода беседую с психиатром и практически не живу никакой жизнью.
Мне нельзя иметь друзей, особенно мужчин. Запрещено ходить в любые увеселительные заведения. Даже поход в кафе с подругой может быть расценён, как разгульный образ жизни. Тогда отец снова признает меня падшей женщиной и не разрешит видеться с его наследником, моим сыном. Моя жизнь превратилась в бесконечную череду ограничений, а каждое моё действие продиктовано страхом потерять единственную связь с Алёшей.
После сдачи всех возможных анализов, от которых кружилась голова и ныли вены, я поспешила в офис. Едва переступив порог, сразу окунулась в гул бурного обсуждения пятничного загула. Кто, с кем, куда – каждая деталь смаковалась и пережёвывалась с жаром.
– Янкин мужик, конечно, красавчик, – мечтательно закатила глаза Валечка, словно она сама только что вернулась с романтического свидания.
– А по-моему, он мутный тип, – буркнула Света, которая всегда отличалась прямолинейностью и наблюдательностью. – И относится к ней, как к...
– Ты что мелешь?! – резко перебила её Оля, защищая своего кумира. – Он ей Мальдивы подарил, серьги золотые, рестик снял, потом клуб оплатил. Хороший мужик, щедрый!
Её голос звенел от возмущения, словно Света посягнула на святое.
– А чего тогда отмахивался от неё весь вечер? – Света у нас была любительницей правды, и врать она не стала бы, а раз она так говорила, значит, у меня был ещё один повод переживать за Яну.
Это подтверждало мои собственные опасения.
– Вот молодая ты ещё, глупая, – снова осадила её Ольга, снисходительно усмехаясь. – У человека бизнес, дела. Некогда ему селфиться каждую минуту и песни орать в караоке. Да и не отмахивался он, тебе показалось.
– Он вообще весь вечер какой-то смурной был, дёрганый, ни на кого не смотрел, ни с кем из нас не общался. Даже Янку игнорил... – вставила свои пять копеек Валя, подливая масла в огонь моих подозрений, а затем, словно очнувшись от наваждения, добавила мечтательным тоном: – Но какой красивый...
Её последняя фраза показала, как легко внешняя привлекательность затуманивает разум и заставляет забыть о тревожных звоночках.
– А ты чего так рано сбежала, Ир? Тигра видела? – не участвовать в разговоре мне не дали бы в любом случае, поэтому пришлось включаться в беседу, стараясь сохранить невозмутимый вид.
– Дела появились, – пожала я плечами, давая понять, что конкретики они не услышат. Мой тон был нарочито безразличным. – Видела. Столкнулись в фойе.
– И как он тебе? – Валя, со своим нескрываемым восхищением этим мужчиной, грозилась добить моё и без того шаткое настроение. В её глазах сиял неподдельный интерес, а в голосе слышались нотки затаённого вздоха.
– Нормально, главное, Яне нравится, – строго ответила я, решив немедленно прекратить этот неприятный разговор. Любая лишняя деталь могла бы выдать моё состояние. – В пятницу не доделали отчёт для Брига, надо поспешить, девочки. Сроки поджимают, завтра дедлайн.
Я всегда относилась к работе крайне серьёзно, за это меня здесь и ценили. Бриг – наш постоянный клиент, крупный судоперевозчик, что само по себе говорило о его значимости. Они часто заказывали у нас технические переводы своей отчётности для предоставления их зарубежным партнёрам. И в отсутствие Яны, которая сейчас наслаждалась беззаботным отдыхом, мы не имели права её подвести.
Работа была моим спасением, единственным, что помогало не утонуть в водовороте мыслей о прошлом и тревоге за будущее.
День пролетел в работе, поглотив меня с головой, и томительном ожидании результатов анализов. Мне не терпелось скинуть их на почту помощнице отца, чтобы точно знать, что я увижу Алёшку. Иначе весь смысл того унижения, которое я испытывала всякий раз, стоило мне переступить порог отчего дома, терялся. Каждое оскорбление, каждое пренебрежительное слово – всё это было лишь ценой за возможность быть рядом с сыном.
К вечеру снова вернулась моя паранойя. Мне упорно казалось, что за мной следят. Люди отца в последнее время практически постоянно следовали за мной, и я к ним привыкла. Их присутствие стало фоном, неприятным, но предсказуемым. Но со вчерашнего дня всё изменилось.
Я чувствовала, что за мной наблюдают, и это были не просто охранники отца. Ощущала на себе чужие, липкие, словно сканирующие взгляды, которые проникали под кожу, вызывая неприятное покалывание. Поэтому снова спала беспокойно, ворочаясь и проваливаясь в тревожные полусны. Но уже утром мне было на всё плевать. На моей почте красовалось долгожданное письмо из офиса отца. То самое, которое каждый раз я открывала с трепетом и затаенным страхом, понимая, что в нём содержится либо разрешение, либо новый запрет на встречу с сыном.
