Текст книги "Прости меня, отец (ЛП)"
Автор книги: Эрика Джейден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
ТРИДЦАТЬ
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Она уставилась на меня, и все следы веселья исчезли.
Я знал, что некоторые из моих слов нужно было смягчить, но я предпочитал говорить прямо, на языке, который она не могла неправильно истолковать. От меня не убежишь. Я не был ее бывшим. Я был ее мужем, и она останется здесь, со мной.
Она была дерзкой, особенно вчера, когда пришла ко мне в кабинет и отсосала мне, пока я разговаривал по телефону. Я не смог сдержать смех. Филип ДаКоста должен быть благодарен мне за то, что я забрал Камиллу из его рук. Парень бы не знал, что делать с такой, как она; она была ему не по зубам.
– Что смешного?
– Просто думаю о наших бывших.
– Ааа.
Я тихо усмехнулся и притянул её к себе за ткань рубашки.
– Хороший ответ, – прошептал я и разорвал на ней рубашку.
Она ахнула, едва не потеряв равновесие от моих резких движений. Её дыхание участилось, как и моё. Она была такой же, как я, только самые дикие и безумные вещи, казалось, разжигали в нас огонь.
Я схватил её за грудь, и она громко застонала. Она закрыла глаза, пока я удерживал её. Я поднял её и отнёс к своему алтарю. В нём не было ничего особенного, просто каменная плита с углублениями. Я усадил её на холодную поверхность и стянул с неё остатки рубашки.
Следующим был бюстгальтер. Красивая грудь с сочными тёмно-розовыми сосками вырвалась из этого приспособления. Она задыхалась и вздрагивала при каждом моём движении, её дыхание сбивалось в такт тому, как я срывал с неё одежду. Вместе с брюками с неё слетели и туфли, и теперь она выглядела как богиня в одних стрингах.
Она сдвинулась дальше по плите и легла. Одно её колено было согнуто, и я мог видеть её гладкую киску сквозь прозрачную ткань трусиков.
Я схватил её за лодыжку и поднёс ногу к своим губам. Я поцеловал мягкий изгиб, ведущий к изящной косточке, и провёл губами дальше, к её икре. Мои зубы задели упругую мышцу, и у неё перехватило дыхание. Её кожа была невероятно красивой, гладкой, сияющей и так и манила прикоснуться к ней. В моей голове бушевал шторм предвкушения, и я уже представлял все те порочные вещи, которые собирался сделать с ней сегодня вечером.
Тьма во мне напряглась у краев, пытаясь вырваться наружу, пока не вышла слишком далеко из-под контроля.
– Оставайся здесь, – сказал я и вышел, чтобы взять распорку и игольчатое колесо. Я не знал, как она отнесётся к кольцу, но мой член становился всё твёрже, стоило мне представить, как она пронзает её кожу и пускает кровь.
Я потянулся за зажимом для клитора, двумя зажимами для сосков и насадкой для порки. При мысли о покрасневшей, сморщенной коже у меня в груди вспыхнул жар – это разожгло во мне что-то первобытное и электризующее, и мой член дёрнулся.
Она терпеть не могла кляп, поэтому я постарался держать его как можно дальше от нее. Сегодня я хотел услышать её крики. Я хотел услышать, как она выкрикивает моё имя, просит большего, умоляет меня. Я отнёс всё обратно на стол, где она терпеливо ждала моего возвращения.
Мой взгляд остановился на её прекрасной киске, и я понял, что если сниму с неё трусики, то они будут насквозь мокрыми.
Я закрепил распорку, и её глаза загорелись от предвкушения. Мои руки сработали быстро, схватив одну ногу. Закрепил сначала одну лодыжку, затем другую, с каждым щелчком у нее перехватывало дыхание. Ее ноги были раздвинуты и зафиксированы в таком положении.
В один из этих прекрасных дней я собирался заставить ее висеть вниз головой в этой самой комнате, прекрасную, связанную и полностью принадлежащую мне, в то время как я устрою конец света для ее совершенного тела.
Камилла молчала, с её губ не слетало ни звука, пока я двигался под распоркой, намеренно приближаясь к её киске. Я сорвал с неё стринги, и она вскрикнула.
– Моего нижнего белья с каждым днём становится всё меньше.
– Я куплю тебе новые, более сексуальные.
Она мило улыбнулась, и её взгляд потеплел, когда я небрежно засунул остатки её трусиков в карман брюк.
Мне нравилось видеть её обнажённой в моей темнице. Это была моя самая смелая, самая захватывающая фантазия, воплотившаяся в жизнь.
Она легла на спину, и я привязал её запястья к кожаным наручникам. Следующим был зажим для клитора, и я аккуратно раздвинул её половые губы, идеально зафиксировав её жемчужину. Она застонала, когда я сдвинул ползунок, сильнее сжав её клитор. С её губ сорвался ещё один тихий стон, и я понял, что зажим сдавливает её бугорок, но мне нужна была её боль. Я наклонился к её промежности, раздвинул половые губы большим и указательным пальцами и лизнул набухший клитор, надёжно зафиксированный внутри устройства.
– Чёрт, да, – застонала она, и её ноги слегка задрожали.
– Не кончай. – потребовал я.
Она хмыкнула, и уголки моих губ поползли вверх в довольной улыбке.
К ее соскам я прикрепил соответствующие зажимы, и убедился, что маленькие камешки надежно закреплены, зажаты между зажимами, надежно и продуманно.
Мне нравились звуки, которые она издавала; они пробуждали что-то глубоко внутри меня, ласкали тьму, которая жаждала этого.
Наконец я завязал ей глаза, и в этот момент мой холст был готов.
Я схватил флоггер и начал с внутренней стороны её бедра. Каждый удар был точным. Звук, с которым он соприкасался с её кожей, её крики – всё это стало перкуссией, которая успокаивала моего тёмного демона. Её прекрасная кожа залилась румянцем, и я не смог удержаться, чтобы не насладиться этим зрелищем.
Мой флоггер скользнул по более нежной коже, по набухшим тканям. Её грудь мгновенно покраснела, и демон зарычал. Я схватил её за челюсть и грубо поцеловал, уже представляя, как буду трахать её в рот. Я прикусил её губу, когда поцелуй прервался, и отбросил флоггер в сторону, увидев, что всё её тело покрылось красными пятнами.
Следующим было игольчатое колёсико. Оно было не обычное, а создано было для того, чтобы с каждым жестоким поворотом из раны текла кровь. Я выбрал место чуть ниже её пупка.
Её тело напряглось, она резко дернулась, и с её губ сорвалось тихое рычание, когда я провёл колесом по её коже. Её учащённое дыхание пробудило во мне тьму, выманило её на поверхность и каким-то образом успокоило. Она точно знала, что мне нужно, чтобы удержать своего демона взаперти.
Я поднял колёсико и медленно провёл им по нежной коже внутренней поверхности её бёдер. Она инстинктивно попыталась отстраниться, когда иголочки проткнули её кожу, оставив крошечные следы.
Когда она вскрикнула, я поднял его.
Мне безумно нравилась её боль. Я выбрал место прямо под её левой грудью, и с её губ сорвалось ещё несколько стонов, пока она боролась с болью. Там, где кровь просачивалась сквозь кожу, образовались маленькие красные точки; от этого зрелища мой член напрягся.
Я прижал палец к её крови и написал на её коже своё имя. Она была моей, но и я был её во всех смыслах. Она оставила на мне свой след, связав меня с собой не только сейчас, но и навсегда. Я слизнул её кровь с пальца и хмыкнул. Она тяжело и неровно дышала, и я видел это по её лицу: боль была настоящей, неоспоримой.
Я наклонился ближе к её промежности, и эта близость пробудила что-то глубоко внутри меня. Моё дыхание коснулось её влаги, пока я нежно поглаживал её набухший клитор. С её губ сорвался ещё один крик, когда она задергалась в путах.
– Чёрт! – с её губ сорвалось ругательство.
– Не кончай.
Она резко выдохнула через нос, откинув голову на плиту, и напряглась, подчиняясь моему приказу.
– Хорошая девочка, – похвалил я её, и в моих словах прозвучала гордость.
Я знал, что она близка к оргазму. Но было бы лучше, если бы она подождала ещё немного. Она всегда кончала бурно, и я хотел ощутить её удовольствие на своём члене, который уже выпирал из штанов. Она так сильно меня возбуждала, что я не мог ясно мыслить.
Я отошёл, чтобы взять анальную пробку и один из огромных фаллоимитаторов. Мне было любопытно посмотреть, как она с ними справится, и я поспешил обратно к ней.
Я смазал анальную пробку толстым слоем смазки и наблюдал, как та стекает блестящим каскадом. Она снова всхлипнула, когда я провел тупым концом пробки по ее складочкам и вниз по промежности к анусу. Она ахнула, ее тело напряглось.
– Просто расслабься. Я обещаю, тебе будет хорошо.
Она сделала так, как я сказал, и ее мышцы начали медленно расслабляться, когда анальная пробка вошла в нее.
– Вот так. Хорошая девочка.
Следующим был огромный фаллоимитатор.
– Если ты кончишь, мне придётся наказать тебя по-другому, слышишь? Твоя киска кончает только тогда, когда я говорю. – Она прикусила нижнюю губу. – Ты поняла, Камилла?
Она кивнула.
Чудовищный член был гладким, и я надавил подушечкой большого пальца на её вход. Она тихо застонала, а я заменил большой палец фаллоимитатором и медленно ввёл в неё. Её рот приоткрылся, а задница оторвалась от плиты. Могу только представить, как её канал пытался вместить его. Она застонала, когда я медленно вытащил его. Я включил вибрацию и снова вставил его. Она застонала ещё громче.
– Как ощущения?
– Твой член лучше.
Я усмехнулся.
– Хорошая девочка, – похвалил я её ещё раз. – Как ощущения от анальной пробки?
Я слегка потянул за неё, и с её губ сорвались новые стоны и всхлипы.
– Неудобно, – ответила она.
Фаллоимитатор не подошёл, и я выключил его, отбросив в сторону.
Я поцеловал внутреннюю сторону её правого бедра. Она была чертовски красива. Мои губы согрели её кожу, когда я ещё немного повернул анальную пробку.
– Со временем станет лучше. И когда я решу, что ты справишься, я трахну тебя в задницу. – Я сильно укусил её за кожу, и она вскрикнула.
Её кожа лопнула под напором моих зубов. Завтра у неё будет синяк, и я нежно пососал её.
Она сильно прикусила нижнюю губу, а мой палец нежно погладил её набухший клитор, который стал в два раза больше из-за того, что кровь не циркулировала свободно. Она снова застонала, и я понял, что ей это нравится. Её тело медленно расслабилось, словно отдаваясь ощущениям, и тогда я ещё раз укусил её за бедро.
Моя тьма наслаждалась каждым криком, срывавшимся с её губ. Я зарычал, отпустил её бедро и стал ласкать её клитор. Она была просто божественна на вкус. Её опьянение питало моего демона, оно оставалось на моём языке. Моё сердце бешено колотилось в груди, каждый удар был подобен удару барабана, а её крики экстаза становились всё громче.
– Не кончай, – предупредил я её в третий раз.
– Тогда, блядь, перестань меня облизывать, – парировала она.
Я крепко схватил её за губы. Её рот скривился в усмешке.
– Хватит указывать мне, что делать. Ты не в том положении, маленькая беглянка.
Я отпустил ее и не мог насытиться тем, что грубо с ней обращался. Я хотел причинить ей больше боли и удовольствия. Я уже хотел трахнуть ее, но ничего из этого не было хорошего – ни капельки. Мне пришлось сдержаться, растянуть удовольствие, чтобы каждое мгновение имело значение, чтобы я подольше продержался в этом мире.
Я потянулся за тростью; с моих губ сорвался мрачный смешок, когда я почувствовал её тяжесть в руке. Она собиралась выкрикнуть моё имя. Я ударил её тростью по ягодице, и она вскрикнула от боли.
– Жжёт? – спросил я.
– Да, жжёт.
– Хорошо. Тебе это нужно.
Она зарычала, и от ее неповиновения мой член стал еще тверже. Он молил о разрядке, но я знал, что мне нужно больше времени. Больше крови и больше боли.
Я взял свой пирсер для мизинца (прим. пер.: Разновидность игольчатого колеса, но сконструированного специально для воздействия на очень маленькие или чувствительные области) и надел его со спокойной аккуратностью. Он был острым, как бритва, его край впивался в ее кожу, образуя тонкую красную линию на груди.
Еще больше стонов, когда ее тело выпрямилось. Я слизал ее кровь. Я был садистом-извращенцем. И мысль о том, что ей было больно, заставила меня насладиться тем, что вызвало эту тьму внутри меня. Я провел еще одну линия. Она плакала, но не доставляла мне удовольствия громким криком.
– Громче, – приказал я ей, проводя еще одну линию чуть ниже ее бедра.
– Черт, жжет.
– Да, жжёт. – Я слизал и эту кровь. Её киска стала выглядеть просто восхитительно. – Не кончай, – предупредил я, прежде чем снова её облизать. Она глубоко вздохнула, и её ноги задрожали.
– Альфонсо, остановись, – взмолилась она. Я замер и убрал язык с её клитора.
– Ты хочешь, чтобы я остановился?
– Я хочу, чтобы ты перестал меня вылизывать. Я близка, так чертовски близка, и это хуже, чем эти гребаные порезы.
Мои губы изогнулись в улыбке.
– Ты не можешь просить меня остановиться. Только не в этом.
– Блядь! – закричала она, опуская голову.
Она была создана для меня, идеальная невеста.
Я погладил ее живот и снова лизнул клитор.
– Черт, черт, черт, – прорычала она.
– Не кончай, – предупредил я ее.
– Просто трахни меня уже, пожалуйста.
В её словах слышалась сдержанность. Мне нравилось, как она умоляла. Она заплакала ещё сильнее, её ноги задрожали. Мне очень нравилась её сдержанность, а мой член жаждал контакта, разрядки.
Я отстранился от её киски, расстегнул штаны и вытащил свой набухший член. Я был чертовски возбуждён. Я забрался на плиту и навис над ней, а она застонала. Я знал, что она изо всех сил старается не кончить, но было ясно, что она проигрывает эту битву. Должно быть, это больно.
Я лизнул языком её сосок, который был крепко зажат в зажиме. Она тяжело задышала через нос, её голос дрожал от желания.
– Альфонсо, пожалуйста, – умоляла она, и от её сладкого голоса во мне всё напряглось.
Я прижал большой палец к её клитору, прежде чем войти в неё. Мы оба застонали, когда я вошёл в неё ещё глубже.
– Да, чёрт возьми, – прорычала она. – Быстрее.
– Быстрее, что?
– Трахни. Меня. Быстрее.
Я усмехнулся.
– Умоляй меня.
Она снова зарычала и начала двигаться на мне бёдрами. Мне это нравилось. Но я не мог позволить ей выпендриваться.
– Прекрати, или я выйду.
– Нет, я хочу кончить. Дай мне кончить.
Вот же маленькая чертовка.
– Ты такая чертовски красивая, – прорычал я, сжимая её горло. Я вошёл в неё с удвоенной силой. Я знал, что если она кончит, то унесёт меня с собой. – Кончи для меня, маленькая беглянка. Кончи сейчас и сильно. – Она покраснела, а я продолжал трахать её всё жёстче. – Давай, Камилла!
Из неё хлынули соки, когда всё сжалось. Моя рука, сжимавшая её шею, разжалась, и её киска приняла мою сперму, с силой вытолкнув её из глубины. Эйфория была умопомрачительной, ослепительно прекрасной.
Она задрожала подо мной, закашлялась, и я наконец остановился и упал на неё сверху. Я был измотан, но мне нужно было позаботиться о ней.
Настало её время.
Она все еще дрожала и выглядела растерянной, пытаясь восстановить естественный ритм своего дыхания. Она была моей прекрасной спутницей. Я просунул язык ей в рот и поцеловал ее, не отрываясь от нее. Я ослабил узел на ее правом запястье, и в тот момент, когда оно было развязано, ее пальцы запутались в моих волосах, сжимая их еще крепче, когда я попытался высвободить другую руку.
Она положила свободную руку мне на подбородок, целуя меня еще крепче. Она снова задвигалась подо мной.
Черт, когда же эта женщина наконец насытится?
Я сорвал с нее повязку и снова трахнул ее. Она застонала мне в ухо, и это перешло в ритмичные завывания. Я задвигался быстрее, трахая ее сильнее, и она снова запульсировала вокруг моего члена.
– Вот так, моя маленькая беглянка. Успокойся, – мягко проговорил я.
Она задышала чаще, и я снял зажимы с ее сосков. Она плакала во время нашей сессии, и я поцеловал то, что осталось от её слёз.
– Сделай глубокий вдох.
Она глубоко вдохнула, и казалось, что всё, что привело её в такое состояние, смыло волной. Её нижняя губа задрожала.
– Ты в порядке? – спросил я едва слышным шёпотом.
Внутри меня жил тихий, грызущий страх, что однажды она может сказать «нет». И если она это сделает... Если я когда-нибудь причиню ей боль, которую невозможно будет исправить, это сломает что-то во мне, и я не думаю, что смогу это исправить.
– Что, чёрт возьми, ты со мной делаешь? – выпалила она.
Её слова были торопливыми и дрожащими, и вся тяжесть ситуации прорвалась наружу. Я крепко обнял её, позволив ей плакать, не говоря ни слова. Она застала меня врасплох: во время поцелуя она показывала, что может справиться с этим, но потом расклеилась в моих объятиях. Я понял, что мне нужно уделять ей больше внимания, делать для неё всё возможное.
– Всё в порядке. Ты в порядке, – пробормотал я, и мой голос оставался ровным, даже когда от её всхлипов у меня что-то сжалось в груди. Я с трудом сглотнул. – Ты хочешь остановиться?
Она всхлипнула.
– Нет, не хочу. Я просто не понимаю, через что я прохожу.
– Я знаю. Это пугает. Я пугаю.
Она усмехнулась и коснулась моего лица.
– А ты в порядке?
– Нет, это не так работает, – твердо сказал я. – Я получил то, что мне было нужно, теперь твоя очередь. Скажи мне, что тебе нужно. Я весь твой.
– Ванна, – выдохнула она, и это слово прозвучало почти как вздох.
Я улыбнулся.
– Одна ванна на подходе.
Я нежно поцеловал её, а затем выскользнул из неё и с алтаря. Я освободил её лодыжки от растяжек и аккуратно снял зажим с клитора.
Она молчала, ничего не говорила о состоянии своего тела, о кровавом месиве, пока я брал халат с перил и аккуратно накидывал его ей на плечи.
Я убрал член и застегнул штаны, а затем поднял её и вышел из темницы. Я бы пришёл и прибрался позже. Теперь была её очередь, и я без колебаний дал бы ей всё, что ей было нужно.
ТРИДЦАТЬ ОДИН
МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА
Ванна была идеальной, именно то, что мне было нужно. Ко мне вернулся мой милый, любящий муж, а не тот, кто прятался в своей темнице. Мне всё ещё нужно было найти способ полюбить и эту его часть, чтобы по-настоящему хотеть быть с ним целиком.
Его тьма пробуждала во мне часть, которая жаждала удовлетворить то, что таилось внутри него. Она взывала к чему-то, что было похоронено глубоко внутри меня, к моей собственной тьме, которую я ещё не понимала.
Я лежала в его объятиях, пока он продолжал меня мыть.
– Ты делал это с Сарой, а потом заботился о ней? – я не могла не спросить, хотя и знала, что ответ мне вряд ли понравится.
Его рука замерла в воздухе, и он глубоко вдохнул.
– Я не буду злиться. Обещаю.
– Это ты сейчас так говоришь. – Его голос дрожал от неуверенности.
– Значит, ты заботился о ней потом?
Его молчание было достаточным ответом.
– Это не имеет никакого отношения ни к чувствам, ни к сексу. Мы просто загоняем наших демонов обратно в клетки, чтобы продолжать жить обычной жизнью.
– Вы всё ещё общаетесь?
– Она пытается. – Он вздохнул. – Ей нелегко.
– В смысле?
– Раньше я каждый раз платил ей, Камилла. Вот почему она может жить так роскошно. Но я больше ничем из этого не занимаюсь.
– Значит, она недовольна таким положением дел?
– Честно говоря, мне все равно. Теперь ты – мой приоритет, моя ответственность. Не она. – Он поцеловал меня в макушку и продолжил мыть.
Молчание затянулось. Мне действительно не понравилась эта Сара. Казалось, что он нужен ей больше, чем она ему.
– Было ли сегодня что-то, что ты не хочешь, чтобы я использовал снова? – спросил он.
Я хотела бы сказать ему про игольчатое колесо, но знала, что оно было необходимо для того, что ему нужно. Он использовал его сегодня вечером, и мы пробыли в его темнице не так долго, как в прошлый раз. И лезвие было другое. Я до сих пор чувствовала порезы, и жжение остро не проходило.
Я покачала головой.
– Ты уверена?
– Да, уверена.
– Хорошо, – выдохнул он.
После ванны он тщательно обработал все мои порезы, продезинфицировав их. Некоторые порезы нужно было зашить, другие он просто заклеил пластырем. Следы от укусов на моём бедре были самыми большими и болели сильнее всего. И всё же я не могла сдержать улыбку, когда мой взгляд падал на одну из меток. Мы легли спать, и он посмотрел со мной фильм на Netflix. Я заснула в его объятиях, но когда проснулась на следующее утро, его место было пусто.
Следующие пару дней секс был потрясающим. Он жёстко трахал меня у стены и даже не пытался заглушить мои стоны. Он мастерски ласкал мою киску, и я много раз кончала только от его языка.
Но его тьма возвращалась быстрее. Всякий раз, когда его прикосновения становились грубыми и он трахал меня до изнеможения, я понимала, что пришло время. Приступы удушья тоже были знаком. Я не собиралась впускать демона в нашу спальню, поэтому мы снова оказались в темнице.
В третий раз он связал меня. Я чувствовала себя мячом, потому что все мои конечности были стянуты вместе. Он поднял меня с пола и трахнул меня всеми возможными предметами. Это было ужасно. В ту ночь я не могла ходить и плакала.
Как всегда, он спросил, не хочу ли я, чтобы он не использовал какой-то предмет, и я продолжала говорить «нет». Ему это было нужно.
На следующий день у меня всё ещё болело, но той ночью мы снова набросились друг на друга.
Четвёртый и пятый разы были такими же жёсткими, как и третий. Ему нравилось связывать меня, заставляя чувствовать себя беспомощной, когда он поднимал меня в воздух. Это явно было его коньком. Я чуть не задохнулась, когда он жёстко трахнул меня в рот. Без моих рук, сжимающих его основание, он мог свободно использовать мой рот, и он был безжалостен. Я больше не хотела этого делать, но и не могла отправить его обратно к Саре.
На следующее утро я вздрагивала от его прикосновений, если не видела и не слышала, как он входит в комнату. Думаю, он чувствовал, что какая-то часть меня была в ужасе. Я всегда говорила ему, что он меня напугал, хотя этим оправданием можно было воспользоваться лишь несколько раз. Он пытался сдерживать своего демона, но через несколько недель я снова оказывалась в его темнице.
В последний раз мне пришлось тащить его обратно. Вот так. Какая-то часть меня всё ещё была под контролем.
Я проснулась на следующий день. Все болело. Я все чаще думала о том, как выглядел бы Альфонсо, если бы его связывали, кусали, кололи и резали. Все его тело было в крови от острых колющих инструментов. Эта мысль согрела меня, и я не могла не задаться вопросом, не стоит ли мне изменить процедуру последующего ухода, может быть, поменяться ролями.
Но я знала, что это сломает меня. Я была не из тех, кому доставит удовольствие видеть, как мой муж истекает кровью. Я не была похожа на него. Во мне не было такой тьмы.
Я встала и пошла в спортзал.
Там было несколько охранников, но не было ни Альфонсо, ни Нико. Бастиана я тоже давно не видела.
Я всё ещё искала, чем бы заняться, что могло бы придать мне смысла теперь, когда я стала его женой. В животе у меня всё сжалось от тревоги. Приближался 82-й день рождения его бабушки, а я понятия не имела, как говорить по-итальянски.
После пробежки в голове немного прояснилось. Я знала, что мне нужно вернуть свою силу, но не представляла, как это сделать. Я взбежала по ступенькам, и моё сердце забилось чаще, когда я увидела, как они с Нико быстро разговаривают по-итальянски. Альфонсо тем временем был поглощён своим эспрессо, от которого поднимался лёгкий пар.
Мой взгляд задержался на нем, на белоснежной рубашке, идеально отглаженной, и темных брюках, которые сидели на нем в самый раз. Что-то шевельнулось глубоко внутри меня. Часть меня хотела увидеть, как он раскроется, как он видел, как я расклеиваюсь в его темнице, обнаженная, уязвимая. Я понятия не имела, о чем они говорили, но Нико время от времени кивал, со спокойной точностью записывая что-то в свой планшет.
Во мне вспыхнула страсть, горячая и настойчивая. Мой муж по-прежнему был великолепным гигантом, его лицо было покрыто татуировками, которые повторяли контуры его кожи, словно тайны, написанные чернилами. Его пальцы, украшенные таким же тёмным рисунком, слегка шевелились, когда он жестикулировал, и я чувствовала притяжение, всегдашнее притяжение к нему.
Я бросилась к нему, чувствуя, как нарастает моё возбуждение. Я знала, как вернуть себе власть. Возможно, ему это не нравилось, но мне это было нужно, и нужно было прямо сейчас.
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Я как раз обсуждал с Нико последнюю угрозу со стороны Кая, или, по крайней мере, я думал, что это был Кай. Нападение на доки было последним, что нам сейчас было нужно.
– Приближается, – пробормотал Нико, и прежде чем я успел осознать его предупреждение, Камилла развернула меня к себе лицом.
Она снова была в своем обычном настроении, но на этот раз не имело значения, что Нико стоял прямо перед ней. Ей было все равно. Она возилась с моей пряжкой, пока Нико убегал.
– Эй, эй, успокойся.
– Не надо. Не смей говорить мне, чтобы я успокоилась. Мне это нужно.
От её голоса у меня по спине побежали мурашки, он был резким и опасным. Последние пару недель что-то было не так, и я знал, что это связано с обострением событий в темнице. Ей не нравилось, что я связал её, но по какой-то причине она не просила меня остановиться.
– Что тебе нужно?
– Хватит спрашивать меня об этом. Мне от тебя ничего не нужно. Я беру то, что мне нужно, прямо сейчас.
Это было в новинку. И, честно говоря, я понятия не имел, как к этому относиться. Я хмыкнул, когда она схватила мой член, и с моих губ сорвалось ругательство. Мы были на виду, но мне было плевать.
Камилла опустилась на колени и взяла мой член в рот. Сегодня она была неумолима. Она сосала меня с силой. Это было тяжело, но таков был мой темп. Я вцепился в край стола позади себя, и мои ноги задрожали, когда я кончил ей в рот. Я был готов отстраниться, но она продолжала атаковать мой член.
– Черт, Камилла, – прорычал я ей, но она не останавливалась.
Я кончил во второй раз, сильно. Боль была невыносимой, и ноги подогнулись подо мной. Я рухнул на пол, не в силах удержаться на ногах. Когда я, наконец, пришел в себя, она все еще была там, моя беглянка, тихо сидела рядом со мной, ее присутствие было устойчивым и неподвижным. Она посмотрела на меня с мягкой, понимающей улыбкой, которая только усилила бурю внутри меня.
– Что, черт возьми, это было? – Мой голос прозвучал тихо и прерывисто. Я не знал, злиться мне, быть потрясенным или испытывать благоговейный трепет. А может, и все три.
Она протянула руку и провела пальцами по моим губам, одним прикосновением усмиряя хаос, бушевавший во мне.
– Это, – прошептала она, – теперь часть моего последующего ухода.
Я уставился на нее, и у меня перехватило дыхание.
– Что? – Это было едва ли не слово.
– Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, в своей темнице, со своими игрушками и командами, но днём я – королева. Ты делаешь то, что я говорю. И неважно, где, когда и как. Понятно?
Какого хрена?
– Кивни, Альфонсо.
Я кивнул, а она улыбнулась и наклонилась, чтобы нежно поцеловать меня.
– Хороший мальчик, а теперь убери свой член и продолжай работать.
Она медленно и неторопливо поднялась на ноги, и я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я понятия не имел, что только что произошло, но одно было ясно: моя беглянка с каждым днём становилась моей женской версией.
И это было одновременно захватывающе и опасно
