Текст книги "Не твой наследник (СИ)"
Автор книги: Эмилия Грант
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
6
Марк
– Виски. Без льда. Двойной.
– Конечно, Марк Робертович, – кивает официант и исчезает в направлении кухни.
Шепчутся, переглядываются, бросают на меня быстрые пугливые взгляды. Очевидно, никак не возьмут в толк, с чего я вдруг явился без предупреждения. А учитывая волну кризиса и недавнее закрытие соседнего отеля, боятся сокращений после внеплановой проверки. Да, умом я все это понимаю, но периодически мне кажется, что сотрудники косятся на меня совсем по другой причине: думают, каким же надо быть остолопом и ничтожеством, чтобы изменить жене с девушкой собственного брата.
А ведь на какую-то долю секунды я поверил, что этот крышесносный секс случился не просто так! Что это доказательство моего внутреннего освобождения от измотавшего меня за годы брака с нелюбимой женщиной. Я глотнул свежего воздуха, эмоций, от которых мозг захлестывает эндорфинами. Ха! Поверил, да? Придурок.
Мало того, что она сбежала от меня, как от чумной заразы, посмотрела, как на собачье дерьмо, в которое наступила с размаху новенькими белыми туфельками. Я хотел было узнать на ресепшн, как зовут мою горячую нимфетку, и в каком номере она остановилась, потому что несмотря на опустошающий оргазм, тело тут же затребовало продолжения банкета. Я словно попробовал лучший в мире наркотик – и моментально на него подсел. К счастью, вовремя себя одернул: не хватало мне еще сплетен от коллег, которые поголовно в курсе, что я женат. И кто-то из них вполне бы мог найти способ доложить моей дражайшей супруге, надеясь на протекцию с ее стороны. Конечно, мы с ней разведемся так или иначе, и ни о каких отношениях речи быть не может, но, во-первых, об этом я еще никому не распространялся, а во-вторых, Лена далеко не дура, и способна обернуть ситуацию в свою пользу. По брачному договору изменник не хило так карается финансово. В деньгах Лена не нуждается, спасибо ее щедрому папочки, но женскую мстительность никто не отменял.
Удивительно! Вот так всю жизнь считаешь себя рациональным человеком, который всегда поступает по уму, и за какие-то жалкие пару часов все переворачивается с ног на голову. Как я до такого докатился? Нет ответа, никаких мыслей, на языке – одна нецензурщина.
Когда я увидел, как Ян со своей Сашей весело резвится на постели, меня будто ударили под дых. Сначала инстинктивно захотелось оттащить его за шкирку от моей женщины, потом, протрезвев, я понял, что женщина как раз не моя. Но как?! Как она может после такого бурного секса хотеть еще? Игриво извиваться, соблазняя другого? Ее звонкий смех до сих пор стоит в ушах, и даже виски, похоже, нескоро избавит меня от шока.
Обычно меня успокаивает природа, пение птиц, ненавязчивая музыка. Я создавал отели так, чтобы они помогали обрести гармонию, причем не только постояльцам, но и мне самому. Старался все сделать идеально. И оно реально работало! Вплоть до сегодняшнего вечера. Но вот я сижу, глотая «Джеймсон», перед глазами стоит загорелое сочное тело, распластавшееся перед Яном, а кулаки сжимаются сами собой от желания швырнуть стакан об пол.
Идут. Направляются прямиком ко мне. Ни дать, ни взять, голливудская парочка: высокий блондин и знойная черноволосая девица, напоминающая гаитянку. Как ей только хватило наглости прийти на ужин? И что, будет спокойно сидеть за одним столом с парнем и любовником, зная, что переспала с обоими в один день? Как земля носит таких тварей…
Ян галантно отодвигает своей даме стул, а у меня даже нет сил встать, как того требуют приличия. Да и о каких приличиях может идти речь? Встают, когда приходит девушка, а не шалава, на которой пробу ставить негде. Интересно, а если бы она не ошиблась массажным кабинетом, и к ней пришел кто-то другой? Руслан или Миша? Перед ними она бы тоже раздвинула ноги? От этой мысли и не в меру живого воображения, злость накатывает с новой силой. Злость на себя. Повелся на самую банальную потаскушку!
Саша старательно делает вид, что не замечает меня, утыкается в меню. Хорошие новости, совесть в нее все же есть.
– Ты уже решил, что будешь брать? – спрашивает он, как ни в чем не бывало.
Господи, как я теперь должен с ним общаться? А если его девица вдруг решит признаться в измене? Козырнет в ближайшей ссоре, что спала с его братом? Он возненавидит меня! Наши отношения и без того трудно назвать идеальными, а после такого он вообще перестанет со мной общаться. Или еще хуже: расскажет родителям. Такого они мне не простят точно. Черт, угораздило же! Может, признаться самому? Мысль неплохая, но не делать же это прямо здесь, в моем же ресторане, где у стен есть уши? И я не уверен, что мне хватит смелости на такие откровения…
Никогда еще мне не было так трудно вести ничего не значащий разговор с братом. Ян что-то болтает о работе, о капризном заказчике, Саша находит в себе силы смеяться его шуткам. А я с трудом помню, за какую сторону надо держать вилку. Тягостное напряжение изводит меня, еда не лезет в рот.
– Вот зря ты не заказала эту рыбу, – Ян смотрит на Сашу с такой нежностью, что мне срочно хочется повторить вискарь. – Этот соус… Марк, где ты берешь таких поваров?
– Места надо знать, – стараюсь изучать исключительно содержимое своей тарелки, но взгляд упрямо переползает на сладкую парочку.
– Не в обиду тебе, но я предпочитаю мясо, – с улыбкой отвечает Саша.
– Чтобы потом выковыривать его из зубов? – Ян фыркает. – Нет, ты обязана попробовать. Такая нежная… – накалывает кусочек и протягивает спутнице.
Она послушно берет губами рыбу, немного испачкавшись в сливочном соусе. Кто бы сказал мне, что можно так эротично есть семгу, я бы ни за что не поверил! Но нет – сижу, таращусь на то, как Саша смакует кусочек, прикрыв глаза от наслаждения. Лицо у нее такое, словно кайфует она совсем не от еды. Примерно так она выглядела во время массажа… Черт! Член напрягается, упирается в молнию, и я снова ничего не могу с собой поделать. Что за ведьма? Что она творит со мной? Отчасти я понимаю Яна: вполне возможно, он знает о ее похождениях, но не в силах устоять перед наркотическим сексуальным эффектом этой девицы.
– Боже, так вкусно… – мычит Саша, а Ян интимным жестом вытирает соус с ее губ большим пальцем, и я невольно вспоминаю, как она облизывала мой палец. Твою ж мать, как я умудрился влипнуть в такой кошмар? И почему хочу женщину, которую презираю? Двуличную, неверную, озабоченную…
– Хотя знаешь, мой стейк ничуть не хуже, – теперь уже Саша собирается покормить моего брата. Еще бы разжевывали все друг другу в рот, честное слово! Или сразу занялись сексом прямо на этом столе, чего стесняться? Меня для них, судя по всему, просто не существует! Гребанные извращенцы. Это не гигиенично, в конце-то концов!
Я так ожесточенно пилю свой бифштекс, не сводя взгляда с игрищ брата, что когда раздается странный треск, я даже не сразу соображаю, откуда он.
– Ты бы поаккуратнее, – с легкой издевкой сообщает Ян, кивком указывая на мою тарелку. Передо мной осколки фарфора: кажется, я переусердствовал с ножиком.
– Замените! – рявкаю официанту, и тот, побледнев, несется ко мне, судорожно убирает все на поднос. – Почему посуда такая тонкая?
– Марк Робертович, раньше не было никаких проблем, – лепечет перепуганный парень.
– Раньше из этой посуды не ел Марк Робертович, – нахально поясняет Ян. – У него тяжелая рука, – он наклоняется к Саше. – Представляешь, в детстве Марк был таким неуклюжим увальнем, что не мог из-за стола встать, ничего не уронив. Мама его дико перекармливала, и он, как послушный мальчик, всегда доедал до последней крошки. В десять лет он мог спокойно носить отцовские штаны, и пока его не отдали на водное поло…
– Может, хватит?! – я окончательно теряю терпение. Мало того, что эта девица не постеснялась явиться на ужин, так еще и братец задался целью выложить ей все подробности моего неприглядного прошлого. А хуже всего, что Саша откровенно веселится! Не помню, когда надо мной смеялись в последний раз, и я уж точно не позволю развлекаться за мой счет какой-то сомнительной девице! – Я же не рассказываю, что ты пятого класса спал с плюшевой обезьянкой! И примерял мамины колготки!
– Ну, если хочешь, расскажи, – ни капли не смутившись улыбается Ян. – Правда, не думаю, что Саше это будет интересно.
– Тогда с чего бы ей было интересно слушать про меня?
– Потому что про Яна я уже все знаю, – с вызовом отвечает Саша и впервые за весь вечер смотрит мне прямо в глаза. – И про обезьянку Лилу, и про колготки. И про то, что ты его высмеял за это перед друзьями.
– Не помню, когда мы перешли на «ты», – цежу сквозь зубы. – Кстати, Ян не забыл упомянуть, что прямо перед этим он развинтил табуретку, на которой я сидел, чтобы опозорить меня перед гостями?
– Люди с лишним весом часто обвиняют в своих проблемах других, – пожав плечами парирует Саша.
Не знаю, что меня бесит сильнее: то, что она моментально встала на сторону Яна, даже не разобравшись в ситуации, или тот факт, что мой брат был с ней настолько откровенен. Она, кажется, знает о нем все, включая имя плюшевой обезьянки. Выходит, у этих двоих все настолько серьезно? И несмотря на это, она не преминула трахнуться с первым встречным? Сколько их было таких – встречных мужиков, готовых услужить любвеобильной женщине? И почему, блять, меня это вообще заботит?!
– Брейк, ребята, брейк, – миролюбиво произносит Ян, приобнимая Сашу за плечи. – Давайте жить дружно. Марк, закажешь второй стейк или теперь ты более тщательно следишь за питанием?
Мысленно считаю до десяти – и обратно. Никогда еще мне так сильно не хотелось втащить младшему братцу! Желание рассказать ему правду моментально испаряется, потому что каждый получает именно то, что заслуживает. Возможно, нимфоманка без принципов – идеальный вариант для Яна. А что? Будет держать его в тонусе!
Я уже собираюсь ответить как-нибудь едко, но телефонный звонок заставляет меня отвлечься. Снова мама. Как-то подозрительно часто: не иначе, как Лена постаралась.
– Ну же, ответь, – Ян с издевкой косится на мой телефон. – А то мамочка будет волноваться.
Еще и маменькиным сынком меня выставил! Молодец! Ничего, посмотрим, как он запоет, когда узнает о похождениях своей Саши. Даже если не от меня – с ее-то темпераментом это все равно всплывет рано или поздно.
– Да, – коротко бросаю в трубку.
– Ой, Марик, я уж думала, ты занят, – с облегчением выдыхает мама.
– Есть немного.
– Я узнала, где ты остановился, мы стучим, стучим, никто не открывает. Я подумала, что ты либо спишь, либо поехал в Питер, но…
– Постой, – напрягаюсь я. – Что значит «стучим»? И кто это – мы?
– Ну как: я, папа, Леночка, – беззаботно тарахтит мама. – Отец, конечно, не хотел никуда ехать, но я ему говорю: Роберт, у твоего ребенка семейные проблемы, тебе что, плевать? Явно же что-то случилось, Леночка плачет и плачет, надо выяснить и помочь вам помириться…
– Кто тебя просил приезжать? Я же сказал: не лезь в наши отношения…
– Они что, приехали? – спохватывается Ян. – Сюда?! Блин, Санек, вставай, мы сваливаем! – хватает ее за руку и тянет из-за стола.
– Да ты не переживай, – продолжает мама. – Спокойно доделывай свои дела, мы подождем тебя в ресторане… Ой, кажется, я тебя вижу… Обернись, я тебе машу!
Еще до того, как обернуться, я по реакции Яна понимаю, что мы оба влипли. Заметив мать, он меняется в лице, дергается разок, словно в предсмертной конвульсии, а потом, осознав, что отступать некуда, обреченно оседает обратно на стул. Знаю, злорадствовать нехорошо. И мне приезд матери с Леной не сулит ничего, кроме проблем. Но все же унылая физиономия Яна делает горькую пилюлю чуть слаще. Так и подмывает по-детски ткнуть в него пальцем и протянуть «ха-ха».
– Ой, и Янчик тут, – запыхавшись, мама подбегает к нашему столику и, окатив окружающих сладковатым амбре своего любимого парфюма, стискивает меня в объятиях, а потом расцеловывает Яна. – Мои мальчики! Как давно мы все вместе не собирались! – усиленно трет его щеки, убирая следы помады. – Еще и с девушкой! Сколько же ты собирался от нас ее скрывать, а?
Ян мрачно косится на Сашу, потом на мать, и только этикет удерживает меня от того, чтобы запечатлеть эту картину на камеру телефона. У Яна примерно такой же вид, как когда он устроил вечеринку для одноклассников во время родительского отпуска, а домой заявилась бабушка и вот точно так же тискала его перед ребятами. Понятия не имею, почему именно Ян вызывает у всех женщин потребность его потискать, но это явно доставляет ему невыразимые мучения.
– Мама, это Саша, Саша, это мама, – бормочет Ян.
– Очень приятно! – порция помады перепадает и Саше тоже. – Можете называть меня просто Катя, я против всех этих реверансов с отчеством. Так, нам кто-нибудь принесет стулья или нет?!
Кажется, у официантов сегодня выдался не лучший вечер. Пока они суетятся, придвигая соседний столик и стулья для внезапно обрушившихся гостей, я, наконец, замечаю Лену. В том, что притащить сюда моих родителей – ее идея, нет никаких сомнений. Пять баллов, дорогая супруга! В аду для тебя наверняка приготовят VIP-котел. Скромненько так стоит в сторонке, строит из себя агнца на заклании. И почему ей до сих пор не пришло в голову поступить на актерское? С руками и ногами бы отхватили! Не знал бы эту стерву, сам бы с первого взгляда проникся состраданием. Бледная, как кафель в морге, без косметики, еще и в сером сиротском платье. Нервно мнет сумочку, опустив глаза, ни дать, ни взять, жертва домашнего насилия. Теперь понятно, почему мать примчалась сюда первым рейсом: если она наблюдала за этими образцово-показательными страданиями целые сутки, то уже, наверное, костьми готова лечь, лишь бы вразумить нерадивого мужа. Меня, то есть.
– Прости, Марк, если побеспокоили, – безжизненным тоном произносит Лена и отводит глаза. – Я не хотела ехать, честно. Знаю, ты не хочешь меня видеть… – на этой трагичной ноте ее голос прерывается. – После стольких лет…
Я бы зааплодировал, серьезно, вот только если я сейчас оторву руки от стола, то, боюсь, придушу гадину на глазах у десятка свидетелей.
– Может, хватит ломать комедию? – еле слышно цежу сквозь зубы.
– Простите, мама… Это была плохая идея. Мне лучше уйти. Или уехать…
– Первая здравая мысль… – начинаю я, но мама не дает мне договорить.
– Прекрати, сейчас же! Конечно, он хочет тебя видеть! – последняя фраза обращена уже к «несчастной» Лене. – Садись, милая, закажи себе что-нибудь. Ну а вы, Сашенька? Давно вы уже с Яном?
– Достаточно, – уклончиво отвечает Саша. – Знаете, у меня дико разболелась голова, и…
– Никаких проблем, у меня отличные таблетки, – мама ныряет в сумочку. – Всего пару штучек, и как рукой…
– Нет, это, похоже, мигрень. Мне просто нужно полежать в темноте. Еще не выспалась прошлой ночью…
– Могу себе представить… – не могу удержаться от шпильки.
– Марк, да что с тобой! – сурово одергивает меня мама. – Как с цепи сорвался, честное слово! Если у тебя проблемы по бизнесу, только скажи…
– Думаю, все дело в том, что я до сих пор не родила ему ребенка, – страдальческим шепотом вставляет Лена, и все тут же с сочувствием смотрят на нее, а потом – уже с осуждением – на меня.
Нет, это уже переходит все границы! Что она о себе возомнила? Что за цирк? Кто дал ей право втягивать моих родителей?!
– Извините, я все же пойду к себе, – Саша встает из-за стола, не спуская с меня тяжелого холодного взгляда. Ну ясно, теперь и она считает меня не пойми каким чудовищем! Хотя чья бы корова, как говорится…
– Я провожу тебя, – Ян тут же услужливо вскакивает следом.
– Но ты ведь потом вернешься к нам? – с нажимом интересуется мама.
– Конечно… Наверное… – он небрежно клюет ее в висок. – Посмотрим, короче, – и ретируется под руку с Сашей так быстро, что чуть ли не пятки сверкают. Отлично! Снова – как, впрочем, и всегда, – главное блюдо родительского меню – это я.
– Виски повторите, пожалуйста!
7
Саша
– Тебе не кажется, что ты перегнул палку?
Мы с Яном неспешно прогуливаемся по аллее, уютно подсвеченной маленькими садовыми фонариками. Разумеется, голова у меня не болит. Пухнет после насыщенного словесным ядом ужина – но не болит. Еще и Ян делал все, чтобы поддеть Марка. Зачем, спрашивается? Знаю, у них непростые отношения, да и нет, наверное, семей без взаимных упреков, обид из детства и претензий друг к другу. Но с какого перепуга Ян решил втянуть в эту войну меня, понятия не имею.
– Забей, с него все, как с гуся вода, – небрежно отмахивается мой друг.
А вот тут я бы поспорила, если бы так сильно не устала от негатива и напряжения, царившего за столом. В какой-то момент мне даже было жалко Марка: Ян прекрасно понимал, что его брата гложет вина за секс с якобы пассией Яна, но продолжал откровенно издеваться, разыгрывая счастливого влюбленного. Зачем? Чтобы отомстить за детские выходки Марка? Глупость какая. Раньше я не замечала за Яном этой зловредности, всегда считала, что это ему не повезло с братом, сейчас же взглянула на ситуацию с другой стороны. И поняла, что Марку тоже доставалось. Возможно, Марка-ребенка я бы еще пожалела, но защищать взрослого мужика с откровенно дурным характером, ворчливого, вспыльчивого сноба – нет, увольте. К тому же, он смотрел на меня с таким презрением, что я просто охреневала, где же он достал себе такое белоснежное пальто с короной в комплекте. Бедная его жена! Никогда не видела настолько сломленную женщину! Наверное, он дома с ней обращается, как с этим несчастным мальчиком-официантом! Придирается ко всему, что она делает, обвиняет во всем подряд, хотя сам без зазрения совести ходит налево. Может, где-то у меня внутри встроен специальный магнит, который притягивает самых мерзких представителей сильного пола?!
– Не в курсе, что у них там случилось с женой? – осторожно спрашиваю Яна, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной.
– С Леной-то? – Ян вздыхает. – Он не докладывает. Хотя выглядит она ужасно. Последний раз мы встречались на чьем-то там юбилее, и я ее сегодня с трудом узнал. Узнаю почерк Марка: он вечно всех пилит, требуя совершенства. Правда, обычно он и сам Мистер Перфект, мне в голову не могло прийти, что он может изменить…
– Кстати, об этом. Мне нужно в аптеку. Плодить маленьких копий твоего братца не входило в мои планы.
– Прикалываешься? – капризно морщится Ян. – Я выпил, за руль не сяду. Можешь вызвать такси, если так уж приспичило… Слушай, а там около СПА разве не было медпункта?
С трудом припоминаю – кажется, я и правда видела дверь с красным крестом. Но это же, наверное, для тех, у кого травма или давление.
– Вряд ли у них есть что-то кроме парацетамола и перекиси.
– Все равно – сходи, проверь. Если нет – ну вызовем тебе такси. На крайняк, с утра смотаемся.
– С утра я так и так отсюда смотаюсь, – я выразительно смотрю на Яна. – Уж извини, но воскресный завтрак в кругу твоей семьи я точно не осилю, а в такую продолжительную мигрень никто не поверит.
– Мама обидится, если мы свалим, не предупредив, – Ян берет меня за руку. – Может, выручишь? Ну, в последний раз?
– Нет, хватит, – отдергиваю руку. – Я тебя, конечно, люблю, но тут я – пас. А если Марк признается жене? И она повыдергивает мне все волосы и расцарапает глаза? А если твоя мама начнет пытать нас расспросами, и мы спалимся на деталях? Нет, ты как хочешь, с утра я точно уеду. Можешь сказать, меня экстренно вызвали на работу.
– Неотложный дизайнер? – скептически кривится Ян. – Как ты себе это представляешь?
– Ну, ты же уже начал врать. Что тебе мешает сказать, что я главный пожарник в МЧС или нейрохирург?
По лицу Яна видно, что он не в восторге от этой идеи, но второй раз идти у него на поводу я не собираюсь. Вдобавок, у меня есть проблема понасущнее: часики тикают, и с каждой минутой опасность залететь от женатого мужчины возрастает, а потому я без зазрений совести оставляю Яна в гордом одиночестве и отправляюсь на поиски постинора.
СПА центр уже закрыт, вокруг – ни души. Со стороны ресторана доносится приглушенных смех и ненавязчивая музыка. Нормальные люди нормально отдыхают, жаль, я не могу себя к ним причислить. К счастью, для местного медика врачебный долг, судя по всему, не пустой звук, потому что из-под двери с красным крестом пробивается узкая полоска света. Постучавшись, я заглядываю внутрь – и замираю на пороге: на кушетке с грелкой на лбу валяется Марк. Увидев меня, он раздраженно закатывает глаза и отворачивается к стене.
– Прости, я… Я искала врача…
– Будешь опять врать про мигрень? – неохотно отзывается он, даже не глядя на меня.
– Тебя это не касается, – хочу уже захлопнуть дверь и свалить, куда подальше, но тут меня осеняет внезапная догадка: Марк ведь прижимает ко лбу грелку со льдом не просто так. А если что-то серьезное? Может, у него травма, и надо вызвать скорую или хотя бы позвать его родных? – Ты в порядке? – осторожно вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, нет ли у него крови. – Позвать кого-то?
– Тебе не все равно, сдохну я или нет? – Марк, наконец, поворачивается ко мне, его лицо искажает кривая усмешка.
Это уже слишком! Хочешь помочь человеку, а он еще и огрызается! Да пошел он со своими закидонами!
– А знаешь, ты прав. Мне абсолютно наплевать, – фыркаю я. – Будет даже лучше, если ты тут дашь дуба.
Берусь за ручку двери, но в самый последний момент Марк окликивает меня:
– Постой!
Я вздыхаю, мысленно собирая терпение в кулак.
– Что?
– Сделай одолжение, не говори никому, что видела меня здесь.
– А если они волнуются? Твоя жена, к примеру?
– Вот именно поэтому, – Марк медленно садится, убирает грелку: никакой травмой там и не пахнет. Видно, кто-то просто перебрал и теперь расхлебывает. – Зачем ты пришла?
– На тебя полюбоваться, зачем же еще! – он бесит меня все сильнее: взрослый мужик, а прячется от родных, как трусливый мальчишка. Еще и корчит из себя тяжело раненного, хотя у самого банальное похмелье. Все-таки мужчины катастрофически не умеют терпеть даже малейшую боль. Ясно, почему природа не доверила им рожать детей: эти бы не пережили и первых месячных. Чуть что – похоронная физиономия, ужасное настроение и срывы на всех, кто попадается под руку. А говорят, женщины невыносимы в ПМС! У мужиков похмелье случается куда чаще.
– Я серьезно. Зачем ты искала врача?
– Не твое дело!
– Или ты не врача искала, а приключений? – он с вызовом изгибает бровь. – Вот мне интересно, сколько раз в день тебе нужен секс, чтобы удовлетвориться? Сколько мужиков? Ты вообще обращалась с этим к специалисту?
На мгновение мне кажется, что я ослышалась. Как у него только хватило наглости мне это сказать? Или, может, я одна получила удовольствие? Значит, если мужик при живой жене трахает, кого попало, – все окей. Самец, жеребец, браво, возьми с полки пирожок. А женщина непременно больная?
Придя в себя, я захлопываю дверь, чтобы остальные постояльцы не услышали этих гнусных обвинений, и с угрозой подхожу к Марку.
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
– А как еще разговаривают с потаскушками? – спокойно спрашивает он. – Давай, поясни, у тебя больше опыта.
Чуть не задыхаясь от возмущения, я со всей силы замахиваюсь, чтобы влепить этому гаду пощечину, но он в последнюю секунду перехватывает мое запястье и с силой сжимает.
– Скажи, – он встает и нависает надо мной, крепко удерживая за руку. – Ты ведь сравнивала нас с Яном. И как? С кем тебе больше понравилось? Или тебе по фигу, был бы член?
– Не смей!..
– Это я уже слышал, – он кажется внешне невозмутимым, и только потемневшие глаза опасно поблескивают. – Просто сегодня днем мне казалось, что ты так изголодалась, как будто тебя год не трахали…
– Отпусти!
– А у тебя регулярный любовник. Так чего тебе не хватает, а? Острых ощущений? Или Ян тебя попросту не удовлетворяет?
Я дергаюсь, не в силах выслушивать весь этот бред. Еще немного – и я не сдержусь и выложу ему всю правда, что у меня с Яном ничего нет, и если кто здесь и озабоченный, то это точно не я. Но не дав мне и слова вставить, Марк рывком дергает меня к себе, крепко прижимает, и я с удивлением понимаю, что он возбужден. Его член упирается мне в живот, и по моему телу пробегает невольная дрожь.
– Что, нравится, когда с тобой так обращаются?
– Прекрати сейчас же, – пытаюсь вырваться, но Марк лишь сильнее вдавливается в меня, лишая возможности дышать и мыслить здраво. – Хватит! Ты женат!
– А на массаже это тебя не волновало, – в его голосе появляется сексуальная хрипотца. Как бы я ни хотела сейчас сбежать, как бы ни ненавидела этого человека, в памяти услужливо всплывают образы и ощущения, разгоняющие кровь по венам.
– На тебе нет кольца…
– А ты не удосужилась сказать, что у тебя есть парень! – его ладонь скользит по моей спине, как тогда, на массаже. Моя кожа покрывается мурашками, низ живота наливается расплавленным свинцом. Нет, Господи! Только не снова! Только не с ним!..
– Зачем тебе все это? – умоляюще шепчу я, стараясь думать о чем-то отвлеченном и антивозбуждающем. – Ты выпил лишнего… Иди жене, приставай к ней…
– У меня с женой ничего нет.
Ха! Так я тебе и поверила! Каждый женатый кобель говорит это, когда лезет под юбку к другой. Скажи еще, что ты вот-вот разведешься с ней, чтобы сделать предложение мне!
– Вот и исправь это!
– А у тебя с моим братом есть, – его рука опускается ниже, потом переползает на талию. – И это не мешает тебе сейчас завестись.
– Бред! – надеюсь, он слишком пьян, чтобы заметить, как лихорадочно горят мои щеки.
– Ты ведь вообще не можешь себя контролировать, да? – его колено вклинивается мне между ног, и я судорожно втягиваю воздух. – Сколько раз за день ты можешь кончить?
– Я не… Прекрати! Я не хочу…
– Хорошо, давай проверим, – он резко задирает мне подол, и пока я пытаюсь выпутаться из его рук, успевает просунуть ладонь между моими бедрами.
– Нет…
– Да, Саша, да, – его пальцы проникают под ткань трусиков, по-хозяйски раздвигают губы, касаясь самого сокровенного. – Вся мокрая… Ты этого хочешь? – и, не дав мне опомниться, входит в меня двумя пальцами, растягивает, нащупывает чувствительную точку, ритмично массирует. Из груди рвется стон, колени дрожат и подкашиваются.
– Пожалуйста… – хочу сказать «остановись», но язык заплетается, словно это не Марк, а я за ужином налегала на виски.
– Что «пожалуйста»? – его дыхание обжигает. – Пожалуйста, отымей меня, как последнюю сучку? Пожалуйста, возьми меня, Марк?
– Хватит…
– Только вот проблема, – он вынимает пальцы и отстраняется от меня. – Я не беру чужого. Не люблю обноски, понимаешь?
Как ни в чем не бывало, подходит к раковине и моет руки, будто испачкал их в какой-то грязи. Я стою, не в силах опомниться от унижения, не зная, что сказать.
– Мне все равно, с кем там развлекается мой брат, – смерив меня ледяным взглядом, Марк направляется ко мне, но на сей раз останавливается на приличном расстоянии. – Я бы попросил тебя держаться от него подальше, но вдруг понял: мне плевать. Это его дело, пусть тратит время, на кого угодно. Поэтому я прошу только об одном: предохраняйся. Не хочу, чтобы ты одарила его хламидиями или чем похуже. А еще будь добра, не попадайся мне больше на глаза. Ни мне, ни моим родителям. Имей в виду: я сделаю все, чтобы такая шлюха никогда не стала частью моей семьи.
У меня звенит в ушах, перед глазами все расплывается в странном тумане. Нет, я не буду плакать перед ним! Ни за что! Никогда в жизни меня еще так не унижали. А в чем я виновата? В том, что ведусь на его прикосновения? В том, что согласилась поддержать Яна в его лжи? Допустим. Пусть я за это сгорю в аду. Но тогда что же заслуживает Марк? В отличие от него, я никого не оскорбляла. Я никому не изменяла, хоть он об этом и никогда не узнает. В этом плане моя совесть чиста, а вот Марк… Он-то уж точно женат не понарошку. И это он, а не я, довел свою жену до состояния бледной тени. Это он первым начал ко мне приставать сейчас, у него вскочил колом, едва он увидел меня. Но шлюха здесь я, да? Если бы он и вправду так беспокоился о чистоте своей семьи, то избавил бы их для начала от собственной персоны! Лживый двуличный лицемер!
– Думаешь, ты лучше меня? – не позволю ему уйти вот так, оставив последнее слово за собой! Он выслушает все, что я ему скажу, хочет он этого или нет. – Что ж, утешайся этой мыслью, когда будешь дрочить в туалете. Говоришь, жена не подпускает тебя к постели? Правильно делает! – толкаю его в грудь.
– Даже не заикайся о том, чего не знаешь! – угрожающе предупреждает Марк, но меня уже не остановить.
– О, я отлично знаю таких, как ты. Мастер находить недостатки у других, а на себя посмотреть в зеркало времени нет, да? – сжимаю его все еще напряженный член через брюки. – А это что? Возбудился от пения соловья, да? Нет. Ты хочешь девушку своего брата, потому что ты всегда ему завидовал. Его чувству юмора, его красоте. Он всем нравится, а ты вызываешь только страх и жалость.
– Что?
– Да, Марк, мне жаль тебя, – убираю руку и вытираю ее так же брезгливо, как это сделал он минуту назад. – Ты никогда не узнаешь, каково это, когда тебя любит женщина. Потому что ты этого не заслуживаешь, – собираюсь уйти, но напоследок поворачиваюсь к нему, одарив презрительной ухмылкой. – И вот что. Да, Марк, я сравнивала вас с Яном. Просто чтоб ты был в курсе: ты ему в подметки не годишься. Мы поссорились с утра, я думала, что мы расстанемся. Ты был так, минутной слабостью. Но когда Ян помирился со мной… Знаешь, я в жизни не променяю такого шикарного любовника на скучное злобное чмо вроде тебя, – и, гордо расправив плечи, захлопываю дверь прямо перед носом Марка.
