Текст книги "Вальс в чистилище (ЛП)"

Автор книги: Эми Хармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Что? Она сказала тебе, что произошло? – Глаза Ирен были расширены, руки сжаты на коленях.

– Нет. Она сказала только одно слово. Она сказала… Джонни.

– Джонни? Что это значит, Гас? Кто такой Джон… – Голос Ирен затих, когда она поняла, кто такой Джонни. – Гас! Это безумие!

– Мы с Шадом оба слышали, как она это сказала. Это напугало мальчика. Он дрожал как лист. Это напомнило мне… – Гас почесал голову, как бы впервые осознавая что-то. – На днях Шад нагрубил мисс Маргарет, сказал что-то о постоянных отношениях или еще какую-то ерунду. Спрашивал, так ли они поступали в 50-е годы.

– Что он спросил? – Ирен была в полном недоумении.

– Шад дразнил мисс Маргарет насчет парня.

– Я не понимаю, на что ты намекаешь, Гас. – Ирен начинала расстраиваться. Гас тоже начал волноваться, но не по той же причине. Он встал и принялся расхаживать по полу, все еще беспокоясь о своем поношенной шляпе.

– Мы с Шадом смогли поднять мисс Маргарет, и я спросил, есть ли у нее ключи от машины. Она показала в сторону женской раздевалки, и я отправил Шада за ее вещами. Она была сильно дезориентирована и шаталась. Я помог ей, и когда мы уже подошли к дверям, она снова произнесла его имя… Джонни.

– Это странно! – воскликнула Ирен, ее руки снова задрожали.

– У меня было странное чувство, как будто кто-то наблюдает за нами – Вы знаете это чувство – и я оглянулся через плечо, когда придерживала дверь для мисс Маргарет… и увидел его. Он стоял там и смотрел на нас.

– Кто???

– Джонни Кинросс. Это был он, я видел его ясно как день. Он выглядел ужасно… просто ужасно.

– Ужасно это как? – Ирен представила себе скелетное лицо, выглядывающее из-под капюшона черной мантии, или красноглазого демона, подкрадывающегося к ее беззащитной племяннице.

– На его лице было столько печали. Я никогда не видел такого печального лица.

– Что все это значит, Гас? – тихо спросила Ирен, поверив своему другу и желая, чтобы он не поверил.

– Скажите, мисс Ханикатт, а мисс Маргарет никогда не говорила о том, что видит… призраков?

– Боже, нет! – вздохнула Ирен. – Она – самая добродушная девушка из всех, кого я знаю… – Голос Ирен прервался. Ее глаза стали задумчивыми, и она слегка наклонила голову, словно вспоминая что-то давнее.

– Моя младшая сестра, Лиззи, бабушка Мэгги, рассказывала мне самые странные истории, когда была маленькой. По крайней мере, я думала, что это были истории…. – Ирен снова погрузилась в прошлое. Через некоторое время она возобновила разговор.

– Когда умерла наша мать, она была довольно молода – может быть, пять или шесть. Женщинам в нашей семье не очень-то везло в жизни. – Смелая улыбка Ирен треснула по краям. – Ранняя смерть, мало детей, трудные браки – или, может быть, я должна сказать: трудные браки, мало детей, ранняя смерть. – Ирен беззлобно тихо рассмеялась.

– В общем, Элизабет, моя младшая сестра, пришла ко мне в комнату примерно через неделю после смерти матери. Мне тогда было около тринадцати. Лиззи плакала и говорила, что хочет к маме. Я пыталась ее утешить, но она твердила, что мама на кухне, но не хочет с ней разговаривать. Это было так странно. Я совсем забыла об этом. – Ирен посмотрела на Гаса, недоуменно нахмурившись. Он перестал вышагивать и внимательно слушал.

– Было еще несколько случаев, когда Лиззи утверждала, что видит нашу мать, и всегда она занималась обычными делами. За исключением одного раза, когда Элизабет было девять лет и она выпала из домика на дереве и сломала ногу. Она сказала мне, что мама ждала ее, пока ее не нашла наша няня.

– Наш дедушка умер вскоре после этого. Я помню, что нога Лиззи все еще была в гипсе. Мы несколько месяцев возили ее в этой ужасной инвалидной коляске. После похорон мы поехали в дом дедушки на поминки. Лиззи начала смеяться и дергать меня за юбку. Она указала на кресло-качалку, в котором всегда сидел мой дедушка, и сказала: «Он не умер, Рени. Он прямо там! Папа нас дразнил! Моему отцу было не до шуток. На самом деле, он очень строго наказал Лиззи. После этого я не помню, чтобы она когда-нибудь утверждала, что видит кого-то, кого там нет. В то время я думала, что она просто переросла это, но, возможно, она просто перестала нам рассказывать.

Гас переместился к месту, где сидела Ирен, аккуратно сложив руки на коленях.

– Мисс Ирен, я думаю, нам нужно подумать о том, что, возможно, Ваша сестра видела призраков, и ее внучка, наша Маргарет, тоже.

– Вы думаете, что Джонни напугал ее каким-то образом, напугал настолько, что она что? Провела всю ночь в школе с привидениями? Это не имеет никакого смысла. Разве она не побежала бы с воплями домой?

– Я не знаю, что произошло, но мне кажется, что это больше соответствует романтике, чем призракам, – мягко предположил Гас.

– Она влюбилась в призрак?

– Я думаю, что да. А он влюблен в нее.

***

Шад крадучись поднялся по лестнице в комнату Мэгги, стараясь не оповестить взрослых внизу о своем присутствии. И Ирен, и Гас были старомодными пердунами, считавшими, что молодые люди не должны заходить в спальни девушек. Как же тогда молодой человек должен был увидеть свою больную подругу? Шад решил, что сможет войти и выйти из дома еще до того, как взрослые узнают о его присутствии. Насколько он слышал, они были в глубоком раздумье. Ирен помогла Мэгги лечь в постель, а затем дедушка Гас выгнал Шада из гостиной, чтобы тот мог поговорить с тетей Мэгги наедине. Ему было интересно, что он ей говорит. Он не знал, говорила ли Мэгги что-нибудь по дороге домой; дедушка дал Шаду ключи от своего старого грузовика и велел ему ехать за ним и Мэгги. Видимо, Гас не доверял Мэгги водить машину. При других обстоятельствах Шад был бы рад ехать один, но удовольствие от редкой привилегии было испорчено беспокойством за Мэгги. Он держался рядом с дедушкой и доехал до дома Мэгги без происшествий. Не так уж плохо для четырнадцатилетнего подростка. Он очень медленно толкнул дверь спальни Мэгги и просунул голову в проем. Волосы Мэгги разметались по подушкам, глаза были закрыты. Она лежала очень тихо, но Шад понял, что она притворяется.

– О, смотрите! Я нашел свою Спящую красавицу! – сказал Шад своим самым мужественным, прекрасным голосом принца. При этом он сделал английский акцент. – Я должен поцеловать ее сладкие губы и пробудить ее от глубокого, глубокого сна. – Шад подошел к кровати. Мэгги даже не вздрогнула.

– Вот и я, милая дива. Я убил дракона и хочу забрать тебя из этой холодной, одинокой башни. Аххх, моя принцесса! Твои губы красны, как роза, твоя кожа бела, как снег – вообще-то я люблю кожу чуть более смуглую, но тебе это к лицу, – а твои волосы – как темное черное дерево. – Наклонившись над не реагирующей на его слова аудиторией, Шад стал имитировать песню Пола Маккартни и Стиви Уандера «Черное дерево и слоновая кость». Он не знал многих слов, поэтому продолжил говорить своим княжеским голосом.

– Вот и я, прекрасная леди! Сейчас принц Шадрах опустит пламенный поцелуй на Ваши мягкие губы…. – Шад приблизился к губам Мэгги на расстояние дюйма, но ее рука успела вскинуться и накрыть его сжатые губы.

– Даже не думай об этом, Шадрах Джаспер.

– Попалась, – ответил Шад, ухмыляясь. Он сдвинул ноги Мэгги и сел на кровать. Он внимательно осмотрел Мэгги. Она смотрела в ответ, ее лицо было бледным, глаза тусклыми и с темными кругами.

– Ты неважно выглядишь, Спящая красавица. Возможно, нам придется начать называть тебя Спящей, если ты не успокоишься.

– Спасибо, Шад. Я обязательно позвоню тебе в следующий раз, когда упаду, и ты сможешь пнуть меня вдвое сильнее.

– Просто говорю, – пожал плечами Шад. – Так ты расскажешь мне, что, черт возьми, произошло в школе «Ханивилль с привидениями»?

– Нет.

– И все? Просто… нет?

– Вот и все. Нет. – Мэгги и Шад уставились друг на друга, никто из них не моргал. Шад первым отвел взгляд, вздохнув в отчаянии.

– Хорошо, Мэгс. Но скажи мне вот что. Нужно ли мне надрать кому-нибудь задницу? Потому что ты знаешь, что я это сделаю. Если кто-то обидел тебя или сделал что-то плохое, я надеру их задницы.

Мэгги почувствовала, прилив любви к своему маленькому свирепому другу. Возможно, в конце концов, из него выбьют все дерьмо, но она не сомневалась, что он вступит в бой с Зевсом, если это будет означать защиту ее.

– Спасибо, Шад. Ты действительно супергерой. – Мэгги ласково улыбнулась ему. – Но нет. Не надо пинать ни чью задницу.

От дальнейших проявлений тестостерона Мэгги спасло легкое постукивание в дверь. Ирен высунула голову из-за двери и, увидев Шада, нахмурилась и поджала губы. Она не стала комментировать его вторжение.

– Упс. Попался. – Шад помрачнел.

– Можно войти, дорогая? – Ирен и Гас вошли в неожиданно тесную комнату Мэгги. Шад попытался поспешно скрыться, но Гас легонько ударил его по затылку и сказал: – Ты уже здесь, можешь остаться.

– Можно, – согласился Шад, потирая голову.

Ирен села по одну сторону от Мэгги, а Гас устроился на стуле у окна, явно чувствуя себя неуютно в такой женственной комнатке. Он бросил на внука пресловутый жесткий взгляд, и Шад быстро слез с кровати Мэгги и покорно сел на стул возле ее шкафа.

– Я рада, что ты проснулась, Мэгги. Мы с Гасом хотели бы задать тебе несколько вопросов, – любезно сказала Ирен.

Мэгги напряглась и на мгновение закрыла глаза, словно ожидая, что откуда-то сверху на нее обрушится молот и раздавит ее. Она уже бывала в подобном положении. Ее благонамеренные, а иногда и не очень благонамеренные приемные родители говорили ей, что пора двигаться дальше, или говорили, что у нее просто ничего не получается, или говорили, что дело не в ней, а в них. Все это – чушь. Она никогда не спорила и не отстаивала свою точку зрения. Она всегда собиралась и делала то, что ей говорили. Но в этот раз она ослабила бдительность. Она думала, что находится дома… с семьей.

Мэгги открыла глаза и посмотрела на тетю. Ирен потянулась к ее руке. Мэгги напряглась, но не отдернула руку. Она понимала, что это тоже ее часть, но не могла заставить себя сделать что-то, что могло бы причинить боль тете, даже за ее собственный счет. Она любила Ирен.

– Что случилось в школе, Мэгги? – спросила Ирен, не сводя с нее взгляда. Мэгги была готова к ответу. Она будет придерживаться правды, но что-то утаит. Многое.

– Вчера вечером были танцы для свиданий. Я не должна была идти, но капитану танцевальной команды, похоже, нравится меня мучить. Мне было очень плохо. Когда танцы закончились, я начала плакать. В итоге я сидела в коридоре. Я была измотана, это был очень длинный день. – Мэгги посмотрела на тетю и Гаса, зная, что они могут подтвердить хотя бы это. Они оба ободряюще кивнули.

– Там есть вентиляционные отверстия, и было тепло. Я заснула. Мне жаль, что вам пришлось искать меня. Как еще было испортить отличное субботнее утро, а?

Ирен бросила тяжелый взгляд в сторону Гаса. Он выпрямился и подошел к кровати Мэгги. Она нервно крутила между пальцами желтый плед в горошек. Ирен сжала ее руку, и Мэгги почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Неужели Ирен действительно прогонит ее?

– Я не хотела доставлять Вам неприятности, тетя Ирен, – пролепетала Мэгги, прежде чем Гас успел что-либо сказать. – Я действительно старалась быть хорошей. Я знаю, что все испортила, но, если Вы дадите мне еще один шанс, я бы очень хотела остаться здесь с Вами. – Мэгги молча проклинала слабые слезы, которые пролились, удивляясь, как это возможно, что у нее еще остались слезы, чтобы плакать. После прошлой ночи она думала, что больше никогда не будет плакать.

– Мэгги! Моя милая девочка! – Ирен прижала руку к сердцу, чтобы успокоить его биение. – Конечно, ты останешься со мной. Я так долго ждала тебя. Я никуда не отпущу тебя.

– Мисс Маргарет, никто на Вас не сердится, – вмешался Гас. – Мы любим Вас. Мы просто волнуемся, вот и все. Мы думали, что с Вами случилось что-то ужасное.

– Нет, – слабо улыбнулась Мэгги. – Я в порядке… – Ее губы слегка дрогнули, и она, кивнув, спрятала их между зубами. Ее правая рука возобновила крутить желтый плед.

– Мисс Маргарет, – мягко обратился к ней Гас. – Сегодня утром Вы назвали имя Джонни. Вы можете рассказать об этом?

Сердце Мэгги превратилось в лед, а в животе зашевелились змеи.

– Наверное, он мне приснился, – тихо предложила она. Это была правда. Она не лгала.

– Я видел его, мисс Маргарет. – Мэгги перевела взгляд на него, и ее правая рука перестала непрерывно крутить плед. – Он смотрел нам вслед, когда мы уходили. Я думаю, он беспокоился о Вас.

Сердце Мэгги оттаяло на несколько градусов, но змеи все еще шипели.

– Вы тоже его видели? – Продолжал настаивать Гас.

– Нет, – задохнулась Мэгги. И снова правда.

– Но Вы ведь видели его, не так ли? – Гас был неумолим.

– Да. – Ирен и Шад вздохнули, а Гас покачал головой, словно сам не верил в это.

– И как часто? – мягко спросил Гас.

– Постоянно, – прошептала Мэгги. Она отчаянно искала их лица, умоляя их взглядом. Она никогда бы не призналась даже в этом, если бы Гас не признался, что тоже с ним встречается.

– Вы с ним разговаривали? Он говорил с Вами? – Гас опустился рядом с Ирен на кровать. Мэгги прижала колени к груди, чтобы освободить пространство. Колени служили барьером между ней и нависшими взрослыми. Она прислонилась лбом к ногам и задумалась, как много она готова открыть.

– Он очень одинок. – Мэгги подняла голову и встретила уверенный взгляд Гаса. Она поговорит с ним. Он поверит ей. – Он был там долго, очень долго. Мы стали друзьями. – Она не могла продолжать. Боль ныла в груди и лишала ее способности говорить.

Гас, казалось, тоже не находил слов. Он просто сидел, уставившись вдаль, и размышлял над тем, что она сказала. Тишина в комнате была удушающей. Мэгги закрыла лицом своими руками.

Ирен вдруг резко встряхнулась и, наклонившись вперед, схватила лицо Мэгги в свои руки, заставляя ее посмотреть на себя. Голубые глаза Ирен были полны беспокойства и чего-то близкого к страху.

– Мэгги? Скажи нам, что сделать для тебя… и для Джонни. – Ирен подавилась его именем, как будто не могла поверить в то, что говорит. – Скажи мне, что сделать. Скажи, чем я могу помочь.

Мэгги положила свои руки на руки тети и с усилием произнесла последнюю, неизбежную правду.

– В том-то и дело. Вы не можете помочь. Я не могу помочь. И никто не сможет.

– Но…. Что-то же можно сделать? – Ирен отпустила руки со щек Мэгги, и та беспомощно покачала головой.

– Я люблю Вас, тетя Ирен. Но, пожалуйста, я не хочу больше говорить об этом. Со мной все будет хорошо. Я не хочу, чтобы Вы волновались, я просто очень устала.

Мэгги не стала больше говорить об этом. Удивительно, но разговор о Джонни, как ни странно, успокаивал, но в то же время высвечивал всю невозможность ситуации и делал ее отчаяние еще более полным. Большая часть ее души не хотела ничего объяснять – даже тем, кого она любила. Попытки выразить свои чувства словами удешевляли их, сводили отношения с Джонни к какому-то пошлому паранормальному представлению. Она осторожно отстранилась от тети и опустилась на кровать. Ее глаза закрылись, фактически закрывая возможность дальнейшего разговора.

Ирен некоторое время смотрела на племянницу, а затем поднялась с кровати. Она укрыла тело Мэгги пледом. От ее любящей нежности Мэгги снова начала бороться с эмоциями, и слезы грозили пролиться из-под ее закрытых век.

– Давайте оставим ее в покое, – вздохнула Ирен, выпроваживая Гаса и Шада из комнаты. Мэгги не видела, как они уходили, но слышала, как за ними захлопнулась дверь и как заскрипела лестница. Они не прогнали ее в какой-нибудь дальний уголок мира или в психиатрическую лечебницу. Тетя Ирен сказала, что не отпустит ее; она сказала, что любит ее. У Мэгги все еще был дом. Облегчение было почти таким же острым, как и муки.

Никто не видел, как Шед взял ключ, лежавший на маленьком столе в комнате Мэгги. Он увидел его, когда его усадили на угловой стул во время допроса Мэгги. Он сразу понял, кому он принадлежит, и почти сразу же начал разрабатывать план. Он оправдывал свою кражу тем, что если у Мэгги есть ключ, то, по идее, и у него должен быть. К тому же, он вернет его. Может быть.

Он оправдывался перед дедушкой Гасом тем, что ему нужно побыть одному или еще какой-нибудь ерундой. Дедушка кивнул и помахал ему рукой. Шад забрался на велосипед и стал упорно крутить педали, направляясь к месту преступления. Он знал, что дедушка Гас и мисс Ханикатт будут только разминать руки, бурчать и переживать, но он действительно собирался что-то сделать со всем этим безумием, в которое ввязалась Мэгги. Сердце колотилось в груди, в голове прокручивались различные сценарии, полные ужаса и насилия. Он, должно быть, сошел с ума от того, что собирался сделать. Могут ли призраки убивать людей? Похоже, он собирался это выяснить.

Бросив велосипед у запасной входной двери, он не дал себе шанса задуматься или струсить. Он вставил ключ в замок и вошел в школу как человек с миссией. Чтобы придать себе немного уверенности, он взял на вооружение манеру поведения Джорджа Джефферсона. Несколько минут он сердито расхаживал по коридорам, пока до него не дошло, что он может не увидеть призрака. А вот Мэгги, похоже, смогла – и дедушка Гас тоже. Возможно, Мэгги обладала сверхспособностями, о которых даже не подозревала. Видеть призраков – это та способность, без которой он с удовольствием обошелся бы. К тому же не имело значения, видит ли он туманного любовника Мэгги. Ему нужно было передать сообщение, и он передаст его громко и четко.

– Джонни Кинросс! – крикнул он так громко, как только мог. Его голос неловко сорвался на «К», и он попробовал еще раз, уже не так громко.

– Джонни Кинросс! – Он подождал, надеясь, что призрак насторожится.

– Джонни Кинросс! Я знаю, что ты где-то здесь. Я хочу, чтобы ты послушал меня, ты, парнокопытное оправдание мужчины. Я хочу, чтобы ты держал свою призрачную белую задницу Каспера подальше от Мэгги. Ей не нужно внимание таких, как ты! Ты слышишь меня, Джонни Кинросс? – Шад действительно был на взводе. Было приятно немного покричать и покривляться – совершенно терапевтическое ощущение.

– Она заслуживает лучшего! О чем ты думал, призрак? Эта девчонка – разваливается на части, и ты тому причина! Если бы у тебя было лицо, я бы тебе вмазал! Если бы у тебя было чертово тело, я бы убил тебя снова и снова. – О, это было хорошо. Шаду понравилось, как это прозвучало. Он продолжал идти и разглагольствовать.

– У этой девушки была дерьмовая жизнь. Никто о ней не заботился, люди передавали ее из одного места в другое. Теперь у нее наконец-то появилась жизнь и кто-то, кому она действительно нужна, и посмотрите, кто появился? Мистер Невидимка!!! – Шад ревел, как проповедник в своей старой церкви. Может быть, именно таким он и должен стать, когда вырастет.

– Правильно! Тогда ты и пришел к ней. Ты, который меньше, чем ничто. Теперь она думает, что влюблена в тебя, и что это ей дает? Ты угадал – НИЧЕГО! – Голос Шада снова сорвался, но на этот раз это были не гормоны, а возмущение, негодование и скорбь по Мэгги.

Ему вдруг перехотелось кричать. Ему захотелось сесть и заплакать, как это сделала Мэгги. Он повернулся и пошел обратно к двери, через которую вошел. Ему нужно было сказать еще кое-что.

– Просто оставь ее в покое, Джонни. Кем бы ты ни был, чем бы ты ни был – просто уходи. Исчезни навсегда, хорошо? Мэгги не нужно то, что ты можешь предложить.

Шад надавил на дверь, но она захлопнулась, словно была заперта изнутри. Он достал ключ Мэгги, пытаясь понять, где отпереть дверь, и тут волосы на его шее встали дыбом. Он вздрогнул и оглянулся, но никакого призрака за спиной не было. Он снова потянулся к двери, и тут его ударил разряд статического электричества, заставив отступить на шаг назад.

Затем прямо на его глазах стекло двери запотело, словно на него дышали сразу десять человек. Появились буквы, затем слова, как будто кто-то пальцем передавал сообщение. Шад проглотил крик и стал неистово толкать дверь. Затем сообщение было закончено, и он не мог оторвать глаз от слов, начертанных на стекле перед ним.

Позаботься о ней

Дверь резко распахнулась, и Шад, задыхаясь и хрипя от страха, выскочил на холодный декабрьский солнечный свет. Прыгнув на свой скоростной велосипед, он покатился по траве и, перевалившись через бордюр, выскочил на улицу с ногами, уже натруженными так, как никогда раньше.

Глава 17

С тех пор, как у меня нет тебя

The Skyliners – 1958

Мэгги провела большую часть рождественских каникул, стараясь быть самой лучшей племянницей во вселенной. Она убралась в доме Ирен сверху донизу, обнаружив при этом несколько невероятно интересных вещей: старые виниловые пластинки, работающий проигрыватель, одежду, сумочки и туфли, которые заставили бы любую маленькую девочку – или большую девочку – визжать от восторга. Ирен сказала ей, что она может взять все, что захочет, но Мэгги поняла, что игра в переодевания будет напоминать ей только о голубом платье и танцах с Джонни. Голубое платье было убрано в самый дальний угол шкафа, спрятано с глаз долой в защитный пакет на молнии.

Она отложила несколько вещей в сторону, не желая их примерять, но и не желая отдавать, а все остальное упорядочила и каталогизировала, заполнив несколько коробок вещами, от которых Ирен была готова избавиться. Весенняя уборка напомнила ей о запертом банкетке в ее комнате. Она никогда не говорила об этом тете. Нельзя же поднимать тему призрачных явлений за столом для завтрака.

– Тетя Ирен? – неуверенно спросила Мэгги, вытирая пыльные руки о свои выцветшие джинсы.

Ирен рассеянно подняла глаза от фотоальбома, в котором затерялась. Ее волосы были растрепаны, а на носу красовалась грязная клякса. Мэгги поразилась их сходству… ей достаточно было взглянуть на свою тетю, чтобы понять, какой она будет через пятьдесят лет.

– Да, дорогая?

– Банкетка возле окна в моей комнате. Она заперта. Это какой-то сундук или что-то в этом роде? – Иногда прямой подход был лучшим.

Ирен нахмурилась и очаровательно склонила голову набок.

– Я не совсем понимаю, о чем ты, милая.

– Под подушкой есть замок. Ты ведь не знаешь, где ключ? Я могла бы воспользоваться им, если он пуст. – В тот раз все было не так прямолинейно.

Ирен захлопнула альбом и встала со старой табуретки, на которой сидела.

– Следуй за мной. – Они спустились по лестнице с чердака в комнату Мэгги. Мэгги сняла подушку с сиденья и указала на маленький замок, вделанный в гладкое дерево скамьи.

Ирен уставилась на замок, а затем посмотрела на Мэгги, недоуменно нахмурив свое милое личико.

– Я и не знала, что здесь есть замок.

Мэгги надавила на крышку, безуспешно пытаясь ее открыть.

– Кто-то запер ее… может быть… это был мистер Карлтон? – неубедительно сказала она, краснея от своей попытки быть беззаботной и невинной.

Ирен властно подняла одну бровь.

– Это мой дом, по крайней мере, пока. Я не потерплю секретов. Особенно секретов Роджера. – Она вышла из комнаты и вернулась через минуту, слегка запыхавшись и сжимая в руках огромное кольцо с ключами.

– Это ключи Роджера. Он постоянно носил их при себе, даже после того, как мы перестали владеть предприятиями и недвижимостью, которые они когда-то открывали. Я почти избавилась от них, но в итоге засунула их в дальний ящик стола, опасаясь, что они мне когда-нибудь понадобятся. Похоже, я была права. – Ирен нагнулась и стала пробовать вставить один ключ за другим в маленький замок. Через несколько минут она торжествующе воскликнула.

– У нас есть победитель! Посмотрим, что Вы скрывали, Роджер Карлтон! – Ирен подняла крышку, и Мэгги встала рядом с ней, чтобы заглянуть внутрь. На дне деревянного ящика лежала книга, которую она видела в призрачном прошлом Роджера Карлтона. Рядом лежала толстая папка, скрепленная несколькими резинками, и коричневая кожаная книжка с защелкой на лицевой стороне. Ирен по очереди вытащила каждый предмет и закрыла крышку. Сидя бок о бок на скамейке у окна, где Роджер, вероятно, уже не раз располагался, Ирен и Мэгги открыли альбом, который он кропотливо собирал.

Папка была заполнена статьями и информацией об исчезновении Джонни Кинросса. Страница за страницей пожелтевшие новостные статьи, большие и маленькие, из известных и малоизвестных изданий. Роджер расположил их по времени в соответствии с датой публикации. У него были листовки, расклеенные в разных округах и по всему городу. Были карты возможных мест наблюдения, сценарии, выдвигаемые как репортерами, так и полицией. В одном из разделов были помещены старые черно-белые фотографии Джонни Кинросса, которые он, очевидно, взял у кого-то, кто хорошо его знал.

На одной из них Джонни был запечатлен на фоне машины, а его руки были перекинуты через плечи двух других парней. Парни были грязные и голые по поис, их джинсы и тела были забрызганы грязью. Машина была неузнаваема и полностью покрыта грязью. Мэгги была уверена, что на снимке запечатлен момент, когда Джонни и его друзья… Картер и Джимбо?… вытащили «Бел Эйр» из водохранилища.

На другом снимке Джонни был в выпускной шапочке и мантии, а рядом с ним стояли одетые Билли и Долли Кинросс. Они обнимали друг друга и улыбались в камеру. Долли Кинросс стояла в центре и крепко прижимала к себе каждого мальчика. Сердце Мэгги дрогнуло от осознания того, что фотография была сделана всего за месяц или два до того, как маленькая семья, изображенная на ней, полностью разрушилась.

Были также снимки Джонни в автосалоне Джина. На одном из них малыш с засунутыми в рот пальцами цеплялся за обтянутые джинсами ноги Джонни. Харви? На другом снимке Джонни был одет в белый спортивный плащ с цветком на лацкане, а к его боку прижималась симпатичная блондинка в платье без бретелек неразборчивого цвета.

– Выпускной – 1958 год, – тихо сказала Ирен. – Пегги была в восторге, когда Джонни сделал ей предложение. Он был тайной фантазией каждой девушки и кошмаром каждого папы. У Пегги была не самая лучшая репутация, и то, что она пошла на танцы с Джонни, этому не способствовало, но я помню, как красиво она выглядела в тот вечер. Я даже немного ревновала. Они так хорошо проводили время. Джонни в тот вечер танцевал с несколькими девушками, в частности, с одной, которую я раньше не видела… – Голос Ирен затих, потерявшись в воспоминаниях. – Джонни, кажется, был очень увлечен ею. Я запомнила ее только потому, что она была очень похожа на меня и на тебя. – Ирен посмотрела на Мэгги, недоуменно нахмурив брови, прочертившие глубокую бороздку между ее голубыми глазами. – Странно, я совсем об этом забыла. – Ирен снова погрузилась в раздумья. Наконец она встряхнулась и пожала плечами, явно не в силах разобраться в том, над чем она так долго размышляла.

– Если я правильно помню, как раз в это время начали ходить слухи о романе между мэром и Долли Кинросс. Роджер был не в духе в тот вечер, когда состоялся бал. Я хотела танцевать, а он был слишком занят разговорами со своими друзьями и дулся, что я просила уделять мне внимание. Я сидела, нарядившись в свое красивое красное платье, и мечтала выйти на паркет, как вдруг неожиданно ко мне подбегает Джонни Кинросс и приглашает меня на танец. – Ирен ностальгически вздохнула.

– Я уверена, что он сделал это только для того, чтобы поддеть Роджера, но я все равно была польщена. Роджер пошел за пуншем… или, скорее всего, за добавкой, поэтому не стал настаивать на моем отказе или поднимать шум. К сожалению, это чуть не привело к драке прямо на танцполе, когда Джонни проводил меня обратно на мое место. Наверное, мне не стоило соглашаться, но это было слишком заманчиво. – Ирен по-девичьи хихикнула. – Под эту песню я любила танцевать свинг, а Джонни Кинросс умел танцевать…

– Да, я знаю, – тихо выдохнула Мэгги, борясь с тяжелым отчаянием, которое грозило затянуть ее в пропасть. Она сдерживала слезы, глядя на ухмыляющийся образ Джонни, появившийся так давно. Ирен замерла рядом с ней. Нежно погладив Мэгги по волосам, она опустила ее голову на плечо. Она ничего не сказала и не потребовала объяснений. Молча они продолжили перелистывать страницы.

– Роджер был явно одержим, не так ли? – тихо сказала Ирен через несколько минут, когда они пролистали еще несколько страниц газетных вырезок. – В каком-то смысле его жизнь закончилась в ту страшную ночь, вместе с жизнью Билли и Джонни. У него не хватило характера и сострадания, чтобы позволить этой трагедии сделать его лучше. Вместо этого он позволил ей очернить его сердце и разложить душу. После этого они с отцом никогда не ладили. Роджер, по понятным причинам, винил его во всем случившемся. У мэра Карлтона было еще несколько романов – по иронии судьбы, у Роджера тоже было несколько романов после нашей свадьбы. – Ирен говорила об этом совершенно искренне, но Мэгги возмущенно закивала, вспомнив, как унизительно, должно быть, ее тетя относилась к неосторожным действиям Роджера. Ирен продолжала, не останавливаясь.

– Мать Роджера никогда не оставляла его отца. В те времена мало кто разводился. Я не думаю, что Долли Кинросс имела какое-то отношение к мэру после того, как ее мальчики уехали. В конце концов, она снова вышла замуж. Я когда-нибудь говорила тебе об этом? – Мэгги только покачала головой. Ей не хотелось объяснять, что она сама нашла эту информацию.

– Она вышла замуж за начальника полиции. Это вызвало большой переполох. Люди не могли поверить, что наш добропорядочный шеф Бейли женится на такой троллихе, как Долли Кинросс. Но они доказали, что все ошибались, и с тех пор были неразлучны. Они прожили в браке не менее сорока лет и даже умерли с разницей в пару недель друг от друга.

В папке, лежавшей рядом с альбомом, находилась копия полицейского протокола о смерти Билли и заявление о пропаже Джонни. У Роджера явно были какие-то связи. Может быть, его отец, мэр Карлтон, сумел достать для него эти копии, но в них не было ничего такого, чего бы Мэгги уже не знала.

Кожаная книга представляла собой личный дневник, заполненный записями Роджера за несколько десятилетий. Он сам занимался детективной деятельностью, и у него было несколько теорий о том, куда сбежал Джонни Кинросс. Ни одна из них не была даже близка к истине. Периодически он подводил итоги, обновлял свои выводы и заносил их в журнал. Одно было очевидно. Он не верил, что Джонни Кинросс мертв, и это медленно и верно разъедало его на протяжении многих лет.

В конце концов Ирен закрыла папку и, потянувшись и застонав, поднялась с банкетки у окна.

– Делай со всем этим, что хочешь, Мэгги. Ты можешь выбросить его или положить обратно в ящик у окна, но это твое дело – хранить или уничтожить. Сними маленький ключ с кольца, когда закончишь, а остальные ключи положи обратно в ящик стола в библиотеке. – Ирен несколько раз задумывалась, словно борясь с необходимостью дать совет. – Только не превращай это в навязчивую идею, Мэгги, как это случилось с бедным Роджером, – предупредила она, глядя на племянницу, которая снова сидела, уставившись на фотографии Джонни.