444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эндо Биндер » От рассвета до заката (ЛП) » Текст книги (страница 8)
От рассвета до заката (ЛП)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 18:30

Текст книги "От рассвета до заката (ЛП)"


Автор книги: Эндо Биндер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

ГЛАВА IX
Темпы прогресса

Босуэлл опустился в кресло.

Над ним парил странный шар – тот самый прибор, который Монитуперал описывал как устройство для передачи изображения и звука. Рядом сидел профессор; после долгого, освежающего сна его добрые карие глаза снова светились ясностью. Напротив них расположился Монитуперал – серьёзный и задумчивый. Сейчас должен был начаться обещанный рассказ об Истории человечества.

Босуэлл был в приподнятом настроении. Накануне он пережил тяжёлое потрясение: его повергли в глубокое уныние и трагическое известие о скорой гибели цивилизации, и картины множества мёртвых миров. Но сон смягчил гнетущее впечатление, и теперь он с нетерпением ждал рассказа Монитуперала. История человечества, охватывающая два миллиарда лет, несомненно, должна была оказаться чрезвычайно интересной. Сколько свершений, достижений, замыслов и мечтаний воплотилось за это время в жизнь! И всё это – порождение той искры, которую называют Разумом, – размышлял он. Отбросив все мысли, способные омрачить ожидание, Босуэлл решил в полной мере насладиться тем, что откроет им Монитуперал.

Наконец Монитуперал поднял палец и оживился, словно выйдя из транса. Шар над их головами переместился и повис между ними, и человек с огромной округлой головой заговорил:

– Профессор Рейнхардт, Эндрю Босуэлл, я обещал рассказать вам Историю человечества в Солнечной системе. Позднее, в ходе вашего обучения, вы получите гораздо более полный свод сведений, но пока я изложу лишь общую схему этой истории. Поскольку речь пойдёт о периоде продолжительностью в два миллиарда «лет», рассказ неизбежно будет весьма кратким и неполным: скорее нитью повествования, чем целым полотном. Я рассказываю вам эту историю, чтобы помочь вашему сознанию преодолеть огромную пропасть между нынешним временем и далёким прошлым, из которого вы пришли. Это также чрезвычайно облегчит вам приспособление к новой жизни, о которой вы пока успели получить лишь самое поверхностное представление, и на то есть определённые причины.

– Прежде всего давайте определим, что такое цивилизация. Каково ваше представление о ней, профессор Рейнхардт?

Биолог на мгновение задумался.

– Я бы назвал цивилизацией развитие разумной жизни до такой степени, когда она достигает стабильной эффективности и обретает независимость от Природы.

– А каково ваше определение, Эндрю Босуэлл? – спросил Монитуперал.

Босуэлл размышлял дольше, чем биолог.

– Я бы сказал, что цивилизация – это противостояние Разума Природе, причём Природу я понимаю в самом широком смысле, включая человеческую натуру.

Монитуперал улыбнулся своей обычной полуулыбкой.

– Простите, друзья, что время от времени задаю вам вопросы, но нам интересно слышать ваши ответы: в них отражается психология человека ранних эпох. На первый взгляд вы оба правы – по крайней мере, насколько позволяет судить ваш опыт. Но в действительности цивилизация – это не борьба человека с Природой, а союз с ней. Природа, как ни прискорбно, могущественна и разрушительна, но помогает она гораздо чаще, чем мешает. Стоит человеку увидеть в ней источник благ, а не потенциальную угрозу, – и он сможет обрести в её лице надёжного союзника. От всякого зла есть средство избавления; человечеству потребовалось дожить почти до наших дней, чтобы усвоить эту истину в полной мере. И теперь, когда мы это знаем…

Монитуперал встряхнулся, словно отгоняя внезапно нахлынувшую меланхолию.

– Вот какой урок, друзья мои, Человек постепенно усваивал, живя и развиваясь. Поначалу всё казалось борьбой с Природой. Казалось, она с неослабным упорством стремится разрушить и уничтожить всё созданное Человеком. Но он не мог с самого начала знать, что блага, которые Природа готова дать ему – стоит лишь попросить, – способны навсегда избавить его от бедствий. Ему пришлось постигать это медленно и мучительно, шаг за шагом, открытие за открытием. Он скорбел, теряя друзей или близких, не понимая, что скорбь его бессмысленна и напрасна, пока продолжает жить человеческий род. Отдельный человек в сравнении со всем родом значит немного… Вы думаете иначе, Эндрю Босуэлл?

Босуэлл вздрогнул, услышав, как его собственные мысли озвучили вслух, ибо он и в самом деле терзался внутренними сомнениями.

– В некотором смысле, да, – запинаясь ответил он, заметив удивлённый взгляд профессора Рейнхардта.

Но Монитуперал не выказал ни гнева, ни удивления.

– Вот в чём дело, Монитуперал, – продолжил Босуэлл уже увереннее. – Продолжение человеческого рода ещё не означает, что сохраняется и тот же уровень интеллекта. Каждому новому человеку приходится заново осваивать всё, что узнали до него предшественники. Если взглянуть с этой точки зрения, то отдельный человек, живи он бесконечно долго, мог бы оказаться столь же способным и развитым, как и всё человечество, в котором поколения сменяют друг друга.

Монитуперал кивнул.

– Допустим. Но до сих пор никому не удавалось продлить жизнь отдельного человека более чем на пять-шесть сотен ваших «лет». Смерть человеческого тела оказалась непреодолимым препятствием даже для колоссальных усилий всего человечества, направленных на увеличение продолжительности жизни с помощью науки. Это находится за пределами власти даже самой Природы. Всё это в руках Высшей Силы, которая управляет нашей жизнью, пусть и не вмешивается в неё напрямую. Лишь благодаря продолжению человеческого рода человечество смогло взрастить цветок божественного Разума. Этот процесс кажется расточительным, ведь, как вы верно заметили, каждому человеку приходится заново осваивать уже накопленные знания и лишь затем двигаться дальше. Но таков закон жизни.

– Куда же девается разум, когда смерть забирает человека? – спросил Босуэлл.

Монитуперал развел руками.

– Этого наш разум не в силах ни предугадать, ни выяснить, Эндрю Босуэлл. Это одна из загадок жизни. От самой Зари Жизни и до её конца человечество снова и снова задавалось этим вопросом. Ответ лежит за пределами того, что способен понять живущий. Здесь мы бессильны.

– Тогда что такое может достичь человечество, чего не способен достичь отдельный человек? – с любопытством спросил Босуэлл. Если в конце своего пути человечество сталкивается с теми же духовными вопросами, что вставали перед каждым человеком в самом начале, то в чём смысл бесконечного продолжения рода?

– Как я уже говорил, мы сегодня знаем о цели жизни не больше, чем первый человек на Заре Жизни. Мы открыто признаём, что это неразрешимая загадка. Но сейчас эти рассуждения ни к чему нас не приведут. Оставим философские вопросы до другого раза. Сегодня я хочу рассказать о материальном и научном прогрессе человечества со времён Зари Жизни.

– Как я уже упоминал, наши достоверные знания о зарождении разумной жизни в Солнечной системе ничтожны. Однако неопровержимые факты, установленные в ряде опытов со спорами разума, позволили нам выстроить цепь предположений, которые должны быть весьма близки к истине.

– В незапамятные времена – вероятно, не так уж далеко от вашей эпохи, – когда Земля была идеально приспособлена для жизни, некоторые из спор Разума осели в её горячей, окутанной туманами атмосфере. Откуда они прилетели, какие необыкновенные существа из какой далёкой звёздной системы создали их, сколько времени они дрейфовали в космосе – этого нам никогда не узнать. Но они несли в себе искру Разума. В оболочке каждой крупицы замёрзшей протоплазмы заключалось свойство, которое до сих пор не удалось ни исследовать, ни выделить, ни воспроизвести искусственным путём, – разумное мышление. Оно не имеет ни химической, ни физической, ни электрической природы. Это не луч, не поток излучения и не частица. Это не материя и не энергия. Оно стоит выше всего этого и выходит за пределы всего известного человеку. Воспроизвести его человек не в силах.

– Как бы мало мы ни знали об истинной природе этих спор, нам известно, что при подходящих условиях для жизни они способны дать обильные всходы. В опытах, многократно проводившихся самыми разными способами, мы наблюдали, как тает внешняя оболочка, которой человек снабдил их для защиты, а сами они проникают в ил, почву, почти в любую среду – лишь бы были свет, влага и тепло. Но там они быстро погибают, столь же окончательно, как умирает взрослый человек, если только не встретятся с какой-либо уже существующей формой жизни – разумеется, неразумной. На основании этих опытов мы пришли к следующим выводам: сами по себе споры не способны развиться в какую-либо форму жизни; без неё они быстро погибают; лишившись твёрдой оболочки, нуждаются в питании; а заключённый в них Разум порой остаётся в скрытом состоянии на протяжении целых эпох. Выяснилось, что искра Разума пробуждается вновь лишь после особого процесса слияния с неким первичным началом жизни, причём это происходит только спустя целые эволюционные эпохи. Используя множество научных принципов, первые исследователи спор сумели на биологическом уровне слить их с первичной клеткой, а затем заставить эту клетку эволюционировать, породив за сравнительно короткое время бесчисленные виды живых существ. Но даже при этом некоторые опыты от начала до конца занимали сотни «лет», и работу над ними передавали из поколения в поколение. Самым необъяснимым для учёных оказалось то, что первые признаки разума неизменно запаздывали и появлялись лишь внезапно – в одном из многочисленных звеньев цепи эволюционировавших существ, происходивших от клетки, слившейся с первоначальной спорой. С тех пор, то есть за последние полмиллиона «лет», была разработана сложная система правил, объясняющая это странное временное исчезновение Разума и его последующее проявление. Но эти правила настолько сложны, что сейчас мы даже не станем к ним обращаться.

– Достаточно сказать, что в лабораториях были созданы формы разумной жизни, возникшие исключительно из одной споры и одной клетки. По вполне веским причинам им не позволили жить дальше: они совершенно не походили на человека. Если бы этим разумным существам дали возможность жить и размножаться вместе с нами, это, вероятно, привело бы к гибели человечества.

– Из этих фактов стало ясно, что разумная жизнь может возникнуть и развиться на какой-либо планете лишь при самых благоприятных условиях и благодаря редчайшему стечению обстоятельств. Весьма вероятно, что из бесчисленного множества спор, попавших на Землю и другие планеты в те далёкие времена, когда Солнечная система оказалась в облаке этих спор, лишь одна стала причиной появления человечества в нашей Солнечной системе. Прежде всего, в тот момент только Земля обладала идеальными условиями для жизни. Кроме того, неразумная жизнь успела развиться как раз настолько, чтобы спора могла проникнуть в одну из первичных клеток.

– Для нас это вопрос одновременно захватывающий и гнетущий: удастся ли хоть одной из бесчисленных спор, рассеянных нами в космосе, когда-нибудь попасть в подходящие условия и дать начало новой цивилизации. Мы никогда не узнаем этого наверняка. Подобное может случиться лишь в какой-нибудь формирующейся звездной системе или далекой туманности, и для этого потребуются такие колоссальные промежутки времени, по сравнению с которыми те два миллиарда «лет», о которых мы говорим, покажутся всего лишь мигом.

На протяжении всего этого рассказа о биологических экспериментах профессор Рейнхардт сидел, напряженно выпрямившись, судорожно сжимая и разжимая руки, ибо эти слова пробудили его врожденную научную страсть к дисциплине, которой он так преданно служил в своей прошлой жизни. Теперь он немного расслабился, но в его глазах горел жадный интерес.

Монитуперал продолжил.

– Итак, по аналогии мы предполагаем, что разумная жизнь возникла на Земле, пройдя через череду развивавшихся живых форм, и лишь с появлением видов рода Homo разум наконец проявился. Мы очень мало знаем о многочисленных формах жизни между первичной клеткой и человеком – древнейшие наши записи упоминают лишь немногие из них, – но все они были обойдены этим неуловимым свойством разумного мышления, пока человек не простёр руки к небесам и не начал размышлять и задаваться вопросами. С той поры оставалось лишь развиваться. Несомненно, первые цивилизации были примитивны и «варварски» устроены – подробнее я узнаю об этом от вас, когда прочту содержимое вашего мозга, – но искра, однажды вспыхнув, разгоралась и набирала силу. Наряду с ней развивались и формы неразумной жизни, которые впоследствии возникали почти на каждой планете и почти на каждом планетном спутнике Солнечной системы и со временем возникнут на нашем умирающем Солнце, когда оно достаточно остынет. Но лишь на Земле существовала группа живых существ, наделённых божественным разумом. Неразумная жизнь живёт, размножается и умирает, не оставляя намеренных следов своего существования; только человек всегда сознательно оставлял свидетельства, связывающие настоящее с прошлым, – и это лишь одно из великих различий между разумной и неразумной жизнью.

– Теперь от предположений перейдём к фактам. О времени, в котором вы жили, мы не знаем ровным счётом ничего. Никаких записей о вашей эпохе не сохранилось – лишь смутные предания да рассказы, порой кажущиеся нам фантастическими. Человек Зари Жизни – так его называют с тех пор, как нашли миллион «лет» назад, – принадлежал к эпохе, наступившей приблизительно через сто тысяч «лет» после вашей. Он был единственной нитью, связывавшей нас с истоками жизни, поскольку первые записи Человечества, способные сохраниться надолго, появились лишь ещё через миллион «лет».

– Кратко расскажу о том, что мы узнали от него. Судя по всему, его цивилизация была развита едва ли больше вашей – по крайней мере, если судить по нашим меркам прогресса. Однако у них сохранились предания о так называемом «Доледниковом периоде», уходившие корнями в далёкое прошлое. В них рассказывалось о кораблях, посещавших другие планеты. По-видимому, во второй половине вашей эпохи человечество поддерживало межпланетные связи, но после катастрофы, вызванной ледниковым периодом, это знание было утрачено. Ледниковый период не только уничтожил высокоразвитую цивилизацию, но и словно запечатал книгу, в которой были записаны сведения об истоках человечества. В результате люди той эпохи почти ничего не знали о происхождении жизни, разве что имели самые смутные представления.

– Этот Человек Зари Жизни телосложением, обликом и чертами лица очень походил на вас. Он рассказал, что на Земле существовало множество различных человеческих «рас», – едва ли не на каждом из многочисленных «островов», которые он упоминал, жила особая раса. Одни были темнокожими, другие светлокожими; одни крупными, другие мелкими; одни сообразительными, другие тугодумами. Они воевали, спорили, совершали преступления, исповедовали религии – словом, у них было, пожалуй, всё то же, что и у вас, только в иных масштабах. Похоже, в те времена обширные водные пространства разделяли всю Землю на бесчисленное множество островов, каждый площадью не более десяти тысяч «квадратных миль». Насколько это отличается от Земли, которую знали вы?

– Отличия поразительные, – ответил профессор Рейнхардт. – В наше время было пять больших массивов суши и лишь некоторое количество островов, легко поддающихся подсчёту.

Монитуперал кивнул и продолжил.

– Некоторые из их преданий, касающихся эпохи до ледникового периода, очень любопытны. О межпланетных путешествиях я уже упомянул. Другие предания касались войн, и, если в них есть хоть доля правды, боюсь, Земля порой должна была содрогаться и трепетать, когда воинственные люди вступали в схватку друг с другом. В преданиях с пылкой образностью описывались титанические битвы, в которых чудовищные орудия разрушения обрушивали окрест невообразимые потоки энергии: люди пытались безумными средствами разрешить свои мелкие распри. Говорилось, что воздух трещал и пылал от зловещих электрических разрядов; упоминались пронзающие лучи и испепеляющее излучение, корабли, подобные пулям, и множество других невиданных вещей. Наш рассказчик не мог сказать, насколько всё это соответствовало действительности, но, несомненно, многое было основано на реальных событиях.

– Наше современное отношение к самой концепции войны, известной нам лишь по древнейшим историческим хроникам, носит исключительно отстраненный характер. Сомневаюсь, что кто-нибудь из ныне живущих, кроме вас двоих, способен хотя бы отдалённо представить себе войну такой, какой она была на самом деле. Мысль о ней давно вытравлена из нашего сознания. Всё, что мы испытываем сегодня, – это своего рода жалость к людям древности, считавшим войну необходимостью.

– В других преданиях говорилось о множестве загадочных, почти божественных открытий, безвозвратно утраченных во время ледникового периода. Тогда человек был вынужден отступить к экватору и выживать там небольшими группами. В примитивной борьбе с неумолимой Природой он утратил значительную часть тех знаний, которыми обладал прежде.

– Общественное устройство тех времён было довольно запутанным. Общество делилось на множество сословий, а представителей низшего из них называли «рабами». Рассказчик, хотя мы и не хотели ему верить, убедил нас принять поразительный факт: рабы должны были служить своим господам как обычные животные, не имея никаких прав и привилегий. Вам, пожалуй, трудно представить, насколько чуждым и нелепым показалось нам это утверждение. Нам едва верится, что когда-то человек мог так отвратительно обращаться с себе подобными… но, с другой стороны, мы так же не в силах постичь природу войн или преступлений. Лишь древние записи свидетельствуют о том, что всё это когда-то существовало, и при чтении их мы испытываем огромную жалость к людям древности и даже некоторое возмущение тем, насколько странно они были устроены. Впрочем, логика подсказывает: Разум, развиваясь одновременно с животными инстинктами, неизбежно должен проходить через подобные циклы.

– Но вернемся к основному повествованию. В те времена у них была религия, причудливо сочетавшая учение о «братстве» с поклонением «трёхчастному Богу». Человек с Зари Жизни и сам не мог внятно объяснить своё странное представление о «трёхчастном Боге», но рассказал, что оно досталось им в наследство и, как считалось, восходило к человеку по имени Иилсус Хрисс, жившему до оледенения…

– Иисус Христос! – внезапно воскликнул Босуэлл.

– Что? – переспросил Монитуперал.

– Иилсус Хрисс – очевидно, искажённое имя основателя одной из наших религий, Иисуса Христа, – возбуждённо продолжал Босуэлл. – Выходит, английский язык, на котором мы говорим, хоть отчасти пережил тот ледниковый период. Только что вы употребили слово – «раб», а ведь это чисто английское слово.

Босуэлл и профессор изумлённо переглянулись. На Земле, спустя сто тысяч лет после их эпохи, христианская религия всё ещё существовала, как и сам английский язык, пусть и в несколько изменённом виде. Жизнь того времени удивительным образом напоминала ту, которую они знали. Выходит, первые, продиктованные гуманными побуждениями попытки цивилизации XX века искоренить войны и объявить их вне закона потерпели полный крах. Всё, что Монитуперал только что пересказал им из записей, оставленных Человеком Зари Жизни, указывало на удручающий факт: тысячелетия прогресса после двадцатого века так и не избавили человечество от войн.

– Неужели человеческий род так медленно развивается? – с горечью спросил Босуэлл. Он произнёс это вслух, но скорее обращаясь к самому себе, чем к двум собеседникам. – Самой заветной моей мечтой о будущем, когда я жил прежней жизнью, было то, что через несколько столетий войны непременно останутся в прошлом. Единственным утешением в той жизни, где меня так тяготили эгоизм, жадность, мелкое тщеславие и раздоры, была уверенность, что люди через несколько поколений будут жить лучше и познают настоящее счастье. А вы говорите нам, Монитуперал, что даже сто тысяч лет спустя после нашего времени всё ещё существовали преступления, раздоры и, хуже всего, война – со всеми теми ужасными разрушениями, которые наука научилась причинять за это время.

Монитуперал печально покачал головой.

– Мой юный друг, есть одна вещь, о которой вы, возможно, даже не догадывались, поскольку для сравнения вам была доступна лишь крошечная часть истории человечества. Цивилизация никогда не развивалась по прямой линии. Она неуклонно движется вперёд, а затем приходит в упадок, скатывается по крутому склону вырождения, погружается в трясину отчаяния – и лишь после этого начинает возрождаться, чтобы вновь подняться к вершине, которая оказывается лишь немногим выше предыдущей. Если бы мы изобразили развитие цивилизации на графике, перед нами была бы не непрерывно восходящая линия, а кривая, то взмывающая вверх, то резко идущая вниз. С течением веков она достигает новых высот, но затем неизменно соскальзывает в пропасть, где многие прежние достижения оказываются напрасными. Благодаря обширным историческим сведениям, которыми мы располагаем сегодня и которые охватывают всю историю человечества, мы можем видеть это совершенно отчётливо. Каждая вершина цивилизации, как правило, хотя и не всегда, немного выше предыдущей; каждая пропасть обычно, хотя и здесь бывают исключения, чуть менее глубока и страшна, чем та, что была прежде.

– Только представьте, друзья мои: если бы цивилизация неуклонно поднималась по лестнице прогресса всё выше, достигая новых высот, то за два миллиарда «лет» человечество могло бы стать полновластным хозяином Вселенной. Но в действительности на протяжении всех этих эпох цивилизация шла извилистым путём, бесконечно взбираясь вверх и опускаясь вниз, и потому каждая очередная вершина лишь ненамного превосходила предыдущую.

– Даже сегодня, – голос Монитуперала опустился до болезненного шепота, – цивилизация переживает очередной спад, который завершится падением в пропасть, где окажутся растраченными впустую усилия сотен тысяч прежних поколений. Цивилизация, весь путь развития человечества, достигла своей величайшей вершины примерно сто тысяч «лет» назад – незадолго до того, как стало известно страшное: человечество стремительно теряет способность к продолжению рода…

Лицо Монитуперала исказилось, явив ту самую мучительную скорбь, которую они уже видели однажды. И вновь на них со всех сторон обрушилась сокрушительная волна глубокой печали и безысходного отчаяния. Великий народ оплакивал свою гибель, и два человека из прошлого чувствовали, как их сердца разрываются от мучительного горя.

– С тех пор, – снова заговорил Монитуперал, и голос его зазвучал, как тихий стон, – человечество постепенно и позорно клонилось к упадку, придавленное этим ошеломляющим и горьким фактом абсолютного вымирания…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю