Текст книги "Ваше Сиятельство 8 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Больше ни слова не говоря, мужчина в кепке тронул «Катран». Элизабет уже знала, что вежливая просьба, подкрепленная достойными купюрами, творит чудеса. Сильнее ее может быть только снятый с предохранителя остробой. Улыбнувшись, баронесса обернулась, чтобы проверить не увязались ли за ней полицейские.

* * *

То, что в темноте часто подстерегают неожиданности – эта аксиома, многократно подтвержденная моими жизнями. Вот и в этот раз она подтвердилась:

– Саша! – Ковалевская набросилась на меня, точно хищница и стала покрывать лицо поцелуями.

Мне было больно. Моя невеста в своем прекрасном порыве забыла о пулевой ране в боку, из которой Арти только что извлекла пулю. О других княгиня могла не знать. Боль, кольнувшую глубоко в бок под ребра, я тут же исключил из внимания и ответил Ковалевской шуткой:

– Ольга Борисовна, это точно ты⁈ – я разыграл сомнение, поскольку мои глаза не могли видеть, кто позволяет со мной столь приятные и одновременно болезненные вольности. Ковалевской не было свойственно столь бурной выражение чувств, а тут ее, видите ли, понесло.

– Дурак, еще! Нет, это Афина! Решила продолжить начатое в храме, – княгиня ущипнула меня за плечо, а потом впилась в мои губы. – Саш, ты все шутишь, а я очень испугалась. Думала, нас убьют, – отдышавшись, сказала она.

– Ваше сиятельство, шанс умереть есть всегда. Даже когда ты переходишь дорогу или едешь домой на эрмимобиле, просто в этот раз шанс был чуть выше, – я снова ответил шуткой, правда вовсе не смешной, если учесть, что пережила моя невеста. – Подожди минутку, я сделаю чуть светлее.

Выставив ладонь вперед, я выпустил небольшого светляка. Дал ему установку, опережать меня на 10 шагов. Сейчас торопиться не имело смысла: если ацтеки решать перехватить нас там, где подземный ход выбирается на поверхность, то они опередят нас в любом случае.

– И подожди еще, помолчи немного, – попросил я, закрывая глаза и запуская процесс исцеления, проходя вниманием неглубокое пулевое ранение и те неприятные дырочки, которые я получил раньше от дротиков.

В молчании мы простояли минут пять. Ковалевская с беспокойством прислушивалась к звукам сверху, я же не обращал на них внимания, зная, что мы в относительной безопасности. Но этот покой не продлиться долго.

– Так что там такого важного ты хотела сказать? – спросил я, вспомнив, как Ольга пыталась донести до меня что-то срочное в не очень подходящий момент.

– Ах, да. Не знаю, насколько это уместно говорить сейчас, все-таки у нас самих положение не очень, но… В общем, мне кажется, это очень важно и очень срочно, – Ольга подошла ближе к светляку, осветившим стены подземелья. – Ленская все-таки ответила. Увы сообщение пришло, когда этот негодяй, барон Кузьмин, вез меня через город к вимане, – продолжила княгиня. – В общем, у твоей актрисы серьезная беда, Саш. Какой-то там сценарист, который ухаживал за ней раньше, ее избил. Как я поняла, ударил несколько раз за то, что она отказалась принять его как своего мужчину. Она его все-таки выгнала, но он не угомонился. Теперь собирается забрать из театра в свой дом, может даже увезти в Рим или Лондон – он же иностранец. В общем, у нас с тобой большие проблемы, а у Светы беда и она очень напугана. Сразу скажу: Ленская не просила тебе это передавать и помощи она не просила, просто поделилась со мной страхами и болью, расплакалась в конце, а я даже не смогла ничего ответить – сам понимаешь, почему.

– Вот же сволочь! Этот сценарист, Артур Голдберг!.. – я вспомнил его высокомерную физиономию на стоянке возле театра, еще ярче оказались воспоминания, как он терся возле Ленской на сцене. Вспомнил я все и выматерился. – Знаю этого мерзавца! Ну, ублюдок! – мне даже жарко стало от мыслей, что происходит там со Светланой: – Зачем, зачем она связалась с ним⁈

– Это бессмысленный вопрос. Все мы можем делать ошибки, тем более, когда находимся в таком состоянии как она. Наверное, она думала тебя кем-то заменить на время. Так многие делают, хотя я это глупо, – высказалась Ковалевская. – Как я увидела, что ты снял с убитого эйхос, так сразу вспомнила о сообщение Ленской. Думай, как ей можно помочь. Это надо сделать поскорее, чтобы не случилось еще больше беды. Советую, набери прямо сейчас своего Торопова, – предложила Ольга, прислушиваясь к гулким звукам со стороны завала за моей спиной.

– Так бы и сделал, но есть серьезные проблемы. Отсюда в Россию сообщение может прилететь с большой задержкой. Конечно, не как из Британии, но все же. Вторая: я не помню номер Торопова – я вообще не помню ничьих номеров. Даже мамин не знаю, – я достал эйхос, включил его удерживая боковую пластину.

– Вот это уже стыдно, Елецкий! – возмутилась княгиня. – Как можно не знать номер мамы⁈ Я знаю номер твой, даже помню все три номера, которые у тебя были раньше. Знаю наизусть номера, еще некоторых важных для меня людей. А родителей знаю с самого начала школы. Ты вообще умеешь удивить! Давай, тогда наберем моего отца – он поможет. Сам решит вопрос или выйдет на Торопова. Да, кстати, твой эйхос вообще где?

– Нет, Бориса Егоровича трогать мы точно не будем – есть решение попроще. И моего эйхоса больше нет. В лучшем случае я его выронил в эримике извоза, когда ехал за тобой. В худшем на посадочном поле, где тебя затянули в виману, – худшим этот вариант я назвал потому, что мой эйхос могли найти там соратники лже-барона Кузьмина. Было бы очень скверно, если сообщения, хранившиеся на моем эйхосе, попали им в руки. Особенно сообщения от Торопова и Майкла. – Сделаем так, – продолжил я, – отправлю сообщение Элизабет, чтобы она срочно передала его Торопову, но… – договорить мне не дала Ольга.

– Великолепно! Ты не знаешь номер Елены Викторовны – своей мамы, но зато, помнишь номер своей любовницы-иностранки! Какие интересные приоритеты! – вспыхнула она, в этот момент со стороны завала что-то загремело.

– Идем отсюда! – я потянул Ковалевскую дальше по проходу. – Идем, идем! Потом мне расскажешь о правильных приоритетах!

– Мой номер ты знаешь⁈ Только попробуй сказать, то нет! Я очень сильно обижусь, если номер Элизабет для тебя важнее, чем мой! – княгиня дернула меня за руку призывая к ответу и не обращая внимания на грохот за спиной.

– Оль, так, давай в сторону эмоции! Знаю номер Элизабет лишь потому, что я сам покупал ей эйхос и в лавке предложили выбрать удобный номер. Только и всего. Нет никаких приоритетов. Кстати, чтоб ты успокоилась: я не знаю номер своего эйхоса – это ответ насчет приоритетов. И не надо ставить на один уровень важность для тебя человека и какого-то номера, который может много раз поменяться. Согласна? – я обнял ее, остановившись и оглядывая каменное изваяние и черным ртом-дырой. Глазницы идола ацтеков также были темными дырами. – Не будем обсуждать эти пустяки, – продолжил я. – Есть еще две проблемы. Эйхос может не отправить сообщение из подземелья – здесь все зависит какой слой земли над нами. Проблема вторая: прибор не наш, у него наборные лимбы на языке ацтеков. Я не знаю их систему счислений, но чуть позже разберусь. Отойдем в более удобное место, может найдем зону, где есть хоть какая-то связь, – я глянул на экран прибора – на нем по-прежнему не было значка модулированного сигнала.

– Ну-ка дай мне, – Ковалевская взяла эйхос, опережая меня, подошла ближе к светляку. – Елецкий, ты, конечно, умный мальчик, но здесь… – она постучала пальцем по обратной стороне прибора, цифры дублированы на нашем языке или английском, если угодно.

Я поспешил к Ольге и, хотя светляк тут же отплыл в сторону, различил, что с обратной стороны наборные лимбы имели вполне понятное обозначение.

