Текст книги "Я так долго тебя ждал. Довольно (СИ)"

Автор книги: Эми Лия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

26 глава

Я задыхалась от будоражащих эмоций. Голова кружилась. Я уже не видела рядом никого, кроме бесконечно– глубоких серых глаз.

Кирилл вдруг чуть отдалился от меня, схватил ладонью за шею и уверенно наклонился к моему лицом. Вынужденно опустила глаза на его сухие, четко отчерченные губы. Он не смутился, на краткий миг, прикусил мочку моего уха, и буквально выдохнул, опаляя мои губы своим дыханием:

– Решайся, я тебя не обижу. Докажи им, что ты принадлежишь мне и никто к тебе больше и пальцем не притронется.

Это было последней каплей для моего неисчерпаемого терпения! Я была невероятно благодарна Киру, что смог так быстро разобраться с моими проблемами, но какое право он имел ставить меня в безвыходную ситуацию.

На глазах у всего потока, он вколачивает меня в себя и требует, чтобы я в раз, определилась с кем хочу быть.

Но мы даже толком и не знакомы! Такое поведение, я могла ассоциировать только с одним – он манипулирует мной! Играет на моих страхах и использует толпу как рычаг давления на меня. Думает, я не откажу при всех, чтобы не провоцировать их на новую волну оскорблений и насмешек, ведь только недавно через все это прошла.

А они действительно будут. Стоит только взглянуть на девку-задиру, для которой, Кир стал своеобразным призовым кубком, и она грезила его заполучить очернив меня.

Цепкий взгляд близко посаженных глаз, следит за нами как в острой сцене фильма. Её губы буквально проговаривают каждое его слово, чтобы убедиться хорошо ли она их расслышала. Ждет, выжидает, прожигает меня бурей ненависти и неприкрытой агрессией, но все меняется, стоит ей перевести взгляд на Кирилла. Что между этими двумя и почему я стала ей костью в горле ?

Плевать. Если ей важен Кир, то я не претендую ! Я все еще испытывала симпатию к парню, но привязываться себя к нему я не хотела. Возможно, через несколько месяцев длительного общения, я бы согласилась на робкий поцелуй, хотя о чем я? Черта не думай о поцелуях, Алина! Ты же всегда была благоразумна!

– Подожди… – уперлась в его мощную грудь ладонями, чувствуя, разгоряченное тело сквозь плотную рубашку.

– Спокойнее, – уже жёстче произнес он и потихоньку двинулся навстречу.

– Ты всё это подстроил! – сквозь зубы прошипела я, чтобы эта его экс-подружка не смогла разобрать моих слов.

Его пальцы в миг, становятся нежны и почти невесомы, они скользили по моим губам, медленно, слово он боялся оцарапать мое лицо огрубевшими подушечками.

– Ты понравилась мне тогда, милая, тихая и трепетно-нежная, в своей грусти, – он слабо улыбался, припоминая подробности нашей случайной встречи в переполненном автобусе. – Не представляешь, как же я обрадовался увидев, что именно ты нашла мой портмоне. Я ни на секунду не усомнился, что ты вернешь его мне в целости. Но все же, ты кое-что украла у меня в тот день. Догадываешься?

Нет! Не догадывалась, ни единой мысли, что бы я могла такое взять. Я отдала все, что там было! Неужели, я не сразу заметила его кошелек и меня кто-то опередил.

Сглотнув, в ужасе смотрела на Кира.

Парень, тем не менее, взял меня за плечи и мягко притянул к себе, отчего его руки с лёгкостью охватили мою талию по оси. Он тяжело дышал, словно между нами натянулась невидимая огненная пружина, причиняющая ему дикие мучения.

– Я не имел серьезных отношений, но с тобой – готов попробовать, – говорит он за мгновение до того, как смял мои губы жадным поцелуем.

Его язык проник внутрь, он находит мой и, медленно лизнув его изучает, потом отступает, чтобы втянуть в себя. Он дразнит меня и я не замечаю, когда поцелуй из игривого, становится бешеным, срывая тормоза, заставляя двигаться, соприкасаться друг с другом.

Все для меня растворяется. Я тонула в этом поцелуе, хваталась за его плечи, а он и рад не дать мне упасть. Руки нетерпеливые. Скользят по моему телу. Забираются под его пиджак, прямиком к кромке моей майке.

Внизу живота наливается нечто тяжёлое и томящиеся. Дыхание становится рваным. Я не понимала своих желаний,

Меня будоражит это все, против моей воли... Да что же ты делаешь–то со мной... Что я тебе сделала?

Он углубил поцелуй настолько, что я забыла как дышать, просто не могла себе это позволить, окрыленная теми ощущениями, что дарила его близость.

Холодный дождь, градом бил по нашим телам, а я не замечала. Казалось, он таял ещё не долетев до нас и облаком пара окутывал наши разогорчённые тела.

Я не знаю, в какой момент очнулась от странного поцелуя. Просто почувствовала острый, как лезвие взгляд, он больно впился между лопаток и выбил из меня остатки воздуха.

Я оторвалась первая, Кир казался недовольным, но позволил мне отпрянуть от него. Мой разум был затуманен, но взгляд парня наоборот, был ясен как летний день. Он видел, какой эффект произвёл на меня и склонив голову на бок, изучал меня, будто первый раз видел. Я неверующе водила пальцами по своим влажным губам, растирая следы нашей близости.

Я готова под землю провалиться от стыда! Потому что это ужасно, я совершенно не в силах противостоять тому, что он со мной делает, но я абсолютно точно знаю, что не хочу заводить никаких отношений. Уже сейчас, я чувствовала, как в Кире, что-то неуловимое поменялось.

Наверное, больше всего меня напрягал его взгляд. Прозрачные глаза подсвечивались изнутри, придавая парню некую таинственность. Он был для меня непонятен, как призрачная картина, чей тайный смысл был доступен только под определённым углом и исключительно её создателю.

Я покрутила головой по сторонам. Много напряжённых лиц, которые в миг, поменяли объект внимания, подняли головы и уставились кто в хмурое небо, а кто-то себе под ноги, находя нечто интересное где угодно, только не в нас.

Та девица, которая вызвалась меня критиковать, роняла слезы и неконтролируемо выпятила нижнюю губу. Её вид умилителен, возможно, я бы восхитилась её очаровательной непосредственностью и непринуждённостью, если бы не её паршивый характер и скорее всего, злопамятная натура.

Вот стоит Амина, бела как мел, лёгкий кивок головы в сторону главного входа. Намёк что нам нужно поговорить наедине.

Тут я была с ней чертовски согласна. Мне нужно уйти, скрыться от его подавляющей энергии. Кир так близко ко мне, что мне кажется, контролирует каждое мое движение. Я ощущаю, что со мной происходит нечто неправильное. Я словно попала в ещё большую беду и ума не приложу, как все успело зайти так далеко.

Пару часов назад, я звонила ему с одной целью – узнать, зачем он написал ту записку. А теперь, стою с припухшими губами, в его одежде, я даже пахну им. Как такое успело произойти, это все реально?

Я сняла с себя его пиджак и не глядя на парня, протянула ему, а после, на трясущихся ногах, спотыкаясь, ринулась к Амине. Мы вместе зашли в университет и я каждую секунду одергивала себя, чтобы не повернуться на парня и сказать ему слова, так сильно рвущиеся наружу.

– Я дура, да? – на самом деле, этот вопрос не нуждался в ответе.

Я съехала по стене и прикрыла глаза.

Почему я никогда не смотрю по сторонам, почему я не заметила, как декан нашего факультета, стоит в дверях своего кабинета и с опасением косится на человека напротив окна.

Амина молчит. Я не тороплю её. Не хочу возвращаться обратно. Обхватила голову руками. Захотелось громко завыть, пере кричать рвущиеся наружу эмоции. А их так много, что я задыхаюсь в них.

Ну что за непроходимые идиотка, ну зачем я согласилась на этот проклятый поцелуй? Я ведь понимала, что это провокация. Он намеренно вывел меня на него. А я дура, повелась. Повелась, словно не видела девчонок, которые пребывали в подобных отношениях.

Как я негодовала, когда София, чтобы пробиться в толпу мажоров, завела отношения с Глебом, отбитым парнем, который дрессировал своих девушек, заставляя тех, по первой прихоти, показывать грудь. А хуже всего, ходить обнажёнными на частных вечеринках, чтобы покичиться перед друзьями их формами. Девушки для него были товаром. Он запросто мог подарить нынешнюю пассию своему другу, разделить с товарищем, но больше всего, он любил выставить их напоказ, подобно интерьеру.

Конечно, я близко не была знакома с Киром. Он казался мне зрелым, уверенным в себе мужчиной, для которого унижать девушку, ради развлечения, было если не актуальным сейчас, то хотя бы пройденным ступенью.

Но как объяснить все это своей больной голове? Я чувствовала себя грязной. Казалось, следующим этапом будет все то, что некогда с Софией. И я не могла выбить это из головы, начав верить или надеяться в искренность парня, помня, к чему все это её привело Соню. Она потеряла себя, безрассудно бегает за очередным толстым кошельком, и плюет на свою гордость.

Единственный парень, с которым я была согласна разделить свои ночи, свою жизнь – был Марк.

Он никогда не позволял никому меня касаться. А я, глупая, злилась, что все развлечение с алкоголем и ночевками на яхтах и закрытых клубах проходят мимо меня.

Амина подошла ко мне ближе. Её тень упала на меня, наконец избавляя от неприятного белого света плафона, который ассоциировался у меня с операционной. Амина не двигалась, просто возвышалась надо мной. Не пыталась утешать, не садилась рядом. Вскоре, мне показалось странным такое поведение.

От неё я готова была услышать, что угодно только не угрожающую тишину разочарования.

Мне в голову приходит отчаянная мысль: неужели и она от меня отвернулась.

Я умерла слезы и посмотрела вверх, туда, где должна была быть моя подруга.

Ноги. Не типичные для худенькой брюнетки. Тяжёлые ботинки, брюки строго кроя. Взгляд выше. Ремень, белая рубашка. Тату на левой руке с безумно знакомыми иероглифами, объятыми чёрным пламенем, извергающим устами миловидной, одержимой девушки.

Я поняла кто стоит передо мной ещё до того, как увидела его лицо.

Марк.

Закусив губу от отчаяния, вновь спрятала лицо в ладонях. Мне так страшно… так страшно…

– Милая, – его глаза полыхают чёрной тьмой, в которых клубиться ледяная ярость. Мои ладони подрагивали, когда он рывком поднял меня с пола и до боли вцепился в мои запястья.

Вот в этот момент атмосфера в коридоре неуловимо изменилась, потому что глаза Марка вдруг наполнились звериной жаждой. Он был напряжен и хмур, взирая с ненавистью в окно, которое как раз, выходило на крыльцо и я уверена, давало ему прекрасный обзор на происходящее.

Казалось, он готов был накинуться на Кирилла, разорвать на куски, вколачивать кулаки в его , еле живое тело, до тех пор, пока гнев не иссякнет.

27 глава

Марк гневно всматривался в мутное от дождя, окно и с каждой минутой, только сильнее сжимал мою руку, приложив её к своей груди. Он был невероятно собран и расчетлив.. таким я могла его видеть перед заседаниями в главном центре его фирмы, когда прибегала к нему, чтобы занести обед, ведь он полностью погружался в работу и забывал даже банально перекусить. Мысленно он был далеко отсюда, наверное поэтому не заметил моих трепыханий в его руках и робких слов. Он был похож на пороховую бочку и я не знала, как он поступит в следующее мгновение, но безумно боялась последствий.

На его лице ходили желваки. Как хищный зверь он гипнотизировал взглядом Кирилла, оценивая: его уверенные движения, тех верзил, что стояли на шаг позади него, их вооруженность и обученность, так, будто мог взглядом сканировать людей. Он смотрел на него как на соперника, и я чувствовала напряжение в каждом сантиметре его упругих, как канаты мышц, но парень не спешил, как обычно набрасываться на Кира. Наоборот, он выжидал. Смотрел остро, мне даже показалось, что в его зрачках прыгали чёрные искры, готовые преобразиться в нечто ужасное и спалить все, чего он коснется.

Все, чего я так сильно боялась, свершилось. А самое главное, этого можно было избежать, если бы я была чуточку умнее. Я сама притащила Кира в университет, прямо в лапы Марка, а теперь, стою между ними двумя и дрожу как осиновый лист, придумывая глупые фразы, способные хоть на немного, но разбавить гнев Марова.

Когда я уже думала, что все кончено и Марк выйдет на улицу, чтобы лично встретится лицом к лицу с Киром и его вооружёнными людьми, я испытала дикий стран за Маркова, но слава богу, вместо этого услышала ледяной голос над своей головой.

– Выйди к нему и передай вот это. – Марк протянул руку с чёрным, матовым прямоугольником. Я хотела перехватить у него пластик, но он сделал жест пальцами, приподнимая вещицу вверх. На меня не смотрел. Взгляд устремлен только на стекло.

К нам на негнущихся ногах подошла Амина. Оказалось, что именно ее он и просил передать Киру послание, если его приказ можно было назвать просьбой.

Амина смотрит на меня укоризненно. Оно и понятно, по моей вине, я втянула ее в конфликт двух огней и теперь она становится перебежчиком и рискует собой, отдавая послание на глазах у всех.

Марк высокой скалой возвышался над стеклом. Теперь уже и Кир заметил нас. Его брови сходятся на переносице. Он недоволен. Его взгляд пугает своей прозрачностью. Он не смотрит на Марка, он смотрит сквозь него и даже не моргает. Я была рядом с Марком , но даже я, под этим взглядом, начала просидать, желая раствориться, чем выносить эту пытку. У меня поднились все волоски на теле. Я хочу отступить, но натыкаюсь на твёрдое, каменное тело Марка. Он облокотил одну руку на оконную раму, пальцами касаясь колючего подбородка и ждет. Бесконечно долго ждет. Пока Амина пробирается сквозь толпу, протягивает Киру чёрный пластик и как маленький ребенок, стоит с вытянутой рукой, пока Кир не отрываясь смотрит за ее спину. Руку он не протянул. Лёгкий взмах головы в разные стороны и Марк в бешенстве бьет кулаком в стену, оставляя на ней паутину из трещен.

Что бы Марк не предложил Киру, тот только, что отказал, чем вывел моего экс– парня из себя.

Марк больше не ждет, схватил меня за руку и потащил через весь университет к задней двери. Там, за низкой оградой, я заметила его машину. Вот значит где она была. Он перепарковался, а я дура, думала, что уехал.

Не спрашивая моего мнения, он открывает дверцу своего чёрного внедорожника и швыряет меня на переднее сиденье. Я хотела возмутиться, но разговаривать с парнем в таком разъярённом состоянии, я поистине боюсь.

Марк срывается с места. Ревут шины, мотор. Мы с заносом выезжаем на главную дорогу. Кажется нам сигналят, мы подрезаем множество машин, выруливаем с левого ряда в крайний правый. Он играет в шашки. Часто перестраивается прямо перед носом соседних машин. Наша скорость становится выше.

Я уперлась одной рукой в бардачок, а второй обхватила спинку сидения. Меня кидало каждый раз, когда мы перестраивались на другие полосы. В животе порхали бабочки, уши закладывало. Я не привыкла к такому стилю вождения.

– Останови машину. Пожалуйста! Останови её! Я хочу выйти. – я не могла перекричать громкую музыку, которая била басами и сотрясала колонки возле моей правой голени.

Он не слышал меня или не хотел слышать, только сильнее сжимал руль, до побелевших костяшек и яростно испепелял взглядом все на своем пути.

Мой телефон разрывался вибрацией. Один звонок менялся новым, но я даже в мыслях боялась посмотреть кто внезапно вспомнил обо мне, чтобы в очередной раз не увидеть там знакомое имя, которое введет Марка в состояние берсека. Я не могла оторвать взгляд от дороги, казалось, стоит мне отвернуться и мы тут же врежемся. Хотя, как бы я могла это изменить. Маров опытный водитель, но его эмоции могут навредить нам обоим. Все о чем я могла думать всю дорогу, это добраться до места невредимыми.

Я выдохнула и почувствовала дрожь, исходящую изнутри. Невыносимо было делать новые вдохи, они застревали в гортани и не насыщали организм кислородом, отчего мне лишь сильнее становилось дурно.

Мы выехали за город. Но не с той стороны, где находился мой дом. Марк привёз меня в элитный посёлок, в котором много лет назад обосновалась его семья. Я знала это место, потому что ни раз он устраивал вечеринки в летнем домике. В свой, родительский дом, он не разрешал приходить никому. Свою территорию он оберегал словно зверь и всячески запрещал там появляться посторонним.

Перед нами раскрылись ворота его частного дома. На мой вкус, больше похожего на замок из средневековых сказок, чем на дом для троих человек. Повсюду слонялись люди: охранники, садовники, уборщики, горничные, каждый был занят своим делом, но это не мешало им навострить ушки и внимательно вглядываться в тонированное лобовое стекло внедорожника, высматривая для себя новую сплетню.

Марк остановился перед широкими дверями, вышел из машины, громко хлопнул дверью и скрылся в доме, игнорируя приветственные слова прислуги.

Я тут же перегнулась на его сторону и заперла его дверь. Со своей стороны сделала тоже самое. Меня сильно колотило и лихорадило.

Достала телефон. Черт. Семнадцать пропущенных от Кира. Два от мамы. Один от Риты. А ей что еще нужно? На экране высветилось новое уведомление. Заряда осталось совсем мало, а значит нужно экономить. Сейчас бы я все равно ничего не решила и не перезвонила, до того, как вернулся бы Марк, а значит, оставлю все разборки на потом.

Так, что делать. Находиться с Марком наедине, после всего, что он видел, опасно для здоровья, а следовательно, главная защита, это нападение. Может я найду, что смогу ему предъявить, хотя и без этого, я не забыла об его измене, но вряд ли он станет слушать о том что было, когда перед глазами свеж наш поцелуй с Киром.

Трясущимися руками открыла бардачок.

Может здесь, одна из его бывших оставила предметы гардероба? Не так давно, слышала как мама, настоятельно выговаривала Рите, что если ей попадется богатый женатик, она с лёгкостью может намекнуть его дрожащей супруге о своём наличии. А именно, нижнем бельем в его личной собственности. В его доме, на семейной кровати или в машине, где он возит семью на уикенд.

Стало мерзко от себя. До чего я докатилась? Лазаю по чужим вещам в поисках грязных вещей другой девушки. Отвратительно!

Пятнадцать минут – его нет. Правило студента: нет преподавателя, значит нет пары!

Нервно отбивала ногой ритм. Нервозность превысила все допустимые границы и вместе с этим, страх постепенно начал отступать.

Нужно поговорить с Марком и расстаться по человечески. Я ему все объясню и он поймет, что Киром здесь совсем не причём. Наши отношения разрушились до его появления!

Открыла дверь его машины и поднялась по ступенькам вверх. Охранник, который видел, что мы приехали вместе, пропустил меня внутрь без лишних слов и я отправилась на поиски Марова.

Я была здесь всего несколько раз. Марк предпочитал жить в квартире, по расположению она была близка к центру и соответственно к его работе. Сюда он привозил меня, когда я еще имела статус богатой девчонки и была желанной гостьей в его доме.

Сколько всего изменилось, не думала, что начну чураться роскоши, которой усыпана гостиная и воспринимать это как чуждое и инородное.

С каждым шагом нервы начинали шалить с новой силой, откуда-то доносился громкий голос, от которого хотелось сразу скрыться и бежать к выходу. Я прислонилась к стене спиной и начала прислушиваться к голосам. Прерывать говоривших плохой тон, к тому же, разговор больше походил на ругань, и я чувствовала, что не имею права это подслушивать, но тем не менее, не сдвинулась с места.

– Почему мне звонят с твоего университета и грозят твоим отчислением? Мы с отцом столько денег вложили, столько связей, чтобы тебя не выперли с него, а ты? Опять устроил драку, и ради кого? Этой потаскухи! – я заледенела. Голос Эльзы Григорьевны потерял знакомый мне лоск и слышался жёстким, циничным. Еще несколько лет назад, она ласково называла меня доченькой и принимала любое приглашение на ужин от моих родителей, теперь в её понимании, я заслуживаю только такой термин: « потаскуха». Приложила ладонь ко рту, чтобы приглушить всхлипы. – Мы не примем с отцом нищих в родственники. Хочешь развлечься? Дерзай, я не буду против, но ты уже перегибаешь палку! Зачем ты портишь своё будущее из-за выяснения отношений? Делай, что хочешь. Но чтобы её, в твоей жизни не было! Я не собираюсь выслушивать от друзей, что мы мараем руки о нищету!

– Мне плевать, что подумают ваши друзья. С универом та же херня. Мне эта профессия нахер не нужна была, я давно параллельно учусь в другом вузе и ты это знаешь. Здесь я, только из-за неё. И будь осторожнее в словах, сегодня она моя девушка, завтра – жена. – отрезал Марк.

– Я не позволю! Как ты выражаешься при матери? Что за дерзость! Эта она тебя настраивает против семьи? Да! Я так и знала! Твой отец стал замечать, что ты строишь свой собственный бизнес. Ответвление от нашего основного! Решил начать все с нуля и совсем отделиться от нас? – за стеной что-то бьется, отчётливо различим цокот каблуков по мраморным полам. – Сынок, таких как она, мы пережуем и выплюнем. Неужели ты не видишь, как она взяла тебя в оборот и обманом вынуждает отречься от семейного дела, ради того, чтобы окольцевать тебя и в браке приобрести новые инвестиции, а позже, отжать у тебя половину, при разводе. С ней все ясно, изменщица она и в Африке изменщица. И стоило тебе только отвернуться! Не смотри на меня волком, сынок, мне уже обо всем доложили. Лучше обрати внимание на дочь Тереньтьевых. Красавица, умница, а главное, её родители приумножат наш капитал.

– Я никогда не позволял тебе вмешиваться в мою жизнь и сейчас совета у тебя не прошу. Мне глубоко . ..

Я позабыв о своём прикрытии, как любопытная Варвара прильнула ближе к проходу, чтобы отчётливей различить тихие, зловещие слова парня и в самый неудачный момент, наступила на робот-пылесос. Я потеряла опору и проехалась вместе с роботом, после чего с грохотом, рухнула вниз со всей силой. Кажется, что-то хрустнуло и чуть повыше попы, рассыпались красные искры боли.

Меня привели в чувство прохладные ладони Марка на моем лице. Несмотря на его грубость с матерью, Он мягко водил большими пальцами по моим щекам и легонько их растирал.

Рядом возвышалась его мама. Возмущенно уперла руки в бока и прищурила свои ярко подведение глаза. В ней нет ни капли раскаяния за произнесённые слова, наоборот, смотрит коршуном.

– Потом договорим. – уже спокойнее говорит Эльза Григорьевна.

– Разговор закончен. Раз и навсегда.– лаконично ответил ей в тон.

Эльза Григорьевна ещё пытается повлиять на Марка, но тот не слушает. Он осторожно, поднял меня руки и вынес к машине, напоследок бросив:

– Я приехал за ключами. Примешь мой выбор, приобретешь дочь, не примешь – потеряешь сына.