Текст книги "Не стой у мага на пути! 2 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Порядком вспотев и устав, я навестил водную комнату, помылся теплой водой и, после энергичного обтирания лег на кровать. Расслабление пришло почти мгновенно, как и выход на тонкий план. Был соблазн активировать еще один шаблон боевой магии, но не стал рисковать – адаптация боевого шаблона не проходит бесследно и вряд ли мой ресурс восстановится до визита в дом эльфийского клана. Я решил потратить время на прокачку самого магического ресурса. Начал я с раскрытия чакры Аджны, потом пустил широкий поток через чакру Манипуру и Муладхару. Пролежал в глубоком погружении больше часа и полностью удовлетворенный результатом пошел на обед.

Найти дом клана Хартун Тран оказалось проще простого. Он располагался между Железным мостом и мостом Арака прямо на набережной Весты. Недалеко было место, где я не так давно подарил Ионэль цветы и сказал те слова, которые эльфийка хотела от меня услышать. Знала ли она о том, что здесь рядом дом одного их эльфийских кланов? Вряд ли. Лойлэнские эльфы всегда держались особняком. Вообще всех этих эльфов непросто понять, при внешнем сходстве они слишком отличаются от нас людей взглядами на жизнь, привычками, правилами.

Прежде чем зайти в дом клана, я решил осмотреться. Подошел к реке, делая вид, что наблюдаю за рыбаками, расположившимися на каменном уступе. Сам же, иногда поворачиваясь, оценил здание, сложенное из блоков желтого песчаника, как и многие дома в Вестейме. Из записки от Бурухи следовало, что клан занимает только первый этаж. И это хорошо: пять окон с одной стороны от двери, пять с другой – не так много площади занимают поклонники Леномы в этом здании. Дом их клана на фоне Аютанских бань – видного сооружения с мраморными колоннами и фонтаном у входа – казался совсем неприметным.

Постояв еще минуту, оценив прочность окон, через которые мне, возможно придется удирать, я закрыл глаза и перенес внимание на тонкий план, старясь интуитивно почувствовать угрозу. Не почувствовал. Хотя это не значит, что угрозы нет. Тогда я расширил сферу восприятия, захватывая целиком дом эльфийского клана и постарался определить сколько на первом этаже людей. Задача эта непростая, и иногда при подсчете весьма ошибаешься. Я насчитал одиннадцать человек: один у входа, вооружен, в кожаных с металлическими вставками доспехах – его я почувствовал сразу хорошо; еще четверо в большом зале, который слева; трое в двух комнатах справа и кто-то по проходу дальше, и еще дальше там, кажется трое.

Активировав в левую руку «Щит Нархана» я направился к двери – над ней на фризе из темного камня был высечен эльфийский символ Ночи. Войдя, я сразу увидел того самого эльфа, облаченного в легкую броню. С левого бока у остроухого висел меч, при чем не эльфийский, а эльнубейский или даже нубейский, что косвенно подтверждало связь этого клана с пустыней и ее древними развалинами. Воин не отреагировал на меня агрессивно и вряд ли он мог знать, как выглядит Райсмар Ирринд, отправивший к Авию* двух его собратьев.

(* Авий – бог подземного мира в эльфийской мифологии. Имеет темную ипостась, которой поклоняются некоторые лойлэнские культы).

Мне сразу бросилось в глаза, что на столике справа от воина, наверное, исполнявшего здесь роль стража, лежали в определенном порядке красные лилии с переломанными стеблями и горело три свечи. Явно пахло травяным бальзамом. Так эльфы выражали траур. Почти сразу я сложил на груди руки знаком Хеленорн*. Воин ответил мне тем же знаком, значит я сделал все правильно, в согласии с их традицией.

(* Хеленорн – эльфийский жест (знак) выражающий одновременно приветствие и сожаление или соболезнование: левая ладонь прикладывается к левой стороне груди пальцами вверх, правая прикрывает ее).

– Вы хотели что-то заказать или купить? – спросил он.

– Есть что-то готовое на продажу? – ответил я вопросом на вопрос, не совсем понимая, о чем речь, но догадываясь.

– Всегда что-то есть, – он пожал плечами и указал взглядом на дверь слева: – Пройдите к Келейрин – она подскажет.

Я открыл дверь и вошел в просторную комнату с голубыми стенами покрытыми нубейскими орнаментами. Комната не имела окон, ее освещало несколько ярких самосветных колб, свисавших с потолка на бронзовых цепочках и стоявших на столе. Справа располагалось два длинных шкафа, занимавших весь простенок. На полках стояли в ряд небольшие вазы, вырезанные из камня: нефрита, оникса и яшмы, дальше было много статуэток нубейских богов, зверей и людей. Теперь у меня не осталось сомнений, что остроухие Хартун Тран промышляют добычей нубейских древностей, которые можно найти в руинах. Эти руины иногда обнажают пески пустынь, расположенных за Западным Карнассом и Темными Землями.

Когда я повернул голову, то увидел, на меня внимательно смотрит эльфийка с пепельно-белыми волосами – она сидела на табурете за маленьким столиком. Хотя она не выглядела старой, я догадался что этой дочери Элатриля не меньше сотни лет. Повернувшись к ней, я тоже сложил руки знаком Хеленорн. Когда она мне ответила, спросил, подходя к статуэтке девушки из черной бронзы:

– Сколько стоит такая прелесть? – я взял статуэтку в руки, отмечая изящество формы и то, как естественно сделаны глаза и лицо.

– Пять с половиной тысяч гинар, – отозвалась эльфийка, ее голос походил на шелест осенней листвы, в нем явно проступала печаль. – Но мне кажется вы пришли не за этим.

– Почему такой вывод, уважаемая госпожа Келейрин? – я заподозрил, что она маг-менталист, и на всякий случай поставил ментальную защиту, но эльфийку не стал сканировать, чтобы не спровоцировать на враждебность.

– Я чувствую, что вам нужно что-то другое. Боги дали мне обостренное чувство, – она встала, отложив какие-то желтые камешки, которые до этого держала в руке.

– Верно. Мне нужен глава вашего общества. Сразу скажу, я с ним не знаком, не знаю даже имени, но вопрос мой очень важен. Одинаково важен для меня и для вас. И этот вопрос без преувеличений касается жизни и смерти, – произнес я, глядя прямо в ее серые, глубокие глаза.

– Довольно неожиданно, – ответила она после долгого молчания. – Почему вы не хотите ваш важный вопрос открыть мне?

– Потому, что я вас не знаю. Не сомневаюсь, что вы в Хартун Тран дама уважаемая, безусловно почтенная, но я не знаю, каков ваш статус и не знаю, каков круг вопросов вы можете решать, – говоря это, я надеялся, что мне удастся уйти из дома эльфийского клана без кровопролития, при этом хотя бы приблизиться к пониманию, зачем эльфы хотели убить Райсмара Ирринда.

– Я могу позволить вам поговорить с моим мужем, – холодно сказала она. – Главу клана вы не найдете в Вестейме, но Тенарион решит любые важные для вас вопросы.

– Хорошо, – я кивнул. – Как мне его увидеть.

Ни слова не говоря, эльфийка прошла мимо, шурша длинным платьем, гордая, надменная. Она вышла в ту же дверь, в которую я зашел. Я догадался, что мне нужно следовать за ней. Странно, что она оставила меня одного в комнате со столь дорогими нубейскими вещицами.

Когда я вышел за ней, то увидел, что в вестибюле стоит уже не один страж, а два. Второй в постарше, с цепкими зеленоватыми глазами, смотрел на меня с неприязнью. Тут же открылась еще одна дверь и появился эльф в длинной синей одежде, который был магом – это я почувствовал сразу и ясно. Скорее всего он тоже почувствовал мои способности, потому как сразу насторожился. На миг я подумал, что он и есть тот самый Тенарион, к которому меня вела эльфийка. Но нет, она, сказав, что-то быстро на эльфийском свернула в коридор. Из ее слов я понял лишь: «…в покое. Ждите здесь…».

Эльфийка подвела меня к высокой двери, покрытой резьбой. Открыла ее и, не переступая порога, сказала на эльфийском:

– Тенарион, к тебе гость. Он мне непонятен. Будь осторожен – он маг.

– Зайди сама, – ответил сухой голос из комнаты.

Эльфийка зашла, и я остался в коридоре один. Через пару минут Келейрин жестом пригласила меня войти.

За столом возле окна со стальной рамой сидел эльф с длинными пепельными волосами из-под которых торчали острые кончики ушей, его бледно-голубые глаза внимательно изучали меня. Как я понял, говорить с ним мне придется при Келейрин, но это не имело большого значения.

Ближе к углу его стола лежало несколько лилий со сломленными стеблями и горела свеча. Приветствуя Тенариона, я сложил руки на груди знаком Хеленорн, одновременно оценивая возможную угрозу и сделав два шага влево.

– Вижу, вас постигло горе. Всей душой соболезную. Пусть боги будут справедливы к ушедшим и добры к живущим, – сказал я, совмещая арленсийское соболезнование с эльфийским. – Я пришел для того, чтобы было меньше смертей. Тем более смертей пустых, которым нет причин. Прошу отнестись к моему вопросу спокойно и рассудительно, – я выдержал паузу, видя, как эльф нахмурился и лицо его напряглось. Затем я медленно произнес: – В первую очередь хочу понять, зачем вы охотитесь на Райсмара Ирринда?

Я даже не успел договорить имя, как Тенарион вскочил, выхватывая кинжал.

Глава 5

К чему лишняя кровь?

Эльфийка тут же отшатнулась от меня, что было очень кстати. В любой миг я был готов раскрыть «Щит Нархана» или снести кинетикой эльфа или его жену, но предостерегающе поднял палец и сказал:

– Сначала поговорим!

Он остановился, пронзительно глядя на меня. Его рот открылся, и эльф было набрал воздух в грудь, чтобы что-то прокричать или призвать своих. Но я продолжил, пресекая его порыв:

– Поговорим, Тенарион! Пролить кровь – дело не хитрое! Вы же вместе женой уже не молоды, и ваша мудрость должна идти впереди необдуманных решений!

– Ты и есть Райсмар Ирринд⁈ Или этот подлец послал тебя, в трепете за свою жалкую жизнь⁈ Кто ты⁈ – губы Тенариона побелели. Его жена попятилась от меня, держа руки с расставленными пальцами перед собой и обходя стол.

– Давайте, будем разумны, неторопливы и последовательны: сначала вы ответите на мой вопрос, который я уже задал. Потом я с абсолютной честностью отвечу на ваши. Могу это сделать даже под клятвой перед богами, – сказал я, теперь уже говоря намеренно негромко, потому как тихая речь успокаивает.

– Райсмар Ирринд изнасиловал и убил нашу дочь! – прошипела Келейрин, не опуская рук. Казалось, она готова броситься на меня точно дикая кошка.

– Теперь ты отвечай: ты тот самый Райсмар Ирринд⁈ По описанию это ты! – Тенарион сделал едва заметный шаг, обходя стол – видимо его желание пустить в ход клинок еще не пропало, но эльф решил вести себя более расчетливо.

– Как ты думаешь, достопочтенный Тенарион, Райсмар Ирринд позволил бы прийти сюда и задавать подобные вопросы? – я перешел на «ты» подобно ему. – Подумай над этим хорошо. И подумай еще над тем, зачем бы ему спрашивать о причинах охоты на него. Ведь если он в самом деле виновен в столь страшном преступлении, то такой вопрос с его стороны более чем глуп. Верно же? – теперь я понимал, что траур в доме клана и тем более в комнате Тенариона вовсе не из-за убитых мной эльфов на берегу Весты, а по его дочери. – Когда и где случилось это гнусное преступление? – спросил я, видя, что эльф слегка озадачен и уже умерил свой пыл.

– Странно, что ты этого не знаешь. Или делаешь вид, что не знаешь, – ответила за него Келейрин, ее глаза по-прежнему недобро блестели. – Ее убили на закате четырнадцатого дня Скакунов Речным и Вестеймом. Напали втроем из засады, у священного источника Алти, где многие останавливаются набрать воды. Это сделал маг по имени Райсмар Ирринд – человек очень похожий на тебя.

– В это время четырнадцатого дня я находился или на пути к Темной Балке дорогой от перевала или уже в самом поселке, в таверне «Пасть Дракона». Это может подтвердить эльфийка из Лойлэна по имени Ионэль и графиня Ольвия Арэнт, которая подвозила меня на своей карете. То есть я никак не мог оказаться одновременно в то же самое время между Речным и Вестеймом, – уверенно сказал я, замечая, что рука эльфа с кинжалом постепенно опускается вниз. – Кто вам вообще такое сказал⁈ Кто распускает подобную ложь⁈

– Все-таки ты Райсмар Ирринд, тот никчемный маг, который занимается грабежом и насилием на дорогах? – эльф прожигал меня взглядом.

– Давайте будем последовательны: только так можно установить истину и не наделать непоправимых глупостей, – повторно призвал я. – Я спросил, кто вам донес эту ложь. Скажите это мне, и мы сразу выясним кто такой Райсмар Ирринд.

– Донесли крестьяне, которые везли в тот вечер урожай в город. Они были свидетелями, но были напуганы, спрятались в роще и не могли вмешаться. Потом приходило еще двое, мне незнакомых и рассказывали то же самое. И все как один описывали человека, очень похожего на тебя. Двое последних знают негодяя, напавшего на нашу повозку. Знают, что его имя Райсмар Ирринд и что он маг, но ввиду своих очень посредственных способностей вынужден зарабатывать участием в мелкой банде налетчиков, промышляющих у родника Алти, – проговорил Тенарион, тут же его рука судорожно сжала рукоять кинжала и он вопросил: – Теперь отвечай: ты тот самый Райсмар Ирринд⁈ Если нет, то какое отношение ты к нему имеешь⁈

– Вас обманули. Давайте не будем терять здравый смысл: если Райсмар Ирринд плохой маг, настолько плохой, что вынужден был податься в банду ничтожных грабителей, то тогда каким образом он в одиночку справился с вашими людьми, посланными убить его? Ведь вы знаете, что случилось на берегу Весты? Подумайте, разве плохой маг способен противостоять двум эльфийским лучникам? – я видел, что эльф едва сдержался, чтобы не броситься на меня и продолжил спокойнее: – Итак, те, кто вам сказал, будто Райсмар Ирринд плохой маг явно лгут. Тем более они явно лгут еще и потому, что Райсмар находил в печальный для вашей семьи вечер далеко от Речного и никак не мог быть человеком, напавшим на вашу дочь. То, что я был в тот вечер в Темной Балке может подтвердить не только графиня Арэнт, но и магистр Гархем Дерхлекс, вся свита графини, сопровождавшая ее карету. Надеюсь, вы достаточно разумны, чтобы поверить этим людям, а не тем, кто пытается вас обмануть. И, конечно, тот негодяй, который убил вашу дочь, не посмел бы прийти в этот дом и пытаться доказать вам свою невиновность. Райсмар Ирринд – это я, но клянусь перед всеми богами, перед небесной судьей Наирлесс, что я никаким образом не причастен к смерти вашей дочери!

Тенарион молчал, глядя на мерцающий огонек свечи. Первой заговорила его жена:

– Он говорит очень разумно. В этом человеке есть мудрость, которая не может жить в негодяях, нападающих из засады. Тем более напавших в святом месте.

– В моих и в ваших интересах найти людей, обманувших вас. Их цель: очернить меня и увести вас по ложному следу от истинных убийц вашей дочери, – скорбно сказал я.

– Фаленор! – громко призвал эльф, упирая острие кинжала в стол.

Я отступил от двери в угол, опасаясь, что меня может атаковать вошедший.

Послышались быстрые шаги, дверь распахнулась, на пороге появился эльф в длинной темно-зеленой тунике, подобранной широким поясом.

– Фаленор, отправь кого-нибудь, пусть разыщут магистра Дерхлекса – есть такой где-то в Заречье. Пусть вежливо расспросят его, выяснят, был ли вечером четырнадцатого дня он в Темной Балке. И обязательно узнайте у магистра, был ли там в тот же вечер человек по имени Райсмар Ирринд. Так же пошли еще кого-то, чтобы он узнал то же самое у людей сопровождавших графиню Арэнт, – распорядился Тенарион, и когда вошедший, уточнив кое-какие вопросы на эльфийском, скрылся, Тенарион обратился ко мне: – Тебе придется задержаться, пока мне не принесут ответы и я не буду уверен, что ты никак не причастен к произошедшему у святого источника.

– Не придется. Только я решаю, насколько мне задерживаться и где находиться. Я уйду отсюда сразу, как мы решим все интересующие меня вопросы. Если твои люди попытаются задержать меня, то с ними будет то же самое, что и со стрелками на берегу Весты, которые, кстати, пытались стрелять мне в спину. Ты хочешь еще раз пролить кровь своих людей? – жестко спросил я.

– Это наш дом – дом Хартун Тран. И здесь наши законы, – эльфу явно не понравился мой ответ.

– Я чту ваши законы и ваши традиции. Ты прекрасно знаешь, что я вошел в ваш дом, соблюдая должное почтение. Но это лишь до тех пор, пока соответствующее уважение оказывается мне и соблюдаются мои интересы. Если у тебя появится желание вместе со мной найти тех лжецов, которые оговорили меня и выяснить, кто на самом деле виновен в смерти твоей дочери, найдешь меня в таверне «Добрый Лирки», а сейчас я ухожу. Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы не проверять насколько хорош маг Райсмар Ирринд, – я повернулся и, толкнув дверь вышел.

Я спиной чувствовал его негодование, едва не превратившееся в скрежет зубов. Келейрин что-то шепнула на эльфийском – он ответил. Держа наготове «Щит Нархана», я дошел до фойе, где стояло несколько эльфов, в том числе их маг и два воина. Я шел к входной двери так, чтобы в случае угрозы тут же прикрыться разом от атаки мечников и мага, но при этом у меня за спиной могли оказаться два эльфа, у которых я не заметил оружия.

– Стой, Райсмар! – крикнул Тенарион, нагоняя меня.

– Мне не понравились твои слова про ваш дом и ваши законы. Если есть что сказать, выходи на улицу – там поговорим, – ответил я, не оборачиваясь и приближаясь к входной двери.

– Ты убил моих людей! – крикнул он, и после его слов, эльфы клана явно всполошились.

– А мне нужно было позволить им убить меня⁈ – отозвался я. Сделав еще два шага, я повернулся. Теперь за моей спиной была лишь входная дверь – до нее оставалось не более нескольких шагов.

Воины выхватили мечи, остроухий маг поднял руки, его пальцы пошли холодным голубым свечением.

– Ты хочешь еще смертей из-за своей торопливости и недостаточной разумности⁈ – продолжил я, готовый распахнуть щит. Сейчас меня заботил только маг – он активировал какую-то разновидность магии льда, и мог нанести удар первым. Но если я поспешу распахнуть щит, то тогда схватка станет неизбежной, как и связанные с ней смерти.

Я ждал. Тенарион стоял в нерешительности, понимая справедливость моих слов и в то же время пылая гневом.

– Я дам тебе уйти, Райсмар Ирринд, но если твои слова, что ты в тот вечер был в Темной Балке, окажутся ложью, ничто не спасет тебя от расплаты не только передо мной, но и всем домом Хартун Тран. Знай, что это будет не просто смерть – за твоей душой придет Черная Лиса, – сказал он и после этих слов, эльфы-мечники опустили клинки.

– Какая из небесных лис: Ленома или Мэрэилин? – усмехнулся я, и пожалел об этом: мою шутку эльфы клана приняли с явной неприязнью, глаза Тенариона снова недобро сверкнули. Да, я знаю, с остроухими не всегда стоит шутить на божественные темы. Вообще у них с юмором намного хуже, чем у людей. Я тоже посерьезнел и сказал: – Полагаю, тебе не придется меня искать. Я зайду сам сегодня вечером или завтра. А ты за это время подумай над моими словами, и подумай, какая может быть причина, что те люди солгали тебе. Подумай, как их можно найти.

Сказав это, я вышел, спустился по ступеням и направился по набережной в сторону моста Арака. От него лежала почти прямая дорога к Луврийским воротам, и на грядущий вечер моей целью было посещение эльфийки, которая молила избавить ее от вампира. Кстати, как ее имя…

Я остановился как раз возле фонтана перед Аютанскими банями, достал из камзола свернутый листок и прочитал: «Обращаться к Талонэль…». Как же похожи иной раз эльфийские имена. Я смотрел на красивый почерк и пытался представить его обладательницу, воображение мне почему-то рисовало Ионэль. Впрочем, понятно почему. За многие жизни от меня не так часто уходили женщины, гораздо чаще случалось наоборот по причине моей ветрености. И поэтому проступок Ионы меня все-таки задел, может быть какая-то потайная часть меня, смешавшаяся с прежним Райсмаром, желала хоть какую-то замену сбежавшей эльфийки. Но я прекрасно понимал, что Талонэль вряд ли может быть похожа на Иону. Уже можно судить по ее почерку и по характеру ее объявления. Скорее всего, я увижу по-эльфийски утонченную натуру, одинокую, напуганную, не способную за себя постоять.

Я ненадолго задержался на мосту Арака из-за того, что через него пошли пустые повозки, возвращавшиеся с рынка. Стало тесно, не хотелось попадать в толчею. Держась за перила и глядя на тихие воды Весты, я вошел во второе внимание, проверяя нет ли за мной хвоста или какой-либо угрозы. Было чисто. И вряд ли после разговора в доме клана Хартун Тран меня мог кто-то выслеживать, хотя просто проследить мой путь эльфы могли. Если следят – пусть. Скрывать мне нечего.

После повозок под крики погонщиков по мосту прошло несколько быков, и запахло навозом. Наконец путь освободился, и я спокойно перешел на другую сторону реки. По дороге к городским воротам было желание свернуть на Южный рынок. Прежний Райсмар провел в торговых рядах много времени, имел там немало знакомых. Возможно, поэтому сейчас такое влечение передалось мне. Я не поддался на этот порыв, тем более на рынке были велики шансы встретить кого-нибудь из банды Медной Руки, а у меня не имелось желание вступать с ними в беседу и вообще иметь хоть какие-то отношения, потому как они могли быть либо скверными, либо смертельно скверными.

К Луврийским воротам я подошел в неудобное время. Близился Час Раковины и из города выезжали пустые обозы с Южного рынка, навстречу шел поток народа, прибывающего в город, тех, кто ехал из Луврии или южных поселений и стремился до темноты добраться до дома или подыскать место в таверне. Прежний Райсмар любил толкотню, потому что в ней проще срезать кошелек у зеваки с пояса. Мне же его стремление оказаться в толпе, к счастью, не передалось, а если бы передалось, то я бы сразу очистил его.

Пристроившись за одной из повозок, я ворота прошел. Дальше начиналась дорога на Луврию, размытая с одного края долгими дождями. Справа до виноградников герцога тянулись кривые улочки южного поселения. Глинобитные, реже деревянные дома чередовались небольшими огородами и лужайками для выпаса коз. Кое-где виднелись дома каменные в два и даже три этажа, но таких взгляд находил мало. Ближе к оврагу поднимался желтоватый дым над гончарной мастерской. Я направился туда – так было удобнее пройти к адресу, указанному в объявлении.

Примерно на полпути к гончарной я услышал оклик:

– Эй, Кремень, ты что ли? Постой!

Я повернулся и увидел троих. Двое были мне знакомы: Дубина и Зелл из медноруких, третьего я не знал, но не было сомнений, что он входил в число лихих парней, работавших на Барона. «Кремень» – было моей кличкой, потому как я родом из поселка Кремни, что под Стэйланом, и так меня в Медной Руке называли большинство. Не все знали, что я на самом деле Райсмар.

– А я-то думал, Хурдж брешет, что тебя видел, – рассмеялся Дубина, подходя со стороны скобяного склада. Ростом он был на полголовы выше меня, светловолосый, довольно широк в плечах.

– Говорит, ты с девкой-эльфийкой был, – весело добавил Зелл. – Наши попросили у тебя девку на ночь, а ты оказался жадным.

– Да, я жадный. Свое никому не отдам. Тем более женщину, – сказал я, мрачно глядя на них. Щит активировать не стал, но кинетику на всякий случай вложил в левую руку. И добавил: – А ваш Хурдж не сказал, что я его едва не убил, за излишнюю невежливость?

– Ты Хурджа⁈ Правда, что ли? – скалясь, Дубина остановился в трех шагах от меня. – Он лишь сказал, что ты должен Барону деньги. И твой долг растет каждый день.

– А ты неплохо одет, наверное, деньжонки водятся. А Кремень? Поделись с нами по старой дружбе, и мы за тебя замолвим слово перед Бароном, – Зелл скрестил руки на груди. Клонившееся к закату солнце румянцем легло на правую часть его лица.

– Прежнего Кремня нет, Зелл. Запомни это очень хорошо. И ты, Дубина, запомни. И ты, как там тебя, – небрежно бросил я незнакомцу. – Если кто-то нуждается, то я достаточно добр для подачки, но подаю тем, кто именно просит. А если кто пытается на меня надавить, то добром это для него не кончится. Ясно?

– Эй, Кремень, ты где научился так грамотно и нагло разговаривать? – Зелл убрал слипшиеся черные волосы со лба, улыбка слетела с его лица, теперь он волком смотрел на меня.

– Ты я видно, тупой, Зелл. Тогда еще раз: нет больше Кремня. Есть только Райсмар Ирринд. На этом распрощаемся, – я повернулся и пошел дальше. Не закрывая глаз, перенес часть внимания назад, чтобы быть готовым отреагировать, если моим старым знакомым взбредет сделать какую-нибудь глупость.

– Эй, Кремень, ты так же возвращаться будешь к воротам? – с усмешкой спросил Дубина.

Было у меня желание резко развернуться и ударить кинетикой, чтобы до этих тупых голов дошло: нет больше Кремня, и прежнего Райса нет. Но я не стал этого делать. Зачем являть мое магическое мастерство этому быдлу. И не на полезно это: поползут обо мне лишние слухи. Барон заинтересуется. А у меня не было ни времени, ни желания решать проблему еще с ним.

Пройдя вдоль оврага, я добрался до пекарни «Тучный Мук». На самом деле это была самая окраина поселения. Дальше начинались виноградники, правее на холме виднелась ферма и несколько крестьянских домиков.

– Здесь где-то живет эльфийка по имени Талонэль. Не подскажите, где ее дом? – спросил я у пожилой женщины, рыхлившей грядку.

– Там дом, – оторвавшись от работы и опираясь на мотыгу, она махнула на небольшой деревянный домик и добавила. – Вон же она, стоит у изгороди.

Я направился в указанном направлении. У деревянной изгороди, увитой тонкими стеблями с маленькими резными листьями, на самом деле стояла эльфийка. Она смотрела на близкое к горизонту солнце и перебирала что-то в руках.

С виду эльфийка была молода, примерно, как 25-летняя девушка. Светло-льняные волосы обрамляли приятное, даже красивое лицо. Голубые с холодным оттенком глаза, вопросительно взглянули на меня, когда я подошел ближе.

– Вы та самая госпожа Талонэль, которая оставила объявление на доске у «Лунного Гонца»? – спросил я, замечая на ее шее повязку и уже понимая, что она прикрывает.

При упоминании объявления, улыбка мигом слетела с ее лица, глаза эльфийки перестали быть добрыми.

Глава 6

Ради Аолис!

Я подошел ближе к изгороди, чтобы рассмотреть эльфийку и видеть, что в ее руках. Оказалось, пальцы ее держат увядшую розу. Талонэль перебирала жесткий стебель так, что шипы искололи ее пальцы и на них выступила кровь.

– Теперь еще вы. Боги, зачем⁈ – она сокрушенно покачала головой. – Не надо было приходить!

– В чем дело, госпожа? Разве не вы писали это объявление? – я достал из кармана листок, развернул его, показывая ей.

– Я… – нехотя признала она. – Хорошо, что вы его сорвали. Надеюсь, больше никто не придет.

– Кто-то приходил еще кроме меня, – я оперся на изгородь, и она пошатнулась, пришлось убрать руку.

– Да, наемница-эльфийка, но она родом из Лойлэна. Сразу поняла по ее грубой речи и отсутствию воспитания. Я не люблю выходцев с запада. Тем более их женщин, – она сделала несчастное лицо, всем видом показывая свое страдание. – Ну чего вы стоите здесь? Мне больше ничего не нужно! Нет никаких вампиров! И я не могу ничем заплатить вам за беспокойство этим объявлением.

– Госпожа Талонэль, что у вас с шеей? Сдвиньте повязку, – попросил я, убирая в карман листок с объявлением, при этом понимая, что он мне больше не потребуется.

– Нет!.. – она отшатнулась от изгороди.

– Покажите, Талонэль! – решительно настоял я и направился к калитке. – Иначе мне придется это сделать самому!

– Нет! Ради Аолис, не надо! – она попятилась к дому.

– Талонэль, это необходимо. Я знаю, что там у вас. И нам придется поговорить, – я открыл калитку и вошел в ее дворик.

Слева от дорожки, выложенной плоскими камнями, на клумбах росли цветы, в то время как справа земля пустовала.

– Вы не убьете меня? Скажите, что не убьете! – она обернулась, наверное, собираясь бежать.

– Разумеется, нет. Я пришел тебе помочь, – я не стал подходить ближе, чтобы ее не спугнуть и для убедительности, сложив руки знаком Ваэйлин*, произнес: – Клянусь, от меня твоей жизни ничего не угрожает.

(*Ваэйлин – эльфийский жест-знак, обозначающий искренность, и то, что следующие слова равны клятве, которую засвидетельствует небесная судья Наирлесс. В этом знаке сплетаются средний и указательный палец двух рук, руки держат на уровне подбородка. Однако, для многих эльфов, этот знак не имеет изначальной силы)

– Хорошо. Я принимаю, – она сложила руки на груди и прошептала что-то на эльфийском. – Назовите свое имя и тогда мы пройдем в дом. Здесь не нужно говорить.

– Райсмар Ирринд. Или проще – Райс. Я маг, госпожа, и постараюсь быть полезен вам, хотя бы советом. Скажу сразу, я примерно представляю вашу ситуацию, но будет лучше если вы мне расскажите все честно сама, – я направился к дверям ее дома, пропуская эльфийку вперед и ощущая ее страх. Позволить мне войти и вступить в диалог, давалось ей нелегко, в то же время на это явно были причины.

Она провела меня в комнату, располагавшуюся сразу за прихожей, напротив входной двери. Солнце уже уходило за горизонт, поэтому два окна, обращенных на юг, давали мало света, и дальнюю часть помещения сложно было разглядеть. Здесь же имелся эльфийский стол и стулья на витых ножках, маленький диван у окна.

– Вы одна живете? – спросил я, присаживаясь на стул после ее приглашающего жеста.

– Теперь одна. Муж бросил меня, связавшись с какой-то женщиной из Арсиса. Деньги, которые он мне оставил почти кончились, и я стараюсь заработать, вышивая туники, – она, наконец, выпустила из рук увядшую розу. Взяла с полки в шкафу самосветную колбу и поставила ее в центре стола, так что она освещала мое лицо и отчасти ее.

– Снимите повязку, Талонэль. Я знаю, что там след укуса вампира, вам нет смысла скрывать его передо мной, – я придвинул стул, чтобы сесть ближе к ней. – Мне нужно посмотреть какой именно остался след от укуса.

– Боюсь, вы решите, что я тоже стала вампиром и убьете меня, – с опасением сказала она, но при этом ее руки начали распускать узел на шее.

– Во-первых я поклялся, что от меня вашей жизни ничего не угрожает. Во-вторых, эльфы чрезвычайно редко подхватывают вампиризм. Но все же мне нужно осмотреть рану, – я наклонился к ней и дотронулся пальцем до шеи, между двух маленьких красных лунок. Края их не опухли сильно и не стали лиловыми, значит она не заражена. – Могу вам точно сказать, что вампиризма в вас нет и вряд ли будет. Расскажите, как это все получилось и почему вы решили, что вам больше не нужна помощь против вампира?

– Он начал приходить сюда с начала двоелуния. В дом не заходил, но ходил под окнами. Сначала ходил молча. Во вторую ночь я чуть не умерла от страха, когда услышала шорох за окном, отодвинула штору, чтобы посмотреть, а там его бледное лицо так же близко, как сейчас ваше. Я вскрикнула, отскочила и забилась в угол. А он с усмешкой смотрел на меня и молчал. Одну ночь он не приходил, и у меня возникла надежда, что он отстанет от меня, но потом он появился снова и заговорил со мной. Сказал, что я очень красивая и мне не нужно его бояться. Обещал не причинить вреда и просил открыть двери. Так просил, что я зажала уши руками и ушла в другую комнату, чтобы не слышать его. Меня пробирал такой страх, что не спала до утра, а днем написала это объявление, готовая отдать все оставшиеся деньги, чтобы меня спасли от него, – она замолчала, ее рука снова потянулась к лежавшей на столе, увядшей розе.