Текст книги "Заказанная орком (ЛП)"

Автор книги: Эми Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

7



Вера

– Пойдем со мной на прогулку! – громогласный голос Эрика заставляет меня вздрогнуть и оторваться от экрана телефона. Наверное, к лучшему. Все эти английские буквы и так уже двоятся в глазах после целого дня учебы.

Он прочищает горло.

– Я имею в виду, ты пойдешь со мной прогуляться, пожалуйста?

Раздается тявканье, и мой взгляд привлекает маленькая собачка, зажатая под его массивной рукой. Я пялюсь на нее.

– О! Познакомься, это Твикси, – говорит Эрик, протягивая собаку ко мне. – Она моя. Ну, теперь наша. Просто я оставил ее у друзей, пока ты осваивалась. Но подумал, тебе понравится с ней познакомиться.

Маленькая черно-коричневая собачка облизывает мне лицо, и я не могу сдержать улыбки. Она действительно очень мила. Хотя и плохо воспитана. Я вижу это сразу.

Эрик ставит ее на пол, и она мгновенно взбирается на кровать, яростно виляя хвостом так, что трясется вся задняя часть.

– Вниз! – говорю я ей строго.

Собака замирает, издает тихое скуление и снова слабо виляет хвостом.

– Вниз, – повторяю я. Я пристально смотрю на нее.

Она спрыгивает с кровати и шмыгает за ноги Эрика.

– Как ты это сделала? – спрашивает он с изумлением.

– Что сделала?

– Она никогда не делает того, что я говорю.

Хм. Понятно, как обстоят дела. Эта собака относится к нему, как к тряпке, потому что он слишком добр.

– Просто говори ей так, будто ты настроен серьезно. Будь тверд.

– Хм, – Эрик задумчиво смотрит на Твикси. – Твикси, сидеть.

Собака смотрит на него снизу вверх, задница бешено виляет. Не могу не рассмеяться.

Вставая, я поднимаю руку, будто держу лакомство.

– Твикси.

Ее внимание мгновенно переключается на меня.

– Сидеть.(в оригинале героиня говорит по русски)

Ее маленький зад опускается на ковер.

– Ладно, откуда мне было знать, что у меня русская собака? – Эрик смеется, но ясно, что это еще одно открытие. Он выглядит потрясенным.

Я наклоняюсь и быстро глажу ее, чтобы закрепить хорошее поведение.

– Хорошая девочка.

– Значит, это «да» насчет прогулки?

Я колеблюсь. Это был приятный момент. Мне нужно стараться больше, чтобы угождать ему и поддерживать его в хорошем настроении.

Полагаю, я буду в безопасности, если мой огромный жених-монстр будет со мной, верно?

Не могу же я прятаться вечно.

Я осторожно киваю.

– Да.

Эрик находит поводок и пристегивает его к ошейнику Твикси, пока я надеваю джинсы и обувь. Как только мы оказываемся на улице, маленькая собака натягивает поводок, дергая то туда, то сюда, и чуть не роняет пожилую даму, которую мы обходим на перекрестке.

Я протягиваю руку и забираю поводок.

– Тсс. – Резкий звук заставляет Твикси подпрыгнуть, и она спотыкается. Я подтягиваю поводок, пока она не оказывается рядом с моими лодыжками, и не свожу с нее глаз.

В следующий раз, когда она тянет, я повторяю движение, пока, всего через несколько кварталов, она не начинает идти рядом со мной как положено.

Я замечаю краем глаза, как Эрик пялится.

– У тебя действительно отлично получается.

Я смеюсь.

– Не думаю.

Маленькая попка Твикси покачивается, пока она бежит по улице, и я понимаю, что не беспокоилась о том, что меня увидят.

Теперь я оглядываюсь, но не замечаю никого подозрительного. Люди занимаются своими делами, не обращая на нас внимания. Что довольно удивительно, учитывая, что Эрик такой большой и зеленый.

Мне стоит попытаться завести разговор. Сейчас хорошая возможность.

– Ты всегда оставался в Хартстоуне?

Он моргает.

– Ты имеешь в виду, жил? Нет. Не всегда. Я переехал сюда после школы, потому что в городе намного больше работы. Лучшей работы. Больше людей. Думал, будет весело. Полагаю, мне потребовалось время, чтобы понять, что лучшая работа оставляет ту же сумму на сбережениях, когда тебе еще приходится платить за лучшую еду и лучшее жилье. Но все же. Сейчас я бы не вернулся.

– Нет?

Эрик пожимает плечами.

– Не могу же я позволить, чтобы мама и папа оказались правы, да?

Это заставляет меня задуматься. Я молчу до самой собачьей площадки. Эрик кажется милым на поверхности, но у него явно есть собственные мечты. Свои стремления. Может, в нем все-таки есть упрямая жилка.

Мне нужно это осознавать. Это может звучать ужасно, но, в конечном счете, моя безопасность зависит от того, насколько комфортно я смогу заставить его себя чувствовать, а я делала все ужасно плохо.

Когда мы добираемся до огороженной площадки, Эрик отпускает Твикси с поводка. Я сразу вижу, что это плохая идея. Маленькая собака отскакивает, мгновенно отыскивая самую крупную собаку на площадке и щелкая зубами у ее пяток.

Эта малышка, кажется, не осознает, что она здесь самая мелкая. Она лает и щелкает зубами на каждую собаку, которую может найти, пока наконец большой черный доберман не поворачивается и не рычит на нее.

Любое разумное существо в этот момент отступило бы. Доберман выглядит так, будто может съесть ее на завтрак.

Твикси не отступает.

Мне приходится восхищаться тем, как она носится вокруг более крупной собаки, преследует ее и кусает за задние лапы, пока та наконец не злится и не бросается к ее горлу.

Эрик двигается быстро для такого большого монстра.

Он ныряет и хватает Твикси, которая все еще извивается и брыкается как сумасшедшая.

Когда она поворачивает голову, чтобы укусить Эрика за руку, я не могу сдержаться.

– Эй!

Я щелкаю пальцами перед ее мордой.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

– Прекрати.

Она облизывается и смотрит на меня щенячьими глазами, которые я игнорирую.

Эрик смеется.

– Ты так хорошо с ней справляешься. Думаю, у тебя особый талант.

Я отмахиваюсь от его комментария движением руки.

– Не талант. Просто твердый авторитет.

Он выглядит немного смущенным.

– Ну, это работает. Ты могла бы говорить мне, что делать, в любое время.

Наступает краткий миг, когда никто из нас не отводит взгляда. Его щеки приобретают более глубокий оттенок зеленого, и он беспокойно ерзает, но взгляд, который он мне бросает, полон желания.

Я что-то неправильно понимаю? Этому большому, сильному монстру нравится, когда им командуют?

Я даже не знаю, что думаю об этом, поэтому хватаю поводок и пристегиваю его к ошейнику Твикси.

– Пошли. Она недостаточно хорошо воспитана, чтобы гулять с другими собаками.

Эрик следует за мной, и мы бродим по тихим улицам в молчании. Полагаю, мы оба погружены в свои мысли.

Мне всегда говорили, что я слишком властная. Слишком упрямая. Возможно ли, что я нашла единственного парня на земле, которому эти качества могут на самом деле нравиться? Я же просто притворяюсь, верно? Но если это то, чего он хочет…

Через некоторое время я отмахиваюсь от этих мыслей. Я слишком много фантазирую. Это просто деловая договоренность. Я никогда не планировала, что это будет навсегда. Не могу позволить себе начать так думать.

Эрик прочищает горло.

– Хочешь мороженого? Рядом есть фургон. У них самое лучшее малиновое сорбэ, которое я когда-либо пробовал.

Я бы обычно сказала «нет». Слишком много сладкого сразу осядет на бедрах. Но, полагаю, это одно из преимуществ замужества за орком. Я ни разу не слышала, чтобы он комментировал что-либо из того, что я ем, с тех пор как приехала, только предлагает еще. Поэтому я просто пожимаю плечами.

– Почему нет?

8



Эрик

Хотел бы я знать, что сказать Инессе.

Мы сидим рядом на скамейке в парке, пока Твикси развалилась у наших ног со своим собачьим мороженым. Все слова, кажется, застревают в горле или путаются на языке.

Она такая красивая.

Мне бы хотелось сказать ей, как я считаю ее прекрасной, но, может, она рассердится. Она не очень хорошо реагировала на все мои попытки прикоснуться к ней или сделать комплимент. Я немного растерян.

Было приятно, когда она спросила обо мне. Как будто хотела узнать меня получше.

Может, я задам ей несколько вопросов о ней самой.

Я прочищаю горло.

– У тебя есть братья и сестры? Там, дома, я имею в виду.

На мгновение по ее лицу пробегает странное выражение, будто туча заслонила солнце. Она откусывает еще кусочек мороженого, не глядя на меня.

– Один брат. Мы не… – она хмурится. – Как это сказать?

– Не близки? – подсказываю я.

– Да. Мы не близки.

Долгая тишина.

Полагаю, разговор о ее семье был плохой идеей. Мне следовало подумать об этом. Если бы они были близки, она, наверное, скучала бы по ним, и это расстроило бы ее. Наверное, к лучшему, что они явно не близки.

Думаю, возможно, поэтому она была рада переехать в Америку.

Капля растопленного мороженого скатывается на мои костяшки, и я быстро ее слизываю.

Почему я так плох в этом?

– Здесь очень хорошо. В Америке. Я очень счастлива.

Когда я смотрю на нее, лицо Инессы застыло в нейтральном выражении, которое она обычно носит, когда не хмурится.

Я моргаю. Меня-то она точно обманула..

Она чувствует, что должна сказать это, чтобы угодить мне?

– Инесса, – начинаю я. Затем замолкаю, не зная, как сформулировать. Еще одна капля мороженого делает костяшки липкими, и я кривлюсь. Теперь и я, и наше первое свидание – в полном беспорядке.

Твикси садится и смотрит на мороженое, виляя маленьким хвостиком.

Со вздохом я опускаю его, чтобы она могла полизать.

Знаю, что это вредно для нее, но она такая милая! Как я могу устоять?

Используя возможность смотреть на Твикси вместо Инессы, я чувствую себя смелее, и слова вываливаются наружу.

– Инесса, тебе не нужно притворяться. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты чувствовала, что можешь поговорить со мной. Если есть что-то, чего ты хочешь или в чем нуждаешься, я буду только рад это дать. Тебе просто нужно попросить.

– Нет. Все хорошо. Я счастлива.

Но это не так, правда?

Хотел бы я найти способ заставить ее поверить, что для меня это больше, чем договоренность. Я надеялся на настоящие чувства. Знаю, им может потребоваться время, чтобы развиться, но я все еще верю, что это может произойти.

– Что тебе нравится делать? Когда не работаешь. Кстати, чем ты занималась дома? Скучаешь по работе?

– Дома я не работала, – говорит она. – Что мне нравится – это водить. Э-э… ездить. У меня есть мотоцикл. Я езжу за город. И шоппинг.

– О, вау, – в голове я размышляю, как смогу позволить себе купить ей мотоцикл. Вслух я говорю: – Так сколько тебе было лет, когда ты научилась ездить?

– Пятнадцать.

Я впечатлен. Хотел бы спросить ее еще, но мимо на поводке проходит другая собака, и Твикси подпрыгивает и начинает лаять так громко, что я не могу.

– Тсс.

Она, конечно, игнорирует меня.

Инесса наклоняется, дергает за поводок и снова издает этот строгий шипящий звук, и Твикси мгновенно садится. Она издает низкое рычание и наблюдает за другой собакой, пока хозяин ведет ее мимо нашей скамейки, но больше не лает.

Боже, это странно, что я нахожу очень привлекательным, когда она так делает? Наверное, да. Управление собакой обычно не стоит высоко в списке сексуальных качеств, но есть что-то в твердой авторитетности Инессы, от чего я таю внутри.

Мне бы очень хотелось протянуть руку и взять ее маленькую ладонь в свою, просто чтобы держать. Я представляю, как мы, рука в руке, ведем Твикси обратно в квартиру, и это вызывает огромное теплое чувство в груди.

Но я слишком застенчив. Так что Инесса берет поводок Твикси, а я иду рядом с ней, пытаясь и не находя смелости, чтобы попросить ее.

Когда мы поднимаемся наверх к квартире, она поворачивается ко мне, и на ее губах легкий намек на улыбку.

– Спасибо. Это было очень мило.

Может, я наконец сделал что-то правильно.

– Хочешь посмотреть фильм? – выпаливаю я, когда Твикси снята с поводка, а я скинул обувь у входной двери.

– Да. Мне бы это понравилось. Спасибо.

Два раза подряд.

Может, для меня еще есть надежда.

Я спешу к дивану и раскладываю его, чтобы мы могли сесть. Затем включаю телевизор.

– Что бы ты хотела посмотреть?

Она пожимает плечами.

– Что бы ты ни хотел.

Чувствуя небольшое давление, я листаю, пока не нахожу романтические фильмы. Я уже собираюсь выбрать «Ноттинг Хилл», когда она указывает.

– Что это? Это про машину.

Я моргаю. Быстро пролистываю вверх до «Угнать за 60 секунд».

– Этот?

– Да. Давай посмотрим его.

Я немедленно включаю, радуясь, что не совершил очередной промах. И заношу в память информацию, что Инессе больше нравятся боевики, чем романтика. Конечно. Ей нравятся быстрые машины и мотоциклы.

Мы смотрим в тишине, но это мирная тишина. Не чувствуется неловкости.

Решившись подвинуться чуть ближе на диване, я осторожно кладу руку на спинку, пока она не оказывается вытянутой позади нее, почти не касаясь.

Она ничего не говорит, так что я оставляю ее там, наслаждаясь ощущением, что почти держу ее в объятиях.

Мы делаем успехи. Я это чувствую.

В конце фильма она поворачивается ко мне, и я вижу первую полную улыбку.

– Это есть очень захватывающе.

– Было, – поправляю я, прежде чем могу остановиться.

Затем готов себя пнуть, когда ее улыбка превращается в недовольную гримасу.

Однако в следующий момент она кивает.

– Да. Это было очень захватывающе. Мне нравится, – она выдыхает с легким звуком. – Мне понравилось.

Бедная Инесса. У нее так хорошо получается. Хочу сказать ей, но, может, она подумает, что я снисходителен.

– Я рад, – говорю я вместо этого.

Пауза. Она наклоняется немного ближе.

– Ты бы хотел поцеловать меня сейчас.

Я уставился на нее. Сердце внезапно колотится со скоростью миллион миль в час в груди, а ладони потеют. Она серьезно?

– Я… да! То есть да. Хотел бы. Это нормально?

– Нормально.

О, черт. Что, если я все испорчу?

Я целовал самок раньше. Я даже целовал женщину-человека. Это было очень давно, и у меня есть ужасное чувство, что, возможно, я забыл, как это делается.

Инесса приподнимает подбородок, будто ждет, и я собираю все свое мужество.

Наклоняясь, я кладу одну большую руку ей на щеку, чтобы не промахнуться. Затем плотно закрываю глаза и приближаю губы к ее губам.

Она держится совершенно неподвижно. Может, мне кажется, но ее челюсть напряжена. Может, она тоже нервничает.

Почему-то это заставляет меня чувствовать себя хуже, а не лучше. Хотел бы я, чтобы она сказала мне, как это делать. Как ей нравится, когда ее целуют.

Она молчит, так что мне приходится действовать на ощупь самостоятельно. Я мягко касаюсь ее губ своими, смакуя шелковистую гладкость.

Невероятно мягкие. Более совершенные, чем все, что я когда-либо чувствовал. Ее аромат наполняет мои ноздри. Он сладкий и цветочный, с оттенком мускусной насыщенности, от которой кружится голова.

Решившись на чуть большее, я нежно двигаю губами. Слава богу, она не отпрянула и не сказала остановиться.

Мои пальцы дрожат от желания притянуть ее ближе. Мне бы хотелось почувствовать ее мягкое тело прижатым к моему. Впитать ее.

Я довольствуюсь еще несколькими мягкими касаниями губ, пока наконец не отрываюсь и не откидываюсь назад.

– Это было… – я вздыхаю. Как вообще выразить это словами? – Спасибо.

– Ты все-таки будешь моим мужем, – говорит она. Затем встает. – Я пойду спать сейчас. Спасибо за прекрасный вечер.

– Мне было приятно, – я снова плыву в этих больших теплых чувствах. Когда я иду чистить зубы полчаса спустя, на моем лице все еще растянулась дурацкая ухмылка.

Моя невеста – самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И она будет моей женой.

Это кажется слишком невероятно хорошим, чтобы быть правдой.

Даже Твикси нас не прервала. На самом деле, она давно вела себя тихо.

Когда я заглядываю за дверь, я не вижу ее.

Меня охватывает мгновенная тревога, пока я не пробираюсь в спальню и не нахожу ее спящей, свернувшись калачиком в ногах у Инессы.

Ну, как я могу ее винить? Вот где я хотел бы быть сегодня ночью, если бы мог.

Это большое теплое чувство остается со мной всю ночь, даже когда мне приходится снова втискиваться на раскладной диван в гостиной.

Интересно, каково было бы спать рядом с Инессой в моей кровати, просыпаться ночью и слушать ее дыхание. Только я почти уверен, что люди не одобряют такое поведение. Мне нужно быть уверенным, что не буду слишком настойчив.

Я чувствую себя таким счастливчиком, что она позволила мне поцеловать ее сегодня.

Мы делаем большие успехи.

9



Вера

Поцелуй Эрика был невероятно мягким.

Не думаю, чтобы какой-либо любовник когда-либо касался меня так почтительно и нежно, как этот огромный монстр. Это не было похоже на поцелуй с человеком. Во-первых, его нижние клыки выступают изо рта, так что когда мы целовались, они надавливали на мои губы, придавая им непривычную форму.

Но меня это не оттолкнуло.

На самом деле, постоянное напоминание, что Эрик – монстр, а не человек, удерживало меня в настоящем моменте.

Я слишком хорошо знаю, как мужчины-люди могут обращаться с женщиной. Как они могут требовать и брать, не задумываясь о том, чего она хочет. Разве не странно, что монстр оказался совсем не таким?

Когда Эрик целовал меня, ни одно из тех темных воспоминаний не вернулось. Только потом, когда я с удивлением размышляла об этом.

Возможно, я смогу это сделать. В конце концов, карты предсказали мне возвращение домой через море. Не слишком ли самонадеянно думать, что, быть может, это они и имели в виду?

Я погружаюсь в более мирный сон, чем когда-либо с тех пор, как решила оставить свою старую жизнь позади. Когда я почти просыпаюсь среди ночи, чтобы перевернуться, мое лицо утопает в подушке, пахнущей им.

На следующее утро, когда я приоткрываю дверь и выхожу в гостиную, Эрик ухмыляется мне из-за кухонной стойки и пододвигает миску со свежим фруктовым салатом.

– Завтрак? Извини, я не смог найти каша в магазине. И если честно, я даже не очень представляю, что это такое, но, может, если мы посмотрим вместе, ты поможешь мне найти.

Я ловлю себя на том, что мои губы растягиваются в глупую улыбку, и вынуждена опустить глаза, чтобы избежать его взгляда, пока не приду в себя.

– Ты много улыбаешься.

Он тихо смеется.

– Я всегда считал, что это хорошая черта.

Я взбираюсь на табурет у стойки и накалываю кусок дыни на вилку.

– В моей стране это не так хорошо. Заставляет выглядеть глупо.

Я поднимаю взгляд и вижу, как улыбка слетает с его лица, и мгновенно чувствую себя виноватой.

– Ну. Это не моя страна. Так что, может, я научусь по-другому.

Он молчит некоторое время, и я беспокоюсь, что расстроила его. Мне правда нужно следить за тем, что я говорю. Нужно найти способ заставить его почувствовать, что я стараюсь. Очевидно, мне нужно сохранить свою позицию его невесты, но более того, я хотела бы сделать его счастливым. Эрик такой хороший парень. Я ясно увидела это вчера во всем, что он делал, чтобы угодить мне.

Он заслуживает столько счастья, сколько я могу ему дать. По крайней мере, пока я здесь.

Маленький узелок вины скручивается в животе при мысли о том, что сбегу от него.

Я уже знаю, насколько его ранит, когда я уйду.

Но ничего не поделаешь. Я не могу рисковать быть с ним честной, на случай, если он не пойдет на брак. Теперь я не могу вернуться в Россию. Я и так в достаточной опасности.

Когда Эрик начинает убирать посуду и наводить порядок, я встаю и спешу на кухню.

– Оставь. Я могу.

Он оборачивается с удивлением.

– Тебе не обязательно!

– Мне нравится. Пожалуйста, – протягивая руки, я жду, пока он отдаст мне посуду. Он, кажется, делает это неохотно, но я замечаю, как он снова улыбается, когда идет принимать душ.

Это хорошее начало. Когда он уходит на работу, я начинаю думать, как еще могу ему угодить.

Я начинаю с уборки в доме. Это непросто, поскольку я не знаю, куда класть большинство вещей. Я беру груз полотенец из сушилки в прачечной и складываю их, найдя шкаф, где у него сложены другие.

Я вытираю кухню и наконец распаковываю свой чемодан на полку в спальне, которую Эрик оставил для меня.

Странно ощущать, как я складываю свою одежду в его шкаф. Как будто я официально приняла, что действительно делаю это. По крайней мере, сейчас.

Думаю, этого же Эрик ждет от меня.

Ему нужно, чтобы я показала ему, что хочу быть его женой.

Ну, я знаю, о чем большинство мужчин сразу подумают как о лучшем способе показать это. Одна мысль о том, чтобы сделать это, вызывает холодную дрожь по коже. Раздраженно, я отмахиваюсь от этого чувства и роюсь в своих вещах, чтобы найти красивое нижнее белье, которое привезла с собой. Раскладываю разные комплекты на кровати и раздумываю. Черное кажется слишком суровым, а красный комплект с ремешками – слишком чувственным. Думаю, настроение, которое мне нужно создать, должно быть более нежным. Я выбираю белый кружевной комплект и убираю остальные на другой раз. Я была осторожна, используя отговорку подготовки к браку с Дмитрием, чтобы купить много сексуального нижнего белья перед отъездом из Москвы, сознавая, что наличие таких вещей под рукой для моего мужа-монстра делу не повредит.

Я принимаю душ, тщательно брея ноги, киску и подмышки. Скрупулезно прохожусь по каждому сантиметру кожи, пока не стану гладкой и презентабельной. Все это время я говорю себе, что смогу это сделать.

Это не входило в планы. Я не собиралась позволять ему прикасаться ко мне. Проблема в том, что после того поцелуя ясно, что именно этого Эрик и ожидает. И, честно говоря, после того поцелуя я начинаю чувствовать, что все-таки, возможно, все будет в порядке.

Кроме того, мне не обязательно позволять ему прикасаться ко мне, если контроль будет у меня. Уверена, люди думают, что женщина на коленях отдает власть мужчине, которому служит, но я предпочту быть на коленях, чем на спине, когда эту власть у меня отнимают насильно.

Я содрогаюсь при воспоминании о горячих, жестоких руках, раздвигающих мои бедра.

Лучше, если я буду той, у кого его член и яйца в руке. Так я сохраню контроль.



Во рту необъяснимо пересыхает, когда я слышу ключ Эрика в замке.

– Дорогая, я дома!

Я вытираю потные ладони о бедра, поднимаясь с дивана. На мне шелковый халат поверх белого кружевного белья, волосы уложены в мягкие локоны, а на щеках румяна, чтобы придать моей бледной коже немного цвета.

Эрик бросает свою сумку на пол в дверном проеме и ухмыляется.

– Ты выглядишь прекрасно. Ты накрасилась?

Я пожимаю плечами.

– Немного.

Он замирает, наблюдая за мной.

– Х-хорошо провела день? – Может, мне это кажется, но он выглядит нервным.

Значит, нас таких двое.

Но я не позволю ему это увидеть.

Я решительно протягиваю руку к завязкам на талии и дергаю их, сбрасывая халат с плеч и позволяя ему упасть на пол.

Эрик сглатывает.

– Я уже сказал, что ты выглядишь прекрасно? Блять. Я должен был сказать – красиво. Потрясающе, – его взгляд скользит по соскам, которые, я знаю, набухли и проступают сквозь полупрозрачную ткань, по изгибу бедер и вниз, туда, где кружевные трусики обнажают намек на темные волосы, которые я выбрила в узкую полоску. – Это… это значит… – его голос обрывается, и рот остается открытым, пока его взгляд снова совершает полный круг по моему телу.

Что ж, обнадеживающее начало. Я держу руки за спиной, чтобы он не видел, как сильно они трясутся, и киваю.

– Мы будем женаты. Можно сначала попробовать, да?

Он выдыхает дрожащим дыханием.

– Да.

– Тогда сними штаны.

Его руки торопливо хватаются за пуговицу и ширинку, и через мгновение штаны падают на пол.

– Вот так?

Я киваю.

– Вот так.

Под брюками, которые теперь сбились вокруг его лодыжек, на нем темно-синие трусы с короткими штанинами. Трусы так выпирают и натянуты спереди, что я могу различить очертания выпуклой головки и обвитого венами ствола, жаждущего освобождения.

– И эти штаны, – я жестом указываю на нижнее белье.

Он оттягивает пояс трусов над огромной выпуклостью, и толстый зеленый член падает вниз, располагаясь перпендикулярно его телу.

Мне приходится стараться, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Возможно, это самый большой член, который я когда-либо видела. Определенно самый толстый. Не представляю, смогу ли я принять его полностью внутрь, и уж точно не смогу взять глубоко в рот.

Полагаю, придется импровизировать.

Пересекая комнату широкими шагами, я опускаюсь перед ним на колени, и Эрик издает тихий стон.

– Разве ты не хочешь, чтобы я сначала немного поцеловал тебя? Прикоснулся?

Я качаю головой. Взяв его тяжелый член в руку, я подношу его к губам.

– Нет. Вот чего я хочу.

Затем я открываю рот и провожу языком от основания его горячего ствола до самого влажного кончика. Эрик дрожит. Когда я украдкой смотрю на него из-под ресниц, я замечаю, как его веки трепещут, прежде чем он снова открывает их и с изумлением смотрит на меня сверху вниз.

Я повторяю движение, на этот раз водя языком по чувствительной головке, когда достигаю вершины.

Эрик стонет.

Думаю, возможно, мне и не нужно брать его в рот целиком. Он кажется довольно чувствительным.

Осторожно я смыкаю губы вокруг кончика и втягиваю его в рот немного, отодвигаясь, когда губы растянуты настолько, насколько могу. Я даже не взяла его наполовину, и это мой предел. Жаль, что я не практиковала этот навык больше, но правда в том, что это никогда не было тем, что я особенно любила. Я бы предпочла, чтобы его лицо оказалось между моих бедер.

Досадно, но мысль о том, чтобы позволить кому-либо прикоснуться ко мне, активирует рвотный рефлекс, и мне приходится отстраниться, поглаживая его ствол, чтобы отдышаться.

Его член толстый и твердый на ощупь, и он хорош на вкус. Почти сладкий. Немного соленый. При следующем погружении в мой рот вкус становится сильнее, когда капли влаги выступают на кончике. У Эрика, полагаю, он не так уж плох.

Мне нравятся тихие звуки, которые он издает, пока я крепко сжимаю его и работаю над его членом руками и ртом. Он издает долгий стон, когда я беру его тяжелые яйца в другую руку, и слегка оттягиваю их. Меня вознаграждает порция солоноватой сладости, когда его член пульсирует, выпуская больше жидкости мне на язык.

– Инесса, ты э-э… – его голос обрывается, когда я втягиваю щеки и сильно сосу его. – Твой рот ощущается потрясающе, но разве ты не хочешь, чтобы и я доставил тебе удовольствие?

– Тсс, – я отрываю рот от него всего на мгновение, прежде чем удваиваю усилия, сжимая его яйца рукой, вытягивая соленость из текущего кончика.

– О, блять! – Кажется, он не знает, что делать со своими руками. Однако, когда мои волосы падают на лицо, закрывая обзор, он нежно отбрасывает их.

Он такой милый, этот орк. Такой нежный. Такой непохожий на мужчин, которых я знала дома.

Я думала, монстр будет страшнее моего прошлого. Что он сможет защитить меня, если до этого дойдет.

Теперь я задаюсь вопросом, поднимет ли когда-нибудь этот нежный великан хоть палец в гневе.

– Инесса – черт! Не знаю, сколько еще смогу продержаться. Давай остановимся, я…

Я обрываю его резким оттягиванием яиц, и он издает сдавленный стон. Его глаза закрываются, а голова откидывается назад, пока я сильно сосу его, втягивая щеки. В то же время я провожу рукой вниз по основанию его ствола и подношу палец к гладкой, чувствительной коже между яйцами и задницей.

Он вздрагивает.

Из него вырывается длинная череда обрывочных ругательств.

Затем его член пульсирует у меня в руке, пока мой рот наполняется его семенем, и я продолжаю работать с ним, пока последние капли не стекают мне на язык.

Я быстро проглатываю его соленую сперму, ожидая, что мне не понравится, но на самом деле не возражаю против вкуса, оставшегося во рту. Думаю, у меня хороший прогресс в этом.

Я определенно могла бы это повторить. И судя по звукам, которые он издавал, и выражению его лица, ему все понравилось.