Текст книги "Я так долго тебя ждал. Довольно (СИ)"
Автор книги: Эми Лия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
39 глава
– Ты выходить собираешься? – раздался раздражённый голос за дверью и резкий удар по обшарпанной поверхности, отчего та издала жалобный скрип, а щеколда заметно расшаталась, больше не выполняя свою основную функцию.
– Эм… уже иду. – крикнула в ответ, выключая душ.
Огляделась по сторонам, плитка на полу, на стенах, на потолке. Думать, откуда на ней образовались грязно-желтые разводы, не хотелось. Боже, я стояла голыми ногами, на грязном полу, в уголке которого разъезжалась клубнями тьма.
– Черт, похоже это плесень.
Хотелось снова включить душ и отмыть ступни, но тогда я рискую застрять здесь на пол жизни, а там за дверью беснуется Марк.
В ванной не нашлось одежды, а жалкого вида полотенце, которое все это время находилось во влажном помещении, источало запах тухлой тряпки, вызывая непреодолимое желание поморщиться, не то чтобы надеть на себя.
Ладно, может, если я пробегу до кровати и укутаюсь в одеяло, Марк не успеет ничего важного разглядеть, а там, попрошу его выдать одежду и переоденусь.
План был прост: открыть дверь, пробежаться, укутаться.
Открываю дверь. Марк сидит за барной стойкой, спиной ко мне. Отлично.
Вторая часть плана.
Быстро перебирая ногами, мчусь к пружинной кровати, застеленной болотного цвета пледом. Тяну к нему руки, готовясь занырнуть под шерстяное недоразумение и в самый последний момент, не долетаю до него.
Вокруг моей талии оплелась рука, которая в раз, выбила из меня дух, силой отшвырнула к столешнице, а после, меня закинули на неё сверху, так, словно я ничего не весила.
Голова закружилась от калейдоскопа картинок. Касаться его обнажённой грудью, казалось за гранью добра и зла. Хотелось прикрыться, но если сделала бы это, то потеряла бы равновесие и просто растянулась бы перед ним в весьма нелепой позе. Откинулась немного назад, уперев руки в локтях, чтобы не соприкоснуться нос к носу с парнем и лишь усилием воли я не дернулась и не отстранилась, наблюдая, как лицо Марка замирает в десяти сантиметрах от моего собственного.
Он медлит. Его взгляд обжигает каждый участок моего тела и нарочито медленно скользит по груди, ниже к линии вертикальных мышц живота туда, где его эрекция топорщит брюки и плотно прижимается ко мне.
Кончиками пальцев, он обхватил мою ногу у щиколотки и плавно провёл ими выше, вызывая в моем теле табун мурашек. Особенно долго, он задержался на коленях, замечая тёмные круги от недавнего падения.
Его губы плотно сжимаются, образовывая единую линию. Я вижу как ходят его желваки, и он прикрывает глаза, чтобы успокоиться, но ему это не удаётся.
Он поднял свой взгляд на мои губы. Первый порыв, как он забросил меня на столешницу, был именно поцелуй. Он всегда любил изувечивать мои губы в страстных поцелуях, кусая до крови, а потом зализывая, словно зверь, ранки. Но что изменилось? Могу поклясться, я бы не отказала ему сейчас в поцелуе. Тогда почему он медлит?
Он хочет что-то спросить, но вместо этого, раздвигает мои ноги ещё шире и протолкнул в меня средний палец. Я вскрикнула от боли и перехватила его руку за запястье.
Черт, как же щиплет. Кажется, меня распирает изнутри и мне безумно хочется вытолкнуть инородную плоть из своего тела.
Марк, до этого внимательно наблюдавший за моей реакцией, склонил голову на бок и задумчиво прищурился.
Боже, почему в машине это казалось так естественно, а сейчас, даже один палец причиняет столько боли.
Маров поднес свою руку к лицу и к нашему общему удивлению, заметил пару алых капель.
Нет, этого не может быть! Я не могла лишиться девственности от пальца да и ощущения были не столь болезненны, как описывала Амина, вспоминая свой опыт близости.
Марк за лодыжку притянул меня ближе, впечатывая в своё тело и демонстративно медленно, приблизил своё лицо к моему.
Рывок и его кулак снова в моих волосах, заставляет откинуть голову, открывая доступ к беззащитной шее, в которую он впивается кусачим поцелуем, выбивая из моего тела, полу-стон, полу-вздох.
Его рука обхватила мою правую грудь, зажала двумя пальцами сосок, перекатывая его, а сам, поцелуями спустился к другому полушарию.
Поцелуй над левой грудью и ниже, а позже, захватил кожу зубами и втянул в рот, оставляя болезненный засос на некогда розовом ореоле. Он снова прошелся шершавый языком по чувствительному месту и мое тело прошибло электрическим импульсом, которое я никогда ранее не ощущала.
– Поцелуй меня. – со стороны я услышала свой затуманенный похотью, голос.
Если бы я могла контролировать свой разум, возможно, я бы устыдилась призывно-вращающимся бедрам, которые ждали большего внимания, чем никогда прежде.
Палец, боже, как я хотела снова его почувствовать. Он необходим мне. Сейчас. Немедленно.
Дыхание стало тяжёлым, от груди расползались искры болезненного желания вниз, к животу и там, в фейерверке размножалось на тысячу залпов.
Почему он ещё не поцеловал меня. Почему я не могу почувствовать его губы, язык , вступить с ним в будоражащий танец. Мне нужно…
– Все, что я засуну в твой рот, будет только член. – жестко ответил Марк.
Господи, плевать, что он говорит, только не останавливайся..
И он… боже, что он делает. Я сошла с ума или…
Марк опустился передо мной на одно колено и закинул мои ноги себе на плечи.
Мне это снится. Это дурной сон, который я дико, жажду досмотреть до конца.
Мой здравый ум, вопит о том, что я должна его остановить, это не то, чем занимаются хорошие девочки. Но…Додумать я не успеваю, потому что он…
Сжал мою задницу и притянул к себе, целуя так, как делал это множества раз, но с другими губами.
Он повторил движение языком и я пожалела, что на столе нет ничего, за что можно было бы схватиться. Я закусила губу, заглушая громкий стон, но и это не помогает мне перестать освещать весь этаж тем, чем мы здесь занимаемся.
Марк впивался своими пальцами в мои бедра, оставляя на них синяки. И только я начала чувствовать его болезненную хватку, как он… высунул язык и насадил меня на него.
У меня еще не зажили ранки, от болезненного проникновения пальца и его губы упруго зацеловывали каждую из них, разрывая мое тело острыми спазмами.
Я была на грани. Не знаю чего. Ноги напряглись, пальцы царапали поверхность стола, но мне чего-то не хватало.
Совсем малости.
И когда он втянул в рот комок нервов и начал перекатывать его во рту словно карамель, я разразилась громким стоном, в котором было лишь его имя и мои чувства к нему. А их было много.
Если бы меня попросили описать любовь, то я бы привела в пример этот самый момент. Момент близости и невероятного наслаждения с мужчиной, которого я… Черт побери… люблю
Да. Я люблю Марка Марова. И я готова кричать об этом. Мы со всем справимся. Ведь только с ним, я чувствую себя целой, любимой и защищённой.
Я смотрела как он поднимается с колен, как похотливо смотрится влага на его подбородке, мои соки, вперемешку с его слюной.
Я нежно улыбалась ему, теперь во мне не было стыда, как в прошлые наши разы, когда я зажималась, пряча грудь и вздрагивала от каждого прикосновения. Теперь я хотела. Хотела ощущать его везде на своем теле.
Марк направил в меня головку, скользя по губам, задавая измученную горошину, и резким толчком он вошёл по самое основание, выбив из меня болезненный стон.
И вскоре, я уже сама подстраивалась под его темп. Он даже не пытался быть со мной аккуратным в мой первый раз. А в точности да наоборот, совершал резкие и грубые движения, проталкиваясь в самую матку. Чем больше боли он мне доставлял, тем приятнее было ему самому. Он хотел причинить мне её, но все же, я была очень мокрой и его большой размер, хоть и причинял дискомфорт, распирая со всех сторон, но все же, я чувствовала то же, что и он. Наслаждение.
Таким образом, мы оба оказались на самой грани. Только каждый на своей. Я готова была уже лишиться чувств, не вынося того, как мое тело и душу рвал на кусочки этот монстр из кошмаров, ставший для меня самым желанным мужчиной. А Марк, пребывал на самой грани своего удовольствия, использовав мое тело так, как грезил в своих самых потаенных мечтах, годами.
– Куда ты хочешь, чтобы я кончил, Малинка? – Неожиданно вырвал меня из этого водоворота чувств, монстр.
– А? – Я повернула голову, замечая за пеленой подстывших слёз, Марка.
Болезненный хлопок по попе, после чего я более собранно и встревожено посмотрела в синие глаза Марка.
– Хочешь, чтобы я кончил в тебя? – С надеждой в голосе и придыханием сказал Марк, упираясь носом в мой нос.
– Только… Не в меня… – Осипшим голосом надрывно пролепетала я.
Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сосредоточиться на его словах и понять смысл, как я отчетливо почувствовала, какими сильными рывками Марк начал долбить членом мою матку, давно сбившись со своего резкого ритма. Затем я почувствовала, как такая набухшая горячая головка пульсирует во мне, заполняя внутри липкой, вязкой спермой. Мои глаза широко распахнулись, дыхание зашлось в горле, а мелькавшие перспективы с ужасом встали перед глазами.
Нет, этого нельзя делать. Я не хотела, быть вымазанной Маровым. Осознание, кто именно вколачивался в мое тело медленно расползалось в моей голове и я наконец осознала главную и роковую причину моей дикой похоти.
Вещество, что было подмешано в бутылку воды, в машине Кира. Вот главная причина, почему я здесь.
Я хотела строить карьеру, а Марку нужна семья. Девушка, что будет хранить его очаг, готовить завтраки и любить его детей.
Детей.
Что мы наделали. Я не должна этого допустить. Близость между нами ничего не значит. Я начала вилять бедрами, стараясь соскочить с его члена. Толкала в грудь своими кулаками, желая отвоевать себе территорию, но он был непреклонен.
– Как жаль, – лениво постанывая мне на ухо и выгибаясь навстречу, облегчённо произнес Марк. – Как жаль, что это, дрянь, не тебе решать. – его губы расплылись в грешной улыбке, обнажая ровный ряд белых зубов. Стоило его члену выскользнуть из моего тела, как я сразу ощутила, что по моей коже потекла горячая струйка жидкости. Я догадывалась, что это, и к горлу подкатил ком тошноты.
Он был ещё тверд. И в бешенстве. Ему было мало и это отчётливо говорили его глаза.
Схватив меня за ногу, он уронил меня на колени перед собой и стал водить влажной головкой по моим губам.
Не думаю, что он хотел второго раза так сильно, чтобы прибегнуть к такому виду «ласк». Скорее всего, он хотел воспроизвести в реальность свою недавнюю угрозу.
Марк и прежде не пытался себя сдерживать. Но сейчас его безумие было особо ощутимо, он буквально насаживал меня ртом на член, лишь на мгновения позволяя мне оторваться на короткие вдохи.
Его рука больше не перебирала мои пряди, а уже грубо намотала на кулак волосы и задавала башенный темп.
Рывки быстрые, резкие. Головка его члена начинала обжигать израненное горло, и если ранее, я еще могла выносить его размер, то вскоре она… о боже, что происходит, как это вынести… она начала раздуваться, делая его просто огромным.
Марк протянул меня на себя, насаживая ещё глубже. Я уперлась руками в его накаченные бедра, облаченные в чёрные брюки, и с силой толкала его от себя, смутно припоминая этот низкий стон и последующую реакцию его тела.
Терпкая, солоноватая жидкость стекала в мой рот под сильным напором, я едва ли успевала все проглотить, сдерживая неприятные позывы моего тела. Когда парень вышел из меня, на губах оставалась пара белесых капель, которые он большим пальцем, массажными движениями растер от губ к щеке, переходя на скулы.
– Тебе идет. – увидев мой недоумённый взгляд, парень решил пояснить. – Идет стоять на коленях и брать в рот. А я дурак, все надеялся сделать тебя своей, Калинка. Кольцо купил, дом построил. Тебя, блять, до небес возводил. А нужно было, все лишь выебать хорошенько. Тебе же плевать, кто вколачивается тебе между ног. – моя улыбка, вместе с осознанием сползала с лица, на замену ей пришла растерянность.
Грязные, гадкие слова обожгли душу чувством несправедливости. Я все еще стояла у его ног, наблюдая как он брезгливо вытирает член об мои волосы и заправляет его обратно в штаны.
Он достал из кармана брелок, зажал на нём кнопку. Через секунду, с улицы послышался рев мотора.
Он направился к двери, но я еще не успела привести себя в порядок, да– даже найти свою одежду!
Я чувствовала себя жалко, что было сил, я крикнула в его удаляющуюся спину, то, что он и так должен был понять, но по какой-то причине, игнорировал очевидное:
– Я… ты знаешь, что ты у меня первый… .
– Не делай из меня идиота. – он резко ударил по косяку, на его футболке тут же появились пыльные гранулы, которые осыпались с потолка, но парню было плевать на это. Ведь в следующее мгновение он подлетел ко мне, схватил за горло и приподнял на уровень своих глаз. – Твои синяки на коленях, говорят громче любых слов.
Он брезговал мной, я это видела. Испепелял взглядом и с ненавистью сжимал кулак на моей шее.
Воздух покидал мое тело и как бы я не старалась, из меня вылетали только громкие хрипы.
– Убить бы тебя, чтобы ты никому больше не досталась. Закатать в цемент и наблюдать за твоей неизменной красотой. – он провёл носом по моей щеке и ткнулся в ухо, обдавая горячим, безумным дыханием мою шею, заставляя волоски приподняться. – Ты пуста внутри, как кукла. Нет не любви в тебе, ни привязанности. Сколько бы я для тебя не сделал, ты воротила свой маленький носик. Шлюха, вроде тебя, всегда будет крутить хвостом, в поисках лучшего ебаря. – его губы тронула печальная улыбка, а взгляд померк.
Хватка на моей шее ослабла. Его взгляд очертил каждую черточку моего лица, но не так как прежде. Он смотрел на меня как на неодушевленный предмет, как на вещь, что когда-то вызывала в нём спесь ярких эмоций, желания и обожествления, и вдруг, за короткий миг, потеряла все своё обаяние, превращаясь в обычный ширпотреб, который хочется засунуть в дальний ящик, чтобы не позорится, и изредка доставать, чтобы снова убедиться, ради какой пустышки, были потрачены огромные ресурсы.
Он шёл спиной к двери, безразлично наблюдая, как по моим щекам стекают горькие слезы, и я захожусь в истеричном крике, желая остановить его. Попросить прощения. Объясниться.
Он не понял, потому что я не смогла сказать ему все.
Я была раздавлена, я потеряла его.
Я побежала за ним. Содрала этот ужасный плед с кровати и спотыкаясь, кинулась за ним следом.
Когда между нами оставались считанные шаги, он развернулся, но не поймал меня в объятия, а увернулся как от бешеной фанатки, мои руки снова оказались в тисках его ладони и заломлены за спиной.
Резкий удар от соприкосновения моего тела со стеной.
Шепот, полный ненависти над самым ухом.
– Мне плевать, что тебя сподвигло на измену. Мне плевать, что он тебе пообещал. Ты ебала мне мозг, за измены и я выкинул всех шлюх из своей жизни. Только… осталась ещё одна – Ты.
Он отшвырнул меня как мешок, закрыв перед моим носом дверь. Марк шёл к машине, недовольно поглядывая в пустую пачку сигарет. Дурная забава превратилась в проблемную привычку, от которой парень был не в силах избавиться, конкретно подсаживаясь на крепкий табак.
За те несколько часов проведённые вместе, он выкурил её всю. По комнате валялись окурки, он выкидывал их прямо под ноги, не заботясь о чистоте, этого Богом забытого места.
В груди свистела бурлящая лава, обжигающим ручьём омывающая все органы отвечающие за чувства.
Я была сломлена. Унижена.
Гордость твердила мне, что я должна поднять голову и перестать задыхаться от гребаных слез по ублюдку, который испортил меня. Испортил мой первый раз, навсегда оставив страшные воспоминания о близости, о тех словах, что били больнее, чем разрушительные удары. О его прикосновениях, которые граничили с болью, но умело лавировали на тонкой грани с удовольствием.
Я ненавижу его. Ненавижу.
Но… .
Я вновь сорвалась с места.
– Стой, идиотка. – кричала моя гордость.
Я снова бегу за ним. Колючий ветер впивается в израненную кожу.
Дергаю ручку двери его машины, хаотично пытаясь её распахнуть и сесть рядом с ним.
Дверь не подаётся.
Машина начинает трогаться, а я… я прошу, нет, умоляю его взять меня с собой. Стучу в его окно, раскрытой ладонью, ощущая, как оно отползает вниз.
– Убери руки и возвращайся в мотель. – его голос полон яда, кажется мне совершенно незнакомым и чужим.
– Я не останусь тут. Возьми меня с собой. – я протянула руку в приоткрытое окно, чтобы потянуть рычажок, блокирующий дверь, как окно начало стремительно подниматься, больно прищемив мне пальцы.
– Больно. Что ты делаешь? Марк, прошу…
– Мне похуй, что тебе больно. В своей машине, шлюх не вожу, ты первая, на тебе и кончим.
– Мы далеко от города, у меня с собой нет вещей, я не доберусь до дома без тебя…
Он жёстко ухмыльнулся, от чего меня кинуло в резкий холод, и боль от ушибленных пальцев отошла на задний план.
– Как удачно, что позади тебя отель и с твоей новой освоенной профессией, ты запросто сможешь подзаработать. Развлекайся. А может, мне набрать номером парней, который будут более платежеспособны? Прости, бабки я тебя сегодня не оставил. Секс с тобой оказался пресен. Кроме как лежать бревном и стонать умирающим оленем, ты ни на что не способна. Только семь лет на тебя потратил, блядь, впустую.
Свист шин. Гул колёс и прощальный свет красных, удаляющихся фар, был спусковым курком, для того, чтобы ощутить тысячи разбитых осколков на месте, где когда-то было мое сердце..
Я ничего не замечала. Ни ледяного ветра, кусающего кожу, ни времени, когда мои босые ноги перестали чувствовать почву под собой, ни подъезжающую фуру, из которой вывалилось несколько мужчин, ухмыляющихся молодой девушке, так удачно стоящей на их пути в грязном, шерстяной пледе, обмотанным на обнаженное, израненное тело.
– Как удачно мы решили заехать, передохнуть, да, Санек? – кислый запах пота, облаком обволакивало фигуры двух мужчин. Пивные животы закрывали собой пряжку ремня, гадкие голоса, вырывались из гнилых ртов, губы которых, здоровяк предвкушающе начал облизывать.
Из меня вырвалось судорожно дыхание. Мне казалось, что судьба уже полностью по издевалась надо мной сегодня, но похоже, эту ночь, я не переживу.
Ком в горле не дает сглотнуть накопившиеся слезы и я снова захожусь в бесконтрольном плаче, вкладывая в истерику всю ту боль, что пропустила через себя и ту, что ещё предстоит вытерпеть.
40 глава
Масленые глазки горели жутким предвкушением. Двое мужчин, у одного из которых, на безымянном пальце покоилось мутное золотое кольцо, стали обходить с обоих сторон, заставляя меня крутить головой, чтобы не потерять их из виду.
Шаг в сторону, они за мной. Ещё один – они не отступают. На негнущихся ногах, я пятилась обратно к отелю, что мужчине в синих штанах на лямках, не понравилось.
– А ты дорогая киска, я смотрю. Потрахаться в фуре не варик, да? Ну что ж, оплатим тебе номерок, но учти, за каждую копейку отработаешь. – он потянул ко мне руку, которой совсем недавно поправлял ширинку брюк, укладывая своё хозяйство.
Я отпрыгнула в сторону, краем сознания отмечая, что его пальцы чуть не лишили меня единственного клочка одежды.
– Я здесь не одна. С мужем. Он отъехал на пару минут, а когда вернется, головы вам пооткручивает.– прикрикнула я на них. – Если вы оставите меня в покое, я не передам ему все те гадости, что вы мне говорили. – голос охрип, и наполнить его угрожающими нотами не вышло.
– Отличная попытка, если бы мы не наблюдали все с самого начала. Что, поимели тебя во все щели и даже бабок не отвалили? Слышали мы, как ты тут визжала на своего клиента. Ну ты и сама дура, конечно, видела же на какой он тачке приехал, размечаталась небось. Дай угадаю, живешь здесь неподалёку, в посёлке каком-то и тут удача, выбраться из ебеней куда по-приличнее. А он, сука такая, соскочил. – бритый выпустил нижнюю губу, словно разговаривал с обиженным ребёнком, но каждое слово проговаривалось с затаённой злобой и радостью, от несбыточных надежд… кого? Кто я для него? Думаю он четко для себя определил вид моей деятельности и не хотел упустить возможности щелкнуть по мне больнее.
Мне чертовски страшно. Я одна, в Богом забытом отеле, без шанса выбраться отсюда самостоятельно. Если побегу к дороге, то придется идти ещё много километров, прежде чем мне на встречу попадется хоть одна машина. Но даже если и встретится кто, не факт, что он остановится и довезет до дома. Но самое худшее, что вымораживало душу, образовывая тонкую паутину из липкого страха, это то, что эта дорога, вела прямиком к дому Ворона и попасться его людям, была чертовски огромная вероятность.
И я не знаю, что из того, что сейчас происходит и может произойти, окажись я у его ищеек, будет хуже.
Слухи ходят, что его люди … стоп, не думай об этом, Алина. Не впадай в уныние раньше времени, не опускай руки!
Смех, улюлюканье, громкие чмоки, напоминающие издевательские поцелуи, на которые они не получит никогда разрешение. Нужно ли им мое одобрение, чтобы осуществить задуманное?
Вряд ли.
Тот, что был в комбинезоне начал стягивать с себя лямки и выбросив руку, схватил меня за волосы, притягивая к себе и ставя на колени.
Из глаз брызнули слезы, от жуткой смеси исходящей от немытой плоти. К горлу подступила тошнота. И словно издеваясь, мужчина потерся. О боже, потерся своим отростком о мою щеку, делая поступательные движения.
Расправившись с лямками, он начал стягивать штаны вниз, освобождая наружу крючковатое нечто.
Я забилась в его руках, остервенело крутя головой, игнорируя боль сцепленных пальцев в моих волосах. Лучше остаться без скальпеля, чем позволить «этому» случиться.
Сзади, я ощутила руки, что пробивались под ткань моего пледа и уверенно легли на грудь. Пальцы стали грубо оттягивать соски, намеренно причиняя боль и в нетерпении тянулись ниже, по животу.
Мои ладони сжались в кулаки, а из глаз брызнули слезы. Я хотела молить их остановиться. Не делать этого, объяснить, что я не шлюха и уехать домой. Но для тех, кто трусливо наблюдал сцену отъезда моего парня, а позже, убедившись, что я осталась одна, набросились толпой, не было ничего этического. Они не люди. Животные и просить их нет смысла, только…
Чем сильнее я сопротивлялась, тем больнее меня тянули за волосы и сжимали мягкие полушария, заставляя вскрикивать и сильнее уворачиваться от рук, что уже почти зашли на территорию, на которой им вовсе не место, от грибовидного крючка, что стремился попасть в мое лицо.
Я задыхалась в слезах, пока не поняла, что нужно делать. Эмоции словно отключилась, наступила абсолютная тишина, я сама протянула руку к этому «о-боже-что-за-хрень-такая» и сделала первое поступательное движение. Мужчина выпустил воздух сквозь зубы и расслабил хватку, освобождая пряди из своего кулака. Тот, что сзади, возбужденно промычал:
– Умница. Не будешь сопротивляться, может тебе и понравится.
Крючок в моей руке подрагивал и при трении, появлялись тёмные катышки, а на самой головке образовалась мутная капля. Я, игнорируя порыв извергнуть содержимое своего желудка, сжала его в своей ладони, впивая в него ногти, желая оставить как можно больше следов полумесяцев на его плоти, и с силой, вывернула его на середине, сгибая пополам.
Дикий крик, перетекающий в хрип. Мат вперемешку с проклятиями и звонкая, обжигающая пощечина, которая отбрасывает меня на спину, вышибая дух.
Первое, что я ощутила, открыв глаза спустя долги минуты самобичевания, влажная земля, в которой я изрядно повалялась и теперь, скользила ступнями, оставляя глубоки борозды и перебирала ладонями, чтобы отползти как можно дальше. Тело затекло, болели мышцы, но я продолжала пятиться от того, что еще был на ногах и мог навредить мне.
– Чего это вы удумали? – дверь за моей спиной отворилась и оттуда вышла та неприглядная женщина с ресепшна. В её руках застыл простенький телефон, с брелком в виде кнопки.
Мужчина с ненавистью уставился на меня, размышляя как ему объяснить то, что происходит.
– Осматриваем новый ассортимент. – говорил обо мне как о вещи, не стоящей внимания. – Прошлые уже изношены, да и выглядят так, будто на их рожах с горки зимой скатываются. А эта…
– А эта, сестра моя. Помогала блевоту после вас оттирать. Грязножопые ушлепки. Давайте, заходите, я вас расчитаю как раз, а то съебались вы резво. – женщина распахнула дверь шире и приглашающим жестом поманила двух, ошалевших от такого приёма, мужиков.
– Запиши нам это в тетрадку чтоль. Ну нет сейчас бабок, нам ещё ехать дохуя, и так в нулину растратили все.
– Ты здесь ларек пивной увидел, дубина, где я тебе тетрадку найду? Плати, или я вызываю охрану. – категорично заявила она и сложила руки на груди.
Не дожидаясь ответа, она закатила глаза и щелкнула по кнопке вызова Спецслужбы. В два рывка подцепила меня с земли и под локоток, завела внутрь, отрезая нас от подонков снаружи.
– Они не дождутся охраны, со здоровыми мужиками тяжелее сладить, чем с хрупкой девчонкой. Но злобу затаят. – она оглядела меня с головы до ног и сложила брови домиком, понижая голос до шёпота. – Тебе есть кому позвонить, чтобы забрали тебя отсюда?
Хороший вопрос. Ещё бы полчаса назад, я бы не задумываясь назвала имя единственного человека, который ассоциировался у меня с решением всех неприятностей, но сейчас… сейчас я одна.
Есть еще родители.
Папа не ответит, он в другой стране, ищет спонсоров для идеи нового бизнеса, а мама с сестрой…
На самом деле, большим триггером для меня была именно мама. Она столько лет переживала за наши отношения, активно поддерживала нас с Марком, когда я сомневалась в нём и его намерениях, каждый раз вставая на его сторону.
Как же она оказалась права. Я все разрушила. Уничтожила её надежды и лишила себя счастливого будущего, перейдя дорогу Ворону и его шайке.
Мне так не хватало объятий мамы, её добрых слов и уверенности, что я ни в чем не виновата и мы со всем справимся.
Но приедет ли она за мной сюда? Вдруг она захочет узнать, как я здесь оказалась и что произошло за пару мгновений до моего падения?
Мама… такое родное слово и как много за ним стояло.
Может рискнуть и позвонить ей? Сказать, как сильно я в ней нуждаюсь, как она необходима мне… Ночной звонок её расстроит, заставит волноваться. Хватит на сегодня и моих слез, её в это втягивать не хочу.
Я дошла до своего номера, отмечая, что шаги за спиной не затихали и женщина следовала за мной, желая услышать ответ.
При включении света, множество рыжих, усатых насекомых разбежались по углам, некоторые из них притаились в моей одежде, скомканной на полу.
Я бы закричала, выкинула оскверненные вещи в мусорку, не решившись надеть, но лимит чувств истончился и я сделала вид, что не заметила букашек, встряхнула и надела на себя одежду, в кармане которой нащупала телефон.
Взяв его в руки, я долго листала список контактов, чаще других, я возвращалась к маме, глядя на иконку, слезы застилали глаза. Палец застыл над зелёной трубкой, не решаясь потревожить маму в такой час. Боже, она с ума сойдет когда узнаёт.
– Я написала своей сменщице. Она уже подъезжает. Вижу, что отвезти домой тебя некому. А эти мудаки так и будут поджидать тебя снаружи. Поехали. Ну же! Что ты как амеба? Шевелись.
Мы долго ехали по пустынным улицам и женщина то и дело вглядывалась в мое лицо через зеркало заднего вида и кажется, сканировала мои эмоции.
Её лицо выражало вселенскую жалость и я, чтобы не видеть этого, съехала по сидению ниже, упираясь поясницей в самый край.
– Послушай. Это не конец света. В твоей жизни будет еще множество придурков, желающих разбить твое сердце, но ты должна быть выше этого, спрячь его под замок и никому не давай шанса тебя ранить.
Я не слушала её. Говорить с ней, после всего что она видела, было безумно стыдно. Какой лицемеркой я пришла туда, как воротила нос от неприглядной женщины, считая себя лучше, чище её. И что теперь? В каком я положении, раз незнакомый человек, не знающий меня, залезает мне в душу и находит нужные слова, чтобы я наконец перестала ломать себе ногти, сохранившие зловонный запах ублюдков и заламывать пальцы до хруста. Мне нужно чувствовать боль. Я хотела перекрыть ею ту, что исходила изнутри и не думать. Просто вычеркнуть этот день, словно его никогда и не было.
Я не отвечала ей, а она продолжала болтать всю дорогу до дома. И в какой-то момент, её голос заглушил мои мысли, давая мне возможность, понять, в каком напряжении я пребывала и наконец позволить себе расслабиться.
Уже возле моего дома, она обернулась ко мне, чтобы сказать то, что я буду вспоминать долгие годы, а после это станет частью моей кожи, выведенной чернилами на запястье:
– Один плохой день, не равняется плохой жизни.
– Спасибо. – я должна была сказать нечто большее, выражающее мою признательность ей. В идеале, нужно было пригласить её в дом и напоить чаем. Я отняла у неё столько времени, но все, что я смогла выдавить из себя. Это короткое: « спасибо» в котором была вся моя признательность и боль.
Свет в доме не горел. Я зашла, тихонько прикрыв за собой дверь.
Мне нужно смыть с себя прикосновения чужих пальцев, а лучше, содрать с себя кожу, чтобы больше никто не смел меня касаться.
Частые вдохи. Брошенный пиджак Кира на пол прихожей. Я дома.
Напротив входа огромное зеркало, а в нем…
Девушка, что смотрела на меня с той стороны была грязной. На её лице размазана сгустками кровь, перемешанная с землёй. Волосы, что некогда были пшеничного оттенка, превратились в бурые сосульки и ниспадали на ключицы.
Я заметила в них ветку, подцепил её пальцами, приготовилась к жуткой борьбе по её извлечению, но…
Ветка легко поддалась… вместе с клочком моих волос, что отделялись от головы, будто никогда мне не принадлежали.
На месте, где еще недавно были блестящие, здоровые, густые волосы, виднелась небольшая пустошь.
Я снова заплакала.
Слезы беззвучно катились по моим щекам. Я так боялась кого-то разбудить своими всхлипами, что приходилось прикладывать руку ко рту, глуша свой собственный голос.
Свет загорелся в прихожей. На пороге мама, кутается в шёлковый халат.
Я смотрела на неё.
Шаг, второй. И я бросилась ей на шею, чувствуя ощутимый толчок в грудь.
– Ты ничего не хочешь объяснить? – она не дает мне приблизится, не обнимает в ответ, только ждет.
– Я… гуляла с подругой и… Уп-упала. – начала заикаться я.
– Плевать. – отмахнулась от моей лжи мама. – Что это такое? – она повернула ко мне дисплей, на котором запечатлён мой поцелуй с Киром.
– Я… я – сколько времени прошло с тех пор? Год? Два? Нет, это было сегодня утром. Я снова всхлипываю.
– Ты, ты. – передразнивает мама. – Бесполезная дрянь, вот кто ты. Гребаная, избалованная шлюха!