– Отлично, ты, конечно, умная девочка, – передразнил я ее. – Будем считать, одна проблема закрыта, теперь ищем место, где есть связь, и этим займешься ты: почаще поглядывай на экран. А я постараюсь сделать так, чтобы встреча с нашими врагами не стала неожиданностью. Дальше идем тихо, без лишних разговоров.

Ольгу отличает от большинства женщин то, что она почти всегда понимает меня правильно. Она тут же замолчала и пошла за мной, старясь ступать тише по неровному, клонившемуся вниз проходу. Иногда я оглядывался, видя, что княгиня исправно поглядывает на экранчик эйхоса. Поскольку проход вел нас все глубже и глубже, шансы найти место, где можно выйти на связь, таяли и меня это заботило все сильнее. Я не знал, когда к Светлане снова нагрянет заносчивый мерзавец Голдберг, и не слишком понимал, в чем их конфликт. От этого незнания тревога нарастала и в голову лезли неприятные мысли.

Я даже подумал, не обратиться ли снова обратиться к Артемиде. То, что моя возлюбленная Охотница услышала меня прошлый раз само по себе было чудом. Ведь ясно всем, боги глухи и слепы к тем областям земли, где нет их храмов.

– Саш… – шепотом оборвала мои мысли Ольга.

Я обернулся.

– Там что-то происходит. Похоже на грохот, – она указала назад по проходу.

Я и сам слышал этот звук, похожий на обрушение свода. Возможно, после хитрости Афины, роботы их десанта попытались расчистить проход эрминговыми поражателями или гранатобоями и еще больше обвалили тоннель за нами, а может им все-таки удалось пробить какую-то брешь, в которую протиснуться люди, и тогда для нас ждут большие неприятности. Ведь мы ушли не так далеко, двигаться вперед быстро нам крайне нежелательно: можно нарваться на храмовых стражей или воинов Яотла, сбежавших в подземелье вместе со жрецами.

Кроме того, в подобных местах вполне могли ожидать смертельные ловушки. Ацтеки любили ими обустраивать тайные ходы в своих храмах и подземельях. Обычно ловушки ставились на пути к месту, где находилась сокровищница или какая-то святыня. Я не знал, куда ведет этот ход, что нас ждет впереди. Мелькнула даже не очень приятная мысль: «а есть ли там вообще выход?». Быть может те люди, которые находились в храме до того, как мы ворвались в него, ушли каким-то иным путем. Ведь могли здесь быть иные проходы, а не только тот, что обнаружила Афина.

– Постоим немного, – сказал я Ковалевской. Поймав ее удивленный взгляд, пояснил: – Есть такая магия: чувствовать происходящее на расстоянии. Далеко я не могу, но насколько выйдет.

Закрыв глаза, я прислонился спиной к стене. Гладкий камень приятно охлаждал вспотевшую спину. Почти полностью перейдя на тонкий план, я начал расширять сферу внимания. Здесь было довольно много астральных сущностей, но они меня не интересовали. Можно было бы поймать одну и превратить в лазутчика, но на это уйдет время при очень сомнительном результате – пока я не видел явной пользы от астрального помощника.

Я стал расширять сферу внимания дальше и добрался до небольшого подземного зала впереди. Разумеется, видеть в привычном понимании я его не мог, но точно знал, что это довольно просторный зал с высоким сводом и там есть люди: может быть жрецы, может воины Яотла или еще кто-то. Их шестеро или семеро. Увы, неприятное открытие, учитывая, что магического резерва у меня осталось мало.

Затем я перенес внимание назад, к тому месту из которого мы пришли. До самого завала я не смог дотянуться вниманием, но понял, что там действительно что-то происходит. Интуиция тут же подсказала, что оттуда исходит серьезная угроза и нам нужно поскорее отсюда убираться.

– Саш… – послышался тихий шепот Ольги.

Наверное, она услышала звуки из дальнего конца прохода, приведшего нас сюда.

– Знаю, – ответил я. – Идем вперед. Там тоже есть неприятность, но как-нибудь прорвемся. Держись строго за мной. Эйхос пока убери, чтобы не потерять. Возможно, придется бежать.

Грохот взрыва прокатился по проходу. Мы быстрым шагом двинулись вперед.

Глава 21

Седина баронессы Милтон

Я погасил светляк заранее, как только мы приблизились к подземному залу. Мы недолго шли в темноте, едва разбавленной огнями осветительных чаш, что мерцали где-то впереди. Здесь, в этом тысячелетнем сооружении нам пока не встретилось ни туэрлиновой подсветки, ни ламп накаливания. Ничто не нарушало дух давно ушедших эпох. Когда до зала осталось шагов тридцать и на каменных стенах тоннеля отразился отблеск огня, я остановился. Ковалевская беззвучно замерла позади меня.

– Стой здесь, пока я не позову, – прошептал я, повернувшись к Ольге. – Ничего не бойся. Лучше прижмись к стене.

Княгиня понимающе кивнула, выбрала место, похожее на неглубокую нишу и стала там. Я, как обычно, активировал «Лепестки Виолы» в левую руку, в правую… вот здесь я ненадолго задумался. Самым острым вопросом для меня становился мой магический резерв. Он изрядно истратился и пополнялся медленно. Конечно, самое простое и малозатратное для меня это удары кинетики – магии, которую я отточил до абсолютного совершенства. Она тратила мой ресурс меньше, чем любая другая магия из арсенала боевых. Однако наши недруги расположились в разных частях зала – широкой волной их не накроешь. Дополнительным препятствием были колонны в зале, невысокая каменная кладка и ответвление, уходившее вправо – все это я успел понять, поглядывая из тонкого плана.

Как только я атакую первого, ацтеки легко укроются от кинетических ударов за колоннами или стеной. При всем старании, я не смогу положить их всех достаточно быстро. А значит меня ожидает неприятная перестрелка: я их кинетикой, они по мне дружно из остробоев и огнестрела. В такой перестрелке я не только потрачу магический резерв больше, чем хотелось бы, но сам могу поймать вражеский ответ – один-другой дротик или пулю. Мой щит значительно ослабляет урон, но не держит его на 100%, и чем плотнее делаешь щит, тем больше тратится магический ресурс. Был у меня соблазн пустить сейчас «Диких Пчел» или «Термитов». И хотя такая магия съедала мои силы гораздо сильнее, я все-таки выбрал ее.

Убрав щит, вернулся к Ковалевской и сказал:

– Оль, закрой глаза. Чтобы ни случилось не открывай. Просто стой здесь спокойно, не реагируй на звуки и прикосновения.

Она повиновалась. Была высокая вероятность, что мои несуществующие насекомые подлетят к Ольге, и если она на них среагирует, то могут атаковать. Для них не существует друзей: есть только враги, которые выдают себя сначала тревогой, потом страхом. Я активировал «Диких Пчел». Терпя невыносимый зуд, пошедший по правой руке, сделал несколько быстрых шагов вперед, в последний миг сжал ладонь крепко в кулак и отпустил магию. Из раскрывшейся ладони тут же вылетели золотисто-рыжие пылинки. Устремились из темного прохода на свет – в подземный зал. Понеслись вперед, вырастая до размеров пчел – огромных пчел, размером крупнее воробья. Воздух задрожал от их тяжелого жужжания. Через несколько секунд раздались испуганные вскрики, затем вопли боли и предсмертного ужаса.

Сила этой магии была избыточной для атаки на семерых, трое из которых оказались жрецами и лишь четверо воинами. Так я подумал поначалу, когда вбежал в зал, глядя на происходящее. Все наши противники уже лежали на земле, кто-то еще дергался в смертельных конвульсиях от чудовищных укусов; кто-то затих с посиневшим, раздутым лицом, один в броне из кожаных ремней еще пытался куда-то ползти, до чего-то дотянуться. И когда подбежал к нему, то понял, он ползет к гранатобою, выроненному товарищем. Подлетевшая пчела тут же прикончила ацтека, а я подумал, что решение использовать именно эту магию вместо кинетики было верным: если бы они успели пустить в ход гранатобой, то неизвестно как бы повернулась эта схватка.

Убедившись, что зал больше не таит угрозы, я прошел в дальний его конец. Там в стене, тускло освещенной факелами, виднелось три черных дыры – прохода, ведущих из зала куда-то дальше. Вот теперь вопрос: каким из них нам идти? От верного решения зависело очень многое, ведь мы могли не только зря потратить время, блуждая по подземелью, но и попасть в ловушку. Или попасть в тупик, а потом вернуться сюда и обнаружить, что нас уже поджидают те опасные ребята, что высадились из десантной виманы. Они сейчас усиленно стараются расчистить пробить завал, устроенный Афиной. Вопрос какой проход выбрать, я отложил – решу позже с помощью интуиции и Ковалевской.

Быстрым шагом я вернулся к Ольге Борисовне. Она так и стояла, прижавшись спиной к каменной кладке, послушно закрыв глаза. Мерцающее пламя осветительных чаш медным блеском отражалось на ее лице. Сейчас Ковалевская казалась совсем не такой, как я привык ее видеть. Этот полумрак с дрожащими огнями, древнее подземелье, лик каменного идола, часть которого виделась в зале, делал мою невесту таинственной и особо дразнящей воображение. Я подошел к ней вплотную и медленно задрал юбку, провел пальцами по гладкой, шелковистой коже ее бедра. Ковалевская молчала, исполняя мой наказ, лишь зажмурилась сильнее. Тогда я медленно стянул с нее трусики, добрался до влажной щелочки, водя по ней пальцем, слегка усилил нажим.

– Ну, Саш… – с мучительным нетерпением прошептала она.

– Я еще не разрешал говорить! – строго сказал я, лаская ее нежные губки. – Ноги шире!

Княгиня повиновалась, развела бедра. Закусив губу, вздрагивая от моих прикосновений. Ее носик засопел чаще. Левой рукой я справился с застежкой платья и обнажил ее грудь.

– Ты издеваешься, Елецкий, – прошептала она, ее бедра невольно качнулись навстречу моим ласкам.

Я не ответил, наклонился, поймав губами сосок, сжал его с любовной жестокостью, одновременно мои пальцы проникли в ее лоно, скользя по мокрым нежным стеночкам. Член уже рвал брюки, но я терпел, ожидая пока Ковалевская сдаться первой.

И она сдалась:

– Саш, сейчас кончу! – она коротко взвизгнула. – Все, не могу! Возьми! А-а-ай! Елецкий!

И я взял ее, как просила. Подхватил под ягодицы и прижимая спиной к стене, опустил на стоявшего колом бойца. Ольга вскрикнула, оплела меня ногами и тут же забилась от дикого оргазма, целуя, кусая меня в шею и плечо.

– В меня нельзя кончать, – прошептала она, чуть поостыв, но снова заводясь от моих частых проникновений. – Слышь, Саш⁈ Я не пила таблетку!

– Слышу! – я уже был на грани от великолепия ее тела: ощущений ее тесной норки; голых грудей, прижавшихся ко мне; ее губ, будто желавших меня съесть. Чувствуя, что во мне сейчас взорвется вулкан, я вышел из ее, нажал на плечи Ольги Борисовны.

Она подчинилась. Опустилась и взяла моего горячего бойца в плен своих губ. От ощущения ее ротика, обхвативших головку, я сразу взорвался через несколько страстных чмоков.

– Ваше сиятельство, вы великолепны, – признал я, с восторгом глядя на ее забрызганное лицо. – Признайся, тебе такое нравится? Близкая опасность возбуждает, да?

– Я не скажу, – Ольга смеялась, пока только глазами. – Дай платок!

– Скажи: «да»! – настоял я.

– Да, – нехотя признала Ковалевская. – Как-то все по-другому. Интересные ощущения, эмоции правда очень необычные. Дай платок!

– У меня нет платка. И мне нравится твое личико именно в таком виде, – я рассмеялся, но тут мой смех прервался из-за звуков в проходе, приведшего нас сюда.

Снова раздался отдаленный взрыв, грохот падающих камней. А затем показалось, что донеслись чьи-то голоса.

– Стоит поторопиться, – я схватил Ольгу за руку, увлекая за собой.

Мы пробежали через зал, мимо каменного идола, возвышавшегося у стены справа. Там, где начинались входы в три следующих туннеля, я остановился и сказал:

– Подумай, какой путь нам лучше выбрать. Может, возникнут какие-то идеи. Да, кстати, может почувствуешь из какого хода идет сквозняк. Давай, решай, я пока соберу оружие!

Оставив Ковалевскую перед темными дырами, начинавшими дороги в неизвестность, я поспешил собрать трофеи. Ввиду моего растраченного магического ресурса, остробои, а тем более гранатобой нам могли очень пригодятся. Остробой я взял только один, чтобы не отягощать себя и двигаться быстрее. За то прихватил к нему два комплекта запасных дротиков. Гранатобой оказался той же модели, с которой я познакомился, стреляя в патрульный катер ацтеков: три черных трубы калибра примерна 55 миллиметров, откидывающийся прицел и три изогнутых пусковых скобы.

– Саша! – раздался взволнованный голос Ковалевской.

Я поспешил к ней.

– Есть связь! Слабая, но есть! – Ольга с торжественным видом показала экранчик эйхоса.

– Отлично! Набирай тогда скорее! – диктуя ей номер Элиз, я поднял взгляд и увидел, что в своде этого зала, бывшего когда-то обширной пещерой, виднеется широкая трещина, уходящая куда-то высоко вверх. Небо через нее не было видно, но едва заметный серый свет в эту трещину сочился. Вероятно, благодаря ей мы получили возможность выйти на связь с верхним миром.

– Готово! – Ольга поднесла мне эйхос.

Я взял его и, опустив наземь тяжелый гранатобой, сказал, приблизив прибор ко рту:

– Элиз, здравствуй, дорогая! Я очень спешу. Мы с Ольгой попали в серьезные неприятности, лишились своих эйхосов. Будем временно без связи. Прошу тебя об очень важном: в театре Эрриди выступает и там же проживает, моя девушка, ну ты знаешь ее с моих слов – Светлана Ленская. Ей угрожает большая опасность. Некий Артур Голдберг избил ее и собирается насильно забрать ее из театра.

– Дай ей номер Ленской! – шепнула мне Ольга.

– Я не знаю! – ответил я, все еще держа эйхос у лица.

– Я знаю, – Ковалевская произнесла номер актрисы.

Я продублировал его для Элизабет и продолжил:

– Элиз, Светлану нужно обязательно защитить, а мерзавца Голдберга наказать! И это требуется сделать как можно скорее. Все это сразу же передай Торопову – пусть он немедленно займется этим вопросом! Дай ему на всякий случай номер ее эйхоса. Скажи…

– Саш! – Ольга потеребила меня за рукав.

Я и без нее слышал звуки из прохода, приведшего нас сюда – звуки похожие на топот ног, бегущих сюда людей.

– В общем, спасите Ленскую! – закончил я сообщение и нажал кнопку отправки. – Решила в какой коридор идти?

– Не идти, а бежать! – Ковалевская потянула меня в крайний справа.

* * *

Как только «Катран» свернул с Белоконного проезда, Элизабет снова оправила сообщение Алексу, уже четвертое или пятое за сегодня:

«Демон мой, пожалуйста ответь! Очень надо! Случилось кое-что очень нехорошее!» – взволнованно произнесла она, но говоря это, Элизабет уже знала, что Саша не ответит. Нечто таинственное в ней ясно подсказывало это. И еще баронесса точно знала, что ей сегодня никто не поможет – придется справляться самой. Впрочем, она привыкла решать свои проблемы сама. Теодор никогда не помогал ей. А те мужчины, которые тесно окружали ее в прошлом, они лишь сами брали от нее все, что хотели, ничего не давая взамен. Даже князь Мышкин: от их совместной деловой затеи прибыль получал он и Теодор, а Элизабет… Она имела совсем немного и не хотела даже вспоминать о своей роли в этой сделке.

Всю дорогу до Большой Павелецкой баронесса усиленно думала, как ей правильно поступить с визитом в грузовой порт. Сунуться туда одной без поддержки очень опасно, ведь сто раз понятно, что ее там будут поджидать. И если она не справится, то может стать так, что в Рим Майкл полетит не один, а с ней, закованной в наручники. Хотя это вряд ли – кто бы там не поджидал ее, они вряд ли смогут взять ее живой.

Как Элизабет не думала, обратиться за помощью ей было не к кому. Вариант с графиней Елецкой она отмела сразу. Она – не Алекс, а скорее его полная противоположность. Помощи от нее вряд ли дождешься. Если Елена Викторовна узнает, что с Майклом, то поднимет еще большую панику, чем утром. Снова обратиться в полицию, и все кончится тем, что люди Уэйна затаятся, придумают какой-то иной способ отправки ее брата за границу – наверняка для них это не проблема. А она, Элиз, потеряет след своего брата, и тогда уже точно не сможет его спасти.

Самым верным вариантом, было бы обратиться к Торопову или Растопину, но они оба в тяжелом состоянии в палатах целителей. Из знакомых, способных оказать поддержку, оставался лишь Алексей Самгин, и мысли о нем стали особо сложными. Вспоминая, что Алексей ушел из сыскного агентства незадолго до нападения и захвата Майкла, у нее возникли подозрения: уж не сам ли Растопин навел туда людей Уэйна. Ведь такое более, чем возможно. И разговор с Алексеем в его кабинете, кончившийся ее эмоциями, сложился как-то странно. Она просила дротики на «Гарант», он ей отказал. Вместо этого начал требовать, чтобы она заперлась в своей квартире, ни с кем не вступала в разговоры по эйхосу и ждала неизвестно чего. Что если ее подозрения верны? Тогда, сказать ему, что она знает, где Майкл, когда и как его будут отправлять за границу, означает свести шансы на освобождение брата к нулю.

Уже подъезжая к Четвертой Имперской башне, Элизабет окончательно утвердилась, что к грузовому порту на Таганке она поедет одна. Демон поможет ей, как помогал всегда даже в самых смертельных ситуациях. Однако, Самгину сообщение Элизабет все-таки отправила. Пока хозяин «Катрана» искал место для парковки, поднесла эйхос ко рту и произнесла:

«Алексей, есть какие-то новости о Майкле? Ответь, пожалуйста! Я очень волнуюсь!».

Людей возле башни было много, даже побольше, чем в самых людных местах Лондона в часы пик. К сияющей на солнце Четвертой Имперской подходила большая пассажирская вимана, другая только отходила, освобождая длинную стрелу воздушного причала, висевшую метрах в двухстах над землей.

Выйдя из «Картана» Элизабет поспешила смешаться с толпой. Хотя хвоста за ней вроде не наблюдалось, но лучше было перестраховаться. Баронесса собиралась в Павелецкий воздушный порт, который был частью Четвертой Имперской башни, однако по пути к арке входа в него, Элизабет посетила полезная мысль. Англичанка свернула дверям торгового центра – его она неплохо знала, так как дважды бывала здесь с князем Мышкиным. Большая платформа подъемника, полная людей, гудя и поскрипывая вознесла ее на седьмой ярус, где располагалось много магазинов женской одежды.

Приметы ее, конечно, уже знают агенты GST и те, кто работает на герцога Уэйна, а раз так, разумным будет немного изменить внешность. Благо теперь ее положение намного лучше, чем то было в Портсмуте, однако задача сегодня стоит намного сложнее: не бежать из Британии, а не позволить увезти в Британию брата. Хотя вимана, названная капитаном Картером, должна лететь в Рим, совершенно ясно, что конечная точка путешествия Майкла будет Лондон.

Покинув подъемник, Элизабет направилась прямо по центральному проходу. Справа и слева сияли витрины мелких лавок и больших магазинов одежды, подсвеченные разноцветными лучами туэрлиновых кристаллов. Долго здесь баронесса блуждать не стала: было не так важно, какую одежду выбрать – главное, чтобы она оказалась удобной. И хотя наступило лето, потребуется обязательно куртка, чтобы прикрыть кобуру с остробоем. Остановившись перед одной из витрин, Элизабет задержала взгляд на надетом на манекен парике: темном, с длинными, завитыми в крупные локоны волосами. Чуть ниже увидела рекламную табличку: «Покраска волос в самые модные цвета! Через 5 минут вас будет не узнать!», рядом красовалось фото довольной красотки с розовыми волосами и указание на павильон 342.

Время в запасе у Элиз имелось, и она рассудила, что парик – это неудобно. Уж успела проверить в Портсмуте на собственном опыте. Тем более, плохо подобранный парик всегда бросается в глаза, как явление инородное. Поэтому баронесса повернулась и прошла к павильону 342, указанному в рекламе. Ее тут же окружили три излишне разговорчивых девицы, навязывая какие-то дополнительные парикмахерские услуги, показывая таблицу модных цветов.

Элиз решительно оборвала их, указав пальцем на пепельно-серый цвет, который подходил ее глазам, и сказала:

– Побыстрее. Меня не интересуют другие предложения. Я спешу. Только окраска и быстрая сушка.

Процедура, конечно, заняла не 5 минут. Но шустрые девицы уложились минут в 15 вместе с сушкой. Расплатившись, баронесса придирчиво осмотрела себя в зеркале: этот цвет волос, делал ее несколько старше своих двадцати девяти. Элиз с опаской подумала, что такой она может не понравиться Алексу, и прежде, чем она с ним увидится, нужно его обязательно спросить, нравится ли ему или нет этот цвет волос.

Она уже заходила в магазин одежды, когда запищал эйхос. Баронесса достала прибор из сумочки, увидела сообщение от Самгина и включила его:

«Элиз, ты где? Скажи, где находишься, подъеду я сам или человек от меня. Нужно срочно поговорить».

И все… ни слова о Майкле, хотя она просила сказать хоть какие-то новости. Не может быть, чтобы Самгин за целый день не узнал ничего об исчезновении ее брата. Теперь недобрые подозрения относительно Алексея у баронессы усилились. Она поднесла эйхос ко рту и сказала, делая вид, что очень расстроена и даже всхлипывает:

«Дома я. Сижу здесь как дура, жду, когда ты скажешь хотя бы что-то о моем брате! Почему ты ничего не говоришь?».

Новое сообщение от Самгина пришло почти сразу:

«Элизабет, зачем ты обманываешь? Тебя нет в той квартире. Скажи, где ты – это очень важно!».

Глава 22

Интуиция не всегда права

Поначалу Элизабет не хотела ему отвечать. Оба последних сообщения Самгина лишь укрепили ее подозрения. Выходит, он ее уже искал, убедился, что ее нет в снятой квартире! И вообще, он ли искал? Может, какие-то другие люди? Ведь Алексей упомянул, что может приехать какой-то «человек от него». Если бы для мисс Милтон – Элиз уже перестала считать себя миссис Барнс – не стоял сейчас очень тревожный и важный вопрос с вызволением Майкла, то она бы с удовольствием сыграла в интересную игру с Самгиным. Назвала бы место, где она будет его ждать, и понаблюдала бы со стороны, кто подъедет за ней. Если бы подъехал не сам Алексей, то нашла бы способ заставить этого человека сказать чуть больше истины, чем тот хотел, посмотрела бы контакты и сообщения в его эйхосе. «Стальная Правда», что кобуре на ее поясе вполне бы помогла наладить диалог. А еще отлично бы посодействовали ее знания по воздействию электричества на человеческое тело – все-таки она в прошлом выпускница Лондонского электрического колледжа.

А так… мисс Милтон лишь улыбнулась этим мыслям, сожалея, что пока ее предположения, останутся лишь предположениями. Она прошлась по магазину в сопровождении продавщицы, достаточно тихой, не досаждавшей неуместными предложениями. От обилия одежды, самой разной, развешенной на длинных стальных стойках, подсвеченной туэрлиновыми светильниками, рябило в глазах. Элизабет искала что-то попроще, неприметнее. Перешла в соседнюю секцию и там выбрала для примерки легкую серую куртку, блузы и пару жакетов. Затем прошлась по соседнему ряду и присмотрела там брюки и джаны – все это девушка-продавщица отнесла в примерочную. Уже там, разглядывая себя в зеркале в новом образе, мисс Милтон включила эйхос и все-таки ответила Самгину: «Алексей, ты говоришь, будто тебе очень важно, где я. Но для меня самое важное знать, где мой брат и что с ним. Пока ты не ответишь на эти вопросы, не вижу смысла дальше общаться. И вот еще: скоро вернется граф Елецкий, думаю, он будет недоволен, что ты не помог мне с поисками Майкла».