Текст книги "Не твой наследник (СИ)"
Автор книги: Эмилия Грант
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
15
Марк
– Подыщите какой-нибудь другой отель, – резко отвечаю я, и в трубке слышится возмущенное сопение мамы.
– У тебя совесть есть? – наконец, выдает она. – В кого ты такой эгоист?
Казалось бы: переехал в Ленобласть, поселился в «Богеме», но нет. Нет преград для моей матери. День за днем она заставляет меня жалеть об изобретении телефонной связи. – Ей же нужен свежий воздух!
– У нее есть муж. Вот пусть и займется.
– Врачи только-только разрешили ей встать, а ты хочешь, чтобы она до самых родов просидела в Питерской квартире?
– Мам, как ты думаешь, если она сбежала от тебя в эту самую квартиру, может, это намек, что хватит уже лезть в чужую жизнь?!
– Какие же мы чужие! – искренне не понимает мама. – И тебе они тоже не какие-то там люди с улицы! Конечно, я бы с удовольствием пригласила ее к себе, но Ян не хочет отпускать ее так далеко незадолго до родов. А до «Богемы» твоей ему рукой подать. Все равно сейчас у тебя не сезон, клиентов мало. Выбери ей комфортный номер на первом этаже. Только в главном корпусе, в домиках ее может продуть. Пусть гуляет, дышит свежим воздухом. И вели повару проследить за ее меню: чтобы витамины, кальций…
– Ты меня вообще слышишь? Мне сейчас не до нее! Через неделю решающий суд, и судя по всему, с отелями мне придется распрощаться! Хочешь, чтобы Лена на глазах у Саши раскатывала «Богему» бульдозером? Или выселила ее со всеми гостями?
– Зачем вот ты делаешь из Лены монстра? Конечно, она так не поступит. Не валял бы дурака, а давно уже помирился с женой!
– Мы полгода как разводимся, а до тебя еще не дошло?
– Прекрати разговаривать со мной в таком тоне! – злится мама. – Я встречусь с Леной, обещаю. Только сделай, как я тебя прошу. Пригласи Сашу в «Богему».
– Хочешь ей устроить отдых на свежем воздухе? Выбери любой отель, я оплачу.
– Как тебе не… – снова начинает она, но я не собираюсь выслушивать идиотские претензии по второму кругу.
– Папе привет, – сухо бросаю в трубку и отключаюсь.
В тот момент, когда Саша с Яном поженились, у меня внутри что-то щелкнуло – и оборвалось. На следующий же день я собрал вещи и уехал в «Богему». Был бы у меня отель еще дальше – выбрал бы его. Может, после развода соберу все накопления и открою новую гостиницу: где-нибудь в Светлогорске. Море, белый песочек – и не надо смотреть, как Лена уничтожает все, что я создал, а Ян радуется своему «жили долго и счастливо» с Сашей.
Я не ездил на Новый год, не ездил и на отцовский день рождения в январе, хотя к тому моменту Саша уже съехала от моих родителей. Вроде как врачи разрешили ей вставать, чем она и воспользовалась, чтобы тут же сделать ноги. И все же я понял, что физически не смогу снова вернуться в мамин дом: слишком много неприятных воспоминаний. Часто, лежа ночью без сна, я видел перед собой, будто наяву, Сашу в белом платье. Растерянную, даже слегка напуганную. Такую трогательную и чистую. Удивительно: как я мог считать ее девицей легкого поведения? То ли был слеп от похоти, то ли все изменила беременность. В жизни не видел ничего прекраснее, чем Саша с округлившимся животом и потеплевшим взглядом. Ее голос стал мягче, движения – немного медленнее, а сама она словно наполнилась внутренним светом. А еще она стала женой моего младшего брата. И эта секунда, когда она сказала «да», навсегда врезалась в мою память.
После этого мне стало все равно, что происходит вокруг, даже процесс развода заботил мало. Адвокаты Лены под разными предлогами тянули время и переносили заседание, мне уже стало казаться, что все это продлится дольше, чем сам брак. Я почти не выходил из своего номера в «Богеме», ни с кем не встречался. Только перевел все сбережения на мамин счет, чтобы их не коснулась цепкая рука Лены, и прикидывал, что лучше будет сделать на эти деньги, когда суд оставит меня ни с чем.
Мне звонил тесть, звонила теща, угрожали, пугали, предлагали новую порцию инвестиций, если к следующему году мы с Леной помиримся, и она родит им внука. Но мне было фиолетово. Еще пару лет назад я бы, может, крепко задумался и пошел на сделку, чтобы расширить сеть и выйти на новый уровень, но теперь я четко знал, что никогда не захочу ребенка ни от какой другой женщины, кроме Саши. А поскольку от нее я могу получить в лучшем случае племянника, то решил, что если когда и стану отцом, то только усыновленного ребенка. И жена мне для этих целей не нужна, одного раза было достаточно.
Отбрив маму, я наивно решил, что на этом вопрос с приездом Саши закрыт, однако на следующий день мамина фотография снова замигала на дисплее телефона под бодрую музыку.
– Значит так, – услышал я вместо приветствия. – Через час Сашеньку привезут на такси, ты, пожалуйста, проследи, чтобы ей давали нормальные порции. В сауну ей нельзя, а вот в бассейне поплавать…
– Я вчера непонятно выразился?
– Во-первых, не груби. А во-вторых, я лично забронировала ей номер и оплатила онлайн. Или у тебя это запрещено? Если совесть тебе позволяет брать деньги с собственной матери – пожалуйста, но отказать клиентам ты не имеешь права.
– Ты издеваешься?! Может, хватит уже лезть, куда не просят?
– Еще одно слово, и я оставлю о твоем отеле отрицательный отзыв! – отрезала она и сбросила звонок.
Нет, я знал, что по сравнению с ней Макиавелли нервно курит в сторонке, но чтобы настолько… Что вот мне оставалось делать? Устроить скандал? Пойти и выгнать глубоко беременную женщину на мороз? Конечно, я выругался в пустоту, но затем спустился на ресепшн и, чувствуя себя последней тряпкой, дал указания на ресепнш, чтобы Сашу встретили, разместили в номере повышенной комфортности с анатомическим матрасом, дали доступ к кабельному ТВ, Интернету и всем СПА-процедурам за наш счет. Как бы ни вела себя моя мать, Саша не виновата в том, что эта безумная женщина помешалась на идее стать бабушкой.
Я не хотел пересекаться с Сашей, и не был уверен, что ей охота меня видеть. Скорее всего, мама провела работы и с ней, и она тоже не в восторге от пребывания в «Богеме». Просто если тебя двенадцать раз на дню звонят и рассказывают, что ребенку жизненно необходим свежий воздух, то легче сдаться и уехать, куда просят, чем выслушивать лекции для беременных. А потому я ушел к себе и не стал спускаться, когда ее такси подъехало к главному входу. Решил, что если ей что-то понадобится, она позвонит или спросит меня на ресепшн, а самому лезть на рожон, чтобы потрепать себе нервы и заработать бессонницу не стоит. Безвылазно сидел в номере до самого вечера, пропустив ужин. Работа не шла, есть не хотелось, в голову лезли неприятные мысли. Попытался лечь спать пораньше – фиаско настигло меня и тут: не мог перестать думать о Саше, представлял ее в объятиях Яна, воображение рисовало живые картинки, как она передает ему в руки сверток с новорожденным.
Не выдержав бессмысленного метания по кровати, я предпочел прибегнуть к дедовскому средству от бессонницы, – к физической активности. Нет ничего лучше, чем вымотаться донельзя, сделав двадцать кругов по бассейну. Поэтому, натянув плавки и захватив тапки и полотенце, я направился в опустевший СПА-центр.
В январе после новогодних праздников у нас и без того не самый горячий сезон, а уже вечерами в отеле так тихо и безлюдно, что можно хоть голышом расхаживать по коридорам. Не то чтобы я собирался поплавать без трусов, но рассчитывал, что в СПА не встречу никого, однако уже на подходе к бассейну услышал тихое пение, усиленное эхом. Пела женщина – без слов, так, что-то мурлыкала себе под нос. Я хотел уже уйти, потому что не особо жаждал общества, но голос показался мне смутно знакомым, и я осторожно заглянул за дверь.
Это была Саша. Я окаменел, не в силах шевельнуться или оторвать взгляд. Она медленно плыла по центральной дорожке, видимо, настолько довольная возможностью искупаться в большой воде, что даже напевала от удовольствия. На ее лице играла безмятежная блаженная улыбка, на влажных и гладких, похожих на черный шелк, волосах бликовала ночная подсветка. Я знаю, как приятно бывает поплавать перед сном, чтобы расслабиться, поэтому специально распорядился: после восьми вечера в бассейне гасить верхний свет и включать более мягкое освещение на стенах и под водой. Так появляется чувство, что ты не в обычном бассейне, а в каком-то волшебном источнике. И присутствие Саши это чувство только усилило.
По идее, приличия требовали от меня либо уйти, либо как-то обозначить свое присутствие, но в ту секунду я думал о чем угодно, только не о приличиях. Поблескивающая от влаги смугловатая кожа ритмично появлялась над поверхностью воды и исчезала снова. Саша плыла очень технично, уж не знаю, занималась ли она когда-то спортивным плаванием или у нее это от природы, но смотреть на нее можно было бесконечно. В светлом купальнике без лямок она казалась обнаженной, и я мгновенно возбудился от этой мысли. Знаю, не должен был, не имел права. Не возжелай жену ближнего своего, особенно, если она на восьмом месяце. Но член не особо интересовался заповедями на этот счет и бессовестно сделал из моих шортов палатку.
Уйди. Уйди сейчас же. Не смотри на нее! Забудь! А если кто-то войдет? Что подумают люди? Хозяин отеля подглядывает за гостями и дрочит на них? А если пойдут сплетни? И неизвестно, что хуже: утечка в Интернет или сплетни среди персонала. Уходи, мать твою, сию же секунду…
У меня все в порядке со здравым смыслом. По крайней мере, до встречи с Сашей проблем не наблюдалось. Но стоило ей схватиться за поручни и сделать шаг на лестницу, мой здравый смысл взял чемоданы, откланялся и отъехал в неизвестном направлении, оставив меня наедине с чуть не лопающимся от напряжения членом.
Я… Серьезно, я даже не знаю, как описать свои эмоции в ту секунду, которая для меня растянулась до бесконечности. Женщина с самым прекрасным, щедрым и налитым жизнью телом, похожая на богиню плодородия, выходит из воды. Афродита со своей пеной? Фигня. Увидев Сашу, Ботичелли изрезал бы свои холсты и принялся рисовать с натуры новое, куда более гениальное полотно.
Беременность сделала ее совершенной. Грудь отяжелела, и мокрая ткань купальника не способна скрыть темных, увеличившихся сосков. Капли стекают по мягкой коже, ласкают круглый живот. Полоска ниже пупка ныряет в бикини, туда, куда я столько раз мечтал вернуться долгими бессонными ночами.
В ней идеально все – вот только почему она вдруг останавливается? Замирает на верхней ступеньке, лицо искажается судорогой, в распахнутых глазах мелькает страх – и Саша навзничь падает назад, в воду.
Только в кино тонущие кричат и машут руками, в реальной жизни все происходит гораздо быстрее – и пугающе тихо. Сорвавшись с места, я кидаюсь к бассейну, с бортика прыгаю в воду и в два гребка оказываюсь около Саши, подхватываю и быстро тяну к мели, к тому месту, где обычно проходят занятия аквааэробикой у мам с детьми.
– Ты можешь стоять? Что случилось? – заглядываю в лицо, чтобы убедиться: она нормально дышит и не успела наглотаться.
– Ногу… Свело… Икру… – снова морщится и припадает на одну ногу. – У меня бывает, но…
– Сядь, – осторожно веду ее к широким кафельным ступеням и, придерживая, помогаю сесть. – Где болит?
– Как ты здесь оказался?
– Это мой отель. Пока что, – пытаюсь свести все к шутке.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
– Шел поплавать, – как можно равнодушнее дергаю плечом. – Ты же не думаешь, что я тут за тобой подглядывал?
– Да нет, я… – она замолкает и ожесточенно трет ногу ниже колена. Невооруженным взглядом видно, как каменеют мышцы. – Да что ж такое… Врач прописала магний и калий, но толку… А говорят, после родов еще хуже.
– Давай я… – протягиваю руку, но одного прикосновения хватает, чтобы понять: это очень и очень плохая идея. – Давай я позову массажиста? Фарида очень хорошая. Кажется, сегодня ее смена, и если она еще не ушла… Фарида!
Крик получается слишком громким и резким. Блин, веду себя, как дерганный подросток. Надо бы сплавать для виду – хоть пару кругов. Иначе мое появление и правда будет выглядеть очень странным. И под благовидным предлогом свалить, если Саша не сделает этого раньше.
– Не надо никого звать, я привыкла. Иногда сама разминаю, иногда Ян помогает. И твоя мама прислала носки из овечьей шерсти. Они, конечно, толстые и страшные, но в них я могу всю ночь проспать без судорог.
После имени брата я почти ничего не слышу. Конечно, Ян разминает ей ноги. Все тело, наверное, разминает. Интересно, если врачи разрешили ей вставать, то запрет на секс они тоже сняли? И уж точно Ян не преминул этим воспользоваться. Может, он потому и приезжал редко, когда Саша была на постельном режиме? Чтобы не искушаться лишний раз? Его трудно в этом винить, если бы я был ее мужем, то все время бы хотел заниматься с ней любовью. Хотя чего греха таить: я и сейчас этого хочу, пусть мне и ничего не светит.
– Кстати, помнишь, ты спрашивал… – окликает меня Саша, когда я уже собираюсь отплыть в сторону.
– Что?
– Ну, мальчик это или девочка, – ее губы растягиваются в загадочной улыбке. – Так вот: это мальчик.
– Здорово, – очень хочется, чтобы это прозвучало искренне, но как бы я ни пытался, мне трудно смириться с тем фактом, что она носит не моего сына.
– Врачи говорят, он будет крупным, – Саша нежно гладит живот, и я, как завороженный, наблюдаю за этим зрелищем. – Понятия не имею, как я его рожу… Твоя мама сказала, что ты весил четыре двести.
– Какая разница, сколько я весил. Ян вроде родился маленьким. Мама даже хранила его бирку. То ли три сто, то ли три триста… Не помню.
– Ну да… – Сашино лицо вдруг искажается снова. – Черт… Поплавала, называется…
Фарида либо уже ушла, либо просто не слышала. Так или иначе, я не могу просто стоять и смотреть, как Саша мучается. Вздыхаю, призвав всю свою выдержку, возвращаюсь к ней и пытаюсь размять ногу. Боже, какая пытка… Как мучительно касаться ее, делать массаж, как в тот день, когда мы встретились! Тело помнит все, реагирует остро и мгновенно, но я-то знаю, что продолжения сегодня не будет.
– Боже, как хорошо… – шепчет Саша, прикрыв глаза.
Лучше бы она молчала! Член снова стоит колом, ноги немеют. Мало того, что я ни с кем не спал больше полугода, так еще и этот ее голос, способный хлебный мякиш превратить в гранит. Господи, за что?! Когда я так нагрешил? Или я умер и попал в ад? Такие изощренные пытки мог придумать только сам дьявол.
Как бы я хотел сейчас касаться не только ее ноги! Подняться выше, ощутить ладонями приятную тяжесть грудей, играть с ее большими шоколадными сосками, слушая симфонию прерывистых стонов. Как бы хотел, чтобы она снова легла передо мной, голая и податливая, согнула ноги в коленях, выставляя себя напоказ. Я до сих пор помню ее солоноватый вкус, каждую складку ее промежности. Помню, как внутри туго и жарко, как все сжимается, когда ее колотит лихорадка оргазма, и как невообразимо щедро она истекает смазкой. Твою мать, во что же я влип.
– Марк? – ее глаза чуть поблескивают то ли от слез, то ли от возбуждения.
– Да?
Скажи, что ты уйдешь от Яна, и я сделаю все, что ты попросишь. Откажусь от гостиниц, продам черту душу, только скажи, что хочешь быть моей. Только моей.
– Я должна тебе… – начинает она, но я вдруг улавливаю странный щелчок. И снова. Словно кто-то фотографирует. Нет, мне не могло показаться.
– Подожди, – перебиваю я, вылезаю из воды и так быстро, как только можно передвигаться босиком по мокрому полу, направляюсь к дверям. Рывком дергаю на себя – никого, но я чувствую, что кто-то все-таки был. Пахнет духами – и этот парфюм не принадлежит Саше. – А ну, стоять!
Бегу дальше – и у самого выхода из СПА-комплекса вижу Фариду. Мгновение мы смотрим друг на друга, потом она пытается выскользнуть, но я подскакиваю к ней и, крепко сжав ее запястье, выхватываю телефон.
Так и есть. Фотографии. Саша с блаженным видом сидит на ступенях, а я глажу ее ноги. Выглядит, как интимная прелюдия, что, впрочем, недалеко от реальности. В одно мгновение вся картинка складывается воедино.
– Это была ты, – стискиваю руку массажистки еще крепче.
– Марк Робертович, мне больно!
– Правда?! А по-моему, мы только начали! Я дал тебе эту работу. Я! Может, я хоть раз задерживал зарплату? Или недостаточно премий выплатил? Как ты посмела стучать на меня моей жене?!
– А вы думаете деньги – это все, да?! – она со злостью отдергивает руку и сверлит меня ненавидящим взглядом. – Все мужики одинаковые. Деньги и бабы – больше вас ничего не интересует!
– Я тебя нанимал не проповеди мне читать! И что ты там думаешь, меня не волнует. Ты сейчас же позвонишь моей бывшей и откажешься от показаний!
– Как у вас все просто, – криво усмехается Фарида. – Ничего святого! Она же жена вашего брата! – кивает в сторону бассейна. – И вы все равно продолжаете с ней спать?! В аду за такое гореть будете.
– Тебя это не касается! – рычу с угрозой. – Ты сделаешь, что я сказал.
– Иначе что? Уволите? Как будто так вы оставите меня на работе!
– Я уволю тебя в любом случае. Считай, ты уже уволена. Но если ты только попробуешь… Если не откажешься от показаний, я сделаю так, чтобы тебя больше никто и никогда не взял на работу! По крайней мере, в России!
– Вот как? – она откровенно насмехается. – А хотите, я расскажу, как все будет? Я дам показания против вас. И не только! Я вот тут подумала – а не вашего ли ребенка ждет эта девушка? Пусть суд возьмет анализ на ДНК, и тогда вы гарантированно лишитесь отелей! А когда хозяйкой станет Елена, она не просто даст мне работу. Нет, она еще сделает меня администратором всего СПА-комплекса, если не отеля!
– Этот ребенок не мой! И вообще – зачем тебе все это?! Что я тебе такого сделал?!
– Мне – ничего, – снова эта непонятная ненависть в глазах. – А о жене вы подумали? Я не собиралась ничего рассказывать после того случая. Но потом приехала Елена. Раздавленная, убитая… Как вы могли с ней так поступить?! Она пришла ко мне на массаж, я утешала ее и сказала, что не стоит расстраиваться из-за такого кобеля, как вы. И тогда она попросила подтвердить слова ее адвокату. И знаете, что? Я об этом не жалею. Пусть отберет у вас все до копейки, вы заслужили. Верните телефон!
– Марк, что происходит? – Саша, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, выходит из бассейна.
– Это она сказала Лене про измену, – удаляю снимки и, убедившись, что не осталось резервных копий, возвращаю предательнице гаджет.
– И твоему мужу скажу! И пусть тебя тоже в суд вызовут!
– Только попробуй! – снова хватаю мерзкую бабу.
– Оставь ее, Марк, – Саша реагирует на удивление спокойно. Даже как-то холодно. – Пусть делает, что хочет.
– Но Ян…
– Ян обо всем знает.
От неожиданности я разжимаю пальцы, и Фарида тут же вырывается и бросается к двери.
– Чтобы я тебя тут больше не видел! – только и успеваю крикнуть ей вслед. – И жди моих адвокатов!
Едва за ней захлопывается дверь, я поворачиваюсь к Саше.
– Ты ведь блефовала, да? Ты так сказала, чтобы она не угрожала тебе?
– Нет, – Саша смотрит на меня прямо, и я с ужасом понимаю, что она не врет. – Я все ему рассказала.
16
Саша
Не верится, что я призналась Марку. Мы не обсуждали с Яном, можно ли это делать, но как-то негласно предполагалось, что не стоит. То ли беременность сделала меня медлительной и бестолковой, то ли прикосновения Марка превратили мой мозг в кисель. А может, пришло время избавиться от всего груза на совести, пока ребенок не родился?
Я жду реакции Марка – все будет зависеть от него. Скандал я сейчас не выдержу – это точно. Какое-то время Марк молчит, и я ничего не могу прочесть по его лицу. Потом начинает говорить – подозрительно спокойным и тихим голосом.
– И как давно он в курсе?
– Почти сразу.
– То есть он делал тебе предложение, зная, что ты спала с его братом?
– Да. У нас с ним нет секретов друг от друга.
Марк какое-то время смотрит на меня, не мигая, а потом ни с того, ни с его усмехается.
– Отлично! – выдает он.
– В смысле?
– Он все это время знал! И молчал! Знал, что меня мучает чувство вины, знал, почему избегаю тебя… Вас… Всех! Знал – и просто издевался, строил из себя святую простоту, которая ни о чем не подозревает! Знал, что я могу к тебе испытывать, – и назначил вашу свадьбу на мой день рождения!
– Испытывать – что? – уточняю, затаив дыхание. Либо я схожу с ума, либо Марк только что чуть не признался мне в… любви? Нет, этого просто быть не может. Какая любовь! Я его раздражаю, он прикладывает все усилия, чтобы со мной не пересекаться. Ненависть – да, но любовь? Я все-таки схожу с ума, без вариантов.
– Господи, да какая разница! – раздраженно отмахивается Марк. – Ян просто не упустил очередного случая постебаться надо мной… К черту все это! – выходит, хлопнув дверью, и я остаюсь одна в пустом СПА-комплексе.
Признаться Марку? Вот уж воистину: язык мой – враг мой. Хотя бы про ребенка не проболталась, и на том спасибо. Нет, я могу понять Марка, Ян вел себя не лучшим образом. Но так драматизировать… По-моему, лишнее.
А все потому, что не надо было идти на поводу у свекрови. Ян хорош, конечно. «Просто скажи ей, чтобы отстала». Ну да! Возьми – и нахами женщине, которая ухаживала за тобой, кормила и приютила на несколько месяцев. Чего бы и в лицо ей заодно не плюнуть? Да, Катя бывает настырной, болтливой, неугомонной, чересчур навязчивой, но не могла же я вот так просто послать ее, куда подальше! Я понимаю, если бы Ян попытался с ней поговорить, объясниться как-то. В конце концов, он ее сын. А он ведет себя так, словно это только мои проблемы. Расставание с Юрой превратило его в жалкое подобие самого себя: почти не выходит из комнаты, перестал гладить рубашки, сидит – и в одиночку смотрит футбольные матчи, которые раньше терпеть не мог. Короче, такими темпами у меня скоро будет самый, что ни на есть, классический муж: футбол, пиво и никаких бабских разговоров. Если бы я не потеряла работу из-за полугодового больничного, то сейчас бы лучше сняла квартиру. А так осталась без денег, друга и надежды на светлое будущее. Вдобавок еще согласилась приехать в «Богему». И куда мне такая «Санта-Барбара» незадолго до родов?
Доковыляв до номера, я обложилась подушками, чтобы утихомирить боль в пояснице, натянула носки из овечьей шерсти, как какая-нибудь дряхлая старуха, и с горем пополам уснула. Однако выспаться мне не суждено: в несусветную рань кто-то начинает долбить в мой номер с такой силой, что я даже прикидываю, может, и не стоит вставать? Все равно вынесут дверь вместе с косяком.
– Открывай сейчас же, я знаю, что ты там! – раздается из коридора разъяренный женский голос.
– Сервис на высшем уровне… – ворчу я, заворачиваясь в халат.
Не иначе какая-то пьяная тетка ошиблась этажом или решила застукать мужа с любовницей. Открываю – и с ужасом понимаю, что никто ничего не перепутал, а ошалевшая баба явилась по мою душу: за дверью стоит Лена собственной персоной. Бывшая Марка. Узнать ее непросто, она совершенно не похожа на ту печальную забитую женщину, которую я запомнила с нашей первой встречи. Нет, теперь она скорее тянет на самую настоящую фурию, не хватает только кожаного костюма и плетки.
– Ты! – не ударяясь в подробности выкрикивает Лена и бесцеремонно врывается в номер.
– Я?
– Я так и знала, что ты та еще сука! – шипит Лена, брызгая слюной. – Решила подгрести обоих? Сравнивала? Выбирала? Что, одного тебе мало, да? Или ты хотела моего Марка, но потом поняла, что я ему ни гроша не оставлю, и быстренько вернулась к своему Янчику?
Спокойно, Саша. Тебе нельзя волноваться. Давление вредно для ребенка.
– Я не знала, что Марк женат. Кольца он не носит.
– Ну да! Ты вообще сама невинность, просто поскользнулась – и упала на член чужого мужика!
– Этого я не говорила, – стараюсь сохранять спокойствие изо всех сил, хотя вообще-то не выношу истерики. Кажется, я начинаю понимать, почему Марк с ней разводится. Да, любая женщина бы разозлилась, узнав об измене. Но поведение Лены все равно выглядит ненормально. Я не специалист, но его помощь тут бы не помешала. В жизни не видела такого маниакального блеска в глазах, лихорадочного румянца и странных, дерганных движений. Ее словно чем-то крепко накачали.
– Выйди, пожалуйста, – тихо, но твердо произношу я. Не хочу спровоцировать агрессию. Даже жутковато: а если она бросится на меня? С ножом, вилкой, пилкой для маникюра? Или просто начнет царапаться и кусаться? Судя по ее виду, она на такое вполне способна.
– Ты мне еще указывать будешь?! – заходится истеричка. – Это мой отель, мой, мой! Ты его не получишь! И Марка не получишь!
– Он мне не нужен, я замужем.
– Мамаше его тупой будешь это втирать, поняла? Я-то вижу, чего ты хочешь! Ты ведь от него залетела, да? Они все идиоты и верят тебе, но я-то знаю! Я знаю, какой у тебя срок!
Понятия не имею, что делать в таких случаях. Лена явно слетела с катушек, и мне по-настоящему страшно за себя и ребенка. Надо позвать охрану или помощь, но как?! Если я сейчас начну кричать, Лена может кинуться на меня. А быстро выбежать у меня физически не получится, я и хожу-то медленно. Тихо пячусь к тумбе, на которой лежит телефон. Осторожно, чтобы Лена ничего не поняла. Шаг. Еще шаг…
– Я всем это расскажу! И судье! Сука! Они возьмут у тебя анализы, и все узнают, какая ты шлюха! Твой дорогой Ян тебя бросит!..
Нащупываю телефон, включаю наугад. Хорошо еще, что не сделала разблокировку кодом! Мазнув пальцем вверх, искренне надеюсь, что все получилось. Левый нижний угол экрана, потом середина. Должен пойти вызов какого-то из последних набранных номеров. Ну, пожалуйста! Господи, пожалуйста! Спаси моего сына!
Тишина. Снова пытаюсь куда-то ткнуть – тишина. Лена замечает мой маневр, подскакивает, выхватывает телефон у меня из рук.
– Ну и куда звонить собралась? Думаешь, все прибегут спасать несчастную Сашеньку? – швыряет ни в чем не повинный гаджет на пол и яростно топчет каблуком. – Я! Тебя! Уничтожу!
Молчу. Что я ей скажу? Любое слово она сейчас воспримет неадекватно. Господи, только бы она на меня не напала… Пусть говорит, что хочет, – лишь бы не трогала.
– Думаешь, твой ребенок кому-то нужен? – разражается истерическим хохотом. – Как же! Марк не простит, что ты ему солгала. Он любит меня, ты понимаешь? Любит! Ты для него так, одноразовая давалка. А любит он меня! Он приползет ко мне! Попросит не отбирать отели! Поймет, что я выиграю – и вернется. Он это просто из-за гордости… Он сам еще не понимает, как я ему нужна! Попросит, чтобы я родила ему много детей, я буду каждый год рожать, ясно тебе, сука? А твоего ублюдка заберут в детдом! Я скажу в опеку, что ты шалава! Все узнают, все!..
Я не до конца понимаю, что происходит. Как будто тело действует отдельно от меня. Правый кулак будто в замедленной съемке вылетает вперед – и вот уже костяшки пальцев болят от удара, а Лена, в шоке хлопая глазами, держится за подбитую скулу. Я могу стерпеть многое – но только если это не касается моего сына.
Опомнившись от неожиданности, Лена покрывается красными пятнами и начинает тяжело дышать.
– Ах, ты, тварь… Я тебя…
– Отойди от нее, – хладнокровный голос Марка звучит, как самая лучшая музыка в мире, от облегчения даже слезы подступают к глазам.
– Марк?! – Лена меняется в лице с фантастической скоростью: жалобно поджимает губы, страдальчески шмыгает и распахивает ресницы, пытаясь изобразить щенячий взгляд.
И до меня доходит: в тот раз, когда я увидела ее впервые, это была всего лишь показуха, актерская игра. «Ты не понимаешь, о чем говоришь», – сказал мне тогда Марк. Да, я не понимала. Я думала, что передо мной жертва домашнего насилия, несчастная обманутая жена тирана, и это никак не срасталось с Катиными рассказами о детстве Марка, с той нежностью, с которой он прикасался к моему животу, прислушиваясь к шевелениям малыша. Я считала, что это у Марка проблемы с гневом, самоконтролем или даже зачатки биполярного расстройства, но теперь все встало на свои места. Его жена – сумасшедшая. Буквально. Абсолютно больной человек.
– Два шага назад, – хладнокровно командует Марк, очевидно, не в первый раз сталкивается с подобными припадками Лены.
– Она… Она ударила меня… – женщина послушно семенит в сторону, сиротски сутулясь. – Она мне угрожала…
– Саша, выйди, пожалуйста. И вызови психиатрическую неотложку.
– Марк! – взвизгивает Лена. – Ты что! Ты ей веришь?! Она хочет нас разлучить…
– Она вообще молчит, – резонно возражает Марк.
– Милый… Пожалуйста, не слушай… Ты ей не нужен, только твои отели! – Лена кидается к Марку на шею, и он в секунду выворачивает ей руки за спину и прижимает к кровати лицом вниз.
– Саша, быстрее! – кричит Марк, потому что Лена под ним извивается, как одержимый, на которого плеснули святой водой.
Мне не хочется оставлять Марка наедине с этой сумасшедшей, но геройствовать, рискуя ребенком, я не могу, а потому так быстро, как только позволяет мне потяжелевшее неуклюжее тело, выбегаю из номера и тороплюсь на ресепшн.
– Девушка, в сто семнадцатый психиатрическую неотложку! Срочно!
Надо отдать должное администратору: без лишних вопросов она хватается за телефон и набирает номер.
– И охрану туда… Марк… В смысле Марк Робертович там один с женщиной, она опасна, и…
Не знаю, может, сотрудникам «Богемы» регулярно проводят какие-то боевые учения, или подобные случаи у них не редкость, но девушка действует четко и без промедлений. Не выпуская телефона, жмет на какую-то кнопку под столешницей, как по мановению волшебной палочки, перед стойкой материализуется молчаливый детина в черной форме.
– Сто семнадцатый, – коротко произносит администратор, и охранник срывается с места.
Только после этого паника потихоньку начинает отступать. Меня потряхивает, тело охватывает странная слабость, и я на ватных ногах с трудом доползаю до небольшого дивана для посетителей. Сажусь и обхватываю голову руками, пытаясь унять бурление мыслей.
Марк был женат на сумасшедшей? Ничего никому не рассказывал? Почему? Защищал ее? Не хотел, чтобы его жалели? Почему сразу не сдал ее в больницу, зачем весь этот фарс с судом? Боже, что я наворотила… Я думала, что мой ребенок разрушит брак и, возможно, жизнь Марка, но до меня уже основательно постаралась Лена. Он не изменял жене. То есть, фактически, получается, изменил, но, видимо, к тому моменту от его семьи уже ничего не осталось. Но я же самая умная: все решила, послушала Яна, и теперь… Теперь понятия не имею, могу ли я что-то изменить. И простит ли меня Марк? В этом Лена могла оказаться права.
Мимо пробегают санитары и через какое-то время выходят, выводя Лену, брыкающуюся, шипящую и озлобленную.
