444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Эндо Биндер » От рассвета до заката (ЛП) » Текст книги (страница 6)
От рассвета до заката (ЛП)
  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 18:30

Текст книги "От рассвета до заката (ЛП)"


Автор книги: Эндо Биндер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Да, – ответил Монитуперал. – Мы знаем это, поскольку на каждой планете и на каждом планетном спутнике в разное время, в зависимости от скорости их остывания, складывались идеальные условия для разумной жизни, однако нигде, кроме Земли, разум так и не возник. Отсюда очевидно, что он должен приходить из космического пространства. Мы знаем также, что он переносится в спорах, искусственно созданных человеком – вернее, разумными существами, – потому что сами создаём такие споры и рассеиваем их в космосе с тех пор, как этот способ был окончательно разработан, то есть уже около полумиллиона ваших «лет». Подобно разумным существам, создавшим те споры, что достигли Земли и дали начало дальнейшему развитию, мы засеваем космическую пустоту, чтобы не дать угаснуть разуму. Но почему вас это так интересует, профессор Рейнхардт? Ведь в вашу эпоху едва ли могли даже смутно догадываться о чём-нибудь подобном. Эта теория возникла не раньше чем через пятьдесят миллионов ваших «лет» после вашей эпохи, а доказана была лишь полмиллиона «лет» назад.

– Я с гордостью могу заявить, – проговорил Босуэлл, поскольку биолог от волнения лишился дара речи, – что профессор Рейнхардт выдвинул эту теорию на Земле два миллиарда ваших «лет» назад и добился некоторых успехов в создании спор.

– Весьма примечательно, – заметил Монитуперал, покуда биолог краснел от смущения. – Что ж, не будем пока подробно на этом останавливаться.

– Мои друзья из прошлого, я наметил программу, которой, как мне кажется, лучше всего придерживаться. Для начала я расскажу вам о современной жизни и дам общее представление о том, как теперь устроен мир. После следующего периода сна я изложу вам Историю человечества – всё, что сохранилось в наших записях. Затем, когда вы будете готовы, мы на некоторое время воспользуемся вашими мозгами, чтобы извлечь из них все сведения об эпохе, в которой вы жили. У нас есть гораздо более эффективный способ получать такие сведения, чем расспросы и устные рассказы. Мы извлечём ваши мозги из черепов и подключим к специальным приборам, которые запишут содержащуюся в них информацию гораздо быстрее и точнее, чем это возможно любым другим способом. Вашим телам и умственным способностям это нисколько не повредит. После этого мы передадим вам как можно больше современных знаний тем же способом, каким обучили вас нашему языку. Со временем вы станете членами нашего общества и останетесь ими до конца жизни, которую мы продлим примерно до пятисот «лет». Есть ли у вас возражения против такого плана? Ведь мы ничего не станем предпринимать без вашего добровольного согласия.

– Никаких возражений, – ответил за них обоих профессор Рейнхардт. – Мы полностью вверяем себя в ваши руки.

– Прекрасно, – сказал Монитуперал. – Тогда пока я буду придерживаться намеченного плана и расскажу вам в общих чертах о современной цивилизации.

– Простите, Монитуперал, – вмешался Босуэлл, не в силах больше сдерживаться, – но что это за сферическая штука висит над нами в воздухе?

Монитуперал улыбнулся своей характерной полуулыбкой и ответил:

– Это прибор, передающий звук и изображение из этой комнаты. Готов поспорить, что сейчас почти все жители Меркурия следят за каждым вашим движением и ловят каждое ваше слово. Ведь, хотя на протяжении веков развития цивилизации эмоции и были взяты под полный контроль, они не исчезли: это неотъемлемая часть разума. Вы легко поймёте, насколько велик интерес к вам, если вспомните, что вас отделяют от нас два миллиарда «лет». Фактически этот промежуток времени почти равен всей продолжительности существования разумной жизни в Солнечной системе. Но пока не просите меня рассказывать об этом подробнее. До этого мы ещё дойдём во время разговора об Истории человечества.

– Теперь перейдём к описанию нынешней жизни людей здесь, на Меркурии. Вот уже пятьдесят миллионов ваших «лет» всё человечество живёт на этой планете. В настоящее время нас около ста миллионов. По вашим меркам это совсем мало, правда?

– Крайне мало, – подтвердил профессор Рейнхардт. – В нашу эпоху население Земли превышало два миллиарда человек.

– И всё же это ничто по сравнению с неисчислимыми толпами людей, населявшими планету около миллиарда «лет» назад. Тогда численность человечества достигала невероятных пятисот миллиардов. И всё-таки нынешнее население – сто миллионов человек – это всё, что осталось от человечества в Солнечной системе. Я расскажу вам о государственном устройстве, религии, общественной жизни, преступности, войнах, науке, труде, образовании и уровне интеллектуального развития: всё это разительно отличается от того, что вы знали.

– Начнём с того, что в наше время нет ничего похожего на то, что вы называете государством. Сначала позвольте дать определение: государство – это система, призванная поддерживать единство. Оно необходимо лишь до тех пор, пока среди разумных существ существуют разногласия и противоречия во взглядах. От государства можно отказаться, когда общественное мнение становится единым или когда взгляды отдельных людей перестают противоречить друг другу. В наше время действует второй принцип. Возможно, вам будет трудно поверить, что среди миллионов живущих здесь нет ни одного, кому пришло бы в голову возразить другим. И не потому, что он боится давления большинства, а потому, что возражать попросту не против чего! Это эпоха разума, и логическое мышление давным-давно искоренило всё, что могло бы породить раздор. Ему, как и прочим неразумным явлениям прошлого, больше нет места.

– Таким образом, у человечества в нашу эпоху нет государства. И всё же мы живём в совершенной гармонии, как единое сообщество; крайний индивидуализм нам незнаком. Друзья мои из Эпохи Рассвета, сегодня ничто не делается против воли кого-либо из людей. Но и сама воля ни одного человека не противоречит тому, что делается. Это естественным образом подводит нас к вопросу об интеллектуальном уровне. Каждый человек нашего времени прошёл одну и ту же школу мышления – школу, чьи принципы проверены миллионами «лет» существования – так что в основе каждого разума лежит истина. Любая индивидуальная мысль, выходящая за эти рамки, становится настолько отвлечённой и оторванной от действительности, что уже не может повлиять на жизнь того, в чьём сознании она возникла. Есть ли у вас вопросы?

– Вот что мне хотелось бы узнать, – сказал профессор Рейнхардт. – Если нет государства, нет никакого органа управления, то кто или что распределяет обязанности между людьми?

– Это как раз подводит меня к объяснению того, что такое основная работа и увлечение. Ранее я обещал рассказать вам об этом подробнее. Благодаря нынешнему уровню развития человечества труд занимает в нашей жизни сравнительно небольшое место. Поддержание работы наших грандиозных машин, добыча полезных ископаемых, производство, совершенствование техники, обеспечение людей всем необходимым – на всё это уходит лишь малая часть нашего времени. Более того, любой человек способен выполнять ту же «работу», что и любой другой, хотя вам она показалась бы скорее развлечением. Проще говоря, у всех одна и та же профессия. Всего одна задача: поддерживать в рабочем состоянии наши машины и приборы. В основном они работают без участия человека. Когда требуется чьё-либо вмешательство, об этом сообщают автоматические сигналы. Тогда любой, кто желает заполнить еще одну или несколько ячеек в своем трудовом реестре – у каждого такой реестр имеет одинаковое количество ячеек, – мгновенно передает туда свое имя методом, который вы пока не в состоянии понять. Если его имя окажется первым в списке, он идет. Если нет, он ждет следующей возможности.

– Теперь вы, вероятно, задаётесь вопросом, чем человек занимается в остальное время, раз работа отнимает у него так мало сил и времени. Ответ – увлечения. Моё увлечение – древняя история. Именно поэтому я отправился на Землю и обнаружил ваши саркофаги. Другой человек может увлекаться астрономией, химией или любой другой наукой, театром, исследованиями новых миров или множеством других занятий, о которых я даже не стану рассказывать: вы всё равно не поймёте. Как видите, индивидуальность проявляется у нас лишь в увлечениях. Но в основе всего лежит общий принцип, который можно выразить одним словом – братство. Понятия «деньги» – устаревшего слова – и «частная собственность» больше не существует, как и монополий. Всё, чем мы располагаем, принадлежит всем и доступно каждому. Это никогда не приводит к конфликтам по двум важнейшим причинам: во-первых, у нас единое мышление, а во-вторых, материальных благ с избытком хватает для любого вида деятельности.

– Возможно, вам трудно следить за моей мыслью. Я стараюсь объяснять всё как можно проще и излагать так, чтобы вы могли понять, опираясь на привычный вам образ мыслей. Это удаётся мне лишь благодаря тому, что я глубоко изучал историю человечества в прошлом. Я пользуюсь устаревшими словами и понятиями только потому, что подлинная картина нашей жизни откроется вам не раньше, чем вы проживёте среди нас много «лет». Я прекрасно понимаю, что всем, кто слушает наш разговор о моих современниках, мои выражения кажутся примитивными и даже «варварскими». Но они также понимают, что объяснить людям из Эпохи Рассвета всё это иначе невозможно. И всё же, профессор Рейнхардт, Эндрю Босуэлл, не думайте, будто я смотрю на вас свысока. Считайте это необходимым введением в жизнь, которая, откройся она вам сразу во всей полноте, повергла бы ваш разум в гибельное смятение.

– Мы прекрасно понимаем, – заверил его профессор Рейнхардт, – что всё, что вы говорите и делаете, несравненно уместнее всего, что мы могли бы предложить или даже вообразить при нашей весьма ограниченной способности к пониманию.

– Прекрасно сказано, – произнёс Монитуперал, и Босуэллу показалось, что в его глазах на мгновение мелькнуло одобрение. – А теперь позвольте открыть вам небольшой секрет. Пока вы восстанавливались, мы провели несколько исследований ваших мозгов, и, должен признаться, их результаты нас немало удивили. Ваши интеллектуальные способности – выражаясь понятными вам словами – намного превосходят тот уровень логического мышления, которого можно было бы ожидать от людей столь далёкой эпохи. Это подтверждает одну из моих теорий: люди Эпохи Рассвета обладали гораздо большей долей изначального разума, заключённого в спорах, чем те, кто жил после. Вы же, Эндрю Босуэлл, по какой-то прихоти природы обладаете такими умственными возможностями, которые поразили нас сверх всякой меры. Утолите моё любопытство, скажите: разве вы оба не жаждали в прежней жизни чего-то иного – не материальных благ, а нового, лучшего мира, – с такой силой, что эта жажда не давала вам покоя?

Босуэлл и профессор Рейнхардт переглянулись в глубоком изумлении.

– Вы коснулись самой сути нашей прежней жизни, – ответил биолог. – Мы называли это «Воображением».

– И потому вы здесь, со мной? Потому что это ваше «Воображение» гнало вас прочь из эпохи, которая была вам так же чужда, как, должно быть, и мне?

– Вкратце дело обстояло именно так, – ответил биолог.


ГЛАВА VII
Трагическое откровение

Монитуперал, подтверждая, склонил куполообразную голову и продолжил свою речь:

– Теперь, когда я вкратце объяснил, что такое основная работа и увлечения, перейдём к вопросу общественной жизни. Объединяющей идеей нашего социального устройства является «братство». Мы, результат многовекового развития разумной жизни, настолько унифицированы, что почти уподобились частям некоего высшего существа, которое можно было бы назвать Разумом. За долгие эпохи естественного слияния различных качеств наша раса достигла такого состояния, что каждый её представитель стал образцом для остальных. Физически мы различаемся очень мало, умственных различий ещё меньше, а духовных – нет вовсе. У нас нет личной жизни, если только не считать личной жизнью то, как мы проводим свой досуг. Но даже в этой сфере нам никогда не приходилось сталкиваться с тем, чтобы кто-нибудь скрывал от других свои поступки или мысли. Равенство – то самое равенство, которое, судя по историческим данным, столь увлекавшим меня, прежде казалось недостижимым, – теперь стало реальностью. Оно существует уже так давно, что нам приходится углубляться в далёкое прошлое, чтобы найти времена, когда всё было иначе.

– В наше время нет ни классов, ни сект, ни каст, ни общественных слоёв или ступеней – все эти слова утратили своё прежнее социальное значение. Все мы равны – не только в обращении друг с другом, но и по существу, – и в отношениях друг с другом руководствуемся лишь одной идеей: идеей братства. Семейные узы больше не разделяют нас на отдельные группы. Пол давно перестал быть фактором, определяющим положение человека в обществе. Наши половые отношения настолько далеки от всего знакомого вам, что я даже не стану касаться этой темы.

– Каждый из нас сам решает, с кем ему общаться. Никто не пытается каким-либо образом ограничивать действия другого. «Город», в котором мы живём, представляет собой обширную систему подземных помещений и залов – от машинных отделений до индивидуальных комнат для отдыха. Здесь нет дверей, и каждый волен беспрепятственно перемещаться куда угодно. У нас нет личного пространства, недоступного другим. Как показали мои исследования прошлого, само представление о таком пространстве было заблуждением ранних эпох разумной жизни. С самого младенчества каждым из нас руководит только разум. Потребность в «развлечениях» отпала: её заменило то глубокое удовлетворение, которое мы испытываем от самой жизни.

– Поскольку работа не отнимает у нас почти никаких усилий, а досуг заполнен занятиями по собственному выбору, в нашем жизненном укладе не остается места ни для чего иного. Лишь два вида искусства собирают людей вместе: драматическое искусство и музыка. Вы пока не смогли бы понять наши пьесы и оценить нашу музыку, поэтому я не стану о них рассказывать.

– Теперь вы, пожалуй, можете составить хотя бы приблизительное представление о том, что означает общественная жизнь в наши дни: полная свобода личности, полное отсутствие каких-либо партий и группировок, никаких нелепых понятий вроде «частной собственности» или «личного пространства», и абсолютное отсутствие духовных противоречий между отдельными представителями нашей цивилизации. Кроме того, у нас существует система связи, благодаря которой отпадает большая часть того, что вы назвали бы «перемещением» из одной части нашего «города» в другую. Нет никакой необходимости куда-либо «перемещаться»: один его конец ничем не отличается от другого, и положение жителя одного края города ничем не отличается от положения жителя противоположного края.

– Изучение нашего общественного устройства подводит нас к ещё одной теме – человеческим эмоциям. Несомненно, эмоции – часть интеллекта, но, если их не контролировать, они опасны и могут привести к катастрофическим последствиям. Готов поспорить, что этому важнейшему аспекту человеческой природы уделяли недостаточно внимания даже во времена великих цивилизаций, существовавших миллиард «лет» назад. Но теперь, в нашу эпоху, эмоции, хотя мы и считаем их скорее помехой, чем чем-либо иным, поставлены в такие условия, при которых не могут причинить вреда. Осмелюсь добавить, что эмоции – это наследие, доставшееся нам вместе с искрой разума от спор, положивших начало жизни в Солнечной системе. Мы можем лишь гадать, сколько раз разумная жизнь зарождалась в этой Вселенной, достигала расцвета, а затем угасала, оставляя свой след в спорах, которые сама же порождала. Этот след и проявляется в нас в виде эмоций. Но я слишком углубляюсь в этот вопрос и потому не стану его развивать.

– Следующая общая тема, которую нам предстоит рассмотреть, – религия. Что такое религия? Это смутные попытки найти объяснение или причину, лежащую в основе всего сущего, самой жизни. Это стремление разумного существа постичь самого себя. Религия пытается найти цель в непрерывной череде рождений и смертей. Только в этом смысле религия существует и у нас. Даже теперь мы пытаемся отыскать свидетельства некоего замысла в этом величественном ходе Жизни, который на протяжении долгих эпох, пока процветал разум, постепенно открывался перед нами. Но поиски эти бесплодны. Мы, венец цивилизации, нисколько не приблизились к разгадке по сравнению с первыми людьми.

– И всё же здесь мы отличаемся от людей прошлого: мы не позволяем этим духовным поискам вторгаться в нашу жизнь и завладевать ею. Мы смотрим на них трезво, понимая, что перед нами вопрос, на который нет ответа. Мы не создаём богов и идолов и не поклоняемся им, надеясь снискать благосклонность Высшей Силы. Мы признаём, что такая Сила существует, но не пытаемся пасть перед ней на колени и вымолить некие милости.

– Религия как система верований возникла вместе с разумом и, несмотря на своё пагубное влияние, не исчезала окончательно вплоть до начала нынешней эпохи. Она то тлела, обращаясь в пепел, то вновь вспыхивала ярким пламенем, и всякий раз играла прискорбную роль в развитии разума. Она становилась орудием в руках негодяев и эгоистов, причиняя немало вреда другим. Её никогда не понимали как предмет, к которому следует подходить непредвзято; напротив, её окутывали мистикой и тайнами. Вероятно, вы сможете рассказать мне об этом больше, чем я вам.

– Теперь перейдём к науке. Наука – это, по сути, практическое применение знаний для решения конкретных задач. Возможно, ваше определение было бы иным. Но в одном наши взгляды должны совпадать: человечество унаследовало колоссальные запасы энергии, проявляющейся в самых разных формах. Она всегда была главной опорой цивилизации, неисчерпаемым ресурсом, который ждал своего освоения. Быть может, Божественный замысел – это космический эксперимент Высшей Силы, призванный выяснить, чего можно достичь, соединив разум и энергию. Этого никто не знает. Но мы ясно видим, что наука, то есть освоение энергии, всегда была необходимой частью цивилизации. Сегодня наука целиком относится к сфере досуга. Её развитие идёт медленно и требует огромных усилий: уже сделано так много, что нет смысла повторять прежние исследования, однако работа всё время продолжается. Я не стану перечислять бесчисленные достижения науки – постепенно вы сами познакомитесь с ними, живя среди нас.

– Образование, представляющее собой накопление фактических знаний, является наследием, получаемым каждым человеком в детстве. Оно быстро и эффективно усваивается растущим разумом тем же самым способом, каким вас обучили нашему языку. Таким же образом вы будете приобщены к нашей жизни. Об образовании проще всего сказать так: в нашем мире не существует ничего, что не было бы досконально изучено каждым из нас.

– О «преступности» и «войне» – двух понятиях, давно утративших смысл, – и говорить нечего. Для нас это явления далёкого, туманного прошлого. Мы ничего о них не знаем. Человеческий разум естественным образом перерос их. Я упомянул о них лишь затем, чтобы предупредить ваши неизбежные вопросы.

– Завершая рассказ о нынешней жизни, скажу несколько слов о самом человеческом теле. Разумеется, оно – результат медленного развития, определяемого главным образом природой, которая и сформировала нас такими, какие мы есть, наделив определёнными выдающимися качествами. Но мы во многом превзошли природу: мы научили наши легкие поглощать пищу и воду, ускорили процессы заживления, избавились от болезней и увеличили продолжительность жизни до пятисот «лет». Лишь смерть и зарождение новой жизни по-прежнему остаются неподвластными усилиям всего человечества. Внутри наших тел, на месте удаленного и ставшего ненужным желудка, находится компактный металлический резервуар с приборами, которые обеспечивают нам полный индивидуальный контроль над гравитацией и перемещением. Вам следует знать, что наши ноги не выдержали бы веса тела, если бы при ходьбе мы не облегчали его – а ходим мы порой, просто ради разнообразия. Приборы соединены со спинным мозгом, поэтому мозг полностью ими управляет: достаточно одной мысли, чтобы перенестись туда, куда пожелаешь.

– Я заметил, Эндрю Босуэлл, что вы уже не раз порывались спросить, как нам удаётся проходить сквозь стены. Позвольте удовлетворить ваше любопытство. Проходить сквозь стены и другие материальные преграды можно благодаря небольшому изменению временной характеристики самой стены: на краткий миг она перестаёт существовать – ровно настолько, чтобы можно было пройти сквозь неё. Проще объяснить я не могу. И этот процесс также управляется приборами, находящимися внутри нашего тела.

– На этом я заканчиваю это вводное знакомство с современной жизнью. Если у вас есть какие-либо вопросы?..

– Есть один вопрос, который я хотел бы задать, – произнес профессор Рейнхардт после минутного молчания. – Вы время от времени упоминали младенчество и детство, но так и не сказали ничего конкретного о ваших детях. Где они, и какое место они занимают в вашем обществе?

Подобно закату в тропиках Земли минувших эпох, выражение безмерной печали омрачило лицо Монитуперала – казалось, что на него пала густая тень. Его массивная голова на мгновение склонилась, и казалось, что его душа кричит в безмолвной агонии. Двое людей из прошлого почувствовали, как их захлестнула волна скорби. Но исходила она не только от сидевшего перед ними человека: казалось, печаль обрушивалась на них со всех сторон, словно скорбел целый народ. «Что же случилось?» – подумал Босуэлл.

Наконец Монитуперал пришел в себя и заговорил:

– Друзья мои из Эпохи Рассвета, вы затронули больную тему, которая причиняет нам бесконечные страдания. Но вы ни в чём не виноваты. Рано или поздно мне всё равно пришлось бы рассказать вам об этом. Я собирался отложить этот разговор, но, пожалуй, лучше вам узнать всю правду сейчас.

– Друзья мои, вы прошли путь от истоков цивилизации до самого её конца. Человеческая раса обречена на вымирание!

– Но как же так? – воскликнул профессор Рейнхардт. – Неужели при той власти над природой, которой вы обладаете, и при той идеальной жизни, которую ведёте, человечеству может грозить конец?.. Постойте… Вы хотите сказать, что с угасанием Солнца погибнет и цивилизация?

– Нет, – ответил Монитуперал глухим, серьёзным голосом. – Мы не зависим от Солнца. Для цивилизации его угасание не имеет значения. Но есть сила куда более могущественная…

– Однако я отвечу и на ваш предыдущий вопрос. Детей у нас нет. Всего несколько сотен тысяч «лет» назад впервые обнаружилось нечто ужасное: по неизвестной причине человеческая раса теряет способность к деторождению!

– Способность к деторождению? – переспросил профессор. – То есть вы не способны производить потомство?

– Да, – бесстрастно ответил Монитуперал. – Это проявлялось постепенно, словно моровые поветрия, описанные в исторических хрониках. Ставило свое черное клеймо то на одной, то на другой женщине. Разумеется, были предприняты согласованные усилия, чтобы выяснить причину бедствия и найти средство от него. Но всё оказалось тщетно. Все эти «годы» мы боролись с ним, применяя все наши обширные знания и достижения науки… и продолжаем бороться, но безуспешно. Когда я родился, триста «лет» назад, большинство женщин уже были совершенно бесплодны. А сегодня… – он с трудом выговорил эти слова, – бесплодны все. Последний ребёнок появился на свет целых тридцать «лет» назад.

Оба слушателя были потрясены и объяты ужасом, не в силах поверить в то, что им суждено стать свидетелями самого конца цивилизации, заката разумной жизни.

Затем Монитуперал снова заговорил тихим голосом, нарушив гнетущую тишину.

– Похоже, некая Высшая Сила решила положить конец нашему роду. Несмотря на наши колоссальные познания в биологии, мы так и не смогли найти правдоподобного объяснения этой катастрофе. Мы не в силах ни создавать новую разумную жизнь, ни отсрочить неизбежную смерть. До конца осталось всего несколько сотен «лет». Мой народ вымирает со скоростью около двух тысяч человек в год. Наша раса утратила способность к продолжению рода. Скоро лишившийся жизни Меркурий, как и другие планеты, будет бесцельно кружить в космосе…

Голос Монитуперала затих. Он посмотрел на них потухшими, утратившими блеск жизни глазами.

– Друзья мои, ирония судьбы в том, что я рассказывал вам о жизни нашей эпохи, восхвалял её совершенство, великие достижения и умение справляться с самыми мрачными сторонами человеческой природы, а закончил пророчеством о её скором конце. Но такова уж человеческая природа – жить надеждой. Лишь после смерти последнего человека мы признаем поражение. Вот только поражение уже наступило: мы отказались от борьбы, хотя внешне ещё сохраняем прежний образ жизни. Сколько я себя помню, мы жили по заведённому порядку – так же, как жили миллион «лет» назад, до появления этой напасти. Почему? Потому что сотни «лет» назад нам открылась суровая правда о том, что человек ничего не сможет с этим поделать. Я мог бы подробно рассказать вам о грандиозных экспериментах, в которых человеческий разум пытался остановить неудержимое шествие вымирания; порой эти попытки доходили до абсурда. Но ни вам, ни мне это ничего не даст. Конец уже близок.

– Мы будем вести наш упорядоченный образ жизни до самого конца… ибо в этом и заключается смысл жизни. Мы старались не думать об ужасной неизбежности полного исчезновения разумной жизни, старались сохранить ту стойкость духа, которая передалась нам от бесчисленных поколений предков. Но страх всё же проник в наше сознание… оставил след на наших лицах и в наших поступках. Единственное утешение для нас – вера в то, что наша жизнь не была напрасной, что мы – часть грандиозного космического замысла, осуществление которого происходит во всей Вселенной, от одного края пространства до другого. В бесчисленных миллиардах спор, рассеянных в пустоте, заключена та часть нашего интеллектуального наследия, которая обязана своим происхождением человечеству этой Солнечной системы. Благодаря этим спорам мы вновь будем жить – как незримая основа сознания тех разумных существ, что возникнут в грядущие эпохи. Наши интеллектуальные наследники, сколь бы сильно они ни отличались от нас, возникнут на какой-нибудь из благоприятных для жизни планет, непрестанно рождающихся в космических лабораториях – туманностях, – и пойдут навстречу своей судьбе. Наши исследовательские корабли, отправлявшиеся к другим звёздам, находили на некоторых мёртвых мирах удивительные, избежавшие разрушения памятники – реликвии иных разумных народов, оставленные как единственное свидетельство того, что некогда, в далёком прошлом, – порой настолько далёком, что нашему разуму трудно даже постичь подобное, – этот мир был обителью разума. Точно так же и мы возводим сейчас на Земле монумент из цельного алмаза. Быть может, в далёком будущем на Землю опустится корабль с существами, возникшими благодаря нашим спорам. Они осветят сверкающий камень и станут гадать, какая разумная раса оставила его здесь вместо эпитафии.

Голос рассказчика угас, растворившись в тишине, его глаза наполнились трагической мудростью вечности. В их глубине вспыхнул огонёк, постепенно превратившийся в живую искру Истины. Когда он повёл речь вновь, его устами заговорил не разум Монитуперала, а нечто Высшее – нечто неизмеримо большее.

– Для Великого Замысла важно не то, что человечество получает от жизни, а то, что оно в неё вкладывает. В летописи цивилизаций остаются лишь надгробные надписи, отмечающие их рождение и гибель, но каждая из них – каждая без исключения – внесла свой малый вклад в развитие Разума… пока однажды, быть может, сама Сущность всей разумной жизни не получит свою высшую награду. Что это будет за награда, отдельным цивилизациям не дано понять: она лежит за пределами нашего понимания.

Профессор Рейнхардт сидел неподвижно, словно изваяние; на его лице отражались смутное понимание и слабая надежда. Босуэлл уже оставил позади материальный мир: его могучее воображение уносило его всё выше и выше, следуя за тем орлом духа, которым был Монитуперал. Его разум воспарил навстречу рассвету истины, сквозь туман смутного прозрения.

– Итак, друзья мои, – продолжил Монитуперал уже более естественным тоном, – эта возвышенная философия должна смягчить нашу скорбь о грядущем конце человечества в Солнечной системе. Именно ею мой народ руководствуется с тех пор, как тысячи «лет» назад мы с леденящей ясностью осознали, что гибель наша неизбежна и предотвратить её невозможно. Эта философия помогла нам встретить свою судьбу с несгибаемым мужеством, ибо в конечном счёте мы лишь ступень на пути к чему-то большему. Сами по себе мы не имеем особого значения для космоса; наша значимость проявляется лишь в связи с иными, родственным нам цивилизациями. Жизнь продолжится и без нас.

– А теперь, друзья мои из Эпохи Рассвета, нам на время придётся расстаться. Не позволяйте этим потрясающим откровениям лишить вас душевного равновесия: в жизни ещё многое остаётся… если только суметь забыть о смерти. Когда вы снова «поспите» и дадите своему разуму разложить по полочкам всё, что я рассказал о нашей жизни, я поведаю вам увлекательную Историю существования человечества в Солнечной системе. В вашей «спальне» я оставил прибор, который поможет вам скоротать время, если вам нечем будет заняться. Стоит вам лишь подумать о любом небесном теле Солнечной системы – и прибор покажет его, с любого расстояния. А теперь возьмите меня за руки.

Монитуперал поднялся с кресла. В тот же миг шарообразный предмет над их головами исчез, к немалому удивлению Босуэлла. Затем, взяв своего проводника за руки, они стремительно перенеслись обратно в комнату, ставшую для них чем-то вроде постоянной «спальни».

Лицо Монитуперала вновь стало почти совершенно бесстрастным; лишь лёгкий оттенок печали, причину которой люди из прошлого теперь знали, нарушал это выражение. Когда стремительный полёт внезапно закончился, заставив Босуэлла слегка пошатнуться, Монитуперал попытался улыбнуться.

– Наш способ передвижения несколько выбивает вас из равновесия?

– Немного, – признался Босуэлл. – Но он весьма необычен и достоин восхищения. Есть одна вещь, Монитуперал, озадачившая меня. Мы на Меркурии, но почему сила тяжести здесь такая же, как на Земле? Вы поддерживаете повышенную гравитацию во всём «городе»?

– Нет, Босуэлл, – ответил Монитуперал. – Повышенная сила тяжести поддерживается лишь в тех комнатах, где вы в данный момент находитесь, – ради вашего удобства. Боюсь, вам было бы очень трудно приспособиться к меркурианской гравитации: она значительно слабее той, к которой вы привыкли. Мы же, люди нынешней эпохи, передвигаемся при силе тяжести ещё меньшей, чем на Меркурии. Благодаря полному контролю над гравитацией, который обеспечивают нам наши «желудочные» машины, мы можем скользить над поверхностью на любой высоте, не прибегая к помощи конечностей. Когда вы освоитесь с нашей жизнью, то увидите, как некоторые из наших старейшин, почти полностью утратившие мышечную силу, парят в воздухе, а их бесполезные ноги безвольно свисают вниз. Возможно, вы, люди из прошлого, привыкшие к энергичной физической деятельности, считаете нас телесно выродившимися представителями человечества. И действительно, без помощи наших «желудочных» машин мы были бы слабыми детьми в сравнении с вами, но это, несомненно, второстепенное обстоятельство. Ваше физическое тело – продукт грубой природы; моё – изменённая версия того же тела, приспособленная к более лёгким условиям, созданным человеческим разумом. Эти перемены, ставшие результатом применения науки, означают не вырождение, а прогресс. Древний человек тратил большую часть сил на физическую деятельность, обделяя вниманием мозг; современный человек направляет основную энергию на умственную деятельность, оставляя телу лишь то, что необходимо для его нормального, бесперебойного функционирования. Вы яснее поймёте связь разума и его телесной оболочки, когда я расскажу вам Историю человечества. А теперь я вас оставлю.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю