Текст книги "Заказанная орком (ЛП)"

Автор книги: Эми Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

19



Вера

Я не была уверена, чего ожидать от деревни орков, но то, что мы обнаружили по прибытии, – самая странная смесь из всего, что я могла представить.

Думаю, я ожидала каменных домиков или пещер, чего-то деревенского. Вместо этого это больше похоже на станцию или ранчо с безупречными сборными зданиями, выстроенными рядами в четкую сетку, и огромными сетчатыми конструкциями высотой этажей в десять, протянувшимися так далеко вдаль, насколько хватает глаз.

Мы примерно в трех часах езды от городской черты на открытых равнинах, лежащих в долине между двумя небольшими горами. Эрик заезжает на подъездную дорожку к дому в центре и глушит двигатель арендованной машины.

– Просто дай мне знать, если кто-то станет слишком… восторженным, – говорит он мне, морщась. – И я поговорю с ним.

С этим зловещим вступлением мы вылезаем, я потягиваю уставшие конечности и осматриваюсь. Твикси выпрыгивает из машины и начинает обнюхивать кусты на переднем дворе, яростно виляя маленьким хвостиком.

Пронзительный визг заставляет меня вздрогнуть, и я разворачиваюсь, чтобы увидеть, как огромная рептилоподобная птица врезается в бок сетки, с острыми когтями и широко раскрытым клювом. Твикси рычит у моих лодыжек, куда быстро спряталась.

– Не обращай внимания на виверн, – весело говорит Эрик. – Они немного возбуждаются, когда приезжают новые люди, но успокоятся.

Я таращусь на него.

– Они домашние животные?

Он смеется.

– Скорее, домашний скот. С тех пор как монстры вышли из тени, мой клан начал разводить их. Раньше мы охотились на диких виверн, но так гораздо эффективнее.

Он выглядит так, будто собирается рассказать больше, когда входная дверь дома распахивается, и крупная, дородная орчанка в розовом цветочном фартуке, с зеленой кожей и самой длинной косой, которую я когда-либо видела, перекинутой через плечо, шагает на крыльцо. Ее голос гремит в тишине деревни.

– Эрик! Давай-ка взглянем на твою женщину.

Эрик поднимает все наши сумки и закидывает их на плечо, затем нежно обнимает меня за талию, искоса бросая на меня взгляд, словно спрашивая разрешения.

– Привет, мам. Рад тебя видеть. Это Инесса.

Я пытаюсь улыбнуться. Не уверена, есть ли у орков те же обычаи, что и у людей в этой стране, но попытка не пытка. Она ждет на крыльце, пока мы поднимаемся по трем ступенькам, что все равно ставит меня лишь на уровень ее плеча. Я скованно стою, пока она меня разглядывает.

– Хм. По крайней мере, бедра хорошие. Для человека. Пойдем. Ты, наверное, голодна.

Она поворачивается и ведет нас в дом, а Эрик строит извиняющуюся гримасу у нее за спиной.

Я отмахиваюсь от него. Уверена, если бы он встретил мою бабушку, этот комментарий поблек бы в сравнении с тем, что она сказала бы о моем женихе-монстре.

Внутри дом безупречен. Кухня большая, открытой планировки, с яркой белой плиткой-метро² на фартуке и полками, на которых выставлены стеклянная посуда и крошечные фигурки драконов. Присмотревшись, я вижу, что это на самом деле виверны, как те существа в огромных сетчатых клетках снаружи, без ног, с большими перепончатыми крыльями и лицом, похожим на динозавра.

С одной стороны стойки стоят несколько огромных головок сыра. Одна из них – на кухонном острове, разрезанная, с большим ножом, воткнутым в восковую корку. Часть рассыпчатого бледного сыра нарезана маленькими кубиками и сложена на блюде рядом с ломтиками маринованных овощей, хрустящего коричневого хлеба и толстыми ломтями ветчины и салями.

У меня текут слюнки.

Я не видела такого изобилия с тех пор, как покинула Россию.

Эрик бросает сумки и хватает тарелку, нагружая ее едой доверху.

– М-м-м, мам, ты меня балуешь.

Она щиплет его за щеку.

– Просто легкая закуска. На ужин будет жаркое. Вижу, ты недоедал. И я не уже не говорю про эту твою девочку, – она протягивает мне тарелку, загруженную едой, и я принимаю ее с благодарностью.

Я с трудом взбираюсь на высокий табурет у кухонного острова, откусываю первый кусок хлеба с сыром и соленым огурцом и издаю удовлетворенный стон.

Восхитительно.

Сыр острый и пикантный, а хлеб еще теплый из печи.

Мать Эрика упирает руки в бока, наблюдая за мной.

– Хорошо. Кушай, девочка. Тебе понадобятся силы, чтобы рожать много орочьих сыновей.

Я давлюсь вторым куском хлеба с сыром и спешу восстановить самообладание. Я не особо позволяла себе задумываться о том, могут ли орки и люди на самом деле иметь потомство, но мысль о вынашивании и рождении детей Эрика пугает, мягко говоря.

– Мам! Ты ее напугаешь. Мы еще даже не говорили о детях, – он встает и приносит мне стакан воды.

Мать Эрика уже повернулась, чтобы снять крышку с кастрюли на плите, но оборачивается с ложкой в руке и недовольным выражением на лице.

– Что? Ты собираешься жениться на ней и еще не говорил о важных вещах? Эрик!

Эрик выпрямился во весь свой рост, на голову выше, чем его внушительная мать.

– Инесса – вот что важно, мама. Она – то, что имеет значение. Мы поговорим об этом, когда она будет готова.

Наступает ужасающая пауза, пока я наблюдаю, как она это обдумывает. Я понятия не имею, как она отреагирует, но я не припомню, чтобы Эрик когда-либо был так напорист.

Да, это восхитительно, что он такой из-за меня. Да, я слегка таю от того, что он так быстро встал на мою защиту, но я также не хочу, чтобы его мать затаила на меня обиду. И это удивляет.

Пожалуй, мой взгляд на этот вопрос изменился. Я больше не рассматриваю это как нечто временное, даже в собственном сознании.

Я должна себе признаться, что хочу остаться здесь навсегда. Насовсем.

Мать Эрика поджала губы, но долила в мой стакан воды и положила еще закусок, пока я не почувствовала себя так, словно съела полноценный обед.

Следующие тридцать минут она говорила исключительно с Эриком, рассказывая ему о делах на ранчо и в деревне, словно меня вовсе не существует.

– Идите отдохните, – наконец сказала она, отмахиваясь рукой. – Ужин через час.

Мой желудок устало и протестующе заурчал, но я улыбнулась и поблагодарила ее. Эрик взял наши сумки и провел меня через коридор в спальню в дальнем конце, где стояла добротная деревянная кровать и пустой шкаф.

– Здесь мы остановимся.

Стены увешаны спортивными трофеями, медалями и фотографиями Эрика в юности, когда он был орком-подростком. Мое любопытство взяло верх.

– Что это все?

Эрик покраснел, его щеки окрасились в темно-зеленый оттенок.

– Ох, просто безделушки из прошлого, с детских времен.

– Тебе неловко?

Он неловко рассмеялся.

– Невелика заслуга – выиграть пару забегов, где участвовало всего три человека. Деревня маленькая.

Вечно он такой скромный. Я рассмотрела награды и поняла, что он, должно быть, выигрывал несколько трофеев каждый учебный год. Легкая атлетика, футбол, незнакомый мне вид спорта под названием воздушный мяч.

– Ты был лучшим.

– Мне нужно было в чем-то преуспевать, чтобы компенсировать весьма посредственные оценки. Мы учились дома, но я всегда был самым медленным в классе, даже по сравнению с младшими братьями и сестрами!

– Готова поспорить, это неправда, но ты слишком скромен. По крайней мере, готова поспорить, ты был самым послушным.

Эрик стоял у кровати, наблюдая за мной, его щеки окрасились в очаровательный темно-зеленый цвет.

Я не могла совладать с мыслями, которые упрямо возвращались к той клетке, что скрывалась под его отлично сидящими джинсами, и к тому легкому, щекочущему осознанию, которое я ощущала при этой мысли.

Я сделала шаг к нему, приблизившись достаточно, чтобы положить руку на его широкую грудь. Мое сердце забилось чаще уже от одной твердой теплоты его тела, от намека на силу под моей ладонью.

– Я…

Едва он начал говорить, как я провела рукой вниз по его груди и прессу, над пуговицей джинсов и опустила ладонь ниже, чтобы накрыть его член, глядя ему в глаза.

– Такой послушный, не правда ли?

Его кадык дрогнул, когда он сглотнул.

– Да, Инесса.

– Ты знаешь, как от этого я становлюсь мокрой?

Его рот раскрылся на мгновение, и, несмотря на клетку, я почувствовала, как его член дернулся под моей ладонью.

– Нет, но я бы очень, очень хотел это выяснить.

20



Эрик

– Сними штаны. Я хочу видеть тебя в ней, – шепот Инессы, прерывистый и возбужденный, отражает то самое опьяняющее чувство, что переполняет и меня, пока она отпускает меня и отступает на шаг.

Я лихорадочно расстегиваю пуговицы на ширинке, торопясь сбросить джинсы, и почти спотыкаюсь, стаскивая их с ног.

Кажется, она не замечает моей неуклюжести.

Когда я выпрямляюсь, она задерживает дыхание и тянется ко мне, словно не в силах себя сдержать.

Внутри тесной клетки мой член немыслимо твердеет, пока мне не кажется, что я вот-вот разорву металл силой своего возбуждения.

Я содрогаюсь, когда она проводит кончиком пальца по мне, легчайшее прикосновение ее кожи скользит по чувствительной плоти между прутьями.

Блядь.

Это чувство – все. То, как она смотрит на меня, голод в ее взгляде.

Не отрывая от меня глаз, она расстегивает свою ширинку и сбрасывает джинсы на пол. Мгновенно ее аромат наполняет комнату. Насыщенный, сладкий, густой от желания. Мне даже не нужно, чтобы она говорила. Я опускаюсь перед ней на колени, просто чтобы быть ближе к источнику. Когда она снимает кружевные черные трусики, что были под джинсами, она сминает их в кулаке и засовывает мне в рот.

Я хочу втянуть их в себя, чтобы вкус растекался по языку, но не могу. Тем не менее, аромат заполняет все мои чувства, и голова кружится, будто я выпил восемь шотов подряд.

Где же эта женщина была всю мою жизнь?

Мне следовало преклонить перед ней колени годы назад.

Это последняя связная мысль, которую я успеваю поймать, потому что она снимает топ через голову, и бра следом за ним. Теперь она совершенно обнажена передо мной. Совершенно ослепительна.

Я не знаю, хочу ли я больше поглотить ее или просто наблюдать с лучшего в мире места, пока она играет с собой.

Подняв одну ногу, она ставит ее на мое бедро. Одно это крошечное движение обрушивает на мои чувства новый сокрушительный удар ее аромата.

Я стону сквозь ткань трусиков, когда она медленно вводит два пальца в свои промокшие складки и поднимает их, чтобы я мог рассмотреть.

Она не врала.

Не то чтобы я сомневался.

Ее пальцы блестят от влаги. Когда она раздвигает их, между ними тянется тонкая прозрачная нить, и я отчаянно жажду ощутить вкус. С трусиками во рту я не могу ничего сделать, кроме как смотреть, как она проводит пальцами по моим губам, желая, чтобы мой язык был свободен, чтобы обвить их, втянуть в себя.

Я никогда не думал, что буду сожалеть о том, что ее трусики у меня во рту, но сейчас – сожалею.

Пока она не улыбается мне.

О боже, ее улыбка. Она могла бы поднять меня на ноги – все мои семь футов. Она могла бы вдохновить меня пробежать марафон, побить мировые рекорды,…

– Забирайся на кровать.

Снова мой член яростно упирается в клетку, пока я вскакиваю на ноги и запрыгиваю на кровать. Не зная, что делать, я сажусь, прислонившись спиной к изголовью, смотрю и надеюсь.

Инесса забирается ко мне. Кровать высокая – она сделана для орков. Поэтому ей приходится карабкаться. Ее груди колышутся, как спелые плоды, которые мне хочется сорвать, пока она двигается ко мне, и я сажусь на свои руки, чтобы не поддаться искушению.

Она останавливается в футе от меня.

Мой член ноет.

Улыбка на ее лице откровенно бесовская.

– Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Я чувствую эту команду кончиками пальцев. Я моргаю, гадая, не показалось ли мне. Она хочет, чтобы я к ней прикоснулся?

Единственная вещь, о которой я мечтал с первой нашей встречи.

Инесса поворачивается и отползает назад, пока не оказывается у меня на коленях, ее спина прижата к моему животу и груди, открывая мне доступ к такому количеству мест на ее теле, что я чувствую себя ребенком в кондитерской.

Но у этой позы побочный эффект: дополнительное давление на клетку. Давление, которое мне сейчас совсем не нужно. Стиснув зубы, я игнорирую его и сосредотачиваюсь на ней. Я не упущу эту возможность. Точно нет.

– Где? Как? – мой голос звучит хрипло. В горле пересохло.

Жажда прикоснуться к ней – осязаемая сила, пульсирующая в моих жилах.

Инесса берет мою более крупную руку в свою и направляет ее к своему телу.

Я стону, когда мы вместе охватываем ее мягкую грудь, сжимая и массируя, чтобы я мог почувствовать ее форму и вес. Полную округлость, твердый сосок у меня на ладони.

Она издает тихий вздох, и от этого звука сжимаются яйца и распирает грудь.

Я могу это сделать. Я могу доставить ей удовольствие именно так, как она хочет.

Что бы ни дало ей смелость довериться мне в этот момент, я больше не стану задаваться вопросами.

Сердце стучит в горле, когда она уводит мою правую руку от груди, скользя вниз по животу. Напряженная плоть дрожит под моим прикосновением. Ее спина выгибается, когда кончики моих пальцев пробираются сквозь мягкие пряди волос на ее лобке.

Наконец я погружаюсь во влажную сладость. Я так возбужден, что даже просто пальцы в ее киске ощущаются, будто я вогнал в нее член.

Я начинаю покачивать бедрами в такт ее движениям, когда нахожу ее клитор, и она показывает мне, что ей нравится.

Медленно и уверенно, широкими кругами вокруг ее набухшей пуговки. Она вздыхает, когда я ловлю нужный ритм.

Я понимаю, что делаю все правильно, когда она отпускает мою руку, впиваясь вместо этого в мое предплечье.

– Еще.

О, блядь.

Я погружаюсь глубже, вводя пальцы внутрь, пока она вращает бедрами и подстраивается, чтобы впустить меня.

Инесса вскрикивает, когда я вгоняю два толстых пальца в ее тугую дырочку. Я замираю, гадая, не остановиться ли мне, но она лишь впивается ногтями в мою руку, посылая через все мое тело всплеск ощущений.

– Продолжай.

Я толкаюсь в нее.

– Да.

Я снова набираю скорость, подгибая пальцы, пока не нахожу место, которое вырывает у нее стон.

Она поворачивает голову и впивается зубами в мое плечо, чтобы заглушить звуки.

Меня это более чем устраивает. Я не остановлюсь сейчас. Разве что по ее прямому приказу.

Пусть хоть мама и вся семья ворвутся сюда – мне все равно. Все мое внимание сосредоточено на том, чтобы эта богиня чувствовала себя потрясающе.

О, блядь, и я думал, что клетка – это пытка?

По мере того как ее наслаждение нарастает, я уверен, что что-то сломал. Клетку. Свой член. Это не имеет значения. Я в ловушке у нее, в ней. Раб ее удовольствия и ее нужды, и нет на свете места, где я хотел бы быть больше.

Как я могу одновременно быть одержим потребностью кончить и чувствовать, что тону, а ее оргазм – это воздух, необходимый мне для жизни?

Наклоняясь к ее шее, я тянусь вперед другой рукой. Она такая маленькая по сравнению со мной, что я могу обвить ее собой, чтобы погружать пальцы одной руки в ее киску, в то время как другой ласкаю ее клитор.

Она дергается.

Она кусает меня так сильно, что я знаю – останется след. В ответ мои яйца поджимаются.

Затем ее киска сжимается так сильно, что мои пальцы почти выталкивает наружу, и поток влаги дает мне знать, что я выполнил свою работу.

Я не останавливаюсь, пока она не разжимает челюсть и не отпускает мою руку. Я замедляю движения и замираю с пальцами, погруженными глубоко в нее.

Инесса издает содрогающийся вздох.

– О боже, – шепчет она, откидывая голову мне на грудь. – Мне так нравится эта клетка на тебе.

Мне она тоже нравится… и я ненавижу ее.



Я ношу ее весь оставшийся день, снимая лишь для душа. Я постоянно ощущаю ее присутствие в каждом своем движении. Как-то мне удается пережить ужин и беседу с семьей, хотя я смутно помню, о чем именно шла речь.

Инесса молчалива, но это не недовольное молчание. В ее плечах нет той напряженности, к которой я привык. Выражение ее лица спокойно и безмятежно.

Я чувствую, как она все впитывает, следит за разговором. Она отвечает, когда ее спрашивают, но не распространяется. Это, конечно, нормально, потому что моя мама говорит достаточно за пятерых орков. Папа подмигивает мне с противоположной стороны стола, когда думает, что никто не видит. Он тоже был молчалив, наблюдал.

С улыбкой он слегка кивает головой в едва уловимом жесте в сторону Инессы.

– Она мне нравится, – беззвучно говорит он.

Я ухмыляюсь. Мама может жаловаться сколько угодно, но я знаю, что эти три слова будут переданы ей в конце дня, и они будут иметь в этом деле больше веса, чем что-либо еще.

Когда мы, наконец, спасаемся обратно в нашу спальню, Инесса неожиданно нежна со мной. Она, конечно, готовится ко сну дольше, чем я. А какая женщина нет?

Когда она расчесала волосы, переоделась в пижаму и увлажнила свою прекрасную бледную кожу, она забирается в кровать и прижимается ко мне.

– Снять клетку теперь, мое Солнышко (в оригинале героиня говорит на русском)?

Я моргаю. Ласковое имя?

Как же мне так повезло?

Я тихо смеюсь.

– Можно я еще немного поношу ее? Не уверен, что готов сдаться!

Она издает довольный звук и устраивается поудобнее.

Я лежу в темноте, обняв ее одной рукой, и пялюсь в потолок.

Спустя какое-то время я думаю, что она уже уснула, и вслух, шепотом, повторяю сказанное ею слово, пытаясь запомнить его.

– Солнышко.

Ее голос тихий, сонный, и она не открывает глаза.

– По-английски это будет солнышко.

После этого мы оба замолкаем.

Я уплываю в сон с ухмылкой на лице и сладкой ноющей болью в яйцах, твердо зная, что всецело принадлежу этой женщине.

21



Вера

Меня будит пронзительный визг.

Я сажусь на кровати как ужаленная, сердце бешено колотится. Твикси спрыгивает с постели, тявкает и носится кругами по комнате.

Эрик переворачивается и набрасывает на меня свою огромную руку, притягивая обратно.

– Это просто виверны. Не обращай внимания. Наверное, змею увидели.

Я пытаюсь утихомирить Твикси, но она не слушается. Виверны тоже не успокаиваются. Когда никому из нас не удается снова заснуть, мы встаем, одеваемся и, спотыкаясь, выходим в гостиную.

Снаружи виверны воют и визжат, кидаясь на сетку ограждения. Свет серый, и у двери отец Эрика натягивает самые громадные черные ботинки, какие я когда-либо видела. Он поднимает взгляд.

– Эрик. Надевай свои и иди помоги мне их успокоить. Весь экипаж на палубу.

– Я могу помочь?

Эрик замирает в процессе натягивания ботинок.

– Ты же умеешь кататься на мотоцикле, да?

Мое сердце пропускает удар. Уже так давно у меня не было возможности. Я возбужденно киваю.

– Что ж, ховербайки – это почти то же самое, что управлять мотоциклом. У тебя природные способности.

Отец Эрика хмурится.

– Эрик, ты уверен?

Он улыбается.

– Если Инесса говорит, что может, значит, может. Доверься мне.

– Давайте же! – с громоподобным возгласом появляется мать Эрика, заплетая свои длинные волосы в поспешную косу. – Чего вы тут столпились? Там точно что-то есть.

Мы выбегаем в сарай, где хранятся ховербайки. После краткого инструктажа мы заводим двигатель, и байк отрывается от земли. Мне требуется мгновение, чтобы привыкнуть к ощущению, что нужно удерживать равновесие не только горизонтально, но и вертикально. Огромный вес Эрика позади меня – еще один фактор, да и с тех пор, как я в последний раз ездила, прошло так много времени.

Я не в форме.

Другой ховербайк взмывает в воздух с родителями Эрика на сиденье, его мать перекидывает через плечо длинное лассо.

– Достаньте королеву. Она поведет остальных в пещеры!

Что могло так взбесить этих тварей? Я могу только представить существо достаточно ужасающее, чтобы угрожать виверне.

Мы мчимся к небольшому куполообразному входу в вольер и спешим внутрь. Как только оба байка оказываются внутри шлюза и наружная дверь закрывается, внутренняя открывается автоматически, и мы проносимся дальше.

Эрик наклоняется вперед, чтобы сказать прямо мне в ухо.

– Королева – это самка с красным гребнем.

Я не отвечаю. Мы движемся быстро, и ветер свистит в ушах. Я переключаю передачу и несусь между кустами и зарослями, высматривая, где виверны кружат, бросаясь на сетку.

На дальнем левом краю их огромного вольера сгрудились похожие на драконов существа, и я направляюсь к этой группе, не уверенная, смогу ли разглядеть королеву.

Они все еще визжат и беспокойны. Даже я понимаю, что обычно они не такие.

Они ведут себя так же, как когда мы только приехали, но еще более взвинченно, более агрессивно.

Большой синий зверь сворачивает в воздухе, чтобы укусить меньшего зеленого, который вскрикивает и отвечает щелчком острых челюстей.

Может там и есть кто-то чужой?

Эрик озвучивает мои мысли, снова наклоняясь вперед.

– Должно быть, кто-то на территории. Наверное, человек. Они ненавидят людей.

Но кто бы мог приехать сюда, в деревню орков, без приглашения?

Конечно, мой разум неумолимо возвращается к Королю Мечей, и мы сбиваемся с курса. Мне приходится резко дернуть руль, чтобы не врезаться в маленькую красную виверну, которая пронеслась прямо перед нами.

– Вон там! – Эрик указывает, его мускулистая рука вытягивается вперед над моим плечом в сторону скопления виверн, к которому я направлялась.

Я вижу ее. Самка встряхивает чешуйчатой головой, сверкая перистым красным гребнем, и пронзительно кричит на других. Я направляюсь прямиком к группе виверн, совершенно не представляя, что произойдет, когда мы приблизимся. Они не слишком огромны, но выглядят крайне свирепыми. У самой крупной размах крыльев примерно с длину моей руки, но вблизи их зубы выглядят очень острыми.

Где-то в огромном вольере мы потеряли родителей Эрика, но я не останавливаюсь, чтобы беспокоиться об этом сейчас.

Увернувшись от взметнувшейся слева виверны, мы приближаемся к королеве.

Она должно быть нас заметила, и, отталкиваясь от того места, где висит на потолке вольера, пикирует, прижимая крылья к телу, чтобы проскользнуть под ховербайком прежде, чем я успеваю повернуть.

Развернувшись, я на мгновение теряю ее из виду. Но рой других виверн выдает ее, торопливо следуя за ней.

Преследуя, я снова прибавляю скорость, зажимая байк бедрами, чтобы лучше чувствовать его баланс и крутящий момент. На этот раз, когда королева пытается ускользнуть, я готова к этому.

Я глушу двигатель, позволяя нам рухнуть к земле, и через мгновение снова завожу его, чтобы ринуться за ней, когда она выходит из собственного пике.

Виверна визжит на меня, скаля острые зубы, но я разворачиваю байк рядом с ней, и Эрик набрасывает лассо ей на шею.

– Попалась! – он дергает веревку, чтобы затянуть ее, и она дико хлопает крыльями, сердито размахивая в его сторону злобного вида когтями.

Но он слишком быстр для нее. Он раскачивает веревку, как йо-йо, отбрасывая ее с курса и вверх над байком, и ей приходится перенаправить энергию, чтобы поймать равновесия.

– Туда! – он указывает на скалистый выступ, поднимающийся из луга справа от нас, и я направляюсь в ту сторону. По мере приближения я вижу отверстие в скале и двигаюсь к нему.

Оно меньше, чем я ожидала. Мы приближаемся быстро.

У меня есть лишь мгновение, чтобы решить, пройдет ли байк с нами двоими в это отверстие, и я решаю, что пройдет.

Мы прошли едва-едва.

Когда мы оказываемся на уступе, я глушу двигатель, перенося свой вес в сторону, чтобы резко затормозить байк прямо у входа в пещеру.

Вблизи я вижу, что проем можно закрыть поперек металлической решеткой. Должно быть, здесь семья Эрика держит виверн в плохую погоду.

Эрик спрыгивает с байка и поспешно выпускает королеву в пещеру. Как только это сделано, он разворачивается и бежит обратно к байку.

– Быстро.

Мне не нужно повторять дважды. Визг стаи, следующей за нами, становится громче, и я завожу двигатель, сталкиваю нас с уступа и уворачиваюсь как раз в тот момент, когда они налетают с грохотом крыльев и оглушительными криками.

В этот же момент отец Эрика направляет их байк на уступ, и его мать спрыгивает сзади, чтобы дернуть металлическую решетку на место, захлопывая ее как раз, когда последняя виверна проскальзывает внутрь.

Мое сердце бешено бьется, я тяжело дышу, но адреналин скорее от возбуждения, чем от страха.

Мать Эрика расплывается в широкой улыбке и хлопает меня по плечу.

– Ты была великолепна. Твоя помощь здесь часто была бы кстати.

Я улыбаюсь в ответ, напоминая себе, что в моем новом доме так принято.

– Я была рада помочь.

– Надо бы осмотреть территорию, посмотреть, сможем ли мы найти этого незваного гостя, – вздыхает отец Эрика. – Иногда человеческие браконьеры думают, что могут прийти и украсть перо из гребня или коготь виверны, чтобы продать. Глупо. Безрассудно. В большинстве случаев они сами получают серьезные травмы.

Его мать кивает.

Я начинаю понимать, почему они могут относиться к людям скептически.

Мы возвращаемся на байки и объезжаем периметр, но не находим никаких повреждений сетки, никаких дыр. Мы также не замечаем никого постороннего, так что в конце концов возвращаемся к дому и даем вивернам время успокоиться.

Родители Эрика говорят, что им потребуется по меньшей мере несколько часов в темноте пещеры.

Когда мы садимся за завтрак, мой желудок урчит так же громко, как и у Эрика, и я рада, когда его мать ставит перед нами огромное блюдо с яичницей, блинчиками и беконом. Я бы ни за что не отказалась от того, что подает мне моя будущая свекровь, но она, как назло, подала именно то, о чем я мечтала. И, возможно, все мои переживания о фигуре были напрасны. В конце концов, я выхожу замуж за орка. Очевидно, среди орков крепкое сложение ценится выше, чем стройность.

Эрик дарит мне одну из своих широких улыбок с клыками.

– Мама права. Ты была потрясающей. Думаю, мне придется накопить, чтобы купить тебе мотоцикл.

Я смеюсь.

– С какой стати я буду довольствоваться мотоциклом теперь, когда прокатилась на ховербайке? Боюсь, назад пути уже нет!

Мы едим и разговариваем, и я почти забываю о Короле Мечей и о своем прежнем беспокойстве.

Только позже, когда я остаюсь одна и умываюсь в ванной, мне кажется, что я ловлю что-то в отражении зеркала.

Когда я оборачиваюсь, там никого нет, и я говорю себе, что это воображение, но его острые черты лица вновь начинают преследовать меня в каждый тихий момент спокойствия.