355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ева Ибботсон » Секрет платформы №13 » Текст книги (страница 8)
Секрет платформы №13
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 20:34

Текст книги "Секрет платформы №13"


Автор книги: Ева Ибботсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Нэнни Браун беспокойно ворочалась на подушке. Она была сильно встревожена. Зачем Ларина Троттл звонила в больницу с расспросами о состоянии ее здоровья? Ларине совершенно безразлично, как чувствует себя ее старая няня. Неужели она собирается отослать Бена? Так скоро? В таком случае Бен должен немедленно получить письмо… Но что, если полицейские придут в больницу и начнут задавать вопросы? Они могут забрать ее и отвезти в тюрьму. Бену это не понравится; он очень сильно переживает за нее.

А вот и он! Когда мальчик опустился рядом с Нэнни и взял ее за руку, она подумала о том, каким красавцем он станет в юности.

– Ты постригся,– тихо сказала она.

Бен кивнул. Герти подровняла ему волосы своими садовыми ножницами. Она предложила сделать еще и завивку наподобие лепестков розы, но Бену показалось, что Нэнни это не понравится. При мысли о спасателях он улыбнулся: им так не терпелось дождаться вечера и вызволить Реймонда из «Астории»! Затем он внимательнее присмотрелся к Нэнни, и его сердце тревожно сжалось. От старушки остались кожа да кости.

– Тебе больно, Нэнни? Ты страдаешь?

– Нет,– солгала она.– Конечно, нет.

Врачи предлагали дать ей обезболивающее, но она не могла позволить им одурманить себя перед приходом Бена.

– Что там с миссис Тротгл? – спросила она.– Еще не вернулась?

– Она по-прежнему в отъезде, и Реймонд вместе с ней.

Нэнни кивнула. Кажется, все в порядке. Если Ларины нет дома, она не может навредить Бену, поэтому письмо подождет. Медсестры обещали передать его Бену, когда придет время.

– А слуги?

– С ними все в порядке. Похоже, меня почти полностью освободили от работы.

Но Бен был озадачен. Слуги вели себя слишком вежливо, а мистер Фултон время от времени многозначительно поглядывал на мальчика, словно что-то знал о нем. Это настораживало Бена, но он не собирался волновать Нэнни Браун.

А Нэнни не собиралась волновать Бена той чепухой, с которой обратился к ней молодой врач, приходивший сегодня утром. Она знала, что ее время заканчивается, и решительно отказывалась отправляться на небеса утыканной трубками и капельницами.

Когда Бен выходил из палаты, к нему подошла молодая медсестра Челеста.

– Старшая сестра хочет поговорить с тобой, Бен,– сказала она.– Ты не заглянешь к ней в кабинет?

Старшая сестра оказалась темноволосой женщиной средних лет с печальными добрыми глазами.

– Ты очень молод, Бен,– сказала она.– Но ты умный мальчик, и кроме того, нам больше не к кому обратиться.

Бен промолчал, ожидая продолжения.

– Ты ее ближайший родственник, не так ли? Я хочу сказать, ты единственный родственник миссис Браун?

– Да, я ее внук.

Сестра вздохнула и нарисовала карандашом загогулину в своем блокноте.

– Видишь ли, Бен, врачи хотят сделать твоей бабушке операцию. Это будет сильным потрясением для ее организма и причинит ей некоторые страдания, но, возможно, продлит ей жизнь.

Бен закусил губу.

– На какой день назначена операция?

– На послезавтра. Мы решили, что ты должен знать об этом.

Послезавтра. Последний день Открытия. Потом все закончится, и спасатели навсегда уйдут из его жизни. Что ж, если у Бена и были какие-то сомнения, теперь они исчезли. Он не может оставить Нэнни одну после операции.

– Мне хотелось бы быть рядом с ней, когда она придет в себя,– сказал он.

– Я попрошу доктора,– кивнула старшая сестра и улыбнулась ему.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Миссис Троттл получила тот столик, который хотела,– слева от оркестра, неподалеку от двери, откуда выезжал торт, и совсем рядом с контрабасистом. Она была уверена, что понравилась ему; каждый раз, когда он не следил за движением своего смычка, его глаза как будто случайно встречались с ее глазами. Что за чудесный музыкант и какой красавец мужчина!

Реймонд сидел напротив, наряженный в новую шелковую рубашку и яркий галстук-бабочку. Наклонившись вперед, чтобы вытереть с подбородка взбитые сливки, миссис Троттл подумала, что в мире нет другого такого красивого мальчика. Ее муж утверждает, будто она испортила его, но он просто не понимает Реймонда. У мальчика тонкая, чувствительная натура.

Брюс стоял у дальней стены, наблюдая за Реймондом. Он был голоден, но никто и не подумал заказать ему что-нибудь поесть. Его сестра Дорин сидела на стуле возле больших двойных дверей. Некоторые могли бы удивиться при виде женщины, вяжущей за обедом, но в зале сидело много людей, пользовавшихся услугами известных телохранителей. При мысли о том, что Дорин находится рядом, они облегченно вздыхали. Ни один террорист или Убийца не уйдет от нее.

Кор, стоявший в телефонной будке на противоположной от отеля стороне улицы, читал инструкции. Вернее, пытался читать, но его очки постоянно сползали с кончика носа. Многочисленные кнопки сбивали его с толку.

– Вставьте монету,– пробормотал волшебник.– Наберите номер…

Но когда он набрал номер, на маленьком сером экране промелькнуло что-то невнятное, и аппарат заглох. Он попробовал еще раз, с тем же результатом. Потеряв терпение, Корнелиус огляделся по сторонам. Им запрещалось направлять волшебство на Принца, но телефон, в конце концов, не входил в число коронованных персона. Он произнес номер «Астории», а затем, повернувшись лицом к востоку, применил Заклятие Вызова – и в приемной отеля немедленно зазвонил телефон.

– О нет, сейчас я не могу подойти! – Миссис Тротгл яростно уставилась на мальчика-посыльного, который подошел передать, что ее просят к телефону. Контрабасист играл нечто романтичное, посвященное лишь ей одной, и она уже почти решилась бросить ему розу, приколотую у нее на груди.

– Но джентльмен сказал, что это очень срочно, мадам,– виновато пробормотал посыльный, и миссис Троттл с сердитым видом последовала за ним. Брюс переместился поближе к Реймонду, а Дорин слегка сдвинулась на своем стуле.

Ганс вошел в зал. Он проявил небывалую отвагу и запустил семечко папоротника в свой единственный глаз, поэтому мог наблюдать за происходящим, оставаясь совершенно невидимым. Его мизинец, вьггянутый по направлению к Реймонду, заметно дрожал. Великан нервничал. А вдруг он щелкнет слишком сильно, и Принц окажется на Острове с проломленной головой? С другой стороны, что, если щелчок окажется недостаточно сильным и Реймонд закричит, когда очнется внутри торта?

Если Ганс нервничал, то бедная Герти была в ужасе.

– Мамочка, прости меня,– прошептала она.

Она побывала в «Фортлендсе» и купила немного черной краски для последней вуали, которая должна была остаться на ней поверх нижнего белья, чтобы соблюсти приличия даже в том случае, если свет не выключится вовремя. Тем не менее, залезая в торт, она стучала зубами от страха. По крайней мере, они осчастливили девушку, исполнявшую Танец Семи Вуалей. Танцовщица схватила деньги, протянутые Корнелиусом, и сейчас, наверное, уже летела на реактивном лайнере в солнечную Испанию.

– Готова? – спросил рабочий, собиравшийся вкатить торт в зал ресторана.

– Готова! —пискнула Герти из-под своих вуалей. В оркестре грянули фанфары, к потолку взвились воздушные шары и ленты серпантина. Герти выпрыгнула из торта и начала танцевать.

Реймонд не узнал ее под несколькими слоями ткани, в приглушенном розоватом свете. У зрителей возникло ощущение, что сейчас произойдет что-то удивительное, и они не ошибались. Феи всегда любили танцевать. Они танцуют на лугах ранним утром, они кружатся и порхают в пене прибоя – а Герти не было равных среди плясуний Острова. Она забыла, что ее мама перевернулась бы в гробу, если бы увидела ее пляшущей в ресторане, словно девушка из варьете; она забыла, что через несколько минут жирное тело Реймонда Троттла шлепнется ей на голову. Оркестр следовал за ее движениями, замедляя и ускоряя темп, и в зале не осталось ни одного человека, способного отвести взгляд от нее.

Герти уронила на пол первую из семи вуалей. Она думала о чудесных плодах, растущих на Острове, о своих огурчиках, о том, что скоро она окажется дома, но люди, наблюдавшие за ней, этого не знали. Им казалось, что она думает о них. Между тем Ганс приблизился к столику Реймонда и встал рядом с тем местом, где сидела миссис Троттл. Он был готов.

Вторая вуаль плавно опустилась на пол. Мелодия стала еще более мечтательной. Танцуя, Герти разбрасывала вокруг сладко пахнущий порошок из трав, навевающий на людей сон, заставляющий их забыть о своих невзгодах.

У служебного входа Вакса Гриббли объясняла привратнику, что сегодня ее отец должен уйти домой пораньше.

– Мамочка плохо себя чувствует,– прошепелявила она.

Мужчина улыбнулся и погладил ее по голове.

В уборной, примыкающей к раздевалке для актеров, ждал тролль Генри Прендергаст. Он выглядел настолько похожим на контрабасиста, что родная мать не отличила бы их друг от друга. Бен, съежившийся на пожарной лестнице, не сводил глаз со стоявшего внизу фургона.

В зале ресторана Герти сбросила с себя третью вуаль, потом четвертую… Она все еще кружилась и порхала, но уже гораздо медленнее. Огни на сцене стали розовато-лиловыми, потом темно-синими…

– Ого-го! – воскликнул Реймонд Тр оттл, когда она протанцевала мимо его столика.

Упала пятая вуаль, шестая… Герти начала беспокоиться. Что, если свет не выключится? Была ли ее последняя вуаль действительно непрозрачной?

Но все шло по плану. Ганс занес мизинец над головой Реймонда…

Оркестр разразился особенно бравурными аккордами. Свет погас.

И в этот момент Ганс нанес удар!

Фургон спасателей был припаркован на узкой улице между задним фасадом «Астории» и набережной реки. Уже давно стемнело; проплывающие суда зажгли сигнальные огни, а из многочисленных окон отеля струился желтоватый свет.

Изнутри фургон был выложен одеялами, чтобы Принцу было удобно на пути к тринадцатой платформе. Все пожитки спасателей тоже находились там, поскольку они не собирались задерживаться в Лондоне.

В углу лежал чемодан Ваксы. Задняя дверь фургона осталась открытой, и свежий воздух проникал к туманчику через дырочки, проделанные в верхней крышке, но зверек все равно недовольно ворчал. По его мнению, он уже вырос из чемодана. Он был свободным существом, он уже привык к обществу!

Ворочаясь на мшистой подстилке, туманчик вонзил свои острые зубки в фибровую крышку чемодана и вскоре нашел непрочное место – там, где края одной из дырок обтрепались. Перед ним мелькнул проблеск надежды, и он принялся грызть с удвоенной силой.

Водитель ничего не заметил: он смотрел на мальчика, притаившегося на вершине пожарной лестницы. Как только Бен подаст сигнал своим фонариком, он подъедет к служебному входу отеля.

В обеденном зале «Астории» гости ждали, когда подадут десерт. Оркестр наигрывал танго.

– Здесь ужасно жарко,– пожаловалась девушка, сидевшая за одним из столиков, и позвала официанта.

Туманчик продолжал грызть. Он был доволен: его усилия не пропадали даром. Дыра становилась все больше и больше. Вот наружу высунулись его усы, затем нос… и он вдруг оказался на свободе!

Дрожа от радостного возбуждения, зверек сел и осмотрелся. В этот момент официант открыл окно в зале, выпустив в ночь мелодию играющего оркестра.

Музыка! И какая музыка! Туманчик никогда в жизни не слышал, как играет настоящий оркестр. Его глаза расширились, усы вздрогнули. Потом он с глухим стуком выпрыгнул из фургона и побежал по мостовой.

Водитель по-прежнему смотрел на Бена. Переваливаясь, словно ожившая подушка, туманчик пересек улицу, подпрыгнул, пытаясь ухватиться за нижнюю перекладину пожарной лестницы, промахнулся, попробовал снова… На этот раз ему удалось зацепиться.

«Ум-па-па, ум-па-па» – гремел оркестр. Пели скрипки, летали смычки… Бен бросил взгляд на железные перекладины лестницы; ему показалось, что он заметил внизу что-то белое. Нет, должно быть, померещилось…

Отель стоял над рекой, а речные отмели кишели крысами: крупными, сообразительными крысами, прокопавшими для себя ходы в здание. Выбившись из сил на второй ступеньке пожарной лестницы, туманчик увидел дыру в кирпичной кладке и нырнул туда. Крысиная нора выходила наружу возле кухни, за кладовкой, а оттуда другая нора шла к буфетной, откуда официанты забирали подносы с блюдами. Туманчику нужно было всего лишь пересечь коридор, пробежать через распахнутую дверь…

Теперь он был там, где хотел быть, где ему следовало быть – среди этих восхитительных звуков. Он появился как раз в тот момент, когда торт увозили за сцену и зал погрузился во тьму, но это не имело значения, поскольку оркестр продолжал играть венский вальс.

Туманчик выбежал на середину зала и сел на пол. Никогда, никогда ему не приходилось слышать ничего столь прекрасного! Шерстка на его загривке встала дыбом. Он вздрагивал от счастья, чутко поводя большими круглыми ушами.

– А-аах! – вздохнул туманчик.– А-аах… а-аах! Сначала волны тумана были почти незаметны; туманчик выдохся от усилий и еще не успел свыкнуться с незнакомой обстановкой. Но по мере того как мелодия все глубже проникала в его душу, облака белого тумана, поднимавшиеся от его дыхания, становились все гуще и плотнее.

Закашлялся пожилой джентльмен, сидевший за одним из столиков. Сердитая леди перегнулась через плечо своего мужа и попросила мужчину за соседним столиком перестать курить.

– Я не курю! – раздраженно ответил тот.

Когда включился свет, люди увидели, что творится что-то странное. В зале плавал белый туман – такой плотный, что столик Троттлов почти совсем скрылся из виду.

– Это дым! – закричала девушка, одетая в платье с блестками.– В зале полно дыма!

– Нет, это слезоточивый газ! – завопил лысый мужчина и прижал к лицу салфетку.

– Террористы бросили бомбу! – взвизгнула толстая леди.

Брюс обогнул столик Реймонда, ощупью разыскивая мальчика. Может быть, он прячется внизу? Вытащив свой пистолет, телохранитель нырнул под скатерть. Ужасные крики расстроили туманчика. Он перебрался ближе к оркестру, продолжавшему играть. Хороший оркестр может играть в любом тумане.

Туманчик снова отдался во власть мелодии и блаженно вздохнул. Но теперь он стал заметно тоньше и потерял свою подушкообразную форму. Туман понемногу начал рассеиваться. Женщина в брючном костюме внезапно вскочила и указала пальцем.

– Смотрите! – заверещала она.– Из этого ужасного существа валит дым! – Это ядовитая крыса! – Это мутант из космоса! – Он бешеный! Они всегда так делают: сначала выпускают пар, а потом сходят с ума и начинают кусаться!

Помещение наполнилось криками. Откуда-то ворвался официант с огнетушителем и залил пеной группу арабов в роскошных балахонах. Один из охранников «Астории» выхватил резиновую дубинку и принялся колотить ею по полу.

Затем произошло событие, подвергшее туманчика смертельной опасности. Оркестр сдался. Музыка стихла… а вместе с ней прекратилось поступление тумана, помогавшего ему оставаться незаметным. Внезапно оторванный от великолепной мелодии, бедный зверек заморгал и попытался вернуться к действительности. Потом он заметался взад-вперед в поисках выхода. Дорин Траут потянулась к своим вязальным спицам. В раздевалке для артистов Герти выбралась из торта. На ее плече, там, куда врезался подбородок Реймонда, лиловел синяк, но она держалась молодцом. Принц был без сознания, но дышал ровно. Через несколько минут его переправят в фургон, где она сможет устроить его поудобнее.

– Я хорошо щелкнул? – спросил невидимый Ганс, сопровождавший фею.

– Просто замечательно,– ответила Герти.

Тролль вышел из уборной и открыл футляр от контрабаса.

– Я возьмусь за ноги,– сказал он.

Ганс кивнул и подхватил Реймонда под мышки.

Все шло согласно плану, но тут дверь, ведущая к пожарной лестнице, распахнулась, и Бен с посеревшим лицом влетел в комнату.

– Туманчик сбежал! – сообщил он.– Он пробрался в зал ресторана, и там все посходили с ума. Они убьют его.

– Нет! – Ганс отпустил Реймонда, и тот плюхнулся обратно в торт.– Надо спасать Принца! Ты не должен идти!

Но Бен даже не слушал. Прежде чем Ганс успел остановить его, он кинулся к другой двери и исчез.

В обеденном зале люди продолжали кричать и один за другим присоединялись к охоте на опасного грызуна». Арабы в мокрых робах орали на официанта, какая-то леди упала в обморок и опрокинула яблочный пирог.

– Вот он! – воскликнул женский голос.– Там, за тележкой!

Брюс прицелился, выстрелил – и попал в бутылку шампанского, которая разлетелась вдребезги.

Туманчик обезумел от ужаса, Крики и топот ранили его слух, словно удары молота; его голова моталась из стороны в сторону. Он бегал кругами, пытаясь найти выход.

– Он бешеный! – вопила толстая дама.– Смотрите, он бегает кругами!

– Если он укусит тебя, то тебе конец,– кричал в ответ мужчина с багровым лицом.– Залезай на стол: они сначала кусают за ноги!

Толстая дама полезла на столик, и ножки сразу же подломились, обрушив ее на пол.

– Не подпускайте его ко мне! – истошно завизжала она.– Растопчите его! Прикончите его!

Брюс схватил стул и занес его над головой, приближаясь к отчаявшемуся маленькому зверьку. Секунду спустя он с грохотом опустил стул; одна ножка отлетела и покатилась по полу.

– Он промахнулся! – застонала женщина, лежавшая на полу.

Брюс снова поднял стул, снова ударил и снова промахнулся.

Дорин Траут не кричала и не топала ногами. Она не поднимала тяжелые стулья и не палила из пистолета. Зато она приготовила свою любимую вязальную спицу, изготовленную из прочнейшей стали и заточенную острее любой рапиры. Прикинув длину спицы, она рассудила, что сможет заколоть зверька, не подвергая себя опасности.

– Отойди с дороге, дубина,– прошипела она своему брату.– Я сама разберусь. Загони его в угол!

Это было легче сказать, чем сделать. Туманчик, словно в кошмаре, шнырял между столами, исчезал в полосах тумана, скользил в пене, вытекшей из огнетушителя. Но его враги смыкали свои ряды. Саксофонист спрыгнул с площадки для оркестра и шуганул его вдоль стены. Официант с ручкой от метлы преградил ему путь, когда он попытался нырнуть за портьеру.

Наконец туманчика загнали в угол. Его глаза, и без того большие, стали огромными от страха Он сидел, дрожа всем телом, и ждал неизбежной развязки.

– Разойдитесь! – приказала Дорин и начала медленно продвигаться к несчастному зверьку.

– Иди сюда, моя прелесть,– проворковала она.– Иди к своей мамочке. Посмотри, что у меня есть для тебя.

Наступила тишина. Все смотрели на Дорин Траут, приближавшуюся к туманчику со спицей в руке и продолжавшую говорить негромким, успокаивающим голосом.

Усы туманчика задвигались. Он моргнул и насторожил уши. До него доносился тихий, ласковый голос. Он повертел головой, прислушиваясь.

– В моей сумочке есть чудесные лакомства, для тебя. Морковки… салат…

Отчаявшийся туманчик больше всего сейчас нуждался в доброте. Может быть, стоит рискнуть? Туманчик сделал несколько шагов по направлению к Дорин… помедлил… опустился на корточки. Внезапно он решился и доверчивым движением перевернулся на спину, заболтав лапками в воздухе, как делал, когда играл с Беном и Ваксой. Он знал, что сейчас произойдет, и с нетерпением ожидал ласкового прикосновения человеческих пальцев, почесывающих и поглаживающих его.

Дорин посмотрела на округлый, незащищенный живот маленького зверька, на розовую кожу, проглядывавшую там, где шерсть выросла еще не очень густо.

Потом она улыбнулась и подняла руку. В следующее мгновение она растянулась на полу. Мальчик появился из ниоткуда и прыгнул на нее, схватив за горло.

– Убийца! – закричал Бен.– Я убью тебя! Я убью тебя, если ты тронешь его!

Атака была столь неожиданной, что Дорин выронила свою спицу, вонзившуюся в ковер острием вниз. Плюясь и царапаясь, она пыталась стряхнуть Бена, в то время как ее свободная рука по-паучьи подбиралась к потерянной спице.

– Займись мальчишкой, идиот! – крикнула она Брюсу.

Но это тоже было проще сказать, чем сделать. Каждый раз, когда телохранитель прицеливался, ему мешала какая-нибудь часть тела Дорин. Тем не менее его сестра явно должна была выйти из поединка победительницей: мальчик боролся как безумный, но он наполовину уступал ей в росте, а ее рука уже нащупала вязальную спицу. Внезапно она вцепилась Бену в лицо. Пытаясь оттолкнуть ее и освободиться, он взмахнул рукой. Решив, что проделать дыру в руке мальчика будет все же лучше, чем ничего, Брюс поднял пистолет и тщательно прицелился.

Секунду спустя он, спотыкаясь, попятился назад. С его плеч дождем сыпались деревянные щепки. Контрабасист, по-видимому, сошел с ума и ударил его по голове своим инструментом. По-видимому… Но настоящий контрабасист стоял на площадке для оркестра, прижимая руку ко рту и глядя на своего двойника. Скрюченные пальцы Дорин нащупали спицу и выдернули ее. Сжав блестящую сталь, она нанесла быстрый, яростный удар – как раз в тот момент, когда Бен, сделав последнее героическое усилие, освободился от ее хватки.

– Ой! Черт побери! Брюс схватился за ногу и привстал, пытаясь вытащить спицу из своего ботинка. Ошалев от боли, наполовину оглушенный ударом тролля, он схватил латунную настольную лампу.

Бен повернулся и попытался схватить туманчика. У него не было времени уклониться, не было времени спастись. Тяжелая подставка лампы с сухим треском обрушилась на его затылок. Кровь хлынула из раны, и мальчик без сознания упал на пол.

– Он умер! – крикнула какая-то женщина.

– Надеюсь, что да,– прошипела Дорин.– Но если нет…

Она вытащила спицу из ботинка Брюса и склонилась над Беном, нащупывая мягкую впадинку за его ухом.

Но тут случилось нечто поразительное. Не успев размахнуться, она внезапно отлетела в сторону, словно отброшенная невидимой рукой. Толчок был таким сильным, что она врезалась в окно и скорчилась на полу, осыпанная осколками стекла

Все увидели невероятное: раненый мальчик медленно и плавно поднялся в воздух. Он поднимался все выше и выше. Кровь стекала с его лба, он лежал, свесив руку и запрокинув голову… лежал в воздухе, не поддерживаемый ничем, кроме редеющего тумана.

– Он отправляется на небеса! – выкрикнул кто-то.– Его призывают в рай!

Именно так все выглядело для зрителей. Им приходилось видеть изображения святых мучеников, возносившихся на небеса из грешного мира.

Но на этом все еще не закончилось. Мальчик, которому полагалось быть мертвым, медленно поплыл в сторону, высоко над головами людей, и наконец исчез за дверью.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю