Текст книги "Заказанная орком (ЛП)"

Автор книги: Эми Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

16



Эрик

От станции Вест-Бэнк до станции Оукридж, ближайшей остановки к «Блэкстоун Селларс», полчаса езды на поезде. Поезд выезжает из тоннеля, и мы оказываемся зажаты между двумя холмами, засаженными виноградниками с обеих сторон. Мои глаза не могут сфокусироваться на рядах, пока мы проносимся мимо – их так много.

Инесса молчит всю дорогу. Выходя из квартиры, она натянула шляпу на голову и надела темные очки, хотя день пасмурный.

В поезде она смотрит в окно и говорит о пейзажах и погоде, но мне не удается отделаться от ощущения, что это звучит немного натянуто.

– Мы на месте. – Когда поезд приближается к станции, я встаю, чтобы выпустить ее вперед. Ее плечи напряжены под бежевой курткой. Она словно сжимается в себе. Воскресный полдень, и хотя в поезде, когда мы садились, было много людей, только трое пассажиров следуют за нами на станцию. Небо в облаках, и в ветерке чувствуется прохлада. Наверное, поэтому не так много людей хотят насладиться прекрасным видом на гавань Хартстоуна.

У выхода со станции есть указатель, направляющий к «Блэкстоун Селларс».

– В эту сторону.

Она идет рядом со мной, и я пытаюсь отогнать свои тревоги. Наверное, я просто неправильно все понимаю.

– Здесь есть несколько красивых мест для свадебных фотографий. С видом на гавань.

– Да. Здесь красиво.

Тропинка ведет вверх по ступенькам и вниз по гребню к большому кирпичному зданию с огромными квадратными окнами. Мне не противна прогулка, но если мы поженимся здесь, нам понадобится нанять машину. Знаю, Инесса не захочет идти от поезда в своем красивом платье.

Меня заставляет улыбнуться мысль о том, как прекрасно она будет выглядеть, вся в белом. Хотя я надеюсь, она решит не надевать фату. Было бы жаль закрывать ее лицо. Ее выразительные губы. Ее глубокие, душевные глаза.

Она удивляет меня, заговорив.

– Жаль, что мы не можем просто пожениться сегодня.

– Сегодня? – это противоположно тому, о чем, я предполагал, она думала.

– Просто… зачем ждать? Мы оба согласились, что хотим пожениться, и ты прав, здесь красиво. Если мы сделаем это сегодня, то я буду твоей женой. И все.

Я не знаю, что сказать. Я рад, что она все еще хочет пройти через это. Но я думал, она захочет насладиться особенным днем.

– Значит, тебе нравится это место?

– Да.

Мы подходим к зданию. Каменные ступеньки ведут на террасу, укрытую перголой, увитой виноградной лозой.

Инесса замирает на первой ступеньке, оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Даже стоя на ступеньке выше, ей все равно приходится смотреть вверх. Ее голова едва достает до моих плеч.

– Ты мне нравишься, Эрик. Очень. Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности.

Вся скованность и неловкость поездки стираются в один миг, когда она нерешительно протягивает руку и вкладывает свою маленькую ладонь в мою. Мое сердце отбивает дикий ритм, пока мы поднимаемся по лестнице и вместе входим в большой обеденный зал. Столы накрыты для свадьбы, которая состоится сегодня позже, с тяжелыми белыми скатертями и букетами белых и розовых цветов. На стульях – аккуратные тканевые чехлы с материалом, собранным сзади и перевязанным лентой.

Инесса оглядывается.

– Сколько гостей ты пригласишь? Думаю, нам не нужно такое большое пространство.

Мое сердце снова падает.

– Нет. Полагаю, нет.

– Может, у них есть зал поменьше.

Я собираюсь ответить, но высокая блондинка в длинной черной юбке и белой блузке выходит из двери, ведущей, судя по всему, на кухню. Когда она говорит, у нее акцент, похожий на Инессин, и я понимаю, что она, должно быть, тоже русская.

– Добрый день. Могу я вам помочь? Вы ищете столик?

Инесса замирает и молчит, так что отвечаю я.

– Привет. Вообще-то мы здесь, чтобы встретиться с вашим менеджером по мероприятиям. Насчет свадьбы?

– А, прекрасно. Позвольте провести вас в ее офис, – она жестом указывает на заднюю часть большого открытого пространства, где маленькая дверь, должно быть, ведет в упомянутый ею офис. – Вы впервые в «Блэкстоун»?

Инесса все еще молчит.

– А, да. Я из Хартстоуна, но никогда раньше не поднимался на холмы, а моя невеста недавно переехала сюда.

– О, правда? Откуда?

Я открываю рот, чтобы ответить, но наконец Инесса говорит.

– Из Санкт-Петербурга.

Я хмурюсь. Уверен, это не то, что она указала в своем профиле, но, возможно, я ошибаюсь. Это не первый раз, когда я забываю что-то важное.

Официантка что-то говорит по-русски, и, конечно, я не улавливаю, что именно. Инесса дает ей очень короткий ответ.

Затем дверь офиса открывается, и пожилая дама в очках с красной оправой и ярко-красной помадой приветствует нас.

– Добро пожаловать. Вы, должно быть, Эрик и Инесса. Я Кристал, менеджер по мероприятиям в «Блэкстоун».

Официантка все еще стоит позади нас. Я чувствую напряжение, исходящее от Инессы, но не уверен в его причине. Конечно, приятно встретить соотечественницу. Она подходит ближе, пока наши руки не соприкасаются, и я чуть не падаю, когда она вкладывает свою ладонь в мою во второй раз за день.

Чтобы разрядить напряжение, я улыбаюсь и протягиваю правую руку Кристал.

– Да, это мы. Спасибо, что встретились с нами. Мы надеялись, что вы сможете устроить что-то небольшое в последнюю минуту.

Инесса дергает меня за руку.

– Вообще-то, знаешь что? Прости, но я плохо себя чувствую. Думаешь, мы могли бы вернуться в другой раз?

Я с удивлением смотрю на нее. Если подумать, она действительно выглядит бледнее обычного.

– Что такое? С тобой все в порядке?

Она хмуро улыбается.

– У меня болит голова. Думаю, это… как это слово?

– Мигрень?

– Да. Это. Мигрень. Прости.

Кристал все еще улыбается, но выглядит немного озадаченной.

– Что ж, я надеюсь, вы скоро почувствуете себя лучше. Хотите перенести на следующие выходные?

Инесса сжимает мою руку, и я пытаюсь понять, что она хочет мне сказать.

– Э-э…

– Может, в другой раз.

Кристал выглядит немного ошеломленной, и не могу сказать, что виню ее. Мы проделали весь этот путь, только чтобы развернуться, даже не осмотрев место! Но если Инессе нехорошо, полагаю, нам придется уйти.

– Что ж, вызвать вам такси?

– Нет. Все в порядке. Мы поедем на поезде, – отвечает Инесса, прежде чем я успеваю сказать «да».

– Ты уверена? – спрашиваю я ее.

– Уверена.

Что еще мне остается, кроме как развернуться и вывести ее из ресторана обратно по тропинке к станции? Единственное утешение – она не отпускает мою руку всю дорогу.

Я молчу, пытаясь разобраться в ситуации, но в конце концов поезд прибывает на платформу, мы садимся, и моя голова все еще в смятении.

– Инесса, с тобой все в порядке? Правда все в порядке?

– Просто головная боль.

Я смотрю на нее.

– Правда? Потому что я знаю, иногда я бываю тупым, но это показалось мне странным.

Пауза.

Затем она вздыхает и отводит взгляд.

– Да. Мигрень.

Она молчит всю дорогу домой.

17



Вера

Я снова все испортила.

Мне не нужно слышать тихий вздох Эрика, когда он закрывает за нами дверь квартиры, чтобы понять это. Я чувствовала это всю дорогу домой.

Просто я не могла отделаться от предчувствия, которое мучает меня с тех пор, как мне сделали расклад Таро. Король Мечей преследовал мои сны. Его резко заостренные черты, кажется, выжжены на обратной стороне век, так что каждый раз, когда я закрываю глаза, он смотрит на меня.

В моих снах нарисованное лицо фигуры на карте сливается с более плотными, основательными чертами Якова, и я просыпаюсь в поту.

Почему я думала, что смогу спрятаться от него и Дмитрия? Это лишь вопрос времени, когда они найдут меня, и тогда я могу только представить, что они сделают.

Хотела бы я думать, что они убьют меня. Это было бы слишком просто.

Мой самый большой страх – что нет. Они оставят меня в живых, чтобы страдать на службе у одного или обоих. Чтобы выставлять напоказ перед другими как пример того, что происходит, когда переходишь дорогу безжалостному мужчине.

Услышав родную речь, я мгновенно перешла в состояние повышенной готовности. Что, если есть связь? Что, если она кому-то должна или у нее есть семья в пределах досягаемости моего брата?

Она может быть очень милой девушкой, но достаточно одной серьезной угрозы, и даже самые милые сломаются.

Я видела это.

Я не замечаю, что дрожу, пока две большие зеленые руки не берут меня осторожно за плечи.

– Инесса?

Пораженная, я поднимаю взгляд на встревоженное лицо Эрика.

– Прости, – он отдергивает руки, и я хочу сказать ему, чтобы он вернул их обратно. Они такие теплые, что мне хотелось бы завернуться в его объятия. Без его прикосновения моя кожа кажется ледяной. – Я беспокоюсь о тебе.

Я ненавижу плакать.

С самого детства я делала все возможное, чтобы избежать слез.

И теперь я впиваюсь ногтями в ладони и усилием воли отгоняю слезы, пока глаза начинает щипать, а горло сжимается. Не могу говорить, иначе рыдания вырвутся сами.

Не могу ничего сделать, кроме как замереть под нежным взглядом моего большого зеленого великана.

– Инесса?

Внезапно я больше не могу сдерживаться. Все вырывается из меня, как поток.

– Мне страшно, Эрик. Я в ужасе.

Я дрожу. Я уже сказала слишком много, но он не понимает. Как он может?

– Я сбежала от кое-кого там, дома, кто заставит меня страдать, если когда-нибудь найдет. Если когда-нибудь поймает. Я боюсь, что он поймает меня.

Он тоже как будто замирает, и мы просто смотрим друг на друга.

– Что я могу сделать? – его насыщенные карие глаза полны сострадания. Он все еще не прикасается ко мне, и я знаю почему. Он избегает этого из-за того, как я обычно реагирую.

Я думаю о том, насколько теплыми и утешительными были его руки.

– Обними меня.

В следующую секунду я оказываюсь в объятиях таких больших и теплых, что кажется, будто меня окутали самым пушистым меховым одеялом. Я прижимаюсь лицом к его груди и вдыхаю его глубокий, мужской запах. Мне нравится, как он пахнет. До меня доходит, что мне нравился этот запах уже некоторое время, и только сейчас я получаю возможность ощутить его должным образом. Вблизи.

Я настолько отвлекаюсь на богатый пряный аромат, что ожидаемых слез так и не появляется.

В конце концов я перестаю дрожать, и его тепло просачивается в меня, так что я снова чувствую пальцы рук и ног.

Я вздыхаю.

– Спасибо.

Он осторожно поднимает руку к моим волосам и мягко гладит.

– Так нормально?

Мне хочется прижаться сильнее к его широкой груди и позволить себе поверить, что все будет хорошо, но вместо этого я отстраняюсь. Он заслуживает того, чтобы знать.

– Пойдем. Сядем. Позволь мне объяснить. Я должна была рассказать тебе раньше, и мне жаль, что я обманывала тебя. Позволь мне исправить это сейчас.

Он следует за мной к дивану, и мы садимся. Он такой маленький, что мне приходится положить ноги ему на колени, но я не против этого. Его теплые руки смыкаются вокруг, и я пытаюсь найти слова, чтобы начать.

– Там, дома, в Москве, – я хмурюсь. Я уже начала неправильно. Поправляю себя. – Там, в Москве, я была дочерью опасного мужчины. Преступника. По-русски мы бы сказали «пахан». Не знаю, есть ли американский перевод.

Эрик хмурится.

– Что ты говоришь? Ты говоришь, он был боссом мафии?

– Да. Мы бы сказали «вор в законе» или «Братва». Он из Братвы. Или был. Его убили.

Руки Эрика, которые нежно разминали своды моих ступней, замирают, пока его хмурый взгляд углубляется.

– Черт, ты серьезно? Я думал, такое только в кино бывает, знаешь?

– Хотела бы я, чтобы это было только в кино.

– Прости. Прости. Продолжай, – его руки снова начинают двигаться, и узел напряжения в икрах начинает ослабевать.

– Когда он умер, для моего брата это была возможность. Отец всю жизнь готовил его занять эту роль после своей смерти. Убийства не так уж необычны. Мужчины в основном приняли его. Перед смертью отец устроил мой брак с другим вором. Мужчиной здесь, в Соединенных Штатах, который очень богат и влиятелен.

Эрик молчит.

– Это был Дмитрий. Тот мужчина, который… – я замолкаю.

Эрик напрягается.

– Мужчина, который причинил тебе боль? И твой отец и брат позволили этому случиться?

Я пожимаю плечами.

– Я должна была стать его собственностью. И он хотел преподать мне урок, чтобы я подчинялась ему без вопросов.

Низкое рычание доносится из груди Эрика.

– Это неправильно. Ты ничья собственность!

– Поэтому я сбежала. Я подделала свою смерть и создала новую личность, и вот я здесь.

– Значит, Инесса – не твое настоящее имя?

Я печально качаю головой.

– Нет.

– О, – он выглядит удрученным. Как будто после всего, что я ему открыла, это самая трудная часть из всех.

– Я хотела сказать тебе каждый раз, когда ты называл меня Инессой. Но я слишком боялась.

– Какое же оно? – мягко спрашивает он.

Я колеблюсь. Но мне нужен союзник. Это может быть ошибкой, но я вижу рану, уже формирующуюся в его сердце.

– Вера.

– Вера, – он произносит медленно, словно пробует слово на вкус, примеряет его. Оно звучит так задумчиво в его низком, гудящем голосе. Но звучит не так, как я представляла.

– Спасибо, что рассказала мне.

– Скажи еще раз, – говорю я ему, не заботясь о том, насколько это звучит глупо.

Эрик хмурится.

– Вера?

Я качаю головой.

– Звучит неправильно. Я так долго думала, как будет звучать, когда ты назовешь меня Верой, но знаешь, все, чего я хочу, – это оставить того человека позади. Она больше не я. Хотела бы я действительно быть Инессой.

Сильная, теплая рука скользит вверх по моей ноге, посылая рябь удовольствия по телу.

– Тогда будь Инессой. Ты можешь быть кем захочешь со мной. Я буду охранять тебя.

Хочу в это верить.

Я действительно верю в это долгое время, пока он массирует мои ступни и ноги и рассказывает, как ему повезло иметь меня в своей жизни. Как он так долго ждал.

Я хочу быть тем человеком, о котором думаю, когда думаю об Инессе. Свободной. Сильной. Любящей. Доброй.

Способной отдать свое сердце этому прекрасному орку без тревог, без бремени моего прошлого.

Когда приходит время ложиться спать, я застенчиво спрашиваю, не хочет ли он спать на кровати со мной.

Ожидаю, что он инициирует секс. По крайней мере, спросит.

Но все, что он делает, – это скользит под одеяло рядом со мной и поворачивается на бок, опираясь на локоть и улыбаясь мне.

– Мне понравится просыпаться рядом с тобой. Возможно, мне придется делать это несколько раз за ночь, переворачиваться и смотреть на тебя, просто чтобы убедиться, что мне не снится.

Я смеюсь. Его разум так блаженно прост. Простые желания, простые удовольствия.

Хотела бы я иметь немного этой легкости.

– Только не двигай ногами слишком резко. Твикси облюбовала эту сторону кровати, и думаю, она будет разочарована, если мы заставим ее переехать.

В этот самый момент маленькая собака вскарабкивается на кровать и замирает, уставившись на Эрика. Она комично смотрит то на меня, то на него, туда-сюда, пока наконец не издает тихое фырканье и не сворачивается клубком у его ног.

– Ты в безопасности здесь, – шепчет Эрик, пока я осторожно прижимаюсь к его объятиям спиной.

Ощущается так же хорошо, как и раньше, и я повторяю его слова в голове как безмолвную мантру, снова и снова, пока наконец не засыпаю.

Я в безопасности здесь.

Я могу доверять ему.

Все будет хорошо.

18



Эрик

Я дрейфую в том теплом и приятном месте между сном и пробуждением, когда округлые ягодицы Инессы прижаты к моему бедру, а ее грудь лежит у меня в ладони, и вдруг мой телефон начинает вибрировать.

Твикси издает раздраженное фырканье и встает, описывая замысловатые круги, прежде чем устроиться снова.

Со стоном я отрываюсь от Инессы и спешу ответить, прежде чем это разбудит ее. Нажимаю кнопку ответа, подношу телефон к уху, пробираюсь в гостиную и закрываю за собой дверь спальни.

– Мама?

– О боже, Эрик, мы думали, ты умер!

Я закатываю глаза на драматизм моей мамы. Прошло несколько недель с моего последнего звонка. Всегда можно рассчитывать на то, что она сумеет раздуть все до максимальных размеров. Это касается проблем, чувств и людей – благодаря чистой силе воли и чрезмерному кормлению.

Я виню ее в том, что к четырнадцати годам я был на голову выше даже всех остальных орков в деревне.

– Мама, ты же знаешь, я просто был занят, – если честно, я еще не придумал, как сказать ей, что заказал себе невесту-иностранку. Я уверен, что она так легко это не примет.

Она стонет.

– Ты всегда занят. С тех пор как переехал в большой город. Говорю тебе, там тебе нехорошо.

– Мама, я в порядке, – каждый раз, когда мы разговариваем, все одно и то же. Я считаю, лучше всего реагировать как можно меньше. – Как все?

Это начинает тираду о больном колене отца и о том, как он потянул его на днях, загоняя вивернов после того, как мой младший брат оставил ворота открытыми. В защиту Лоба – ему всего двенадцать. Он малыш, и поэтому ему всю жизнь будет многое сходить с рук.

Я сижу, уперев локти в колени, поэтому не вижу, как открывается дверь спальни. Мама изливает гневные речи о соседях и о том, как их сорняки засоряют ее сад, а я просто киваю и жду возможности сказать ей, что мне нужно идти.

– Мне приготовить завтрак сегодня утром? – голос Инессы застает меня врасплох, и я вздрагиваю.

На другом конце провода моя мама замолкает на середине предложения.

– Кто это? Эрик, у тебя там женщина?

К сожалению, ее голос достаточно громкий, чтобы быть слышимым, даже хотя у меня не включен динамик.

– Да, Эрик. Кто это? – глаза Инессы сужаются, и у меня есть мгновение, чтобы оценить, как она восхитительна, когда ревнует, прежде чем моя мама обрушивает на меня самую большую отповедь с тех пор, как я был в возрасте моего брата и разбил машину отца.

– Эрик! Вот почему ты не звонил? Как ты мог? Я твоя мать, и я имею право знать, если ты встречаешься с кем-то. Подумать только, она в твоей квартире, к тому же на завтрак, и ты даже не привез ее домой, чтобы представить семье.

Возмущенное выражение на лице Инессы рассеивается, и довольно скоро она смеется, пока мама продолжает и продолжает.

Когда мне наконец удается вырваться из разговора с обещаниями скоро их навестить, она уже на кухне и режет фрукты.

– Ты не рассказал им обо мне.

Я поднимаю руку, чтобы почесать затылок.

– Я собирался… Просто… – как сказать это, не звуча как странный тип? Или того хуже.

– Я иностранка.

– Ты человек.

Ее глаза расширяются.

Я вздыхаю.

– Моя мама свела бы меня с хорошей орчанкой годы назад, если бы могла. Только меня всегда больше привлекали люди. Там, дома, это не совсем то, что можно просто высказать вслух. На самом деле, думаю, ты первый человек, кому я это сказал вслух.

– Ах. – Пауза. Неожиданно она улыбается. – Что ж, теперь, когда я встретила тебя, думаю, меня больше привлекают орки, так что я понимаю. Моя семья никогда бы не приняла монстра, даже если бы я хотела поддерживать связь с кем-либо из них.

Моя грудь раздувается примерно втрое по сравнению с обычным размером, и я ухмыляюсь.

– Значит, ты не считаешь меня странным. Или, эм, объективизирующим тебя? Моя первая подруга-человек сказала мне, что она нравится мне только потому, что она человек, но это не так. И теперь, когда я узнал тебя, не уверен, что мне будет интересен кто-либо еще, орк или человек.

– Я не знаю этого слова, но думаю, иметь предпочтения естественно. Не думаю, что тебе следует извиняться за них.

Мы улыбаемся друг другу еще долгий момент. Мне бы хотелось вернуться в постель. Я бы точно не отказался от еще одной возможности обнять ее, но она заканчивает фруктовый салат и начинает жарить мне бекон, а мой желудок урчит как сумасшедший.

Мы сидим у стойки бок о бок в уютном товариществе, пока едим.

– Так как ты отнеслась бы к поездке в мой родной город? – пытаюсь я. – Там только орки. Ни одного человека на мили вокруг, и, боюсь, он довольно маленький и простой, но нам не обязательно оставаться надолго.

Она оборачивается ко мне.

– Ты имеешь в виду, мы будем жить в деревне, полной монстров, без людей? И ты представишь меня своей семье?

Я морщусь.

– Да.

– Тогда мне бы это понравилось.

Я с облегчением вздыхаю. Действительно думал, что это будет труднее. Хотя она еще не познакомилась с мамой. Но я уже праздную победу, и ладно, может, я становлюсь немного самонадеянным.

– Ты почти выглядела ревнивой тогда. Когда не знала, с кем я разговариваю.

Ее улыбка превращается в недовольный взгляд, и хотя я на девяносто девять процентов уверен, что она несерьезна, я все равно слегка трепещу.

– Эй!

– Хорошо. Хорошо, но, эм… Ты была?

– Конечно. Теперь ты мой. Ты не можешь разговаривать с другими женщинами без моего ведома.

Ох, это делает с моими внутренностями что-то тягучее. И твердое, давящее что-то с моим членом, что я пока игнорирую.

Сердце стучит в груди, я прочищаю горло. Не могу поверить, что собираюсь это сделать, но это слишком хорошая возможность, чтобы упустить, учитывая, как идут дела между нами.

– Вообще-то, забавно, что ты это говоришь. У меня была одна безумная идея. Ну, не безумная. Я просто… – запинаюсь. Что, если ей не понравится?

Что, если это слишком?

Вместо того чтобы бороться со словами, я разблокирую телефон и быстро открываю страницу, которую рассматривал пару ночей назад. Когда я поворачиваю экран, чтобы она могла видеть, ее брови взлетают.

Мне хочется выхватить его обратно, но уже поздно.

Она уже увидела.

– Интересно. Это для мужского целомудрия, да? Чтобы помешать тебе… – она делает жест рукой, будто дрочит член, и я стону. Почему это так горячо?

– Да. Там есть ключ. Ты могла бы запереть меня и держать так, сколько захочешь.

Еще один момент агонии, пока мой член твердеет в спортивных штанах, и я внимательно изучаю ее лицо, пытаясь оценить реакцию.

Затем уголки ее губ приподнимаются.

– И ключ будет у меня?

Я киваю.

– Мне это нравится. Давай купим.

Я кашляю.

– Я, эм… Возможно, уже купил. После первого раза. Просто было предчувствие, что тебе может понравиться.

– Покажи мне.



Оказалось, что надеть клетку на член – задача почти невыполнимая, особенно когда твоим непокорным членом управляет прекрасная женщина. Он отказывается достаточно смягчиться, чтобы втиснуться в маленькое металлическое устройство, пока она находится в комнате.

После нескольких неудачных попыток она в конце концов оставляет меня, чтобы я попробовал сам, и мне наконец удается это сделать. В момент, когда я вытаскиваю ключ из замка, меня накрывает поток эмоций. Мой член уже упирается в прутья, и ощущение странное и эротичное, что делает ношение устройства еще более трудным. Каждый раз, когда я думаю, что снова успокоился, я вспоминаю, что ношу его для нее, и улыбку на ее лице, когда она увидела, что у меня на уме, и я снова оказываюсь в агонии.

Но это самое сладкое чувство. Почти как будто она действительно прикасается ко мне.

Когда я наконец выхожу из ванной, я чувствую себя немного смущенным. Я никогда не ожидал, что это будет так сложно.

Но когда я отдаю ей ключ, а она надевает его на цепочку на шею, я почти готов прорвать прутья. Я тихо ругаюсь про себя.

– Это была либо очень хорошая, либо очень плохая идея. И я не могу сказать, какая именно. Я хотел предложить носить ее во время визита к моей семье, но не уверен, что смогу продержаться так долго.

Инесса делает вид, что дуется.

– Оуу, ты бы смог продержаться так долго для меня, правда? Думаю, это блестящая идея.

Я, наверное, мог бы взлететь прямо сейчас, если бы она мне сказала, поэтому я киваю, и мы идем в спальню, чтобы собрать вещи.

Мы уедем завтра, когда я вернусь с работы.

Думаю, меня ждут самые долгие три дня в моей жизни.