Текст книги "Я так долго тебя ждал. Довольно (СИ)"
Автор книги: Эми Лия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Эпилог
Я переводила растерянный взгляд с телефона на маму, не понимая, почему это сейчас, в эту самую минуту, стало таким важным и значительным. Я занервничала, не понимая, что я сделала не так и почему простой поцелуй вызвал в ней такую бурю эмоций, которая застрелила ей глаза, не позволив увидеть в каком я состоянии. Проглотив ком в горле, судорожно перебирала в голове возможные варианты ответа, которые не вызовут порцию негодования и ненависти, но не нашла, что можно ответить, потому что при разговоре с ней, нужно точно знать, что именно она хочет услышать, ведь другой ответ её не устроит.
Я набрала полную грудь воздуха, как перед прыжком на опасную глубину, понимая, как сильно я нуждаюсь в её поддержке и как разбивает на куски её отчужденность, может рассказав все как было, она не будет злиться. Я так не хотела её расстраивать. Боже, мне очень жаль, она же ночь не спала, волнуясь обо мне, а я тут со своими синяками, это разобьёт ей сердце!
– Я целовала Ворона. – из моей груди вырвался лишь слабый, надрывный шепот.
Я порывалась уйти, скрыться с её глаз и доползти до ванной, где часами смогла бы отмыкать, выскребая из своих пор въевшуюся грязь и чужие прикосновения. Второй раз за сегодня, ощущая омерзение от себя самой.
Наши глаза пересеклись в полумраке коридора, я судорожно вдохнула, и теперь могла только улавливать её настроение на уровне инстинктов.
Руки мамы сжимались в кулаки и клянусь, создавалось ощущение, что нечто сдерживало её, от попытки схватить меня и хорошенько потрясти, выворачивая все внутренности наизнанку, за непослушание, а после, запереть в своей комнате, до тех пор, пока не приедет отец, который не выслушав маму, выпустит и крепко обнимет, поглаживая по спутанным прядям моих волос. Её глаза метали молнии, мой ответ разозлил маму ещё больше, ведь она и так знала, кто целовал меня и мое подтверждение она восприняла как вызов, насмешку.
Невысказанные ругательства слышны в её громком сопении, но в её голове будто крутятся детальки, и мне хочется верить, что в ней борются две сущности, одна из которых все же хочет быть для меня матерью, игнорируя мои трагичные ошибки.
– Я тебе все условия создала, чтобы ты могла в любое время приводить Марка. У тебя полный карт-бланш на ночные прогулки, в то время как другие матери, вводят комендантский час. – шипит мама, озираясь назад и произнося имя Марова тише, едва разлепляя губы. – С этого дня, ты будешь делать все, что я скажу. Хватит, я уже понадеялась, что ты сможешь привязать к себе семью Маровых. Эгоистка. Наплевала на нас всех, зато корчила из себя не пойми что. Сказала бы мне, что нужен парень, да я бы тебе нашла с кем ночь провести, без лишнего шума. Ты бы и при Марке осталась и ебалась бы на стороне с кем хотела. Нет в тебе женской хитрости и мудрости, смотрю на тебя и сомневаюсь, моя ли ты дочь.
– Мама, все было не так…
–Слушай внимательно, мы с отцом не обязаны тебя тянуть на своём горбу и тем более, отвечать за твои ошибки. Важно, чтобы ты сейчас сделала, как я сказала: – она приблизилась к самому моему лицу, отчего я видела, как её нос дёргался при каждом её слове, которое она выбивала из себя с особой безжалостностью. – Выметайся из моего дома. Звони подругам, если они у тебя ещё остались и проваливай. Молись сука, чтобы гнев Ворона не перекочевал на нас, твою семью! Если такое произойдет, я сама лично тебя приволоку к нему и буду ноги твои держать, пока вся его банда тобой не попользуется. А то посмотри на неё, как мать говорит, так хуета, ты отмахивалась как от ненужного жужжания, а как по роже своей получила, мамочку вспомнила. Не получится за моей спиной отсидеться, не в этот раз. Не надейся.
Она отступила, сжав челюсти, внимательно вглядываясь в мое лицо, с остервенением довольствуясь, какой эффект произвела на меняя ее речь. Каждое слово, лезвием разрезало воздух, в раз, отрезая меня от семьи.
Щеки неистово горели, изредка, я ощущала щекотку, что дорожками бежала от глаз ниже, к ключицам и спадала по груди, впитываясь в ткань футболки.
Я поднесла ладони к глазам и принялась с силой их тереть. На местах, где катились ручейки, щеки начало саднить. Даже слезы разъедали мою кожу. Что же говорить про то, что внутри. Я выжжена, снова.
Хочется услышать смех, понять, что это не более чем розыгрыш. Но разве такие слова могут сказать в шутку? Разве после этого, хоть кому– то может быть смешно?
Мама наблюдает за мной, четко отслеживает каждый вдох и постепенно…Успокаивается.
В серых, блестящих глазах оседает страх. Она боится Ворона, его проделок, но после того, что она сказала, в ней появилась искра надежды. И кажется, план дальнейших действий. Она как ребенка, считала меня и выяснила, что будет для меня ужасным наказанием и теперь, будет запугивать до тех пор, пока не сделаю все так, как ей нужно. Но даже, если не удастся мной манипулировать, она уже знает как поступить. И она это сделает. Ради своей безопасности, она отдаст меня…
Мое напряженное тело наконец начало отходить от первоначального шока, руки зашлись в нервном треморе, а желудок готов был выплеснуть все то малое, что я успела съесть за день.
Я смотрела на такие родные черты мамы, ощущая, как белокурый образ роковой красотки развеивается. Оставляя на своём месте чужую, незнакомую мне женщину. Я больше не возношу её на вершину Олимпа, за её спиной не растут крылья, а фигуру не охватывает белый ореол.
Я словно прозрела и теперь стояла напротив незнакомки, осматривая её по новому. Как чужого для меня человека, который по чистой случайности ворвался в мой дом, живёт с моим отцом и смеет себя называть нашей матерью.
Лёгкий полупрозрачный пеньюар, с тёмными лентами, облегает её фигуру и под моим взглядом, мама хмурится, озирается, словно чувствует неловкость.
Неловкость? Мама?
В мое приторможенное сознание наконец врываются звуки. Тихие голоса, незнакомых мне людей, что совсем рядом, в соседней комнате. Звон посуды и торопливые шаги, уносящие нечто, что я не должна была заметить.
Я склонила голову набок, как делал Марк, когда чувствовал подвох. Вытянула шею, заглядывая за плечо мамы, которая в миг– раздалась в плечах, стараясь казаться больше, шире. Но это не помогло ей загородить мужской затылок, с проседью волос. Линия идеально выглаженного воротника распахнутой рубашки, края которой спадали по обе стороны от его обнажённого торса, если так можно назвать приличного вида, живот. Растегнутый ремень, мужчина даже не спешил застегивать, ожидая, чего-то, что происходило здесь до моего прихода и возможно, вскоре продолжится. Уверенная поза хозяина положения, дала понять, что он не редкий гость нашего дома, вот только к кому он пришёл?
Может к сестре? Она периодически приводила к себе парней, громко заявляя, что это тот единственный, с которым она готова разделить свои будни, а после пары ночей, его сменял другой. Но тот, кто сидел на резном кресле, нашей гостиной, явно не молодой парень, да и Вика выглядит так, словно её только-только разбудили и заставили убирать со стола. Длинные пижамные штаны, а сверху безразмерная футболка, она заметила мой взгляд и перехватив его, указала на входную дверь. Одними губами прошептав:
– Уходи, пока не поздно.
Медленно, я возвращаюсь к маме, её губы окаменели, а глаза готовы выкатится от напряжения. Она думает, пытается найти причину его нахождения здесь, своего вида. Но теперь, одного её слова будет мало, чтобы переубедить меня и, стоило слететь с неё материнскому обаянию, как она потеряла весь контроль над ситуацией и теперь, просто выгнать меня, будет недостаточно, чтобы скрыть все следы своей измены.
Да, возможно я и была дурой, закрывая глаза на её поздние гулянки с « подругами», на длительные командировки безработной женщины, уверяющей, что так нужно, для её ИП. На бесконечные траты, и ущемления в угоду её богатой жизни, на призывы ночевать вне дома, даже когда мне не было ещё восемнадцати. Ей было плевать где, главное не там, куда она приводила другого.
В моем сломленном духе, снова разгораются чувства, но не понимание и любовь, а ненависть и разочарование.
Мама хватает меня за щеки, стараясь отвести мой взгляд от него и сконцентрировать на себе. Кажется она бормочет о том, что не следует об этом никому говорить. Странно, неужели закончились оправдания…
Грустная улыбка озаряющая мое лицо, в считанные секунды превращается в оскал.
Ты наслаждалась, мама, моей болью. Видела, мое израненное тело, но не волновалась обо мне, радуясь сытой жизни, утопала в папиных деньгах, и отплясывала на его костях, когда он из кожи вон лез, чтобы найти деньги для того, чтобы не лишиться дома и продолжать нас содержать. Ты не поддержала его, напротив, нашла альтернативу. Теперь же, и тебе придется подыскать новый дом, когда отец обо всем узнаёт.
А он узнаёт! Я это тебе обещаю.
Для нас папа всегда был в хорошем настроении, даже если дела шли плохо, он оставлял все за порогом дома и входил к нам так, словно вновь готов был уронить весь мир к нашим ногам. К сожалению, в нашей семье произошли небольшие деления, где отец, по какой-то причине, выделял страшную дочь, меня. Чаще возил с собой на работу, знакомил с персоналом и постепенно учил основам управления, в то время как сестра была под влиянием мамы и её политики жизни.
Для него, мое мнение будет решающим, даже если Вика скажет, что все это не правда, он примет мою сторону. Он бы не владел бизнесом так долго, если бы не обладал жёстким и бескомпромиссным характером. А значит, скоро и маме придется познакомиться с его обратной стороной.
Я не даю матери шанса опередить меня, набрать его номер и уверить, что я не в себе. Быть может, в её версии, я даже потеряла бы сознание и меня бы привёл добрый дядечка, в столь поздний час, которого мама была просто обязана отблагодарить.
Кажется, я уже припоминаю подобную историю и пазл складывается в очень неприятную картину.
Телефон освещает тёмный коридор, освещая часть моего лица, цветами нашей фотографии, что стояла на моей заставке.
Мама бьет меня по руке, но я была готова к этому, поэтому отойдя в сторону, бросаю последний взгляд на человека, которого за день узнала по новому. Забавно, столько людей открылись для меня сегодня совсем иначе. Тот, о ком ходили ужасные сплетни, не притронулся ко мне и пальцем, заглушив и свой и мой порыв одновременно, а тот, кто был для меня целым миром, оставил подыхать в хостеле. Без денег, без тёплой одежды, без шанса выбраться из незнакомого места, без…невинности и хотя бы крох гордости. Он растоптал меня, превратил в пыль. В одну из своих множественных бывших, которые грезили его обществом, а натыкались на смятые купюры, и пустой, ничего не видящий перед собой взгляд Марка, что как и мне объявлял о финале так называемых отношений.
Собранный голос отца разрезает тишину, заставляя маму вздрогнуть. Она молчит, не смеет подать голос, надеясь, потом прикинуться дурочкой, и сказать, что её там и вовсе не было, и её бестолковая дочь снова все напутала. .
– Пап, нам нужно поговорить о маме. У неё другой мужчина в доме, а меня, она не хочет видеть. Мне некуда идти. Помоги мне… папа. – голос все же сорвался и на последнем слове я почувствовала ком в горле. Я зажмурилась, ощущая давление в грудной клетке.
Тишина, снова эта гребаная тишина. Я жду, что скажет отец, мама грозовой ручей нависает надо мной, обхватив себя за талию одной рукой, а другой, нервным жестом, массировала себе шею. Ей хочется вцепиться в меня, разбить мой телефон и вытолкать из своего дома, но все, что она может, это стоять и ждать вердикта. Вика, за её спиной не решается к ней притронуться, наоборот, смотрит затравленным зверьком на маму, но стоит ей обратить взор на меня и он преображается. . Её взгляд полон злости и обиды, я только что, собственноручно разрушала нашу семью. Лишила её отца, ведь мать будет умело манипулировать их встречами.
– Я услышал тебя. Иди в кафе, напротив дома, я пришлю Захара, он отвезет тебя ко мне. Поживешь пока тут. Недолго, полгода, но этого хватит, пока я решу все вопросы с бракоразводным процессом.
– Павлик, – бросается мать на меня, вырывая телефон. – Ты знаешь меня, я бы никогда…
– Знаю, поэтому жди повестку в суд.
Мать рыдает, ей под руку попадаются ключи и она швыряет их в меня, следом идет пульт от люстры, а после напольная ваза разлетается от её резких движений.
Мужчина, что мирно сидел в гостиной, решил показать нам себя, но мириться с истерикой своей любовницы не пожелал, поэтому подобрав с пола ключи, решил удалится.
Она осталась одна, никому ненужная, брошенная и было нечто ещё.
– Ты за это заплатишь, сука. Я сделаю все, чтобы твой приезд из Европы, стал твоим окончательным падением. Шлюхой меня выставила перед отцом? На своей же шкуре почувствуешь разницу. Я буду ждать тебя, доченька.
Она пылала яростью и отвращением ко мне. На краю сознания, подлый червяков шептал о том, что она выполнит своё обещание. Она превратит мою жизнь в ад. Но это будет после. А сейчас, у меня есть полгода на восстановление. За это время, я вычеркну Марка из своей жизни, забуду о нём навсегда, и отрежу мать от своей жизни, не оставив ей и шанса влиять на меня и тем более, запугивать.
Я стану сильнее. Я обещаю.
