Текст книги "Заказанная орком (ЛП)"

Автор книги: Эми Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

25



Вера

Будильник, который мы завели, звонит спустя, кажется, всего лишь мгновение. Я открываю глаза в тусклом свете и нащупываю телефон Эрика, который все еще пищит.

Он спит дальше, одна мускулистая рука закинута на глаза, рот слегка приоткрыт. Когда я мягко трясу его, он тянется ко мне, и я погружаюсь в его объятия, не желая вставать. Но нужно. Мы должны вернуться в Хартстоун сегодня. Ему надо на работу. Может, я смогу пойти с ним и посмотреть, где он работает.

– Давай же, – я целую те части его сурово-красивого лица, до которых могу дотянуться, пока он наконец не шевелится.

– Ммм, ладно. Я встаю. Я проснулся.

Но когда я останавливаюсь, он тут же переворачивается на другой бок.

Смеясь, я забираюсь к нему на грудь.

– Эй, соня, нам нужно ехать.

Он стонет.

– Знаю, что ты права, но я так хочу проваляться с тобой в постели весь день.

Я цокаю языком, что, вероятно, звучит не очень убедительно, учитывая, что у меня те же самые мысли.

Мы с усилием выбираемся из постели и сворачиваем палатку. Настолько рано, что пробираемся в дом родителей Эрика, стараясь никого не разбудить. Твикси примчалась по коридору мгновением позже, взвизгивая от восторга, ее маленькие лапки скользят по половицам.

В итоге вся семья Эрика трет сонные глаза и зевает, пока мы обмениваемся последними объятиями, поцелуями и еще одним кругом поздравлений.

– Обещайте, что скоро снова приедете в гости, – его мать держит меня за оба плеча и смотрит очень серьезно.

Я не могу сдержать улыбку, и мы обещаем, что обязательно приедем.

Когда мы наконец в машине, Эрик делает радио погромче и включает свою любимую станцию. Вскоре встает солнце, и к тому времени, как мы приближаемся к городу, небо синее и безоблачное, а мое настроение на высоте.

Оно рушится в тот самый момент, когда Эрик высаживает меня у квартиры, прежде чем ехать на работу.

В ту же секунду, когда ключ поворачивается и дверь открывается, Твикси замирает. Ее тонкий хвост опускается между лап, голова поникает. Низкое рычание доносится из ее маленькой груди.

– Что такое, Твикси?

Она смотрит на меня и скулит, облизывая губы.

Мне очень не хочется идти дальше в квартиру. Ясно, что что-то не так. Но мы не можем стоять в дверях весь день, пока Эрик не вернется.

Я напрягаюсь, вытягиваюсь, чтобы заглянуть дальше внутрь, но не вижу ничего необычного.

Когда я делаю шаг вперед, Твикси не следует за мной. Она плюхается своей маленькой задницей на пол и смотрит на меня, выпучив глаза.

Ох, как же я это ненавижу.

Хотела бы я, чтобы был кто-то, кого можно позвать. Но Эрик говорил, что у него были неприятности на работе. Он и так уже опаздывал из-за нашей долгой утренней поездки.

Я не хочу, чтобы его уволили.

Собравшись с духом, я распахиваю дверь настежь и нащупываю в кармане телефон. По крайней мере, если на меня сейчас нападет грабитель, я засниму все на видео, и полиция поймает моего убийцу.

Я знаю, что это не самый мудрый план, но, честно, что еще я могу сделать? Таща за поводок Твикси, я марширую в квартиру с высоко поднятой головой.

Если убийца здесь, чтобы прикончить меня, он не застанет меня дрожащей в дверях. Я все-таки дочь Константина Ильича.

С этой мыслью в голове я направляюсь прямиком на кухню и хватаю самый большой нож, который могу найти. С острым лезвием в руке мне становится спокойнее.

Поводок Твикси пришлось отпустить, но теперь, когда я внутри, она плетется за мной, хвост плотно поджат.

Я обыскиваю каждую комнату. Открываю все двери и ящики. Сбрасываю покрывало с кровати и распахиваю шторы.

Все выглядит на своем месте.

Ни один злоумышленник не выпрыгивает на меня.

Наконец я поворачиваюсь к Твикси.

– Что сегодня с тобой такое?

Она поскуливает.

Со вздохом я подхожу к ее пустым мискам с едой и водой и наполняю обе. Какая же она королева драмы. Воздух здесь, наверное, просто спертый, потому что нас не было дома пару дней.

Я открываю все окна и начинаю генеральную уборку всех поверхностей.

К тому времени, как Эрик вечером переступает порог с обычным веселым приветствием, волосы у меня убраны, на руках резиновые перчатки, а я вытираю плинтусы, пока Твикси жмется у меня как робкая тень.

Она даже не бежит к нему, когда мы слышим, как он заходит.

– Инесса? Твикси? – он заглядывает в дверной проем с нахмуренным лбом, который лишь углубляется, когда он замечает меня на коленях. – Что ты делаешь? Тебе не нужно этого делать.

Я смотрю на него, проводя тыльной стороной ладони по лбу.

– Что-то не так. Ты тоже это чувствуешь?

Эрик бросает свою сумку и проходит дальше в комнату.

– Нет. Что такое? С тобой все в порядке?

Он опускается на колени рядом со мной, так что я останавливаюсь и дарю ему, надеюсь, обнадеживающую улыбку.

– Ох, я, наверное, просто дурочка. Просто чувство, которое не покидает меня весь день с тех пор, как я вернулась домой. Твикси странно себя вела, когда мы вошли, и мне все время мерещилось… – я обрываю себя, качая головой. Теперь, когда я говорю вслух, это звучит нелепо. Кто бы вломился в наш дом и ничего не тронул?

Если бы за этим стоял мой брат, он бы наверняка оставил угрозу.

После этого Эрик настаивает на том, чтобы перевернуть квартиру вверх дном, обыскать каждый шкафчик и проделать все то, что я уже делала раньше. Кроме слегка странного запаха, мы ничего не находим.

Честно говоря, к тому моменту я почти уверена, что этот запах мне мерещится.

Все равно приятно забраться в постель после ужина и ощутить, как меня обволакивает огромное теплое присутствие Эрика. Он прижимает меня к себе, целует в заднюю часть шеи, и я пытаюсь расслабиться.

Всего лишь необоснованное чувство тревоги. Вероятно, это просто мой разум ищет, за что бы зацепиться.

Потому что, честно говоря, трудно поверить, что мне может так повезти. Жизнь, которая у меня теперь есть. Мой прекрасный монстр, мой простой дом. Моя новая семья. Каким-то образом я окружена хорошими, добрыми людьми, и тем, что действительно важно.

Всем тем, чего не хватало в моей жизни раньше.

Конечно, мой мозг ищет проблему. Я так привыкла постоянно быть начеку, что буквально не знаю, что с собой делать теперь, когда мне не нужно высматривать опасность за каждым поворотом.

Я закрываю глаза и расслабляюсь в объятиях Эрика. Твикси запрыгивает на кровать и совершает свою серию замысловатых кругов, пока наконец не устраивается, поджав голову к хвосту.

Все хорошо.

Мне не о чем беспокоиться.



Я просыпаюсь от оглушительного рева сирены и бешеного лая Твикси.

Глаза щиплет.

Я кашляю.

Когда я включаю свет, мне требуется мгновение, чтобы осознать, почему я все еще ничего не вижу.

Густой дым окутывает комнату, заставляя горло сжиматься, а грудь – болеть.

Я скатываюсь на пол с глухим стуком. К счастью, воздух внизу немного чище. Я ползу к стороне кровати Эрика и трясу его.

– Эрик! Проснись! Нам нужно выбираться.

Он просыпается с кашлем и садится, а я быстро стаскиваю его на пол.

– Что случилось?

Я не знаю точно, но одну вещь знаю наверняка.

– Пожар.

– Где Твикси?

Я оглядываюсь. Слышу ее лай откуда-то с другой стороны кровати.

Я указываю направление.

Эрик проползает вокруг, чтобы схватить ее, и возвращается с недовольным пассажиром, зажатым под мышкой. Она извивается и вырывается, пытаясь освободиться, но он крепко держит ее сильной рукой.

– Нам нужно выбираться.

Я понимаю, что стою на четвереньках и смотрю на него, а сирена датчика дыма отдается эхом в моей голове. Кажется, я не могу заставить ни одну свою конечность двигаться.

– Инесса?

Дым щиплет глаза, я моргаю, но не могу сдержать слез, струящихся по щекам.

– Инесса!

Я не знаю, что происходит дальше. Мой мозг, кажется, замирает вместе с телом.

Затем меня поднимают сильные зеленые руки. Эрик прижимает что-то к моему лицу. Что-то мягкое, ткань, которая пахнет успокаивающе. Пахнет им.

Только когда мы вырываемся на лестничную клетку, я понимаю, что это его рубашка. И лишь когда он опускает меня на траву снаружи, до меня доходит, что он, должно быть, выпустил Твикси, чтобы подхватить меня.

Я в панике оглядываюсь и обнаруживаю ее стоящей у моих ног.

Эрик наклоняется вперед, упираясь руками в колени, тяжело дыша. Он что, вернулся за ней? Боже, он идеален!

Визжит сирена, и мигающий свет озаряет темноту.

Кожа Эрика выглядит серой в тусклом свете уличных фонарей. Я пытаюсь спросить, в порядке ли он, но все, что вырывается наружу, – это кашель. Мое горло спазмировано и болит.

Пожарная машина подъезжает к тротуару, и еще больше людей высыпает из многоквартирного дома, присоединяясь к нам на траве. Густой черный дым вырывается из окон верхнего этажа. Пожарные быстро берут ситуацию под контроль, спешат от машины, разматывая огромный шланг.

Другие сирены отвлекают мое внимание, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как позади пожарной машины останавливается автомобиль поменьше с синими полосами по борту. Двое полицейских выходят из машины и направляются к группе. Затылок покалывает от беспокойства. Зачем здесь полиция? Это ведь просто несчастный случай.

Они движутся среди людей и монстров, столпившихся на траве, разговаривают и делают пометки. Нам ничего не остается, кроме как ждать, поэтому мы с Эриком садимся на траву, а Твикси заползает ко мне на колени. Она перестала лаять, но с подозрением разглядывает всех.

Когда полицейские приближаются к нам, она издает низкое рычание.

– Вы проживаете в квартире номер двенадцать?

Эрик кивает. Он был так молчалив с момента, как все произошло. Я придвигаюсь чуть ближе, просто чтобы почувствовать его тепло в прохладном утреннем воздухе.

– Вам потребуется проехать с нами в участок, чтобы ответить на несколько вопросов относительно пожара. Похоже, он начался в вашей квартире, и мы хотели бы докопаться до истины, как это произошло.

Мы уже направляемся к полицейской машине, когда пожарный выбегает из здания и отводит одного из офицеров в сторону, чтобы что-то прошептать.

Полицейский – высокая женщина с длинными темными волосами, собранными в тугой пучок на затылке.

– План изменился, – говорит она нам. – Нам нужно поговорить с каждым из вас по отдельности.

26



Эрик

В тот момент, когда нас разделили, я понял, что это не к добру. Прибывает вторая полицейская машина, и нас с Инессой везут в участок в разных автомобилях. Последнее, что я вижу, – ее бледное лицо, когда ее садят в машину, черты напряжены в твердом выражении.

На заднем сиденье тесно. Я устал от раннего пробуждения, и мой живот сердито урчит. В спешке, выбираясь, я даже не взял телефон.

После получасового ожидания в комнате для допросов мне разрешают позвонить Киврайну и сообщить, что сегодня меня не будет на работе.

Затем снова ожидание, пока, наконец, в комнату не входит самка-оборотень с характерной оранжевой вспышкой в глазах и в аккуратной красно-синей форме.

– Извините за ожидание. Я сержант Бэрроус. Мне нужно задать вам несколько вопросов о пожаре.

– Хорошо, – я не совсем понимаю, к чему вся эта суета, но полагаю, они просто хотят расставить все точки над и. Уверен, если я буду стараться помочь, меня отпустят и я смогу забрать Инессу домой – ну, не домой, потому что я не знаю, в каком он состоянии. Но хотя бы в отель.

– Когда вы впервые заметили пожар?

Я почесываю голову.

– Ну, я не знаю, который тогда был час. Не до того было. Меня разбудила жена, и это первое, что я узнал.

Она делает пометку на бумаге перед собой.

– И когда ваша жена разбудила вас, что именно она сказала?

Я хмурюсь. Не помню.

– Не знаю. Наверное, она была встревожена. Наша собака лаяла. В комнате было очень дымно.

Она делает еще одну пометку.

– Как давно вы женаты?

– Всего день. Мы провели орочий обряд связывания рук у моих родителей, – я улыбаюсь, просто вспоминая об этом, пока сержант не издает задумчивый короткий гул.

– И как вы познакомились с вашей женой? Как долго вы ее знаете?

Я не понимаю, какое это имеет отношение к делу. Это больше похоже на светскую беседу, чем на допрос, но, наверное, чем скорее я отвечу, тем скорее увижу Инессу.

– Несколько месяцев. Мы познакомились онлайн. Я нашел ее объявление, и агентство нас свело.

– Ее объявление? – одна темная бровь взлетает вверх, пока оборотень смотрит на меня изучающе.

Я ерзаю на стуле. В договорном браке нет ничего противозаконного, правда?

– Ну, она искала монстра.

– Она искала монстра?

Она что, будет просто повторять все, что я говорю, с этим скептическим выражением лица? Я делаю что-то не так. У меня ощущение, что мы сейчас влипнем в историю, но я не знаю, как этого избежать. Я просто честен. Разве честность – не лучшая политика?

– Она хотела выйти замуж за монстра.

– Понятно.

– А я хотел жениться на человеке. Ну, я был бы счастлив с кем угодно, просто мне было одиноко. Но теперь…

Я думал, это прозвучит убедительно, но брови шифтера сходятся.

– Так позвольте уточнить: вы были одиноки, а она хотела переехать в Америку?

А, я понимаю, к чему она клонит.

– Нет. Все было не так. Ну, то есть так, но мы узнали друг друга получше. Мы любим друг друга.

– Хмм.

Мне не нравится звук этого мычания.

Она делает еще одну пометку.

– Как часто она остается одна в квартире?

Я моргаю. По крайней мере, она сменила тему.

– Ну, каждый день, пока я на работе. Она еще искала работу, ее виза не позволяла работать, пока мы не поженились.

– А теперь, когда вы женаты, что произойдет, если вы умрете? Она вернется в Россию? У нее там есть семья?

– Нет, она не хочет возвращаться. Никогда, – я горжусь собой за то, что не раскрыл правду о ситуации Инессы. Я даже не понимаю, что сказал что-то не то, пока не становится слишком поздно.

– Спасибо, мистер Торварссон. Вы свободны. Ваша жена останется под стражей, пока мы не закончим допрос и не определим, можно ли ее отпустить.

– Погодите, под стражей? Ее арестовали?

– Вам нужно забрать собаку с собой. Благодарю за уделенное время.

По привычке я встаю, когда встает она, но она подходит к двери и распахивает ее, бросая на меня весьма красноречивый взгляд, который говорит, что мы закончили.

– Подождите, где Инесса?

– Сэр, она будет отпущена, когда мы закончим допрос.

– Мне нужно увидеть ее. Пожалуйста. Мне просто нужно убедиться, что с ней все в порядке.

Сержант замедляет шаг. Я вижу легкую оранжевую вспышку в ее глазах, когда она неловко переминается.

– У вашей расы нет предназначенных пар, верно?

– Еще как есть! – сложно удержать голос на приемлемой громкости. Я делаю вдох и пробую снова. – Еще как есть. Возможно, это не предназначенные пары, как у вас, оборотней, но я клянусь, чувствую ничуть не меньше. Пожалуйста!

Она испускает долгий вздох и смотрит через плечо.

– Ладно, но только на минуту.

Сержант ведет меня по коридору в сторону от входа и останавливается перед другой закрытой дверью. В стене есть окно. Сквозь него я вижу металлический стол и два стула. Комната пуста и аскетична. Никаких признаков Инессы.

Рядом со мной сержант замирает, положив руку на дверную ручку.

– Странно. Я думала…

Ее прерывает яростный звук тявканья и царапанье маленьких лапок по плитке.

По коридору разносятся выкрики.

– Эй! Кто-нибудь, поймайте эту собаку!

Секундой позже Твикси влетает из-за угла, волоча за собой поводок, а за ней по пятам гонится пожилой человек с седыми волосами и помятой формой.

Она подбегает, но когда я наклоняюсь, чтобы поднять ее, она рычит. Увернувшись от моих рук, она ныряет вперед, хватает зубами мои брюки и сильно дергает.

– Эй! Твикс, что на тебя нашло?

Она снова тявкает, кружась на месте и глядя на меня.

Я озадачен. Никогда не видел ее в таком состоянии.

Пожилой человек останавливается, тяжело дыша и опираясь на колени.

Я наклоняюсь и хватаю поводок, чтобы Твикси не натворила больше бед. Она тут же бросается вперед, натягивая поводок до предела, дергая изо всех сил.

Сержант, которая допрашивала меня, поворачивается к коллеге.

– Роб, миссис Торварссон переведена? Я думала, ее задержали для допроса.

Роб хмурится.

– Допрос? Нет. Какой-то шикарный тип в костюме пришел с приказом о ее переводе в центр.

– Какой тип?

Роб пожимает плечами.

– Понятия не имею. Никогда его раньше не видел. Выглядел как иностранец. С акцентом. Бумаги были в порядке.

– Значит, ее здесь нет? – я смотрю то на одного, то на другого. Твикси дергает поводок.

Роб снова пожимает плечами.

– Они только что уехали.

Нет. Здесь что-то не так. Нет никаких причин переводить ее куда-то еще. И тип с акцентом? Она всю неделю беспокоилась о своем брате.

Я перехожу к действиям, бросаясь вперед. Твикси взвизгивает и мчится вместе со мной.

На повороте я оборачиваюсь через плечо.

– Так вы сказали, я свободен?

Ответа нет, что я принимаю за «да». Если они собираются арестовать меня, им придется сначала поймать. Сейчас я больше беспокоюсь об Инессе.

Мы с Твикси проносимся за угол, и она ведет меня по коридорам обратно к выходу из участка. Мы вырываемся через двери на улицу, пугая прохожих и заставляя женщину на тротуаре взвизгнуть и отпрыгнуть в сторону.

Твикси бежит прямиком на дорогу. Обычно я бы остановил ее, но сегодня она главная. Она все это время пыталась мне сказать, а я понял только сейчас.

Она тянет меня на проезжую часть. Машины сигналят и сворачивают, чтобы избежать нас. Я несусь за ней, тревожно следя за движением, пытаясь одновременно оглядываться вокруг в поисках любых признаков Инессы.

Роб сказал, что они только что уехали. Успеем ли мы их догнать?

Мы обязаны успеть.

Я не могу даже думать об альтернативе.

Твикси мчится прямо перед грузовиком, и наступает ужасный момент, когда я не знаю, успеет ли водитель остановиться. Визг шин. Крики людей на тротуаре.

Грузовик останавливается так близко, что я могу протянуть руку и похлопать по капоту. Я извиняюще машу водителю и бегу дальше.

По другую сторону дороги от тротуара резко отъезжает черный автомобиль. Твикси скулит.

– Это они, девочка?

Она громко лает.

Они набирают скорость, но я ни за что не позволю им так легко уйти. Наклонившись, я хватаю Твикси и зажимаю ее под мышкой. Затем собираю силы, опускаю подбородок к груди. Мышцы бедер кричат от боли. Я работаю свободной рукой и вкладываю всю свою энергию в скорость, пока не начинаю их догонять.

Когда мы равняемся с машиной, я мельком вижу Инессу, связанную и с кляпом во рту, лежащую на боку на заднем сиденье.

Внезапно мои мышцы наполняются новой силой. Легкие вбирают больше воздуха, несмотря на жжение.

Я опускаю плечо и врезаюсь в бок автомобиля, сбивая его с курса. Он чудом избегает столкновения с красной машиной, едущей навстречу, и мое сердце подскакивает к горлу. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Ну, может, кроме тех, кто связал мою прекрасную богиню таким образом, но не случайных людей.

Придется быть осторожнее.

Моя грудь теперь пылает огнем. Я задыхаюсь. Под мышкой Твикси извивается и лает. Это не помогает. Но я не могу позволить себе замедлиться, чтобы опустить ее.

Мне нужно остановить эту машину немедленно.

Стиснув зубы, я делаю последний рывок. Мы приближаемся к перекрестку. Водитель не подает признаков замедления. Я пытаюсь ухватиться за боковое зеркало, но оно отламывается у меня в руке. Я отбрасываю его, молясь, чтобы оно ни в кого не попало.

В последнем отчаянном движении я перекидываю свое тело через капот автомобиля, держа ту сторону, где под мышкой все еще зажата Твикси, подальше от опасности.

Раздается хруст и визг шин. Металл прогибается подо мной. С рывком машину заносит, и она останавливается, а я скатываюсь на дорогу, вскакивая как можно быстрее, чтобы не попасть под колеса.

По крайней мере, от этого я в безопасности.

Машина неподвижна, капот полностью размят и вдавлен. Густой черный дым валит из двигателя.

Дверь со стороны водителя распахивается. У меня есть доля секунды, чтобы среагировать. Из машины выпрыгивает мужчина в костюме с жестоким лицом и светлыми волосами, поднимая пистолет.

Я делаю единственное, что могу придумать.

Я роняю Твикси и всем своим весом бросаюсь вперед в дверцу машины, врезая ее в мужчину изо всех сил.

Раздается выстрел.

Острая жалящая боль.

Я падаю на колени.

Твикси взвизгивает.

На ужасное мгновение мне кажется, что в нее попали. Я вижу кровь, брызнувшую на асфальт, и в панике оглядываюсь, пытаясь понять, куда ее ранило, только чтобы осознать, что это не она оказалась подстрелена.

Сверху по улице, со стороны полицейского участка, доносятся крики, но я не могу их разобрать.

Я смотрю на то место на своей руке, откуда хлещет темно-зеленая кровь из пульсирующей раны. Голова кажется легкой и затуманенной.

Я спотыкаюсь, поднимаясь на ноги. Мужчина, который стрелял в меня, лежит на земле рядом со своей машиной, и его лицо представляет собой не самое приятное зрелище. Рядом с его рукой на земле лежит пистолет. Глаза мужчины закрыты.

Я не могу уделить больше времени, чтобы осмотреть его, теперь, когда знаю, что он больше не угроза. Каждая клетка моего существа требует узнать, в порядке ли моя пара.

Я спешу к задней двери и отрываю ее. Плечо протестует.

Колени дрожат, и я почти спотыкаюсь, когда вновь вижу Инессу.

Затем она двигается, и я мог бы заплакать от облегчения. Она поднимает голову и издает приглушенный звук.

Она жива!

С ней все в порядке.

С ней все будет хорошо.

Дрожащими руками я помогаю ей сесть и осторожно сдираю ленту с ее рта.

Она морщится.

– Эрик! Ты ранен! – ее руки все еще скованы за спиной.

– Пустяки, – говорю я ей. – Всего лишь царапина.

Я ищу ключи, но, конечно, похититель не оставил их в машине.

Но я ненавижу видеть Инессу в таком виде. Она пытается двинуться вперед, но едва может пошевелиться.

Потянувшись, я схватываю металлическую цепь между наручниками и просто разрываю ее. Она вздрагивает и вытягивает руки вперед, потирая кожу под наручниками, все еще закрепленными на запястьях. Я помогаю ей выбраться из машины.

Затем оборачиваюсь и вижу, что на меня направлены пистолет и электрошокер, а пятеро полицейских с противоударными щитами смотрят так, словно боятся, что я раздавлю их всех.

Я ненавижу то, насколько пугаю людей.

Огромный оборотень-пантера в звериной форме – почти такого же роста, как я, – рычит на меня слева, и, когда она говорит, я узнаю по голосу того сержанта, что допрашивала меня ранее.

– Руки так, чтобы мы их видели. Не двигайтесь.

Я вздыхаю. Затем медленно поднимаю руки вверх.

– Я сделаю все, что вы хотите, и отвечу на все ваши вопросы, но может кто-нибудь, пожалуйста, снимет эти наручники с моей жены?